Часть 4
27 июня 2024 г., 20:36
Мрачный подвал, веками неосвещённый ни одним факелом, принимает в себя гостя. Ведёт по коридорам к тяжёлой двери, чей скрип больше напоминает болезненный стон. За ней на полу, прикованный к стене тяжёлыми цепями, сидит пленник. Он истощён.
Пленник поднимает взгляд и с ненавистью смотрит на вошедшего.
— Всё ещё не проголодался? — звук зажжённой спички чуть перебивает голос вампира, и огонь ясно освещает знакомое лицо.
Пхакпхум присаживается перед пленником и внимательно смотрит на него. Ждёт ответа. Он уже несколько дней ходит к нему, пытаясь выяснить хоть что-то. Всё впустую. Молчит.
— В том замке был очень даже разговорчивым, — ровно произносит Пхакпхум и снова ждёт, — если так хочешь, могу силой вытащить всё, что ты так стараешься скрыть от меня. Лучше говори сейчас.
— И что ты хочешь услышать? — хрипит истощённый вампир.
Ему тяжело даже глаза держать открытыми. Такая голодовка для него равна скорой смерти. Если он не получит хоть немного крови, совсем скоро он точно ничего не сможет сказать.
— Ну хотя бы зачем ты убил такое огромное количество людей? — этот вопрос был задан миллион раз, и ответ на него всегда был один.
— Я не помню. Сколько раз я должен тебе сказать, что ничего не помню? — из последних сил шепчет вампир. — Дай мне крови, иначе я просто сдохну здесь и ты точно ничего не узнаешь.
Пхакпхум раздражённо потирает переносицу и шипит. Этот вампир прав. И что бы там ни было, он точно не скажет, особенно если умрёт. Есть только один способ хоть как-то держать его на привязи. И Пхакпхум очень даже хорошо его знает. Он подносит свою ладонь ко рту и выжидает. Смотрит в глаза пленника и впивается в кожу клыками. В уставших глазах вампира он видит каплю удивления прежде, чем она сменяется диким голодом.
Пленник чувствует кровь и дёргает цепями, чтоб хоть немного приблизиться. Чтоб слизнуть. Чтоб наесться.
— Хочешь? — Пхакпхум дразнится и подносит ладонь к лицу пленника, капая ему в рот своей собственной кровью.
Тот жадно хватает каждую каплю. Успевает поймать, проглотить, пока рана Пхакпхума не затягивается. Прямо на глазах кожа вампира приобретает цвет. Он выглядит настолько живым, насколько может выглядеть вампир.
— Наелся? — усмехается Пхакпхум и скрещивает руки на груди. — А сейчас ты мне всё расскажешь.
— С чего бы? — рычит пленник, сразу закрываясь в себе и выставляя между ними стены.
— Дай-ка расскажу тебе одну интересную историю. Несколько десятков тысяч лет назад существовали великие чистокровные вампиры. Их было всего пятьдесят, можешь себе представить? Они были сильнее, умнее и обладали способностями, которые сейчас всем могут только сниться. Этих великих вампиров больше нет, но раз в тысячелетие появляется чистокровный вампир, унаследовавший ген тех самых великих. Угадай, кто это может быть?
Пленник перед Пхакпхумом заметно напрягается и изо всех сил пытается скрыть страх. Что получается у него очень посредственно. Он явно осведомлён, чем бывает опасна кровь, унаследовавшего ген.
— Как тебя зовут? — глаза Пхакпхума резко становятся ярко-бордового цвета, и пленник замирает.
— Наттавин, — послушным голосом произносит вампир, и Пхакпхум усмехается.
— Хороший мальчик.
