Прогулки сквозь века

      Стылый воздух снаружи нагло проник в гостиную — приоткрытое окно с двигающимися на нём витражами немилосердно шатало от прохладного ветра. Абраксас стоял, прислонившись плечом к дверному косяку. В батистовой рубашке на голое тело, он расслабленно чистил яблоко острым клинком — первое, что попалось под руку. Умиротворённость его лица можно принять за юношескую — во всех его движениях, даже в васильковости глаз, сквозила молодость, которая, увы, уже давно и бесследно ускользнула от него прочь.       — Мешочек с галлеонами в прихожей, — не оборачиваясь сказал Абраксас, а затем впился зубами в сладкую мякоть яблока. Девушка, растянувшаяся нагой кошкой под балдахином на кровати послушно кивнула. Белокурая и пышногрудая, она обольстительно улыбнулась, но в ответ получила лишь равнодушное: — Там в два раза больше положенного — за молчание, разумеется.       Жестом Малфой отослал её прочь. Тогда она, поспешно справившись с корсетом, натянула на себя платье и тихой мышкой проскальзнула мимо волшебника к двери.       «Рабская память, страх над кнутом уже в крови, — заключил Абраксас, с любопытством наблюдая за сразу поникшей куртизанкой, — как всё-таки поразительно интересно наблюдать за людьми. Как это умение чертовски помогает».       А в Люксембургском саду, до которого рукой подать, стонут от надсадного ветра скрюченные стволы старых яблонь. Малфой, подхватив с кресла камзол и мантию, уже через пять минут оказывается одетым с иголочки. Удовлетворившись своим отражением в витиеватом зеркале трельяжа, Абраксас сделал шаг в камин. Зелёное пламя поглотило волшебника.

***

      Ещё один день и Рита будет снова дома. Прикрыв глаза от практически осязаемого наслаждения, она сонно потянулась. Раскачиваясь на стульчике, Скитер усердно старалась удерживать баланс, опираясь острым каблучком о мраморный пол.       Над ней молочно-аметистовым светом сияет министерский стеклянный купол. Сегодня был первый в этой безумной недели день, когда волшебница, запрокинув голову, смогла рассмотреть это произведение искусства детальнее. Ожившие созвездия фантастических тварей резвились, совершенно не обращая внимания на суетящихся под ними людей, больше схожих с муравьями. Рита проследила взглядом за серебристым единорогом. Он, потряхивая роскошной гривой, с опаской подошёл к фестралу, чьё созвездие казалось сотканным из колючих звёзд. Над ними кометой пролетел авгурей. Внезапно немым рёвом гармонию разорвал дракон. И все твари от мала до велика переместились на северную сторону купола. Сфинкс, утратив свою обманчивую безмятежность, весь подобрался, готовясь дать отпор огнедышащему тирану.       Рите показалось, что она уже давно не было чем-то увлечена так, как перипетиями волшебных существа на куполе Французского Министерства Магии. Наблюдая за траекторией полёта венгерской хвостороги, она и не заметила, как её взгляд пересёкся с ещё одним любопытным взглядом небесных глаз. Не до конца осознав происходящее, Рита Скитер потеряла такой необходимый ей баланс и позорно растянулась на белоснежном мраморе, пребольно ударяясь подбородком.       Когда она, покрасневшая от стыда, поспешно вскочила, то снова встретилась со взглядом. Но на этот раз это были янтарные глаза чёрной совы с мальтийским крестом на груди. Принимая от неё письмо, Скитер рассеянно вставила ей в клюв кнат. Покосившись на часы, волшебница злобно чертыхнулась и, подхватив свою сумку и мантию, пулей понеслась в атриум, где должна состояться пресс-конференция.       И всё же из её головы не мог исчезнуть один вопрос: почему её так пристально рассматривал Абраксас Малфой?

