My daddies

—Эй, Чон Виëн, прекрати спать!—в голову маленькому альфе, невольно уснувшего за партой, прилетает жвачка. Тот резко подскакивает на месте, осознавая, что произошло. Пухлые пальчики тут же принимаются выпутывать липучку, что выходит только через время, и то с небольшими волосками. Второклассник недовольно хмурит бровки, надувая щеки.—Ура, ты проснулся! —Зачем ты это делаешь, Джон Ши?—Виëн продолжает сидеть за партой, вытирая руки о влажные салфетки, в то время как одноклассники окружают его. Кто-то дёргает его за волосы, вынуждая тихо ойкнуть. —Потому что ты сын шлюхи, а ещё нельзя спать на уроках!—противный детский смех заполняет собой школьный кабинет. Сказанные слова вынуждают мальчика в обиде поджать губы и опустить взгляд. Если второе он может понять, но первое... Зачем они так говорят про его папу? И вообще, кто такая шлюха? Это работа какая-то? —Не правда! Он у меня очень хороший, а ещё любит меня сильно-сильно!—Виëн, даже не осознавая смысла и значение оскорбления, тут же встаёт на защиту родителя. Не успевает опомниться, как на него кто-то выливает липкий горячий чай из термоса.—Ай, больно! Альфа расталкивает своих одноклассников и шустро убегает в туалет. Запирается в одной из кабинок и падает на недавно вымытый пол, заливаясь слезами. Он слышал, как в догонку ему кричали что-то по типу "станешь такой же шлюхой, как и твой папаша!" и "у тебя нет будущего!". От этих слов ему стало ещё больнее. В кармане мальчик нащупывает свой телефон. Вытирает слезы рубашкой, параллельно с этим набирая номер родителя. Ожидает долгие, тянущиеся гудки, и громко всхлипывает, когда на его звонок отвечают. —Привет, солнышко, что-то случилось? Разве у тебя сейчас нет урока?—глубокий родной голос слегка притупляет детскую истерику, но не надолго: через несколько секунд Чон уже захлёбывается в новой порции слез. —Пап, папочка... Почему они обзывают тебя?—плаксивым голоском скрипит Виëн. —Что?.. Ты вообще про что, малыш?—спокойный тон тут же сменяется на более серьёзный и волнительный. —Они, мои одноклассники... Они называют тебя шлюхой... Кто это, пап?—мальчик слышит, как на заднем плане замолкает голос его отца. Кажется, он удивил их. Значит, это и правда что-то серьёзное? —Мальчик мой, Ëн-и... Прошу, не думай об этом. Давай... Давай я заберу тебя из школы прямо сейчас, хочешь?—телефон перехватывает глава семьи. Альфочка согласно угукает.—Отлично. Тогда собирайся, через 15 минут будем около школы. —Хорошо, отец. Спасибо,—шмыгая носом, бурчит мальчик. Вызов завершается. Виен поднимается с холодного пола. Кажется, ему всё таки придётся выйти, чтобы собрать портфель и предупредить учителя. Прежде чем покинуть кабинку школьного туалета, мальчик прислушивается. Никого. Мимолётно смотрит на часы: звонок прозвенел две минуты назад, а он даже и не заметил. Дверка приоткрывается, и Виëн выходит из школьного туалета, осторожно оглядываясь. Бесшумным шагом, будто опасаясь быть замеченным кем-то, доходит до кабинета, три раза стуча в дверь и входя, когда слышит "входите". —О, Виëн, ты наконец-то явился. Почему опоздал? Мне нужно будет позвонить твоему папе, ведь такое повторяется не первый раз,—молодой омега складывает руки на груди, дожидаясь реакции. Виëн же только опускает взгляд в пол, не зная, что сказать. Конечно, он мог заложить своих одноклассников, но разве ему поверят.—Если твой папа популярная модель, это не даёт тебе каких то особых привилегий. —Я знаю, просто... Извините, такого больше не повторится,—мальчик поднимает сконфуженный взор чёрных глазок-пуговиц на учителя.—Сонбэн-ним, можно вы меня отпустите с последнего урока, пожалуйста? Классный руководитель только хмыкает, дергая плечами. Он опускает надменный взгляд на альфу, щуря глаза. —А почему это я должен тебя отпускать? Думаешь, особенный? —Нет, конечно нет! Просто за мной сейчас должны приехать родители и забрать. Отец сказал, что через несколько минут будет здесь... Класс разражается детским хохотом. Учитель же только прикрывает рот ладонью, дабы не показывать свою улыбку. Кажется, Виëн смешно пошутил, но сам это не заметил? —Мальчик, кажется, ты что-то путаешь,—омега подзывает к себе ученика, а сам садится на корточки.—У тебя же нет отца. На пальце твоего папы не наблюдается обручального кольца, так что... —Он есть у меня!—Чон громко топает ногами, приходя в недовольство. Его глаза наполняются предательскими слезами. Почему никто ему не верит? Его отец всю жизнь с ними прожил! Так зачем все утверждают, что это не так?!—И он сейчас за мной приедет. —Надо же, вы только посмотрите. Всё это время не приезжал, а теперь пожалуйста — явился,—с непонятным, но очевидно презирающим выражением лица фырчит учитель.—А знаешь... Я тебе поверю. Но ты наверняка слышал выражение «доверяй, но проверяй». Поэтому ты останешься сидеть здесь, пока в этот кабинет не войдёт твой псевдо отец, договорились? И, да, я надеюсь, ты попросил у него захватить тебе чистую рубашку, если эту твои родители так и не умудрились постирать. Виëн порывается сказать, что она была чистая до тех пор, пока её не облили чаем, но замолкает, только кивая головой. В унылом настроении идёт до своей парты и складывает всё в сумку, не замечая там набросанных одноклассниками бумажек. *** —Эй, Ëн-и, ну ты где? Я подъехал,—мальчик незаметно для всех прижимает к уху телефон под столом. Он прикрывает рот ладошкой, чтобы тихо прошептать в ответ: —Отец, мне сказали, что ты должен забрать меня прямо из кабинета. Можешь подняться? —Ах, да, конечно. Правда я всё ещё не понимаю зачем всё это, но так уж и быть. Жди,—отправив звучный воздушный поцелуйчик, старший отключается. Мальчик же начинает непроизвольно ëрзать на месте от нетерпения. Проходит пять минут. Виен уже начинает думать, что отец решил дождаться его снаружи и остался на улице, как вдруг в дверь громко стучатся. Учитель бросает колкую фразу по типу "А вот и твой отец, Чон". —Да-да, входите,—омега растягивает губы в надменной ухмылке, но та быстро сходит с лица, когда в дверном проёме показывается высокий альфа с хорошо сложенным телом, обтянутым белой водолазкой и чёрными кожаными брюками. Учитель по глупому хлопает глазами. Кажется, он ожидал увидеть кого угодно, даже самого Тэхёна, но не это. Черт, ну и как моделям удаётся отхватывать таких мужчин раньше других? —Здравствуйте. Я за Виëном,—слегка хрипловатый баритон вырывает учителя из оцепенения. —А? Ох, да-да, я помню,—учитель взглядом мечется к мальчишке, на радостях надевающего курточку прямо на грязную рубашку. Он не удосуживается её застегнуть и, едва успев схватить портфель, несётся к родителю. Тот хмурится и что-то шепчет мальчику на ухо, после поднимая нечитаемый взгляд на учителя. Тот вновь мнётся.