Как (не) убить короля демонов

Буху пребывал в состоянии предельной ярости. В целом, это нормально для жреца Бейлиала во время боя, особенно с сильным врагом, но сейчас Буху пребывал в каком-то качественно новом состоянии ярости. ЕМУ! РАЗВЕЯЛИ! ДУХОВНУЮ БРОНЮ! А СВЯЩЕННУЮ БРОНЮ ЕГО БРАТЬЕВ И ВОВСЕ РАЗНЕСЛИ НА КУСКИ! Это было настолько немыслимо, кощунственно, и недопустимо, что если бы существовала гора недопустимости, кощунственности, и немыслимости, то на её вершине находилась бы ещё одна гора в сто раз больше, и вот на её вершине уже была бы лестница в тысячу раз выше обеих гор вместе взятых, и эта лестница вела бы в башню в десять тысяч раз выше лестницы, и на самой вершине башни находилась бы мысль о потере братьями священной брони. Потеря самим Буху духовной брони в бою была где-то ещё на пару тысяч таких башен выше. Буху оказался настолько разъярён случившимся, что получил внезапное просветление яростным вдохновением, и на ходу изобрёл новую технику последнего шанса — технику объединённой голой ярости. Если бы Буху попросили объяснить, как она работает, все кроме последователей Бейлиала покрутили бы пальцем у виска. Потому что объяснение выглядело так: это короче, когда вы с братьями голые и злитесь как никогда в жизни в едином порыве священной ярости. При этом абсолютно любой жрец Бейлиала сходного уровня смог бы мгновенно воспроизвести эту технику вместе со всеми своими братьями, по одному данному объяснению. И вот, когда Буху находился можно сказать на пике своего яростного вдохновения, когда он уже, можно сказать, возвысился на новую ступень, познав грани и оттенки ярости, о существовании которых раньше и не подозревал, произошло ещё более кощунственное событие, чем раньше. Монстр накрыл Буху и его братьев какой-то странной магической атакой — облаком розового дыма. Единственная причина, по которой Буху в этот момент не сдетонировал подобно атомной бомбе — тотальное отсутствие в его миропонимании даже условной концепции атомного взрыва. Чужеродная, враждебная энергия монстра атаковала Буху и братьев со всех сторон, не желая сдаваться, даже постоянно испаряемая пятью синхронными фонтанами чистейшей ярости, сливавшейся в унисон, в идеальный оркестр обезумевших от злобы воинских сердец. Но как бы берсерки не гневались, выходя на новый пик мощи, сила Похоти всё равно находила путь, потихоньку просачиваясь в Буху и его братьев. Ведь ни одному из них не были чужды плотские утехи. Одному из братьев, Саруру, светлокожему берсерку-мечнику, досталось больше других. Но в своём яростном приступе возвышения, ни один последовательно Бейлиала этого не заметил… Когда чуждая сила, наконец, отступила, по команде Буху вся пятёрка прервала новую технику. Объёдинённая голая ярость наполнила их тела невероятным по их личным меркам количеством силы их бога-покровителя. Оставалось только активировать «смертельную ярость». Способность последнего шанса, выжигавшая жизненную силу вместе с духовной энергией, взамен давая чудовищные бонусы к физическим характеристикам. Учитывая запас энергии Бейлиала, они должны продержаться не меньше пяти минут… Если этого не хватит, чтобы убить осьминога — они умрут. Ни один не посмеет деактивировать способность до победы над врагом. После всего вероломного коварства, которое посмела применить тварь, использование «смертельной ярости» даже не обсуждается. Гнев Буху и его братьев священен, а победа над осьминогом отныне — дело чести, принципа, веры и убеждений. Никакой другой вариант ни одному из берсерков даже не пришёл в голову. Перейдя в режим абсолютного гнева, берсерки устремились вперёд. И никто, включая самого Саруру, не заметил, как его тело меняется на ходу… Все были слишком злы, чтобы замечать хоть что-то кроме врага. Примерно в момент их атаки Маша и отключила усиливающую ауру, но берсерки этого даже не заметили. Их сила сейчас переваливала за три, а то и четыре сотни, в то время как интеллект и восприятие функционально практически отсутствовали. Зато, потерю усиления заметила команда Клайда… — Та