══════
Ванная комната наполнена цветочными запахами. От них становится спокойнее и лучше. Каждая клеточка напряжённого тела расслабляется, отдаваясь мягкому покачиванию воды от мимолётных движений. Воракамон погружается глубже. Под воду. На уровне глаз остаются только цветы. Хрупкие, как кожа Вичапаса. Того самого. Из прошлого. Теперь он сильнее. Воракамон чувствует это. Ощущает на всех уровнях. И боится. Впервые боится не причинить боль. Боится, что причинят боль ему. Когда Вичапас узнает всю правду, спокойной жизни Воракамона придёт конец. Но даже зная это, юноша уверен: он не жалеет о том, что спас жизнь своему возлюбленному. Второй день после пробуждения Вичапас просто спокойно читает книги. Кажется, такой способ является для него самым простым, чтобы вспомнить отголоски прошлой жизни. Хочет ли Воракамон, чтобы тот что-то вспомнил? Нет. Вспомнит ли? Определённо. От этого на душе становится ещё паршивее. Даже запах цветов не помогает. Ничего не помогает. Всё только пригвождает Воракамона к страшному осознанию: ничего не будет, как прежде. И всё это по его вине. — Воракамон? — слышится голос брата, и юноша с головой уходит под воду. Он не хочет ничего знать. Не хочет ни с кем общаться. Хочет, чтобы его оставили в покое. Вода дрожит от внешнего шума. Открываются и закрываются двери. Цветы шевелятся от звука шагов. Пхакпхум здесь. Старший смиренно ждёт, когда Воракамон обратит на него своё внимание. Он его не торопит. Тема для обсуждения не требует отлагательств, но он даёт брату время. Знает, что тому слишком тяжело справляться со всем, что он сам и натворил. — Ты так просто не уйдёшь, да? — Воракамону надоедает прятаться под водой, и он наконец выныривает, чтобы поговорить с братом. Юный вампир потирает глаза и заправляет длинные волосы назад. На щеке остаётся лепесток цветка, и Пхакпхум осторожно убирает его. Воракамон предпочитает игнорировать этот жест. Его уже раздражает одно только присутствие брата. — Что тебе нужно? Опять пришёл нотации читать? — не дожидаясь ответа на первый вопрос, тут же рычит юноша. Пхакпхум устало вздыхает и смотрит на младшего. Насколько же быстро и легко закипает кровь юного вампира. Загнанного в угол и напуганного. Обижаться на его колкости нет смысла. И даже глупо. К чему это может привести, кроме как к новым проблемам? — Вампир, который напал на Вичапаса и убил Рози… — Пхакпхум специально замолкает, выслеживая изменения на лице Воракамона. Юноша вспыхивает с новой силой. Он хватается за бортики ванной и дёргается вперёд. Вода плещется из стороны в сторону, выливаясь из ванны и попадая на ботинки Пхакпхума. Оба игнорируют. — Где он? — рычит Воракамон, его клыки впиваются в нижнюю губу, и это в какой-то степени пугает Пхакпхума. Опрометчивость брата уже сыграла с ними злую шутку. Что если, узнав о местонахождении преступника, Воракамон совершенно слетит с катушек? — Я спрятал его в подвале, — признаётся старший. — Спрятал? Воракамон резко вскакивает на ноги и выбирается из ванны. Вода плещется так, что попадает на брюки Пхакпхума, и тому тоже приходится встать со своего места. Влажная рубашка, тянущаяся до самых колен, неприятно липнет к коже, и Воракамон, несмотря на кипящую внутри злобу, спешит за ширму, чтобы переодеться в сухое. Пхакпхум снова ждёт. — Не горячись, — напоминает старший и кожей чувствует: зря сказал. — Не горячись?! — голос Воракамона звучит слишком громко, и Пхакпхум шикает на брата. — Не горячись? Раздражённый шёпот звучит ещё хуже. — Ты это говоришь мне? Вампиру, чья жизнь вот-вот разрушится, потому что какой-то ублюдок убил самых близких мне людей? Во-первых, очень неприятно, когда кто-то, в ком ты души не чаешь, не считает тебя за самого близкого человека в своей жизни. Но Пхакпхум решает проглотить это. Всё-таки человеком он не является. Во-вторых, им действительно нужно трезво обсудить всё произошедшее. И принять решение вместе. Притом что убийство Наттавина не входит в список возможных вариантов. — Послушай меня, — голос старшего звучит строго, и только это заставляет Воракамона выключить свой подростковый бунт. Юноша выходит к брату в совершенно сухой и чистой одежде. С его длинных волос всё ещё капает вода, но это его не беспокоит. — Слушаю, — Воракамон скрещивает руки на груди, чуть наклоняя голову в бок, отчего вода начинает скатываться с волос быстрее. — Он ничего не помнит, — произнесённая вслух, эта фраза теперь не кажется Пхакпхуму такой убедительной, младшего тоже не особо задевает, но он молчит и ждёт объяснений, — я разговаривал с ним. Со стопроцентной гарантией могу сказать, что он не помнит совершенно ничего, кроме своего имени и того, что его держали взаперти. — Какой же бред! И ты ему веришь? — Воракамон не может скрыть отчаяния в голосе. — Брат, он убил Рози! Он убил… он… Юноша прекрасно знает, насколько хорошо у вампиров развит слух, поэтому резко замолкает, не позволяя себе произнести имя учителя. — Отведи меня к нему, я хочу его увидеть, — шипит юноша, и