—Что такое? —Иди в машину, там папа,—парень отпускает сына, а сам поднимается на выпрямленных ногах из положения на корточках. Он подходит ближе к учителю и шёпотом выпаливает что-то на подобии просьбы или приказа.—Мы можем поговорить наедине в коридоре, Чхве Кëнсу? —Эм, да, конечно,—омега смущается и успевает дать задание классу, перед тем как выйти в коридор вместе с отцом своего ученика. —Вы что-то хотели спросить, так ведь? —Почему мой сын страдает от буллинга уже во втором, черт возьми, классе? Понимаю, дети сейчас не самые паиньки, у многих сложный характер и плохое воспитание, но всё же. Вы — учитель, вы ответственны за дисциплину в классе. А тут я неожиданно узнаю, что вы ничего с этим не делаете, а даже наоборот — усугубляете положение своим отношением к моему ребёнку. Разве мой муж не предупреждал вас, что ещё одна такая выходка — и вы улетите с этой работы к чертям собачьим? Учитель теряется. Открывает и закрывает рот, подобно рыбе, и так же глупо хлопает накрашенными ресницами. Глаза бегают то туда, то сюда, а руки скрещиваются вместе на уровне груди. —Извините, господин Чон... Эм... —Чонгук. Чон Чонгук,—парень жуёт пирсинг в губе и щурит глаза, наблюдая за омегой сверху вниз. —Да, простите, господин Чон Чонгук. Просто ваш сын, он... Думаю, он слишком вызывающе ведёт себя, поэтому вам стоит поговорить с ним, а не со мной... —И именно поэтому ваши ученики называют Тэхёна шлюхой, да?—это резкое заявление заставляет учителя удивиться. А на это то как отвечать? —Нет, но, наверное, их родители могли наговорить им что-то, что внушило, что Господин Ким Тэхён занимается... Ну, разгульным образом жизни... —А вы как считаете? Мой муж шлюха или всё таки просто занимается своей работой, позируя полуголым перед камерой, на которую я лично делаю ему фото, м?—Чонгук усмехается, когда видит на чужом лице замешательство. —Эм... Нет конечно... Вернее... Ваш муж модель и это его работа, я всё понимаю. Может дети этого не поняли изначально, поэтому и назвали его таким оскорбительным словом. Я не могу это контролировать... —Тогда у вас есть шанс решить эту проблему,—Чонгук закидывает в рот жвачку и засовывает упаковку обратно в карман.—Сегодня же вы пишите в родительский чат то, что обсуждать человека и называть его блядью за спиной, так ещё и при своих детях — высшая степень некультурности. При этом они все прекрасно осведомлены, что Тэхён — высокооплачиваемая модель. Я верно рассуждаю, Кëнсу? —Да, вы правы... —И если вы этого не сделаете и буллинг продолжится, то я просто напросто переведу своего сына в более подобающую школу, а вас уволят. Вы же не хотите этого? —Нет, господин Чон...—омега сжимается под чужим напором. Он обнимает себя руками, переминаясь с ноги на ногу.—Я могу идти? У меня урок... —Да, свободны,—на этих словах Чонгук кивает, а после следит за учителем ровно до тех пор, пока тот не исчезает за дверью в кабинет. Он разворачивается, будучи довольным чужой реакцией. Что-ж, сегодня он обязательно проследит за тем, чтобы данное ему обещание было выполнено. *** Тэхён вальяжно отпивает красное вино из высокого бокала на тонкой ножке, после откидывая блондинистую голову на грудь мужа, сидящего в джакузи позади него. Их тела полностью скрыты пеленой пены, ароматные сгустки пара скапливаются вокруг пары. Омега протяжно и довольно мычит, наслаждаясь близостью с возлюбленным. На фоне играет джазовая мелодия из неизвестного им плейлиста, ласкает слух. Ким укладывает голову на сильное плечо Чонгука, давая тому возможность оставлять поцелуи на переливающейся медовым цветом коже. Альфа то и дело не сдерживает в себе желание и кусает за неё, оттягивая и оставляя собственные метки. Его руки блуждают по стройному телу, сжимают узкую талию и невесомо щипают за бёдра. —Мм, как же давно мы не проводили время вдвоём, Гуки,—хрипло признаётся Тэхён. Он зарывается длинными пальцами в отросшие чёрные кудри мужа, сжимая у корней. Хочет уже что-то сказать, но телефон, лежащий на небольшом комоде неподалёку, заливается множеством уведомлений. Ким хмурится, но нехотя высвобождается из объятий и тянется к айфону, перед этим вытерев руки о полотенце. Пухлые губы растягивает ухмылка, когда омега заходит в родительский чат класса его сына. —Что ты наговорил учителю, раз он написал о том, что меня нельзя обсуждать при детях?—Тэхён возвращается на место уже с телефоном в руках. Чонгук, на чьей груди он вновь удобно устраивается, сначала не до конца понимает, о чем идёт речь, но в мгновение ориентируется, когда устремляет взгляд черных непроницаемых глаз на экран телефона возлюбленного. Он тихо хмыкает и прикрывает глаза, утыкаясь носом во влажную ароматную макушку. —То, что они никто, чтобы обсуждать тебя, тем более в негативном ключе. Тобой можно только восхищаться, остальное не дозволено никому,—практически шёпотом выдыхает Чонгук. Ким же улыбается. Это одна из множества вещей, за которые он смог влюбиться в него: альфа всегда относился к нему, как к чему то драгоценному. Тэхён не может припомнить и одного слова грубости за всю их совместную жизнь, исключая те, которые сказаны в сексе специально, чтобы возбудить ещё больше. Они восемь лет в браке, а отношение Чонгука к нему так и не изменилось, хотя многие твердили, что человек до свадьбы и после — разные люди. Ким счастлив, что не ошибся когда то давно в человеке и выбрал Чона из множества кандидатов на его сердце. Он не пожалел. Омега поворачивает голову и впивается в мягкие губы парня нежным поцелуем. Он медленный, совершенно неспешный. В нём прослеживаются все те чувства и эмоции, химией передаваемые между ними. Тэхён придвигается ещё плотнее, спиной соприкасаясь с чужим торсом. Ягодицы натыкаются на что-то твёрдое, и Ким слегка улыбается в поцелуй, понимая, что ему в который раз удалось возбудить Чонгука одним поцелуем. Этот альфа неисправим. —Сколько можно так меня заводить?