аура Маши исчезла, — сказала Иллара, — неужели… — Нет, она жива, — сказала Мари, — Её, кажется, проглотили… Надо атаковать. С этими словами колдунья запустила в осьминога молнию. Необычайно толстую, сильную, и почему-то розовую. «Что за…» подумала колдунья, не понимая, что происходит. С того момента, как они попали под этот розовый дым, Мари чувствовала себя странно. Но никак не могла сказать, в чём дело. Берсерки кружили вокруг осьминога, то запрыгивая на него, то спрыгивая, и долбили по нему такими мощными ударами, что огромную тварь болтало из стороны в сторону как тряпичную куклу. Монстр пытался отбиться щупальцами, но не попадал… Мари, Иллара, Нил и Клайд отметили, что тварь стала значительно медленнее, и как будто бы… хуже видеть? Жрица наложила благословение на рвущегося вперёд Клайда, только оно вышло каким-то странным… Сила богини вела себя ненормально. Иллара не понимала, что к чему, но, кажется, Клайд стал ещё сильнее чем должен был быть? Глядя в спину удаляющемуся паладину, жрица вдруг подметила ещё кое-что странное: «разве он всегда был таким большим и мускулистым?» Тем временем, Мари разобралась, что было не так с её магией. Ядро похоти вело себя странно. Очень странно. Оно словно… пульсировало, выходя из-под контроля? В попытках успокоить новую силу, колдунья пулялась то розовыми молниями, то голубым огнём, но кажется, осьминогу это причиняло больше вреда, чем раньше… Тем временем, Нил методично нашпиговывал монстра стрелами. Только его стрелы теперь взрывались. Эльф был пока что единственным, кто заметил все странности, произошедшие после контакта с розовым дымом. Изменившиеся тела некоторых товарищей, включая его собственное, изменившиеся берсерки — четверо немножко, ещё один радикально менялся прямо в процессе боя. Странная сила внутри, которую он мог направить в стрелы, превращая их в бомбы. К счастью, будучи довольно опытным авантюристом, Нил умел отключать любопытство и делать что требуется, а не пытаться разобраться с происходящими странностями на ходу. Клайд и Курт тем временем добежали до монстра. Осьминог, которого берсерки откровенно превращали в фарш, не мог отвлечься на новые цели, отчаянно пытаясь защититься… Иллара, поочерёдно наложив благословения на всех товарищей, принялась пытаться сотворить что-то нетипичное для себя. Атакующее чудо. Призвать силу Андель для удара по монстру, а не для защиты, усиления или лечения товарищей. Только Руфус почему-то бездействовал, оставаясь за спинами товарищей. Маши нигде не было видно, но Мари её чувствовала… Судя по направлению знакомой силы Похоти, девушка была внутри осьминога. Что заставляло Мари вкладывать в заклинания столько силы, сколько, откровенно говоря, у колдуньи никогда не было и не должно было быть. От одной мысли о том, что Машу утащат в разлом, или убьют, или покалечат, у Мари внутри всё замирало. Впрочем, в горячке боя, особенно с буйством всей странной магии вокруг и внутри, колдунье некогда было думать о причинах этих чувств. Как и о многом другом. Клайд, оказавшись достаточно близко, ударил силой богини, применив свою самую мощную способность. Молитвой зачерпнув энергию Андель, паладин провёл её сквозь себя, затем через меч, и выпустил в осьминога столб бело-золотого пламени, почему-то с едва заметными розовыми всполохами. Затем ещё раз… И ещё. — Клайд! Ты сдохнешь! Хватит! — закричал Курт, оказавшись рядом. Копейщик, как и все остальные члены команды знали, насколько тяжёлыми могут быть последствия для Клайда и Иллары, если они переборщат с заёмной божественной силой. Система позволяла занимать капли, используя в качестве способностей. Но капля за каплей… даже чайная ложка может убить или искалечить обычного смертного. Тогда, в подземелье, когда их прижали обезьяны, Андель перестала отвечать Клайду и Илларе, не дав возможности пожертвовать собой ради товарищей, выйдя за пределы своих возможностей. И после появления Маши, паладин и жрица поняли, почему… Андель защитила их от собственного рвения, зная ситуацию наперёд. Но сейчас… Сейчас