Кофе и сигареты

Попов аккуратно пересел на край кровати, поглаживая светлые кудри, раскиданные по подушке, благодаря беспокойному ранее сну парня. «До чего он смешной. Хоть и дурак. Да, дурак. К чему были такие жертвы? Повалялся бы я день с температурой, ничего страшного. Но в итоге он. Глупый мальчишка»… — Арсений улыбался, смотря на мальчика, который спал в обнимку с плюшевым котом и пускал слюни на подушку, словно мопс. В груди было какое-то странное, но отнюдь не тревожное чувство, заставляющее его давить эту неуместную и глупую улыбку. Заметив, что Шаста немного лихорадит, судя по трясущемуся телу, натянул одеяло по самую шею парня. Брюнет встал с кровати и разложил на прикроватной тумбочке сок, шоколадку и апельсины. Антон начал недовольно мычать. «Жар не спадает, вон пóтом весь истекает. Бедолага». Вид у Антона был и правда ужасен: бледный, взмокший и трясущийся. Под глазами чётко были очерчены синяки. В комнату постучали. — Арсений, чай готов. Ты здесь будешь пить или на кухню пройдешь? — спросила шепотом хозяйка квартиры. — Если можно, то здесь. — Конечно можно. Через минуту на тумбочку опустился стакан воды для Антона и стакан чая для Арсения. «Интересно, она знает, что он из-за меня простыл?» — окидывая улыбчивую женщину заинтересованным взглядом, подумал Арсений. — Ну ты тут посиди, а я пока в магазин схожу, заодно в аптеку зайду. Если соберешься домой, просто захлопни дверь. Кстати, не боишься заразиться? — с шутливым упрёком заметила женщина. — Нет, у меня хороший иммунитет. — Повезло тебе. У Антоши совсем его нет, стоит ему только выйти на балкон на пару минут, так на следующий день будет соплями истекать! Ему вообще на морозе долго находиться нельзя, поэтому каждый раз его кутаю. Чтоб не мёрз — мать теплым взглядом медовых глаз окинула спящего сына. — Ладно, пойду я. Заболталась. И ушла, прикрыв за собой дверь комнаты. Арсений впал в ступор, продолжая смотреть в сторону выхода из комнаты. «Что? Иммунитет слабый? Он же мне говорил, что его зараза не берёт. Стоп… То есть, он знал, что может простудиться от лёгкого ветра, но, при этом, пожертвовал своим здоровьем ради того, чтобы я не замёрз» — под ложечкой заныло. — Господи, Антон — Попов взял влажную салфетку с тумбы рядом с кроватью и стал вытирать пот с лица Антона, который каплями спадал на шею парня. — Зачем ты так с собой? — шептал Арсений. Антон всë также лежал на кровати и улыбался во сне. Глядя на это, Попов невольно улыбнулся. Он просидел так пару минут, наблюдая за спящим, а после стал разглядывать комнату. Боковым зрением гость заметил: на спинке стула висит его толстовка. Та самая, которую Арс дал Антону. «Хоть не бросил никуда». Попов снял свою вещь со спинки. В комнату постучали. — О, Арсений, ты ещё не ушёл? — мать перевела взгляд на вещь в руках брюнета и тепло улыбнулась. — Антон с этой толстовкой очень бережно обходится. Первая вещь, которую он повесил, а не кинул куда-нибудь. В тот день, когда он пришёл в ней, не вылезал из неë. Ходил счастливый такой. Постоянно в зеркало смотрел. Потом даже сам постирал и погладил. Это же твоя, я правильно поняла? Арсений улыбнулся и кивнул. — Спасибо, что не дал ему замёрзнуть, — мама Шаста благодарно кивнула ему. «Знали бы вы, из-за кого он лежит в таком состоянии, не говорили бы так. В принципе, если ему так нравится моя толстовка, то пускай будет у него». Арсений повесил вещь обратно и хитро улыбнулся. Шкаф Шастуна был открыт, поэтому он стал вглядываться в каждую вещь и анализировать её. Наконец, достав из шкафа самую «приличную» толстовку, положил её в пакет. «Один — один, Шастун». На место толстовки Попов повесил в шкаф свитер Шастуна, который тот забыл у него в прошлый раз. Антон проснулся, когда гость покинул квартиру. Посмотрел на тумбочку, где красовались всякого рода вкусности, и позвал маму. — Ма, ну я же просил не покупать ничего кроме лекарств, — сказал парень, хмуря брови. — Антош, так это не я, это друг твой приходил. Он и принёс. — Какой друг? — Антон вспомнил, как чувствовал, что сквозь сон его гладили по голове. — Арсений. Замечательный молодой человек, я предложила ему выпить чай с травами, и он согласился, представляешь? А ты вот сразу начинаешь ныть, что он воняет! Разве можно так… Дальше Антон уже не слушал. Мама удалилась в коридор, продолжая бубнить. «Это был не сон, он правда приходил ко мне» — на душе Шастуна потеплело, а сердце сделало кульбит в груди, напевая серенаду громкими стуками. Теперь он с нежностью смотрел на апельсины, лежащие на тумбочке. Достав телефон, Шастун написал:

Вы: Привет. Спасибо за вкусняшки, мне приятно, но не стоило тратиться.

Арсюша: Шаст, совсем больной? Ты из-за меня лежишь с жаром. Ещё и как-то смеешь говорить, чтоб я на тебя не тратился. Давай пей таблетки, кушай и лечись.

Вы: Спасибо, зайдешь ещё? Когда я буду не в отрубе? Ты бы хоть разбудил меня что ли, а то неудобно как-то.

Арсюша: Пиявка, все нормально. Завтра зайду. Ты так мило сопел и твои слюни так замечательно стекали с подбородка, что я решил не будить такого сладкого пупса. «Су-у-ука-а-а, чёрт, он видел мои слюни. Боже… Какой стыд», — прислонив ладони ко лбу, подумал Шастун, и тут же напечатал ответ.

Вы: Прости, я так всегда…

Арсюша: Тебе не за что извиняться. Кстати, загляни в свой шкаф. Антон поднялся с кровати, скидывая одеяло, и прошёл до открытого нараспашку шкафа. Не до конца убранный вглубь шкафа, на вешалке красовался его свитер. На стуле неизменно лежала толстовка Арса.

Вы: Спасибо, что вернул, это мой любимый свитер. А почему толстовку не забрал?

Арсюша: Посмотри внимательно в шкаф. До воспалённого простудой мозга дошло не сразу. Антон еще несколько секунд так простоял, ища в шкафу что-то взглядом. А в итоге обнаружил отсутствие одной из его толстовок. «Ага, значит вот так» — подумал Шастун, заметив пропажу.

Вы: С каких это пор сам Арсений Попов заделался в воришки? Эх, ты… А еще мне что-то говорил про воровство.

Арсюша: Так, цыц, считай, что произошёл бартер. Всё, иди спать, Шастун.

Вы: До завтра?