—ухмыляется Чон, отстранившись. Он проходится влажными губами по мягкой линии челюсти возлюбленного, скользит по скуле. Тэхён только хитро улыбается в ответ, потираясь всем телом о мужа. —Столько, сколько хочу я,—смеётся омега. Парень тянется к губам младшего, в надежде вновь прильнуть к ним в нежном поцелуе, но входящий звонок на телефоне прерывает их планы. Ким тихо чертыхается, но всё таки отвечает, краем глаза уловив "Чхве Кëнсу". Тэхён прижимает экран к уху, продолжая ощущать на шее поцелуи.—Да, слушаю. —Здравствуйте. Это господин Ким Тэхён, верно?—омега на том конце дожидается согласного мычания, чтобы продолжить.—Это классный руководитель вашего сына. У меня есть к вам один разговор... —Да, конечно, я слушаю. —Но, знаете ли, он не совсем телефонный, —выдает, видимо, сильно нервничая, Кенсу. Тэхён хмурится.—Мы не могли бы встретиться? Чонгук замирает. Он "навостряет" уши и принимается слушать. Что это значит "встретиться"? Что этот сказочник опять напридумывал? —Встретиться? Мм, думаю, это возможно, конечно. Только вопрос в том, что у меня практически нет свободного времени и как вы это вообще, собственно, представляете. —Это не займёт много времени. И если вы сейчас дома, то это как раз подходящий случай, потому что в данный момент я стою под вашей дверью. Тэхён нервно усмехается и переглядывается с мужем. Тот приподнимает брови, будучи вообще в шоке от того, что к ним наведались даже без приглашения и договорённости. Разве это не похоже на наглость? —Знаете что. У нас тут недалеко, буквально за углом, есть хорошее семейное кафе. Посидите пока там. Просто мы сейчас не дома, будем там через минут 30. Подойдёте к... Мм... Пол седьмому, хорошо?—выхватывает Чонгук из чужих рук телефон, принимаясь вести разговор с учителем самостоятельно. Тэхён фыркает: забирать телефон у него во время разговора у Чонгука уже вошло в привычку или что?—Ну вот и славно, будем ждать. —И что это было?—вопрошает Ким, когда его возлюбленный завершает разговор и откладывает телефон в сторону. На его удивление, Чонгук быстро меняет их положение и садит того на свои колени. Крупные ладони притягивают ближе за талию и Тэхену остаётся только глупо хлопать глазами, когда его жадно целуют.—Айщ, объясни, Гук-ка! —Черт, ты хочешь, чтобы я вышел встречать этого недоучителя с жесточайшим стояком?—хрипит младший, принимаясь жадно сминать в руках подтянутое тело. Ким на его слова только усмехается. —Да, а почему бы и нет? Я мог бы сделать тебе минет под столом, пока ты будешь разговаривать с ним...—омега целует висок младшего, спускаясь поцелуями ниже.—А потом, когда он уйдёт, я позволю тебе кончить в меня без защиты. Ты же так любишь это, детка, я знаю... —Мх, да, черт возьми, обожаю,—низко мычит альфа, закусывая губу и закатывая глаза под прикрытыми веками.—Но что если я скажу, что этот Кëнсу сегодня буквально пожирал меня взглядом, когда я вошёл в кабинет? Уверен, он представлял, как я разложу его на столе. Как же прекрасно, что я уже занят таким прекрасным омегой. —Что-ж, теперь я задумался, прятать тебя в кладовую или всё таки отправить на чердак, пока я буду с ним разговаривать,—слабо улыбается Тэхён, чувствуя, как парень в ответ кусает его за ключицу. —Думаю, меня не нужно никуда прятать. Самое лучшее, что ты сейчас можешь сделать для меня, так это помочь мне кончить. Каким образом — решать тебе, но на пальцы в заднице я не согласен,—Чонгук отстраняется, склоняя голову к плечу и прокручивая в памяти неудачный (лишь для одного Чонгука) спор, который вышел ему тем, что его омега трахал его пальцами, специально задевая чувствительные точки каждый удобный момент. Кажется, одному ему было стыдно на утро, потому что Тэхён ещё несколько дней напоминал мужу о том, как же прекрасно он может стонать в роли пассива, и что тот не зря ходил на занятия по вокалу. Тэхён улыбается и чмокает возлюбленного в губы, прежде чем потянуть того наверх и заставить сесть на бортик в джакузи. Сам парень устраивается в воде на коленях. Кидает взгляд снизу вверх, натыкаясь им на острую ухмылку мужа. Да, Чонгук знает, что собрался делать старший. А тот, в свою очередь, прекрасно осведомлён, как сильно альфа обожает, когда ему делают минет. Он, правда, об этом никогда нигде не упоминал, но одна его реакция, когда горячие губы касаются багровой головки члена, кричит за него громче всех слов. Потому и сейчас, обхватив крупный ствол ладонью, Ким дует на головку члена. Потом языком ведёт по всей длине, повторяя путь голубой венки. Навостренный слух улавливает шумных выдох где то сверху, что подначивает действовать решительнее. Совсем невесомо Тэхён задевает ногтем кожу вокруг чувствительной дырочки уретры, позже проходясь по тому местечку языком. Проходит совсем немного времени, прежде чем омега всё таки решается погрузить крупный орган в горячий жар собственного рта. Заводит за щеку. Всё это время Ким обманчиво сладко смотрит на мужа снизу вверх, заставляя альфу тем самым несдержанно прорычать и зарыться в копну блондинистых волос пятерней. Тэхён сам берёт глубже. Когда он чувствует, как крупная головка утыкается в заднюю стенку горла, он сглатывает вязкую слюну вместе со смазкой, что уже начали стекать вниз по мягкому подбородку. Ощущения сокращающейся вокруг члена глотки вынуждают младшего громко промычать что-то несвязное. Ким помогает себе рукой, которую впоследствии убирает, когда насаживается на ствол до самого основания. Но в этом положении он долго задерживаться не планирует, поэтому подержав так пару секунд, он снимается с члена. —Ты играешь со мной, Тэ? —Может быть, Гук-и, может быть...