богиня давала силу так щедро, словно сама пыталась убить своих далеко не самых примечательных, но верных и искренних последователей. Вот только учитывая положение, и паладин, и жрица, охотно брали и брали, даже прекрасно осознавая последствия. Никто не питал иллюзий. Монстр, может, и не причинил пока городу особого вреда, но… Тот розовый дым разошёлся далеко за пределы площади. Кто знает, какие последствия он вызовет? Не говоря уже о том, что огромная тварь могла летать, и буквально смахивать дома своими колоссальными щупальцами. Монстр, судя по всему, захватил Машу, несмотря на её ненормально высокую силу и скорость… Поэтому Клайд бил и бил, не слушая Курта. — Клайд, идиотина ты долбанутая! — снова закричал копейщик. — Выбора нет! Заткнись и сделай что-то полезное! Это приказ! — ответил наконец Клайд. Почему-то его голос звучал более низко и хрипло, чем обычно. — А-а-а, ебись оно всё псами! — с истеричными нотками воскликнул Курт, и бросился вперёд, вонзив копьё в ближайшее едва шевелящееся щупальце. Не абы какая польза, но тут Курт почувствовал внутри себя какую-то странную энергию… Повинуясь наитию, копейщик направил её из живота в грудь, из груди в руки, из рук в копьё, а из копья в тело твари. И вопреки любым возможным ожиданиям, это произвело неожиданно сильный эффект. Щупальце, а затем и всё тело осьминога внезапно затряслось, завибрировало… и плоть в нескольких местах лопнула, взорвавшись кровавыми ошмётками и окатив берсерков и Клайда дождём из крови и мяса. Вот только сам Курт… Вибрация отдалась и в его тело, вызвав чудовищную боль. Копейщик харкнул кровью. Перед глазами всё поплыло, и Курт едва не упал. «Если я сделаю это ещё один раз, то может быть сдохну. Если я сделаю это третий раз, я точно сдохну,» — подумал Курт. Взглянул на Клайда, продолжающего выпускать потоки бело-золотого пламени, слизывавшие плоть осьминога, вспомнил слова Мари о том, что Машу, вероятно, проглотили… И заставил силу пройти через себя ещё раз. Странная вибрация оказалась ещё сильнее чем раньше, и Курт потерял сознание. *** Взрывающиеся стрелы, мощные молнии, бело-золотое пламя, непрекращающиеся атаки берсерков… Всё это сыпалось, и сыпалось на осьминога, едва способного отбиваться. Ещё несколько раз монстр использовал своё странное силовое поле, но больше не смог никого отбросить. Регенерация начинала подводить. Раны заживали всё медленнее и медленнее… Но и для защитников города эта битва не проходила даром. Берсерки Бейлиала были на пределе. Их жизненная сила почему-то сжигалась быстрее, чем предполагал Буху. Оставалось меньше минуты до того, как они умрут. А вот осьминог, несмотря на замедлившуюся регенерацию, помирать, похоже, не собирался. Обнажённый жрец Бейлиала стоял на голове монстра, долбя по ней своим посохом-булавой. Оружие Буху переполнялось божественной силой и энергией гнева, и буквально разрывало плоть монстра на куски, оставляя после ударов настоящие ямы. Буху бы так добурился до мозга, и вообще прошёл бы всего монстра насквозь, если бы не одно «но». Пока жрец замахивался и зачерпывал силу для следующего удара, большая часть повреждений исцелялась. Даже сейчас, с замедлившейся регенерацией монстра. Чувствуя, что счёт идёт на секунды, жрец крикнул: — ПОСЛЕДНИЙ ШАНС! НАШИ СИЛЬНЕЙШИЕ ТЕХНИКИ! — заорал Буху. В следующую секунду, энергия переполнила его, выжигая всё внутри, не оставляя шанса выжить даже в случае успеха. Над осьминогом возникла проекция огромной волчьей пасти, не меньше самого монстра, состоящая из тёмно-красной энергии. Одним укусом колоссальные челюсти сомкнулись, смяв плоть осьминога, сокрушив мозг, клыки ушли глубоко внутрь… А через мгновение, проекция исчезла. — Я посвящаю… эту резню… — пробормотал жрец Бейлиала, не в силах закончить ритуальную фразу. Буху упал, скатился вниз, полетел на мостовую. За мгновение до удара о землю и потери сознания, жрец увидел что-то крайне странное — незнакомую женщину с мечом брата Саруру, использующую технику брата Саруру… Один за другим, берсерки падали, нанося