Арсюша: Подумаю. Так прошла целая неделя, за которую Арсений навещал Шастуна почти каждый день, бегал за лекарствами, приносил соки и шоколадки, помогал маме Антона по дому. Наконец-то он выздоровел. Арсений не знал, что Шастун в этот день придёт в школу. «Чёрт, все вещи в стирке. Не идти же мне в свитере?!» — рассуждал Арсений. Взгляд парня упал на мирно висящую толстовку Антона. — Так, ну он, по идее, сегодня не идёт в школу. Надеюсь, кроме Димы никто не знает, что это толстовка Шаста… Достал из шкафа чёрные джинсы и толстовку. Примерив, Арсений решил, что это выглядит приемлемо. Собрал рюкзак и вышел из квартиры. Толстовка Шастуна сохранила запах сладостей. Кажется, парень пах корицей и клубникой. Запах Арсению очень даже нравился. Миленький. В школе всё шло как обычно, пока в класс, ко второму уроку не зашёл Дмитрий, привычно присаживаясь за свою парту. Он подозрительно окинул взглядом Арсения и только потом сел на место. Спустя несколько секунд обернулся и произнёс: — Арс, привет… — Привет, ты чего так палишь? — прищурившись, спросил Попов. — Как? — Как будто я тебе с утра в чай плюнул, — сказал парень и тут же расплылся в довольной улыбке. — На тебе толстовка Шастуна, — поправляя очки, констатировал факт Позов. — Это случайность. — Скажи честно, вы типа… Пара? — Арсений усмехнулся. — Конечно! У тебя был хоть раз тройничок? А то мы всех заинтересованных нашей личной жизнью с Шастуном спрашиваем. Надеемся найти новую жопу, которая ищет приключения, чтобы качественно оттрахать, — то, с каким спокойным тоном сказал это Арсений, удивило Диму. Он нахмурился, отвернулся, так и ничего и не ответив. В класс мимолётом зашёл Антон, махнув рукой Арсу. Парень с улыбкой кивнул на приветствие и Шастун поплёлся между рядами, проходя в класс. Брови Димы поплыли вверх, а выражение лица было такое, будто кто-то сказал, что Земля на самом деле плоская. С таким же выражением замер и Арсений. Не ожидал он, что они так вместе ментальную связь поймают и придут в толстовках друг друга. Шастун подмигнул Попову и пожал руку Позову. — Ебëтесь, значит… — первым отмер Дима, подозрительно щурясь. — Что? Да нет же! Я пошутил! Это был сарказм, Поз! — воскликнул Арсений. — Но вы приперлись в одежде друг друга! Когда люди так делают это значит, что они встречаются, — в ход пошла активная жестикуляция. Дима был возмущен до глубины души. Антон ему ничего не рассказывал! Попов затылком почуствовал чей-то взгляд, по спине прошлись мурашки. Он обернулся и понял, что это не кто иной, как Матвиенко. А ведь с ним Арсений так и не помирился после того раза… «Он подслушивал наш разговор» — пронеслось в голове Попова. — Не всегда парочки, Поз. Мы просто… По приколу обменялись, — Дима хмыкнул. — Ладно, допустим… Антон, иди, а то урок скоро. У нас этот последний будет, — напомнил Позов. — А математика? — нахмурился Арсений. — Математичка заболела. Антон махнул рукой на прощание и удалился из кабинета. Кое-как Попов отсидел последний урок и, выйдя за школьную калитку, стал высматривать знакомую фигуру. Та была замечена неподалёку от беседки. Он схватил парня за локоть, привлекая внимание. — Ты чё творишь, Антошик? Берега попутал? Или твои бублики у тебя уже вместо мозгов? Антон сглотнул, глядя на раздраженного Арсения. — Я не понимаю… — Какого… — брюнет отпустил Шастуна из-за того, что мимо шла учительница, улыбнувшись ей и махнув рукой, как только она удалилась за поворотом, он продолжил: — хрена ты приперся в моей одежде? — А ты? — Я. Первый. Задал. Этот. Вопрос, — раздраженно процедил голубоглазый. — Я… Очень соскучился. Когда скучаю по тебе, то надеваю твою толстовку, — смущенно сказал Шастун, опуская взгляд к ногам. — Антон, можешь носить её где угодно и когда угодно… Но не на виду у всех! Я сегодня перед Позом кое-как выкрутился… — Я… Я не хотел, прости