—Тэхён хитро усмехается уголками губ. Кажется, Чонгук начинает понимать, чего тот добивается. Чон зарывается татуированными пальцами в светлую макушку и грубо сжимает влажные пряди. Он без лишних разговоров направляет свой член прямиком в чужой рот, входя грубым толчком сразу наполовину. Вторая по счету фрикция и Тэхён оказывается прижат носом к подстриженному лобку, а альфа только низко стонет, задерживая мужа в этом положении на некоторое время. Когда он начинает ощущать, как сокращается чужая глотка, а Ким старательно стучит по его бедру, парень нехотя отпускает того из хватки. Тэхён начинает кашлять, но не прекращает хоть как то удовлетворять мужа: умелая ладонь в быстром темпе надрачивает каменный стояк. Чонгук даёт ему от силы пол минуты, чтобы придти в себя, а после вновь проникает крупной головкой в горячую узость чужого рта. Он уже близок к разрядке, ему это просто необходимо. Минуты две и парень замирает, удерживая голову омеги близко к себе и насаживая того по самое основание. Старший чувствует, как по горлу разливается тепло чужой спермы, глаза непроизвольно закатываются от удовольствия, а ноги разъезжаются так, будто кончили не в него, а он сам, хотя это от части и правда, если считать оргазм его внутреннего фетишиста, поэтому от того, чтобы не грохнуться в воду, его удерживает лишь намертво вцепившаяся в его волосы ладонь, которая через некоторое время расслабляется и принимается массажными движениями гладить омегу по голове. Чонгук наклоняется, чтобы оставить на опухших губах кроткий поцелуй, а после поднимается и вылезает из джакузи, помогая Тэхёну сделать тоже самое. Альфа заставляет старшего облокотиться руками о раковину и прогнуться в спине, выклянчив аппетитный зад. Он небрежно сплёвывает себе на ладонь и растирает ложбинку между ягодиц, а позже, не особо церемонясь, проникает внутрь сразу двумя пальцами, по самые костяшки. —Мх, Чонгук-аа...—хрипит Ким, когда пальцы задевают чувствительную простату. Дыхание из-за быстрого темпа срывается почти что сразу же, а громкие выдохи порой перерастают в рваные стоны. Тонкие пальцы сжимают мраморную обивку, голова падает вниз, но Чонгук спешит это исправить. Он свободной рукой оплетает переднюю часть изящной шеи и двумя пальцами поддевает подбородок кверху. —Открой глаза, золотце. И Тэхён повинуется. Размыкает веки со слипшимися ресницами, натыкаясь затуманенным взглядом на собственное отражение в зеркале. Не получается сдержать похабный стон, ведь картина до безумия сексуальная и возбуждающая: Ким подмечает, что выглядит безумно затраханным, а ещё то, что Чонгук позади него кажется на подозрение слишком довольным. Хотя он тоже не похож на раздражённого человека после того, как ему сделают головокружительный римминг. Поэтому он не удостаивает его особым вниманием, закатывая глаза и сосредотачиваясь на быстрых и глубоких толчках чужих татуированных пальцев. Первое время омега всячески подмахивает бёдрами, но быстро сдаётся, так и не построившись под темп. В один момент Тэхён просто напросто заводит руку назад и хватается ей за чужое запястье. Стоны переходят в хрипы, которые в итоге срываются на немой крик. —Да, солнце, вот так,—рычит альфа позади Кима, когда видит, как старший сжимается вокруг его пальцев, а из побагровевшей головки члена сочится сперма. Он прижимается губами к медовой коже на чужой шее, снижая быстрый темп на более ленивый. Уши ласкает собственное имя, приятной патокой произносимое хриплым шёпотом омеги, пока тот мелко подрагивает от оргазма. Чонгук ещё некоторое время продолжает двигать пальцами в растянутом отверстии, а после плавно их вынимает. Тэхён же чуть не валится на пол, не устояв на ослабевших ногах, но его крепко прижимают двумя руками к сильному телу альфы, впиваясь в губы мягким поцелуем. Ким чувствует, как в его волосы зарывается ладонь, поощряя, поглаживая. —Ммм,—Тэхён прикусывает губу, пока по его шее вновь начинают спускаться ласковые поцелуи-бабочки. Он не до конца приходит в себя, не совсем понимает, как оказывается затянут в душевую кабинку и прижат к прохладной плитке спиной. Над ним тут же возвышается его муж с мочалкой и душевым шлангом. Чонгук ополаскивает его, массажными движениями разминая затекшие мышцы возлюбленного. Когда он принимается за мытьё головы, Тэхён уже ощущает невыносимую тяжесть на веках. Омега клюёт головой вниз, тем самым чуть теряя равновесие на секунду и просыпаясь. —Тише, радость, не думаю, что сейчас время спать. Через десять минут придёт Чхве, мы поговорим с ним и ты ляжешь, хорошо?—Чонгук ласково целует влажный от капель воды лоб, вымывая из светлых прядей оставшийся шампунь. Парень убирает всё на место и выводит мужа из под душа, тут же накидывая на его голову полотенце и бережно высушивая волосы. Альфа надевает на сонного омегу нижнее бельё и белый халат, а после подхватывает на руки под ягодицы. Супруги оказываются в гостиной, где Чонгук аккуратно укладывает возлюбленного на диван. Опускается на корточки перед ним и берёт в свои ладони чужие, заботливо целуя каждый палец, уделяя внимание безымянному с тонким изящным кольцом на нём. —Попытайся не заснуть, пока будешь разговаривать с ним, котёнок,—шепчет Чон, дожидаясь сонного кивка. Он целует старшего в губы, как вдруг слышит приглушённый стук в дверь, а впоследствии и звонок в неё.—О, кажется, вот и он. Подожди здесь. Чонгук успевает накинуть боксеры и пижамные штаны перед тем, как открыть дверь. За ней уже стоит их не званный гость с незнакомыми ему двумя людьми. —Здравствуйте. Я звонил и предупреждал, что... —Да-да, конечно, проходите быстрее,—Чонгук не возражает, но не перестаёт прослеживать подозрительным взглядом двух незнакомцев. Один из них, бета средних лет, держит прижатый к груди непонятный для альфы бланк. Он и его напарник облачены в деловой костюм, из-за чего Чонгук изначально задумывается о том, что они забыли за что то заплатить недавно или это просто очередные продавцы ненужного хлама, но гадать альфа не любил ещё с возраста ясельной группы, поэтому решается спросить напрямую.