последние удары. Сначала гигантская волчья пасть, сотканная из божественной энергии, что прокусила и расплющила осьминога. Затем гигантский алый клинок, рассёкший изломанного монстра пополам. Следом по осьминогу ударили когтистые лапы, тоже огромные и сотканные из красной энергии, после этого монстра припечатал огромный алый кулак, и наконец, в тварь влетела яркая красная сфера. Тело осьминога уже было деформировано, изломано, изорвано в клочья. Кровь хлестала отовсюду, из множества ран, заливая гигантского монстра и окрестности. Монстр был похож на кучу фарша, едва держащуюся вместе. Регенерация работала на пределе, кое-как склеивая тело твари воедино и не давая ему развалиться на куски. Небольшая красная сфера на фоне предыдущих атак выглядела блекло… Но едва коснувшись тела монстра, она взорвалась с оглушительным хлопком. Примерно половина туловища твари разом исчезла. Комки плоти полетели во все стороны, накрывая площадь, часть щупалец осыпалась, отделённая от тела. Осьминог рухнул. И в этот же момент, откуда-то из глубины внутренностей твари, выскочила с ног до головы покрытая кровью голая девушка с двуручным мечом и абсолютно ошалевшим взглядом. И тут осьминог начал регенерировать, на глазах восстанавливая тело… — Да когда ж он сдохнет-то, ёб вашу мать! — воскликнула Маша. Воительница, несмотря на бодрый голос, едва стояла на ногах. Как оказалось, не она одна умеет использовать силу Похоти для вытягивания жизненной силы… Только вот если вытягиваемая Машиной аурой и мечом энергия шла либо в меч, либо куда-то вовне, то монстр высасывал жизнь Маши прямиком в себя, восстанавливая силы. О продолжении боя не шло и речи… Хотя аура Маши продолжала работать, ослабляя и постепенно истощая осьминога. В этот момент, за долю секунды до того, как жизнь покинула тела валяющихся без сознания берсерков, Иллара завершила подготовку. Импульс силы Андель, прошедший через жрицу, был таким мощным, что его ощутили все не только на площади, но и во всём городе. Клайд, выпустив в монстра очередной поток пламени, вдруг понял, что по щеке у него катится слеза. Он и сам уже чувствовал, что зашёл за грань, из-за которой не сможет вернуться. Слишком большое количество силы богини выжигало в нём жизнь и саму душу. Но такая сила, какую он только что ощутил от Иллары… Единственным утешением паладина стала мысль, что они хотя бы умрут в один день. Один час, даже. С неба прямиком в осьминога ударил огромный столб бело-золотого света. Тварь издала жуткий рёв, утонувший в расходящемся во все стороны потоке энергии. Волна силы накрыла всех на площади, прежде чем рассеяться. Атака не просто нанесла огромный урон, но и создала вторичный эффект. Бело-золотой свет накрыл тела берсерков, резко влив в них жизненную силу, позволившую организмам уцепиться за край и остаться в живых. Свет исцелил раны Курта, лежащего на мостовой и истекающего кровью. Вернул силы Маше и Клайду… И вернул боевой настрой Руфусу, чьё тело после контакта с розовым дымом изменилось настолько, что боец не смог заставить себя показаться на глаза товарищам… Но сейчас он решился. Мари и Нил, оба истощённые, сидели на земле, глядя на развязку боя. Колдунья была полностью истощена, потратила всю ману. Лучник же… Он пока так и не понял, как обрёл способность вливать в свои стрелы магическое пламя, превращая их в бомбы, но это пламя обжигало и его самого. Нил грустно смотрел то на свои обгоревшие руки, то на стремительно регенерирующего осьминога. Чудо, сотворённое Илларой, прошло через Мари и Нила, исцелив лучника и немного приведя колдунью в чувство, восстановив небольшое количество маны и стабилизировав организм, находившийся на грани истощения. Система, обычно, не давала возможность загнать себя в могилу собственными способностями. Но сейчас всё было иначе. Ещё никто этого не понял, но после контакта с розовым дымом, все, включая берсерков, получили Силу Похоти в виде частиц. То, с чего начинала Мари. Однако, учитывая ситуацию, взгляды и убеждения, все использовали её по-разному, и преимущественно