пожалуйста, я думал, — начал оправдываться парень. Арсений тяжело выдохнул. — Думать — это не твоё. Заканчивай с этим. До добра не доведёт. Если не умеешь, то и пытаться не надо… У Шастуна на глазах навернулись слёзы. Грубо. Очень грубо. «Чёрт, только истерик тут не хватает». — Пошли, прогуляемся, — сказал Попов, чтоб хоть как-то отвлечь его от надвигающейся истерики. — Пошли, — ответил Антон, угрюмо кивая. Они потихоньку двинулись в сторону парка. Всю дорогу друзья молчали. Каждый думал о своем. Антон о том, что он действительно поступил неосмотрительно. Арсений о том, что действительно поступил грубо. Как только они прошли ворота парка, Арсений спросил: — Слушай, ты же куришь? — Ага, — кивнул Антон, оживясь. Кажется, он успел остыть и больше не обижается на резкость товарища в его выражениях. — Я только раз видел, что ты курил, — нахмурившись, пробубнил Арсений, вспоминая случай в беседке. — Во-первых, я не хочу, чтоб ты провонял. Во-вторых, я знаю, как ты относишься к запаху сигарет. У Арсения что-то больно кольнуло в груди. Ещё никто и никогда не относился к нему так внимательно, как Антон. — Спасибо. Антон, ты это… Прости меня за грубость, пожалуйста. Тогда, около беседки, я не хотел тебе просто про это говорить. Просто ситуация не из приятных. Ещё и Матвиенко слышал наш разговор с Димой… У меня такое ощущение, что случится что-то нехорошее. Больно страшно на меня Серёга глядел… Мы и так с ним в ссоре. — Да ладно, я не обижаюсь, — понимающе кивнул Антон, улыбаясь. Они сидели на лавочке в парке. Антон внимательно смотрел на Арсения. Тот задумчиво смотрел вперёд. Голубые глаза красиво отражали белизну снега, становясь яркими-яркими. Профиль был слегка напряжён, но тем и красив в своей задумчивости. «Это шанс. Нужно сделать это сейчас… Пока не поздно и есть возможность. Пока у меня еще есть смелость. Будь что будет», — подумал Антон и, наклонившись к Арсению… Оставил легкий поцелуй на слегка покрасневшей от мороза щеке. Парень вскочил с лавочки, удивлённо взирая на младшего. — Ты… Совсем ахуел? Ты что делаешь? — Поцеловал тебя. — Я не гей! — уверенно сказал Попов, делая шаг назад. — Ты — гей. Я знаю, — уверенно произнес Шастун. У Арсения от злости щеки запылали. Или это не от злости? Он схватил Антона за грудки его куртки и резко поднял. — Откуда ты это знаешь? — крикнул Попов, дёрнув парня. — Серый рассказал, — испуганно пролепетал мальчишка, не в силах даже сопротивляться. — Серый значит… — Арсений отпустил Шастуна, толкая на скамью. В глазах отразилась невероятная злость. Он был готов рвать и метать все, что попадётся под руку, но вместо этого рванул прочь из парка, оставляя недоуменного Антона одного на скамейке. Как только мальчишка очнулся, он побежал за ним. — Арс, погоди, куда ты? Разве мы не гуляем? — кричал он старшему вслед. — Нет! — крикнул Арсений, останавливаясь. Он обернулся и крикнул: — Отъебись от меня! Если хоть кто-нибудь узнает, чмо ушастое, я тебя живьём лично закопаю прям тут! Понял меня, пидор малолетний? — в порыве злости кричал Попов. Шаст вздрогнул, останавливаясь. Он сжал кулаки, щеки покраснели, а на глаза навернулись слёзы. Невольно Арсений вспомнил, как так же капли пота стекали по щеке Шастуна, медленно чертя дорожку по шее. — Понял — тихо сказал мальчишка, опуская голову. — Хороший мальчик, можешь идти домой и больше никогда ко мне не лезть! — крикнул Попов и развернулся, широким шагом шагая в сторону выхода из парка. Арсений стоял на лестничной клетке Матвиенко и громко стучал в дверь. Злость не покидала его всю дорогу к этому дому. На пороге показался Серёжа. — Слышь, друг, давно зубы не терял? — со злостью спросил Арсений, хватая товарища за рубашку. — Арс, что случилось? — сонно спросил Матвиенко. — Ко мне подкатывает малолетка и говорит о том, что в курсе о моей