—Прошу прощение за следующий грубый вопрос, но кто вы и что забыли в нашем доме? —Мы представители органов опеки и на вашу семью поступила жалоба о том, что вы избиваете собственного ребёнка, потому мы вынуждены проверить условия, в которых содержится Чон Виëн. Это же ваш сын?—подаёт голос альфа, стоящий рядом со своим напарником. Его чёрные волосы убраны назад, на переносице висят очки для зрения в переливающейся темной оправе, а на выглаженной белой рубашке исправно застегнуты все пуговки. Завершающим штрихом является тёмная бабочка, которую мужчина то и дело поправляет. Что-ж, Чонгук видел таких не раз и не два, знает, как работать. —Да, верно, но я совсем не понимаю, откуда такая информация? Мы его и пальцем в этом плане не трогали,—Чон хмурится и ныряет ладонями в глубокие карманы штанов, где сжимает в кулаки. Парень совершенно не понимает, что за хрень сейчас происходит и с чего те взяли, что они избивают собственного ребёнка, прихоти и желания которого исполняли всю его жизнь, а также берегли, как зеницу ока? —Знаете, на вашем месте бы я не проявлял агрессию, тем самым вызывая ещё большее подозрение. Сейчас мы здесь для того, чтобы его исключить. Поэтому прямо сейчас мы бы хотели осмотреть ваше жилище, а также поговорить с вашим супругом. —Да, я... Ох, просто идите за мной,—Чонгук устало хмурит брови, прежде чем оттолкнуться от стены и направиться в гостиную. Парень заходит в комнату, тут же подмечая всё таки заснувшего омегу. Он сдерживает слабую улыбку от осознания того, что оргазм всегда выжимает из его мужа все соки, и тому приходится прикладывать все усилия, чтобы не отключиться через несколько минут после разрядки.—Одну секунду. Просто он очень устал за сегодня, был трудный день и загруженный график. Альфа подходит к возлюбленному и садится перед тем на корточки вновь. Он укладывает ладони на подтянутые длинные ноги, натягивая на оголившиеся медовые бёдра полы халата. Чонгук проводит пальцами одной руки по линии челюсти омеги, шёпотом произнося имя того. Как только Ким приоткрывает сонные глаза, он меняет положение и садится уже на диван, давая мужу возможность облокотиться головой о его плечо. —Господин Ким Тэхён, верно? Тэхён тут же просыпается. Он слегка подскакивает, стоит ему услышать незнакомый голос перед собой. Расфокусированный взгляд кофейных глаз натыкается на высокого альфу, чей излишний аромат феромонов и духов неприятно врезается в нос, вынуждая на подсознательном уровне прижаться ближе к возлюбленному. Тут же омега замечает и незнакомого бету, стоящего за спиной альфы рядом с учителем. Тэхён подозрительно щурит глаза и неуверенно протягивает ладонь, отвечая на чужое рукопожатие. —Верно, но мне кажется, я вас никогда не видел прежде. —Да, мы не знакомы с вами. Я Ли Нам Джи, представитель органов опеки. А это мой коллега — Мин Ханки. На вас поступила жалоба о том, что вы грубо обращаетесь со своим ребёнком, избиваете его и совершенно не занимаетесь его воспитанием. Мы пришли, чтобы проверить это. Тэхён слегка отстраняется от мужа, чтобы повернуть голову в его сторону. Он широко раскрытыми глазами сверлит серьёзное лицо альфы. В них отчётливо читается кричащий вопрос, по типу "Что за хуйня?!". —О чем вы, черт возьми, говорите?! Мы никогда не избивали Виена, ведь он, в конце концов, наш родной сын! Как мы можем поднимать на него руку?! —Успокойся, золотце,—шепчет в чужое ухо Чонгук, притягивая омегу к себе за талию. Тэхён не вырывается, но возмущённое выражение с лица никуда не исчезает. —Я знаю, что для вас это может быть неприятным разговором, но то, что на вашем сыне зафиксированы увечья в виде синяков и ссадин по прежнему остаётся доказательством того, что мальчик регулярно подвергается рукоприкладству с чьей-то стороны. На эти слова молодые родители удивлённо переглядываются. Синяки? Ссадины? О чем тот вообще говорит? Чонгук переводит взор чёрных зрачков на точеный профиль супруга, хмуря брови. Тот стеклянными глазами смотрит перед собой, сквозь собственные дрожащие ладони. Чонгук поджимает губы, стараясь разобраться в ситуации и взять на себя ответственность, будучи главой семьи. Ему безумно захотелось спрятать своих родных за собой прямо сейчас так, как никогда раньше. Он понимает, что его муж с присвоенной ему с рождения сентиментальностью легко может расплакаться, убедившись, что их сын действительно подвергается избиению с чьей-то стороны. А Чонгук хочет этого меньше всего на свете. Неожиданно для всех омега подскакивает с места и несётся прочь из комнаты. За ним срывается и Чон. Учитель и его сопровождающие остаются в гостиной, удивлено переглядываясь и пожимая плечами. —Виëн-и, детка, ты спишь?—Тэхён врывается в комнату сына и включает свет, заставляя мальчика недовольно заворочаться и накрыться одеялом по самую голову. Он выныривает оттуда практически сразу, потирая сонные глазки и хмуря густые брови. —Папочка, что-то случилось?—тихо спрашивает альфочка. На его вопрос ничего не отвечают. Тэхён подлетает к кровати, сдергивая одеяло с сына и задирая пижамную рубашку до груди, на что Виëн тут же реагирует протестом и спешит прикрыться руками.—Нет, пап! —Что за... Чонгук, что это?—удивлённо спрашивает омега. Он сверлит взглядом несколько синяков разного размера, рассыпанных по животу и груди сына. Залетевший за ним альфа подходит ближе, натыкаясь глазами на красное лицо ребёнка и следы ударов на бледной коже живота того. Воздух из лёгких будто вышибают чем то сильным и невидимым, в голове шестерёнки могут крутить только вопрос о том, как он мог не уследить и допустить такое. Кажется, он обещал и себе, и всем в округе, а в первую очередь и Тэхёну, что никогда не позволит кому то или чему то помешать счастью их семьи. А теперь что? Их сына кто-то избивает, а они даже не подозревают этого! —Я не понимаю... Виëн, кто это сделал?