в боевых целях, что было возможно благодаря тому, насколько широко можно было трактовать эту концепцию. А поскольку все работали с новой, незнакомой магической силой напрямую, не особо полагаясь на систему… то все выходили за рамки собственных возможностей, платя огромную цену. Иллара продержалась ещё несколько секунд после своего чуда, и упала, не дыша. Осьминог, тем временем, стремительно восстанавливался. Каким-то образом его регенерация ускорилась… Щупальца ударили по Клайду. Маша бросилась вперёд, отбивая одну массивную тентаклю за другой, из последних сил показывая чудеса мастерства владения мечом. — Клайд, если у тебя нет какой-нибудь охуительно мощной ульты в запасе, нам пиздец! — воскликнула Маша. Несмотря на незнакомое слово, паладин её понял. Тех потоков пламени, которые были для него слишком сильными, слишком большим займом, не хватит. Он должен зачерпнуть больше. Ещё больше… Паладин закрыл глаза, обращаясь к своей богине. — Ты словно маленький мальчик, лупящий стену кулачками, сбивая их в кровь, — вдруг услышал Клайд незнакомый голос. Женский, приятный, успокаивающий, но в то же время властный и строгий. Словно добрая, заботливая, но не балующая ребёнка мать… «Госпожа Андель?» — поразился паладин. — Клайд Джос, я дам тебе один шанс повзрослеть и ударить по-настоящему, как взрослый мужчина. Я не обещаю, что ты справишься. Я не обещаю, что ты выживешь. Я не обещаю, что ты победишь. Готов ли ты пожертвовать собой? «Конечно, готов!» — И поэтому ты будешь жить… — сказал вдруг другой женский голос, куда более вкрадчивый и… сексуальный. *** — Ария, шалава, ты-то куда лезешь?! ОХРЕНЕЛА?! — Героям нужна награда, а не смерть, дура беложопая. — Смерти ЛУЧШЕ у этих двоих в этой жизни не будет! А награду они получат в следующей… — А я говорю — им ещё есть что показать миру и тебе. Они сейчас в оке такого шторма, что никто не может предсказать будущее. — Да плевать! Они через свои головы прыгнули. У них не было потенциала и на половину того, что они тут наворотили. Дай героям пожертвовать собой нормально! — А я говорю — нет. Не прыгнули. Дай мне вмешаться, дай спасти их. Если они совладают с силой похоти, то могут показать то, что нам обеим и не снилось. И при этом вполне могут сохранить верность тебе. К тому же, у тебя в этой игре два чемпиона, вынужденные осваивать ту же самую силу. Да они почти точная копия Клайда и Иллары, только сильнее и опытнее, ну и там не жрица и паладин, а паладинша и жрец. Разве не будет умно использовать эту парочку как тестовый полигон для сочетания Похоти с твоими последователями, раз уж твоим чемпионам выпал такой старт? Чтобы они не наделали банальнейших ошибок на ровном месте… Я имею ввиду, ещё больше, чем уже наделали. — Ладно, тьма с тобой, убедила. Делай что хочешь. — Благодарю… *** Всей этой ругани богинь Клайд, естественно, не слышал. Андель обрубила его восприятие сразу же как почувствовала присутствие Арии. Сила Андель наполняла паладина, вытесняя всё. Наполняла до тех пор, пока Клайд Джос не исчез, и не осталось лишь воплощение силы богини, существующее с одной единственной целью. Нанести удар. Во внешнем мире, тем временем, Клайда отчаянно защищали четверо. Пока паладин собирал энергию, с каждой секундой светясь золотом всё сильнее и сильнее, Маша отбивала удары щупалец, держась уже на одной только силе воле. Рядом с ней билась непонятно откуда выскочившая обнажённая смуглая девушка с боевым молотом. Почти ничего полезного, она, правда не делала — максимум отвлекала на себя одно щупальце, при этом едва не попадаясь в захват каждые несколько секунд. Но в текущей ситуации, и это было неплохо… Если бы у кого-то было время приглядеться, он бы заметил, что этот тот же самый боевой молот, которым пользовался Руфус. А ещё, удивительную похожесть кудрявых чёрных волос незнакомки на причёску Руфуса. Последней странностью было то, что у «девушки» при этом ещё и был внушительных размеров член с яйцами, причём оный член стоял колом несмотря на ситуацию. Мари тем временем ставила барьер за