ориентации. Это как понимать? — злостно шипел Попов. — С чего ты решил, что это именно я сказал? — подняв руки в примирительном жесте, спросил Серёжа. — Да с того, что он сам назвал твоё имя! — у Арсения чесались кулаки. Очень хотелось вмазать «другу» по морде, со всей силы. — Проваливай отсюда! — крикнул Матвиенко, отталкивая руки Арса от себя. — Сейчас, только рожу тебе набью и сва… — замахнувшись сказал Попов. Из квартиры напротив показалась пожилая женщина в очках. — Что тут происходит?! — спросила она, а Серёга, воспользовавшись ситуацией, оттолкнул Попова и захлопнул дверь перед его носом. — Совсем уже ироды с ума посходили! Ходит хулиганьё, прочь отсюда! — послышалось сзади, и дверь захлопнулась. Антон выкуривал уже восьмую за день сигарету, прижимал к себе толстовку Арсения, прятал в ней свои слезы, которые сопровождались тихими всхлипами. Утром Шастун смотрел на своё отражение в ванной, сжимая кулаки. Глаза опухли и были красными, щеки сохли от солёных слез. — Убожество. Урод. Правильно Арсений сказал, — прошептал Шастун своему отражению. Он открыл холодный краник с водой и подставил лицо под поток обжигающе-студёной воды. «Лучше не стало» — подумал мальчишка, закрывая краник. «Тобой в детстве бабайкой не пугали?» — прозвучал в голове насмешливый голос Арсения. — Пугали — с горестью прошептал Шастун. Антон собрался и вышел из дома. В школе каждый считал своим долгом подойти и спросить о его самочувствии. Антон отвечал кратко, обрывая любые продолжения диалога: у меня аллергия. Арсений увидел Шастуна мельком в коридоре. Вид у него был удручающий, это хорошенько полоснуло его душу ножом. «Неужели это из-за меня у него такое состояние? Какой я дурак, Господи! Он же не виноват ни в чём… Я сам дал ему толстовку, а значит он имеет полное право носить её где угодно. Да и Матвиенко сам проболтался! Он же здесь не при чем»… Попов заметил как Сергей, в коридоре, перед кабинетом русского, о чем-то тихо переговаривался со своей бандой. Пару раз он кивнул в сторону Арсения. «Что-то здесь нечисто», — пробежала в голове тревожная мысль, и Арсений поёжился. Каждую перемену Попов пытался найти парня, но тот очень мудро избегал любой встречи с Арсением. Старший даже на обед не пошел, чтобы найти мальчишку, но тот, завидев Арсения, слинял куда-то прямо из кабинета классной руководительницы. После школы зеленоглазый спешным шагом шёл домой один. Краем ухо он услышал чей-то свист и обернулся. — Куда-то спешишь, Пупсик? — послышалось следом. — Спешу — быстро сказал Шастун, ускоряя шаг. Банда Матвиенко неминуемо настигала. — Ну ничего, мы ненадолго, — чьи-то руки легли на плечи Антона. Тот скинул их, выпутываясь. — Что вам надо? — грубо сказал Шастун, сжимая кулаки. — Тебя — сказал один из них и провёл пальцем по щеке мальчишки. Шастун ударил по запястью. — Не нравится? Разочарованно протянул блондин. Антон сделал несколько шагов назад, но парень его настигал. — Значит, Арсюше можно, а нам нет? Ну не волнуйся, зайчик. Мы уверены, он будет не против поделиться со своими друзьями. Он же хороший друг, — мерзко гоготнув, сказал самый смелый. На душе у Антона стало больно от произнесëнного имени. К Шастуну вальяжным шагом приблизился Сергей. Он харкнул слюну на снег, совсем рядом с Шастуном. — Я тебе что говорил по поводу не трепаться? — Я не трепался, — пробубнил Антон. Матвиенко усмехнулся. — Знаешь, каждый получает по заслугам. И у каждого есть своё предназначение. Парни, давайте ему покажем его. Урок номер один, пацан, язык, в твоём случае, нужен чтобы хуй изо рта не выскакивал, — закатывая рукава, рассказывал главарь. Над Антоном угрожающе навис самый огромный член банды. Тот криво улыбался, предвещая отличный вечер с его любимым окончанием. — Драка! Драка! Драка! — заорали члены компания, игриво посвистывая. — Давай, въеби ему.