—Чонгук опускается на колени рядом с кроватью сына и серьёзным взглядом сверлит его лицо. Альфочка мнётся, скрывается. Ему всё таки удаётся натянуть на себя одеяло и спрятаться от рассматривания его синяков. Чонгук видит, что Виëн совершенно не заинтересован в том, чтобы честно признаться и назвать своих обидчиков, чем заставляет родителей ещё сильнее волноваться. Альфа видит, как в уголках любимых глаз мужа, на дне которых плещется непринятие сего факта, скапливаются слезы, что становится последней каплей.—Чон Виëн, ты должен понимать, насколько всё серьёзно и то, что мы сильно волнуемся о тебе, как родители. Из-за того, что ты почему то ничего не хочешь говорить, тебя могут забрать у нас, просто напросто подумав, что это мы поднимаем на тебя руку, а папа и я этого совершенно не хотим, понимаешь? Наступает минута тишины. Она длится ровно до тех пор, пока Виëн не бросается на шее к омеге, услышав тихий всхлип со стороны того. —Папа, папочка, не плачь пожалуйста,—альфочка целует Кима в щеку, приглаживая ладошками волосы на голове родителя.—Я же люблю тебя... —Ëн-и, умоляю, скажи нам, кто это сделал?—Тэхён вытирает непрошеную солёную каплю с щеки. Да, он знает, что порой часто плачет из-за чего-то незначительного, но разве его сын — безделушка, чтобы так обращаться с ним? —Это мои одноклассники, пап. Они не любят меня и всегда обзывают. Но я правда не знаю почему, ведь я даже ничего такого им не говорил ещё с самого первого дня! Может, я правда какой-то не такой, как они? Глаза Тэхёна в который раз широко раскрываются. Он поджимает губы и крепко прижимает к себе мальчика, позже утягивая к себе на коленки. Омега краем глаза успевает заметить, как Чонгук покидает комнату сына и выходит в коридор, прикрывая следом за собой дверь. —Малыш, прости меня. Я совершенно не следил за тобой и мало уделял внимание. Я сделаю всё, чтобы такое больше никогда не повторилось, хорошо? Ты простишь меня, Ëн-и? Мальчик в ответ на его слова часто кивает и вновь целует, на этот раз в лоб. Тэхён же не спешит выпускать сына из крепких объятий. Он правда испытывает сильное чувство вины перед собственным ребёнком, и он действительно приложит все усилия, чтобы её загладить. *** —Хëн-и? Ты в порядке? Чонгук неспешно подходит сзади, слегка мнётся, прежде чем опустить ладони на осунувшиеся плечи возлюбленного. Альфа прижимается губами к загривку, задерживаясь там на долю секунды, а позже спускаясь ниже. В голове практически ничего, белый шум. Кажется, он даже вымотался за сегодня. Но сейчас, уладив все вопросы по поводу сына, ему хочется одного: уединиться со своим мужем, прикоснуться к нему и успокоить, зная, что, наверняка, тот испытал сильный стресс, а также испуг вперемешку с чувством вины перед собственным ребёнком. Альфа чувствует это, как никто другой. Тэхён на его прикосновения неспешно разворачивается, на что почти что сразу же получает поцелуй в лоб. Омега кладёт ладони на скулы парня. Задумчиво поглаживает гладкую кожу, смотрит снизу вверх уставшими глазами, в которых Чонгуку удаётся рассмотреть миллионы созвездий, отражающиеся на дне тёмных благодаря тусклому освещению комнаты зрачков. —Возьми меня, детка. Медленно, нежно, как умеешь только ты. Пожалуйста?..—на конце последнего слова интонация подскакивает, из-за чего приказ превращается в просьбу. Омега выглядит безумно уставшим, нуждающимся в заботе и ласках, которыми Чон спешит его окружить, аккуратно опрокидывая спиной на широкую кровать и нависая сверху. Шершавые пальцы развязывают слабый узел на халате, распахивая тот, из-за чего медовая кожа покрывается множеством мурашек благодаря пробежавшемуся сквозняку в помещении. Чонгук скользит ладонями вниз, оглаживая судорожно поднимающуюся грудную клетку, касаясь узкой талии и щекоча подушечками пальцев впалый живот. Поцелуи повторяют путь руки, спускаются вниз и притрагиваются к метке на шее омеги, вынуждая того издать шумный выдох через рот. Альфа аккуратно стаскивает бельё супруга вниз, оставляя висеть его на лодыжке. Тэхён на это недовольно хнычет, мотая ногой, тем самым вызывая на лице младшего умилительную улыбку. Чонгук исполняет чужую маленькую хотелку, отбрасывая бельё возлюбленного на кресло. Альфа прикасается губами к низу подтянутого живота, ласкает бархатную кожу. Спотыкается ими об головку вставшего в самом начале прелюдии члена, вынуждая старшего прикусить губу и зарыться ладонью в копну смольных волос парня. —Гук-ки, я не хочу... Не трать время на ласки. Войди в меня,—Тэхён тянет на себя мужа. Названный лишь на секунду мнётся, но тут же приходит в себя. Он нависает над омегой, льнет губами к раскрасневшимся напротив в ленивом чувственном поцелуе, параллельно с этим ощущая, как острые коленки Кима слегка стискивают его бока. Отстранившись, Чонгук выпрямляется. Смотрит на собственный стояк, что-то про себя решая. —Позволишь мне?.. —Да. Пожалуйста,—Тэхён кусает губы, поджимает их, наблюдая, как альфа торопливо размазывает по своему члену природную смазку. Пятнадцать секунд спустя ощущает, как к его входу прикасаются липкие пальцы мужа, проделывающие то же самое: распределяют смазку по всей ложбине, слегка проникая внутрь, чтобы убедиться, что всякое сопротивление отсутствует. Чонгук приставляет к дырочке возлюбленного головку члена, когда видит, как тот тянет к нему руки. Альфа наклоняется ниже, одной рукой опираясь о матрац рядом с головой парня, а другой направляя орган внутрь. Дожидается, пока Ким перестанет ерзать под ним, примет удобное для себя положение, а позже согласно промычит в ключицу, тем самым подав сигнал того, что он готов. Член погружается наполовину, прежде чем Чонгук останавливается, ожидая, пока Тэхён привыкнет. На это уходит не больше двадцати секунд. Альфа проникает, на этот раз, по самое основание. Больше не даёт времени, не останавливается, начинает лениво двигаться внутри старшего, тяжело дыша в светлую макушку. —В порядке?