барьером, прикрывая и Клайда, и Машу, и незнакомку с молотом. Увы, щупальца легко разбивали щиты один за другим. Колдунья вновь истощила всю ману… Но в этот раз зашла дальше, продолжив использовать заклинания через странную смесь жизненной силы и энергии из ядра похоти. С каждым новым сломанным барьером, внутри самой Мари словно бы что-то ломалось, пока, наконец, колдунья не отключилась. Нил, использовавший взрывающиеся стрелы чтобы останавливать щупальца, с которыми не могла справиться Маша или барьеры Мари, вдруг понял, что у него осталась одна стрела. Лучник снова покрылся ожогами… Вздохнув, полуэльф натянул последнюю стрелу. И вложил в неё столько силы, сколько вообще мог. Снаряд пролетел по дуге, ударил в туловище монстра, и взорвался ярчайшим шаром пламени. Огонь был очень сильным и горячим, но взрыва как такового не было. Не было ударной волны, не было бьющего во все стороны пламени. В этот раз пламя словно прилипло к осьминогу. Огненный шторм бушевал, облепив монстра, пожирая его плоть… И в это же время, пламя поглотило самого Нила. Огненный кокон вихрем кружился вокруг эльфа, огонь поменял цвет с оранжевого на жёлтый, снова на оранжевый, затем на ярко-красный, затем на нежно-розовый, затем на фиолетовый, затем на тёмно-синий, потом посветлел, став голубым, и наконец развеялся. Нил, целый и невредимый, без единого ожога, рухнул вниз без сознания. Выглядел полуэльф… заметно иначе. Бушующее пламя выиграло остальным немного времени… Но затем оно угасло, и осьминог продолжил атаку. И в этот момент смуглая воительница с молотом и членом наперевес вдруг прыгнула вперёд, выпустив во все стороны волну какой-то странной энергии… Почти все щупальца устремились к футе, схватив её, и завернув в огромный плотный кокон. Но это дало Маше возможность какое-то время отбиваться от остальных щупалец. Правда, вместе с тем, чуть не привело к катастрофе — выпущенная незнакомкой сила возбудила Машу до предела, и девушке пришлось отвлечься на подавление чужой силы Похоти. И вот, даже Машу покинули силы. Оставшиеся щупальца схватили воительницу, завернули в себя… И только через несколько минут осьминог словно бы вспомнил про паладина, и направил одно единственное щупальце к Клайду. Но в этот момент, Клайд, уже полностью ставший золотой фигурой из чистого света и божественной силы, наконец, оказался готов. Фигура, давно отбросившая щит, ударила мечом, тоже ставшим средоточием света и божественной маны. Яркий золотой луч ударил вперёд, разрывая и испепеляя их. Достал до тела осьминога… Энергия разошлась по всему телу твари… и осьминог разом обратился пеплом, осыпавшись на разрушенную площадь крупными белыми хлопьями. Маша и смуглая фута не пострадали, рухнув на мостовую в кучах пепла, оставшихся от облепивших их щупалец. Видок у обеих был какой-то совершенно потерянный. Девушки сидели в кучах пепла, идиотски хлопая ресницами и смотря в одну точку… Фигура паладина полностью исчезла, растворилась. Золотое сияние рассеялось, почти пропало… Осталось только небольшое золотистое облачко. Которое, вдруг, собралось воедино, сформировало человеческую фигуру… и снова стало Клайдом Джосом. Мужчина выглядел иначе, и его даже сложно было узнать с первого взгляда, но… Это был Клайд. Обновлённый, благословлённый, перерождённый. В этот же момент бездыханная Иллара резко дёрнулась, втянув лёгкими воздух. Сердце жрицы забилось вновь. Блондинка приподнялась, осмотрелась… выдала что-то вроде «мням», после чего легла обратно на мостовую, и громко захрапела. И тут из кучи пепла, оставшейся от осьминога, поднялся комочек плоти на тонкой мясистой ножке. Плоть облепляла крупную тёмно-синюю сферу, размером с футбольный мяч. Ядро монстра. И мясо стремительно нарастало и нарастало, появлялись новые отростки… *** Когда щупальца схватили меня, это было совсем не так, как в прошлый раз. По мне сразу же со всех сторон ударила враждебная энергия похоти. Только куда более агрессивная и бурная, чем тогда, в облаке розового дыма. Только вот в прошлый раз у меня была священная