Облачённые в мифрил

Утром Аделя разбудила бабушка: -Вставай, внуче, вставай! К тебе письмо пришло от маменьки, на вот, почитай, я не разберу никак. Бабушка была оживлена и, отдав письмо, устремилась на кухню, готовить кашу на завтрак. Адель спросонья ещё минут пять сидел и потирал глаза, но в итоге открыл письмо и начал читать про себя: "Ⲝдⲣⲁⲃⲥⲧⲃⲩй, Ⲁдⲉⲗь. Ⲡиⲱⲉⲙ ⲧⲉϭⲉ иⲝ Ⲁⲏⲏⲩⲏⲁ. Ⲃⲟⲝⲃⲣⲁϣⲁйⲥя ⲥⲕⲟⲣⲉⲉ, ϭⲉдⲁ ⲥⲗⲩчиⲗⲁⲥь, ⲃⲟйⲏⲁ идⲉ̈ⲧ." Сон как рукой сняло. Адель несколько раз перечитал это письмо, так и не в силах сдержать страх и дрожь в коленях. Он отложил письмо, сделал глуюокий вдох, затем выдох, позволил телу и мыслям успокоиться. Но тут послышался голос бабушки: -Адель! Каша готова, иди есть. Он пришёл, поел, помыл тарелкуи сказал: -В письме сказано, чтоб домой я возвращался, срочно. Так что, отправляюсь прям сейчас. -Что? Домой? А как же... Ох, как же ты в дороге-то будешь, устанешь, сейчас я тебе грибочков лифринских отсыплю, бодровичков, чтоб в пути усталость снять. Упираться было себе дороже, поэтому Адель принял гостинец, поблагодарил за всё и, выйдя из дома бабули, пустился вскользь по лесной тропе. "Как? Какая война??? Что произошло? Не может быть такого... Пока я тут прохлаждаюсь, война началась... Ну как так-то, а!?" Обратный путь был гораздо скучнее и как бы непытался Адель скользить быстрее, всё казалось ему, что вот-вот не успеет он. Сначала выскользил из Лифринского леса, затем по мосту, мимо оракулов, в лесок опять. В том лесу вот и статуя ангела видна, только на фоне пасмурного неба она выглядела тревожной. Потом подъём, на Авалонский перевал, спуск, к самому Авалону и вот уже видны вдалеке золотые пески. Адель всё спешил, спешил, доскользить бы до дому! И вот родной песок уже под ногами, а вот уже и силуэт Аннуна виден вдалеке. Адель вложил всю силу в один из рывков, искры вырвались из под пяток, а Адель помчал пуще прежнего. В воздухе витал стойкий запах запёкшейся крови, выжигающего огня и терпкой ненависти. Когда Адель вскользил в город, его обуял страх - многие дома горели, некоторые уже были разрушены и весь город, все пригороды и деревни, вся Аннунская община была в разрухе. Адель вернулся с северо-востока, а балорцы наступали с северо-запада. Заскочив домой, в чайхану, он никого там не нашёл, а потом ринулся искать семью ближе к полю боя. Аннунцы сдавали позиции, балорцы напали изподтишка, как трусы, но были чудовищно сильны. Адель уже весь в истерике не находил себе места, но продолжал скользить от здания к зданию, ища родню. И тут он увидел брата. Тот с отцовским кинжалом славно боролся сразу с двумя балорцами. Один был мощен и неповоротлив, а другой, наоборот, быстр и не защищён. Адель медлил лишь пару мгновений, смотря на брата. Потом он подобрался ближе, но не встревал в бой. Айвар быстро отбивал атаки быстрого, а сам уходил от атак мощного. И вот, ему удалось обхитрить балорца-ассасина, нанеся ему удар. Тот развалился грудой костей из плаща, но Айвар не заметил, как балорец-воин уже замахивался палицей по нему. Адель: -Айваааар! Сзади! Айвар от неожиданности обернулся к Аделю. В блеске его глаз промелькнул упрёк, недопонимание, тревога, раздумья и капелька радости... Увы, это был последний блеск его глаз. В следующее мгновение палица воина пришлась прямо в спину Айвара. Тот отлетел к Аделю, отцовский кинжал выпал у него из рук. Адель подскользил к брату: -Айвар! Айвар, нет! Айвар лежал и не мог пошевелиться. Его сил едва хватало на то, чтобы проронить пару слов: -Сза... ди. Осторо... жно... Сзади действительно наступала опасность. Балорец подходил всё ближе, кинжал отца лежал рядом на земле. У Аделя всё смешалось в голове - злость, ненависть, обида, стыд, непонимание. Балорец уже практически был рядом. И вдруг Адель, сам того не ожидая, яростно завопил, его глаза налились багряной ненавистью, руки задрожали. Он, в мгновение ока проскользив к кинжалу, схватил его железной хваткой и спустя мгновение вонзил его прямо под шлем балорца. Раздался хруст костей и рвущейся плоти, которая давно уже не была живой. Балорец развалился по косточкам. Адель, поднявшись, утёр рукавом сопли и подошёл к брату. Тот был мёртв. "Но так даже лучше" - подумал Адель, - "никаких трогательных последних слов, никаких лишних эмоций, так даже легче". Его руки тряслись, глаза полыхали красным цветом. Он ещё пару секунд сидел у тела брата. Затем ненависть в нём взяла верх и он с яростным криком ринулся мстить за брата, несмотря на свой малый возраст - рубить балорцев направо и налево.