—тихо вопрошает альфа, завидев сведённые брови и стиснутые зубы. —Да, сейчас привыкну. Просто не останавливайся. Сделаешь это — куплю себе секс машину и буду трахаться с ней на твоих глазах, понял? Чонгук тихо усмехается, но всё же не смеет прекращать толкаться внутри. —Конечно, мой маленький господин. —Не называй меня так!—недовольно шипит Тэхён, но тут же забывается, откинув голову назад и открыв рот в немом стоне, стоило крупной головке коснуться его простаты.—Ещё... Мх... С лица альфы не сходит довольное выражение, пока он немного меняет их положение, забрасывая ноги возлюбленного себе на плечи, благодаря чему теперь задеваются все чувствительные точки внутри омеги. Сам альфа утробно порыкивает, наблюдая, как начинает извиваться муж под ним. Он бы хотел начать втрахивать того в постель прямо сейчас, но он обещал нежный секс, разве нет? Через пару минут Чонгуку наскучивает их поза, потому он спешит её сменить. Переворачивает возлюбленного на живот даже не удосужившись выйти из него и слегка приподнимает чужую задницу, удерживая её на месте крепкой хваткой. Тэхён тихо постанывает, старается не напрягать голосовые связки, чтобы не разбудить сына в соседней комнате, но в моменты, когда это не удаётся, ему приходится со всей силы стискивать в зубах кончик подушки. Он через плечо наблюдает за альфой, облизывает губы, когда видит чужой пожирающий его взгляд. —Ты можешь быть сильнее, Гук-и... —Уверен?—альфа нависает над ним в который раз, прикасается губами к загривку, прикусывает. До сих пор он толкался неспешно и аккуратно, как, в принципе, и планировалось, но Тэхён, кажется, успел забыть про собственные условия. —Быстрее же!—Ким качает бёдрами назад, усерднее насаживается на чужой член, прикрывая веки. Не успевает он повторить это действие вновь, как его фиксируют, прижимая пахом к матрацу вплотную, а после тут же входят с новой силой. Омега не сдерживается и стонет громче обычного, на что ему затыкают рот двумя пальцами. —Тише, Виëн устал за сегодня. Хочешь его разбудить?—Чонгук не ждёт ответа, вопрос был риторическим изначально. Он начинает двигаться в новом темпе, из-за чего кровать начинает ходить ходуном. Не сильно, но достаточно для того, чтобы Ким невольно захлопал по его руке, призывая прекратить. —Мы... Мы разбудим его так...—Тэхёну приходится приложить массу усилий, дабы не споткнуться об собственные стоны. Старший разочарованно скулит, когда в один момент из него просто выскальзывают, а позже переворачивают обратно на спину.—Что? Чонгук без слов подхватывает мужа под бёдрами и поднимается с ним с кровати. Прижимает его к стене недалеко от панорамного окна и вновь толкается внутрь, заставляя Кима вцепиться в его предплечья мёртвой хваткой. —Раз не хочешь на кровати, будем на весу. Ты же любишь это, я прав? —Да... Ах... Тэхён смешно подпрыгивает на каждом мощном толчке чужого члена внутри, из-за чего его стоны то и дело обрываются. Ким кусает губы, а после и вовсе ребро ладони, дабы избегать этого, но Чонгук прилагает все усилия к обратному. Ему не приносит особых проблем удерживать возлюбленного на руках, ведь разве он зря часами проводит время в спортзале, качая всё тело? Зато труднее всего сейчас это сдерживаться от того, чтобы не кончить быстрее омеги, ведь тот не слезет с него даже при таком условии, пока не кончит сам. Уж слишком он избалованный Чоном. —Гук. Ки... Я близко, очень... Чонгук на чужое признание только довольно рычит, присасывается к сладким губам возлюбленного поцелуем. Альфа ускоряет темп, слушает, как Тэхён несдержанно мычит прямо в его губы, стучит по плечам. Сам Чонгук ощущает непосильный и не сравнимый ни с чем жар внизу живота, предвещающий о скором оргазме. Кажется, они сорвутся в один и тот же момент. Так и оказалось. Спустя минуту — полторы альфа чувствует, как его пресс пачкает жидкая субстанция, а омега кусает за ключицу, стонет низко. Чонгук, как и предсказывалось, кончает следом спустя пару толчков, замирая внутри. Он стонет имя возлюбленного на ухо того, стискивает любимое тело в руках, прижимает к себе. —Детка, это было прекрасно,—Тэхён, расклеевшись после второго оргазма за день, находится в себе силы, чтобы поцеловать мужа в щеку, пока тот, улыбаясь, укладывает их на кровать и накрывает одеялом.—Делай так почаще. —Как? На весу? —Мгм,—омега жмётся к горячему телу ближе, греется чужим теплом и довольно урчит от приятных прикосновений шершавой ладони младшего к его спине. Чонгук улыбается, щуря глаза. —Как думаешь, мы сделали второго карапуза на этот раз?—альфа нависает над мужем, когда слышит фырканье того. Тэхён скрещивает руки на шее младшего, надувая губы и делая максимально задумчивый вид.—Так что? —Ну, ты хорошо постарался сегодня,—начинает рассуждать вслух Ким, ведя пальцем по крепкой груди.—Может, всё и получилось, но я явно не готов в данный момент становится папой во второй раз. У меня загруженный график, ты прекрасно знаешь это, малыш. У меня очень много показов и съёмок, запланированных на несколько месяцев вперёд. Я должен оставаться в форме. —А если всё таки получилось? Аборт? —Боже, Чон-и, что ты такое говоришь?—Тэхён широко раскрывает глаза, заслышав страшное слово.—Ты прекрасно знаешь, что я против этого. Если ты кончил в меня и я забеременею, то я буду рожать, ты знаешь это. Разве я похож на убийцу собственного ребёнка? —Ты похож на прекрасную и ценную для всех агенств модель, которую никто не захочет потерять, а незапланированная беременность может подпортить твою карьеру,—альфа укладывает голову на грудь мужа, утыкается лицом в неглубокую ложбинку, не обращая внимания на пот, коим покрыта золотистая кожа.—Я не хочу, чтобы ты делал то, что тебе не по душе. —Ох, Гук-и,—омега тянется немного вверх головой и целует тёмную макушку возлюбленного.