аура, дававшая 40% резист. А сейчас её не было… Меня, такое чувство, вышибло из тела. Я как будто плавала где-то вовне, за пределами этого мира, ничего не воспринимая, лишь отдалённо чувствуя буйство энергии в том, что когда-то было моим телом… И продолжалось это по ощущениям целую вечность. Пока, наконец, разом не кончилось. Волна тёплого, приятного золотого света омыла меня, сбросив наваждение и закинув обратно в тело. Я осознала себя сидящей на площади, в куче пепла, всё ещё совершенно голой. Сил не было ни на что, даже встать. И я даже примерно не понимала, что со мной сделала эта чуждая Похоть, и какие у этого хотя бы в теории могут быть последствия… Стоило мне немного прийти в себя, оглядеться, и я увидела, что проклятый осьминог, вроде как обратившийся пеплом благодаря Клайду, ещё жив! Небольшая кучка мяса вокруг ядра монстра поднималась из пепла, и постепенно увеличивалась, разрасталась во все стороны. — Да вы, нахуй, издеваетесь? — пробормотала я, глядя на это. У меня нет сил. Вообще никаких. У этой членодевки, которую передо мной поймали тентакли, тоже. Вон, сидит, пустым взглядом в небо пялиться… А монстр всё регенерировал и регенерировал. И тут откуда-то со стороны раздался крик: — За Астарию! За короля! За Глор! На, сволочь! Регенерирующую плоть пронзил толстенный арбалетный болт. Ага, щас… Стоп, что?! Арбалетный болт пронзил плоть монстра, ударил в ядро, и… каким-то образом вытолкнул это ядро из объятий регенерирующего мяса. Сфера упала в кучу пепла неподалёку. А мясо опало, перестало восстанавливаться и разрастаться. И Система уведомила меня о повышении уровня… Ну да, «подавляющая аура» же действует. Часть опыта я должна была получить. Я нашла в себе силы обернуться, чтобы узнать кто этот счастливчик, пришедший в последний момент и прикончивший монстра таким чудесным образом. Без всякой иронии или зависти, кстати, задержись он хоть на минуту — эта тварь бы сто процентов восстановилась достаточно, чтобы уже никто ничего не мог сделать. С огромным удивлением я увидела обнажённого полного мужчину средних лет, в котором узнала пришедшего на площадь перед началом боя «мэра». Он сжимал в руках арбалет, и тяжело дышал… — Охуеть, я что, ПОПАЛ?! — сам, похоже, не веря, выдал мэр, подходя ближе. — Это было очень вовремя, — пробормотала я. — Так! Доложить! Кто живой? Кто мёртвый? Как вы вообще, блядь, справились с этим чудовищем?! — Чувак, я вообще нихуя не соображаю… — Ну и хуй с тобой! Героиня! Вы все — герои Глора! Властью, данной мне от лица, и как там дальше эта ебала произносится! Короче, я сейчас сгоняю за подмогой! Не подыхать! И с неожиданной прытью этот немолодой толстячок убежал, продолжая держать в руках арбалет, и ничуть не стесняясь своей наготы. М-да, ну и бой, блядь. Точно будет, что вспомнить, если доживу до старости… Силы покидали меня стремительно. Стремительнее некуда. Последние минуты я держалась, кажется, на одном лишь упорстве, но сейчас, когда всё кончилось, оно меня покинуло. Я завалилась в кучку пепла, закрыла глаза… И прежде, чем отключиться, резко обострившееся чувство Похоти позволило мне ощутить кое-что настолько же невероятное, насколько пугающее. Частицы и ядра похоти… Они были всюду вокруг меня. Не только Мари, валявшаяся где-то дальше на площади. Все, кто дрался с осьминогом имели в себе частицу или свежее маленькое ядро Похоти. Но нами одними это явление не ограничивалось. Бегущий куда-то мэр, прячущиеся по домам и подвалам горожане, под шумок обносящие дома воры, алхимики и ремесленники с наёмниками, готовящиеся держать оборону в своих мастерских, мирно спящий у себя в ателье Гэрон, застрявшие у городских стен авантюристы, которым буйствующая растительность не позволила сбежать и покинуть город… Все они, все тысячи людей, оставшихся в Глоре во время нападения, имели в своих душах силу Похоти. Даже начать думать о том, как и почему это случилось, и к чему может привести, я не успела. Силы окончательно покинули меня на середине мысли, и я провалилась в такую мягкую и приятную черноту…