***

      — Я верю в пассионарность. Как в природе, так и в обществе — вначале идет развитие, затем пик, после затухание. Волшебники ещё не достигли своего пика. Мы на марше, на марше развития. Но наши естественные враги — магглы, не могут внезапно стать нашими союзниками. Многочисленные сожжения на кострах, гонения и геноцид волшебников не могут быть забыты, как и нельзя отрицать то, что чрезмерное маггловское засилье в магическом обществе может привести к…       Серебристая вспышка колдографа грубо ослепила Риту, стоящую неподалёку от выхода из зала. Зло наморщившись, она прикрыла лицо тыльной стороной ладони. Её и Эмму теснили беспощадно. Причина подобного ажиотажа среди журналистов была очевидна — на пресс-конференцию заявился сам Абраксас Малфой! Несмотря на то, что его отстранили от деятельности комиссии, заменив на старого Уорлока, видимо, Малфоя было разрешено допустить до промежуточной встречи с журналистами. Более того, к очевидному неудовольствию Министра Магии Великобритании, Юджины Дженскинс, политик вступил в полемику с Альбусом Дамблдором. И с минуты на минуту грозился случиться мощный взрыв — реплики оппонентов становились всё более и более едкими. Затаив дыхание, зал следил за конфликтом. Репортеры изредка подначивали волшебников, задавая провокационные вопросы — всё чаще Малфою. И он подогревал градус не менее провокационными ответами.       — Друг мой, опомнись, — с горечью прервал Дамблдор разгорячившегося Абраксаса, — эти речи недостойны уважающего себя волшебника, особенно после того, что пережил магический мир из-за армии Грин-де-Вальда.       — Позвольте возразить вам, Дамблдор, — с тонкой улыбкой, Малфой протестующе поднял ладонь в жемчужной перчатке, — ничего, призывающего к уничтожению магглов в моих речах нет — в отличии от пропаганды печально известного Грин-де-Вальда.       Абраксас сделал шаг вперёд, опираясь руками на трибуну. У Риты на секунду перехватило дыхание — харизма и уверенность волшебника в себе сшибала с ног, словно стихийная магия. Несмотря на то, что утверждаемое волшебником совершенно не соотносилась с идеалами Скитер, она не могла не проникнуться его влиянием — и потому вслушивалась с особым трепетом.       — На смену изжившей себя однополярной модели пришёл новый миропорядок, основанный на принципах равноправия и справедливости, — Малфой пожал плечами, — у каждого вида есть свой суверенный путь развития, именно, — он выделил слово, — свой. Стороннее вмешательство в мир волшебников не проходит бесследно и потакание подобному, также, кстати, как и новомодное слово демократия, — губительно.       — Коллеги, я прошу вас… — начала было Юджина, заприметив все нарастающий и нарастающий в зале негодующий гул среди репортёров.       — Двух правд не может быть одновременно, Абраксас, — тихо, но уверенно прервал министра Дамблдора, внимательно всматриваясь из-под оправы в Малфоя, — что же ты прикажешь нам делать с магглорожденными волшебниками, уже ставшими неотъемлемой частью нашего общества?       Но возможный ответ Абраксаса был прерван Юджиной Дженкинс. Встряхнув кипой своих рыжих кудрей, она усилила свой голос Сонорусом и практически по слогам произнесла: — Остановите дискуссию!       Взрыва удалось избежать. После спасительной тишины прошло лишь мгновение, и вот уже тысячи палочек журналистов взметнулись в воздух. Они, желающие задать вопросу, преимущественно хотели обратиться именно к Абраксасу Малфою — зелёных огоньков в зале было подавляющее большинство. Юджина, намеренно найдя жёлтый огонёк –каждому из политиков был присвоен свой цвет — поощрительно кивнула репортёру, призывая его задать вопрос.       Веснушчатый темнокожий мужчина с трудом поднялся на ноги, кивая в благодарность Дженкинс: — Мой вопрос адресован Амадею Слизнорту, главе Отдела международного магического сотрудничества.       Пожилой волшебник, одетый в бархатный костюм-тройку, благожелательно улыбнулся журналисту, подойдя ближе к трибуне.       — Мистер Слизнорт, как вы можете объяснить позицию Британского Министерства Магии в отношении конфликта Магической Бразилии и местных гоблинов? Надеюсь, вы знаете, о предпосылке данного конфликта?       Заметив, как Слизнорт на глазах помрачнел и ссутулился, журналист продолжил с большим напором: — Стали обнародованы схемы обмана официальными структурами банка Визельспорна, основанного гоблинами. Кроме того, как вы относитесь к монополизации гоблинами банковских структур?       — Право, — откашлявшись, неуверенно начал волшебник, — вы меня смутили количеством заданных вопросов. Видите ли… Однозначно, Министерство Великобритании выступает против каких-либо махинаций, связанных с денежными средствами. Прежде всего, — он снова откашлялся, — важна прозрачность, которая безусловно соблюдается в наших отношениях с гоблинами. Что касается отношения Бразильского Министерства — это исключительно их дело, — он вновь запнулся, — и у нас нет компетенции…       — Но ведь вы называете уже долгое время Бразилию страной-партнёром Британии, — назойливо прервал его репортер, — почему тогда вы не можете высказать официальную позицию по этому вопросу?       — Послушайте…       — Вы ждете официальную позицию? — Малфой, появившийся на трибуне, словно чёрт из табакерки, плавно оттеснил мнущегося Слизнорта в сторону. Это случилось к вящему неудовольствию Дженкинс, надеющейся хоть ненадолго, но прекратить поток провокаций от Абраксаса, который, видимо, сегодня был в ударе.       — Простите, мистер Малфой, — довольно грубо ответил ему журналист, — но я задавал вопрос не вам.       — Молодой человек, не прощаю, — довольно холодно отрезал Малфой, не смотря на попытки Дженкинс прервать его, — на сегодняшний день я еще вхожу в делегацию Магической Британии, а потом имею право дать вам официальный ответ, несмотря на вашу очевидную невоспитанность.       — Смотри как стелет, — наклонившись к Рите, Эмма брезгливо проводила Малфоя, — какой мерзкий червяк, да? Рита? — она потрясла подругу за плечо, — ты что, вообще меня не слышишь?       — А? — Скитер дёрнулась в сторону, — да, прости, совсем что-то рассеянная сегодня. Да ещё и Малфой так интересно рассказывает…       Эмма лишь неодобрительно покачала и, отвернувшись от подруги, навострила свое прытко пишущее перо под начавшего вещать Абраксаса.       — Магическая Британия могла бы внести свою лепту в урегулирование конфликта, — тем временем, Абраксас под пристальным неодобрительным взглядом Дамблдора, начал чётко и ясно излагать выгодную ему позицию, маскируя её под точку зрения Министерства, — нужно искать способ прекращения одиночных столкновений. В чем бы меня не пытались здесь обвинять, но я максимальный противник кровопролития. У нас действительно устойчивые деловые отношения с гоблинами по всему магическому миру. Не стоит забывать какую колоссальную помощь оказал банк Грингротс Магической Британии, блокируя доступ к сейфам сторонников Грин-де-Вальда во время Первой Магической войны. Кроме того, наши дружеские отношения с Бразилией неоспоримы. Единственное возможное решение я вижу в мирных переговорах. Как видите, — Малфой обернулся, с усмешкой отсалютовав Дамблдору, — я исключительно последователен в своей позиции всеобщей справедливости. А потому, могу предложить свою скромную кандидатуру в качестве модератора мирных переговоров…       — Думаю, к этому вопросу мы вернемся позже, мистер Малфой, — усилив свой голос Сонорусом, ровно проговорила Дженкинс, — думаю, вы и сами знаете, что подобное не принято решать во время пресс-конференций. Кроме того, ваше предложение самопожертвования во имя урегулирования конфликта мы тоже учтем. Итак, — она оглядела зал, — у нас есть время для последнего вопроса…       Практически все палочки в один миг загорелись изумрудным. Дженкинс, неодобрительно хмыкнув, начала перебирать свои бумаги. Дамблдор разочарованно покачал головой. А в глазах Абраксаса, несмотря на маску равнодушия, можно было разглядеть тщательно затаённый огонёк тщеславия. Малфой, не ожидая помощи министра, решил выискать потенциальную жертву самостоятельно. Одна из них — кучерявая брюнетка с крупными чертами лица — показалась ему смутно знакомой, а потому, заметив на ней значок, свидетельствующий о принадлежности к редакции «Ежедневного пророка», Малфой решил остановиться именно на этой девушке. Лишь после того, как он с ленивым поощрением кивнул ей, Абраксас увидел рядом с журналисткой другую волшебницу. С пышными светлыми волосами и крупными глазами, похожими на спелый крыжовник, она посмотрела на свою удачливую коллегу с затаённой завистью. Это лицо Малфой выловил из сотни других, замеченных за эти дни. Та сама вчерашняя пылкая журналистка, танцевавшая под дождём и сегодня не менее наивно любовавшаяся министерским небесным сводом. Как интересно.       «Ничего, — решил Малфой, внутренне удивляясь нетипичному для него добродушию, — дам ей возможность задать мне ещё один вопрос после этой пигалицы.»       — Ну, мисс? — поторопил Абраксас.       — Эмма Смаджли, «Ежедневный пророк», — представилась она низковатым голосом под расслабленный кивок Малфоя, — мой коллега из «Бразильского вестника» спрашивал вас про монополию гоблинов, мистер Малфой, но вы решили проигнорировать его вопрос…       — Дорогая Эмма, — Абраксас со смешком подошёл ближе к трибуне, — игнорирование — слишком громкое заявление…       — Пожалуйста, не прерывайте меня, мистер Малфой — настойчиво продолжила журналистика, — мой вопрос заключался не в этом. Я хочу спросить об иной монополии — в ваших руках сосредоточено преимущественное количество золотых рудников, находящихся на территории Магической Британии. Считаете ли вы это допустимым?       Сев на место, Эмма не сразу заметила реакцию Скитер на сказанное ей. Признаться, и сама Рита не сразу поняла что же произошло с ней. Странное чувство дежа-вю придушило девушку, причем дежа-вю двойного. Рита не знала, что не она одна в зале была охвачена этим чувством — Абраксас Малфой, как истинный политик, всегда слишком хорошо запоминал детали, а потому из его памяти не исчез тот факт, что Эмма поделилась размышлениями подруги, выдав за свои.       С ухмылкой вздохнув, Абраксас коротко ответил: — Не считаю допустимым рассуждать о вопросах личного характера на пресс-конференции в рамках Международной конфедерации магов, — жестом остановив начавшуюся возмущаться Эмму, он перевёл взгляд на Риту Скитер: — Я видел вашу палочку, мисс. Каков был вопрос?       Рита, мелко дрожащая от нервного перенапряжения, казалась белее первого снега. Она не знала, что больше заставило её резко залиться краской — понимание очередного, по её разумению, предательства со стороны друга или же внезапно обращённое на неё внимание самого Абраксаса Малфоя. В секунду девушке показалось, что её пробил электрический заряд от его взгляда — и то, исключительно от мнительности. Абраксас Малфой почувствовал ровным счётом ничего, разглядывая мнущуюся юную журналистку, не почувствовал даже жалости.       — Н-нет, что вы, — запнувшись, выдала Скитер, потупив взгляд. От осознания того, какой шанс она пропустила, она зарделась ещё больше.       Малфой безразлично пожал плечами. Он обернулся на Юджину Дженкинс, поднявшуюся на ноги: — Полагаю, на этом нашу пресс-конференцию можно считать оконченной. Всех благодарим за участие.       Раздались аплодисменты. Рите показалось, что грянул гром. Захлёстывающее чувство тревоги и оглушающая боль поглотили девушку полностью, а потому, не слыша никого и ничего вокруг она, тяжело дыша, начала пробираться к выходу. Прикладывая поочередно то левую, то правую ладонь к своим пылающим щекам, Рита тщетно пыталась найти выход. Купол созвездий над ней был гнетуще серым — на улице начиналась гроза. Сама не замечая начавших бежать по щекам слёз, Скитер помчалась в сторону огромного фонтана Уоллеса — он являлся порталом наружу. Ей нужно было на воздух. И плевать на дождь. Рите казалось, что если она не вдохнет свежего воздуха сейчас, то её сердце перестанет биться.       — Рита! Рита! Подожди! — словно через толщу стекла Скитер услышала знакомый голос. Но когда она обернулась, то её замутило ещё больше при виде приближающейся Эммы.       Крутанувшись на каблуках, Рита коснулась фонтана Уоллеса, перемещаясь на площадь Фюрстенберга. Улица встретила Скитер оголтелой пальбой ледяного града. Беспощадный дождь мгновенно отрезвил девушку, и она явственно почувствовала на своём плече крепкую хватку. Обернувшись, Рита заметила тяжело дышащую, будто после длительного забега, Эмму. Ни секунды не задумываясь, Скитер влепила ей сильную затрещину.       — Ты что, сумасшедшая? — Смаджли грубо оттолкнула от себя Скитер, да так, что она поскользнулась и, не удержав равновесие, упала на гравий, роняя бирюзовую мантию в мутную лужу.       Не обращая внимания на разбитое колено, озлобленная Рита поднялась на ноги: — Ты украла мой вопрос! Как ты могла!       — Погоди, чокнутая! — злобно огрызнулась Эмма, потирая свою щеку, — ты запатентовала его, что ли? Обычные рассуждения здравомыслящего человека, с чего ты вообще взяла что он твой…       Рита поражённо уставилась на свою коллегу: — Да я же тебе здесь… — она указала ладонью на проулок, ведущий к тому самому ресторану, под кровлей которого они вчера скрывались от дождя, — да на этом самом месте… Вчера…       Рита мучительно сжала виски тщетно пытаясь успокоиться. Она так и не научилась контролировать себя за эти годы и подобные ситуации продолжали выбивать её из колеи мучительно и надолго, заставляя тумблер щёлкнуть и поджечь саму себя изнутри. Скитер не вслушивалась в трещащий голос Смаджли. Обессиленно она вновь опустилась на колени и, подняв испорченную мантию, в какой-то безнадёжности откинула её обратно, в лужу.       Домой Рита вернулась в тотальной тишине. Ватное небо, теряющие острые очертания пейзажи, густой, как кисель дождь.       На утро Рита проснулась с воспалённым горлом.