—Когда я был беременный Виëном, всё было прекрасно, перерыв в 9 месяцев не помешал моей модельной жизни. И также может быть со вторым малышом. Просто я сейчас не совсем хочу этого. Возможно через годик. —Тогда тебе было всего 19, ты только начинал работать моделью,—Чонгук поднимает голову, чтобы устало посмотреть на Кима. Он действительно устал от обсуждения этой темы. Они оба устали. —Ах, милый мой, мы много это обсуждали. Я совсем не против, чтобы у нас появился ещё один малыш, просто не сейчас. Скоро, но не сейчас. Понимаешь? Альфа перекатывается на соседнюю половину кровати, устремляет взгляд на потолок. Прикрывает глаза, тихо выдыхая. —Хорошо, я понял. Давай спать, а? У меня завтра много работы, рано вставать. Тэхён согласно мычит и жмётся ближе к возлюбленному, укладывая голову на чужое плечо и обвивая тело младшего руками и ногами. Натыкается на засохшую собственную сперму на животе мужа, тут же хмурится. —Нам нужно в душ, детка. Сон откладывается. *** Чонгук устало подпирает рукой щеку, щелкая мышкой компьютера. Он любуется лицом собственного мужа на экране, пока потягивает кофе в перерывах, совершенно не понимая, зачем вообще от него требуют что-то редактировать, если фотографии того не требуют. У Тэхёна просто идеальная медовая кожа, переливающаяся на солнечных лучах, а также милейшая родинка на кончике носа, которые, зачем то, заставляют редактировать, осветлять и скрывать. Пожалуй, это единственная вещь, которую он не понимает в работе личным фотографом и редактором у собственного мужа. Альфа с удовольствием отвлекается на пришедшее уведомление, переключая вкладки на ноутбуке и открывая переписку с Кимом. Глаза несколько раз удивлённо бегают по короткому сообщению, совершенно непонятному и неуместному: От кого: медвежонок тэ. "Радуйся, твоя мечта сбылась, малыш." Чонгук в непонятках хмурится. Он достаёт телефон и набирает номер мужа, нетерпеливо выжидает долгие гудки, пока они не прекращаются, а по ту сторону наступает тишина. Альфа даже думает, что дозвониться не получилось, но нет — видимо, Тэхён играет в молчанку. —Что это значит?—даже без приветствия вопрошает Чон. Ему не терпится узнать ответ. —Значит что? —Твоё сообщение. Чему мне радоваться? Какой мечте? —Подумай хорошенько, детка. О чем мы часто говорим в последнее время? Парень откидывается на спинке стула, крутится на нём, пытаясь припомнить, что же такое имеет ввиду его муж. —Хм... Дача? В последнюю неделю ты только и говоришь, что о том доме в Пусане. Или всё таки тот самый мотоцикл? Подожди... Ты серьёзно, это он? Боже... —Я беременный, Чонгук. Чон в мгновение приходит в себя. Он останавливается на месте, обрабатывает всю сказанную информацию, коей достаточно, чтобы ввести его в тупик. Стоп... Тэхён беременный? Что? —Повтори, что ты сказал, Тэ,—будто в неверии шепчет Чонгук, поднимаясь со стула. —Я беременный. От тебя. —Да ты что? А я то уже подумал...—нервно хмыкает Чонгук, параллельно с этим снимая пальто с крючка. —Чонгук, блять! Не смешно!—Тэхён, явно, сейчас бьёт что-то, наверняка подушку или кровать. Чонгук усмехается, когда его догадки подтверждаются приглушённым хлопком о какую-то мягкую поверхность по ту сторону экрана. Тэхён молчит, наверняка что-то обдумывая.—Я соскучился... Альфа уже садится в машину, выбежав из офиса. Проворачивает ключ зажигания и резко трогается с места. —Скоро буду, радость моя. *** —Тэ-Тэ, ты где?!—с порога кричит Чонгук, быстро снимая верхнюю одежду вместе с обувью, спортивная сумка с заготовленной для вечерней тренировки вещами падает на пол. Парень слышит приглушённый шум от телевизора и спешит в гостиную. Чон заходит в комнату, тут же натыкаясь на спящего возлюбленного на диване, уютно завернувшегося в плед. Он подходит к нему и усаживается на корточки прямо напротив лица. Пальцы аккуратно заправляют светлые пряди за ухо, гладят по щеке, тем самым призывая проснуться Тэхёна. Тот открывает глаза не сразу, льнет слепым котёнком к горячей шершавой ладони. —Ты пришёл?—сонно хрипит омега. Видит чужой кивок.—Зачем? —В смысле "зачем"? Я соскучился, а ещё мне нужно тебя отблагодарить за второго ребёнка, разве нет? —Хочу машину... От селин...—будто всё ещё во сне шепчет Тэхён, слабо улыбаясь своей квадратной улыбкой.—Купишь? —Ох, хëн-и. Ты всё ещё спишь, что-ли? Селин не выпускают машины, это бренд одежды, золото,—Чонгук тихо смеётся. Целует мужа в лоб, натягивая на оголённые плечи плед, позже целуя и их. Тэхён недовольно хмурится, надувая губы. —Хэй, ты чего, обиделся? Не переживай, мы придумаем тебе собственный дизайн для машины и нам обязательно сделают её. Хорошо? Омега быстро меняется в настроении. Он садится на диване и тянется к мужу, дожидаясь, пока тот поднимет его на руки, что Чонгук, собственно, и делает. Альфа прижимает к себе тело старшего, когда садится на диван и усаживает того к себе на колени. —Угу,—запоздало мычит Тэхён. Он обхватывает мужа руками за шею, целует в щеку. Утыкается лбом в плечо, улыбается.—Опять придётся рожать. Это так больно... —Спасибо тебе, Тэ,—Чонгук укладывает ладонь на живот возлюбленного, поглаживает прямо там, где вовсю развивается плод их совместной любви. Ким кивает, жмётся ближе, ëрзая на чужих коленях. Опускает ладонь на такую же побольше и поджимает собственные губы. —Думаю, он будет похож на тебя. —Чувствую, родится прекрасный омежка, похожий на своего папочку,—альфа улыбается, когда эти фразы слетают с губ обоих одновременно. —Почему? —Не знаю. Виен похож на меня, а этот малыш будет на тебя. Предчувствие, знаешь ли,—Чонгук целует мужа в губы, на что почти что сразу же получает ответную реакцию. Чон укладывает ладони на мягкие бёдра возлюбленного, придвигает к себе ещё ближе (хотя куда ещё то, казалось бы). Довольно мычит в поцелуй, улыбаясь, когда Ким зажимает его талию острыми коленками от нарастающего возбуждения. Альфа несколько секунд силится с желанием опрокинуть супруга на диван и хорошо отблагодарить его, но всё же Чонгук сомневается, стоит ли сейчас ему это делать, понравится ли такой расклад событий омеге. Но, видимо, тот решает действовать куда быстрее, потому сам опрокидывает младшего на диван, седлая его торс и стягивая собственную пижамную рубашку. —Хочу, так хочу...—Тэхён прикусывает губу, ведёт по чужой нижней большим пальцем. Глаза смотрят с сумашествием на наглую ухмылку на красивом лице. Чонгук перехватывает чужое запястье и нежно целует, не прекращая улыбаться. —Так возьми, хëн.