осенний дождь, смывший наши следы.

«Надеюсь увидеть тебя прямо под окном.» Влад глядел на утренний вид из окна, ёрзая на больничной койке. Хотелось кушать. Солнце медленно и сонно поднималось над горизонтом, освещая утренний Петербург, лучи торопливо проникали во все окна. Влад на секунду прикрыл глаза и стал фантазировать о том, как сейчас Илья тихо зевает, потягивается, сидя на кровати, а потом спешно собирается в университет. Фантазия у Романова всегда была хилой, но сейчас он детально представил себе образ заспанного Кондрата, что легонько потягивается за очками, пока его растрёпанные локаны осторожно падают на красивое лицо. Он детально представил и заулыбался. Первый шаловливый лучик забежал в окно палаты, падая где-то возле лица брюнета. Лучик был нежным, бережным и таким тёплым, каким являлся Илья в глазах Романова. Влад видит из окна, как по-тихоньку просыпается город, готовясь неугомонно спешить. Он видит, как город ещё такой медлительный, уставший и сонный, а не спешный. В дверь палаты стучат, и 3 коротких стука разносятся по всей комнате. Ручка двери сдаётся под чужим весом, дверь открывается, впуская медсестру в палату. Она подходит и, оставляя поднос на столике, легонько гладит брюнета по плечу, оповещая о завтраке. Влад лишь негромко промычал, переворачиваясь на другой бок, а после присел на койке и стал потирать глаза, легонько касаясь чёлки. Он потянулся к чаю, желая сделать прекрасный глоток. Тёлпая жидкость разлилась по его горлу, согревая не только его, но и душу брюнета. Медсестра ушла, что-то сказав Романову, но тот не слушал. Он принялся ковырять вилкой завтрак, всё также с детским любопытством глядя в окно.