у Пхакпхума нет ни одного аргумента, чтобы возразить. Старший может уничтожить весь мир. Его способностей хватит, чтобы поставить на колени всех существующих на земле вампиров, но он не может противиться младшему брату. Любое его слово — закон. И вполне вероятно, весь мир Пхакпхум уничтожит тоже только ради него. — Идём, — кивает старший и выходит из ванной комнаты. Воракамон идёт за ним. В спальне их встречает заинтересованный взгляд Вичапаса. — Что-то случилось? — спрашивает учитель, и Воракамон натягивает на лицо улыбку. — Ничего страшного, посиди здесь без нас, хорошо? Мы скоро вернёмся. Вичапас кивает и переводит взгляд обратно на страницу книги, погружаясь обратно в чтение, из которого его так резко вырвали. Дверь в комнату закрывается на ключ, и учитель остаётся совершенно один. Что его совершенно не беспокоит. В тишине читается даже лучше. Весь путь до подвала братья идут молча. Обсуждать пленника совершенно не хочется. У них в головах много других забот. Воракамон всё ещё не до конца понимает, как ему поступить с Вичапасом, а Пхакпхум понятия не имеет, как ему защитить брата от него же. — Ты его кормишь? — с презрением проговаривает младший, когда они добираются до подвальной комнаты. Пустой стакан с кровью — первое, что бросается в глаза вампиру, несмотря на кромешную тьму в помещении. Пхакпхум прикусывает губу, чтобы не раскрыть брату правду о том, какую кровь перед этим выпил Наттавин. — Мне не нужен тут спятивший маньяк, — сухо оправдывается старший и понимает, что это тоже совершенно не аргумент. Перед ними буквально спятивший маньяк, убивший огромное количество ни в чём не повинных людей. Братья решают это не комментировать. Тихий и жуткий смех вдруг проскальзывает по комнате, и Воракамон напрягается. Перед глазами сразу вспыхивают все секунды пережитого кошмара. Он помнит каждое мгновение. Каждое из них может задокументировать с подробным описанием даже мелких ноток в запахах. Он помнит всё. И помнит этот смех. Пхакпхум дёргается в инстинкте защитить самое дорогое. Он заслоняет Воракамона на случай, если этот маньяк сможет разорвать цепи и наброситься на них. Пхакпхум не позволит. Только через его труп. Не раньше. — Как приятно видеть вас, о всеми обожаемый господин, — голос пленника не похож на тот, что Пхакпхум слышал ранее. Словно это совершенно другой вампир. Как будто его просто подменили, пока Пхакпхум был в комнате брата. Как это могло произойти? — Кто ты такой? — рычит старший наследник и чувствует ладонь на своём плече. Воракамон просит его отойти. Дать ему возможность поговорить с его личным ночным кошмаром. С личным врагом. — Правильно, подойди ко мне, — пленник дёргается, поднимая взгляд на юношу и снова смеётся, он жадно вдыхает спёртый воздух в помещении и, кажется, наслаждается им, — как ты вкусно пахнешь. — Брат, — Пхакпхум на автомате хватает Воракамона за локоть в попытке остановить и не позволить тому подойти ближе к маньяку. Юноша хмурится и стряхивает с себя ненужную защиту. Он сам разберётся. Пхакпхум послушно отступает. — Зачем ты убил моих друзей? — тело Воракамона сковывает яростью, он не знает, какое действие сделать следующим, просто ждёт. — Подойди поближе, я прошепчу тебе на ушко, — голос пленника искажён до неузнаваемости, он звучит жутко. — Ещё чего, — выдавливает Пхакпхум, и младший бросает на него недовольный взгляд. — Не мешай, — проговаривает маньяк, взглядом пожирая юношу напротив, — сначала я думал, что ты мне не интересен, но, знаешь, теперь мне очень хочется тебя попробовать. Пленник облизывается, обнажая клыки и дёргает цепи до полного натяжения. Все трое слышат, как кирпич от его действий начинает крошится. Вопрос времени, сколько ещё выдержат эти оковы. По всему телу Воракамона пробегает ледяная дрожь. Он сглатывает вязкую слюну и делает ещё один шаг к маньяку. Перед глазами вновь появляется бледное лицо его мёртвой подруги. Он словно снова слышит последний вдох Вичапаса, и ярость с новой силой накрывает его с головой. Всё случается в мгновение ока. Воракамон за секунду хватает вампира за шею и со всей силы вжимает его в стену так, что несчастный кирпич кусками осыпается на пол. — Ублюдок! Ты ответишь за их смерть! — кричит юноша со всей своей злостью, обидой и отчаянием, на которые способен. Ошарашенный взгляд Пхакпхума тут же теряется за готовностью защищать. Он уверен: маньяк не упустит своего шанса. Но старший позволяет брату хотя бы так справиться со своими эмоциями. — Очень интересно узнать как, — с усмешкой на губах хрипит вампир и запрокидывает голову, не скрывая своего смеха. Удивлённый реакцией, Воракамон чуть ослабляет хватку и делает неловкий шаг назад. Лучшего момента для атаки не придумаешь, и маньяк не хочет упускать такого шанса. Руки в цепях резко хватают парализованного вампира за плечи, мужчина дёргается вперёд, выпуская клыки и собираясь впиться ими в самое мягкое место на шее. Воракамон в ужасе жмурится. Но ничего не происходит. Хватка ослабевает, и юноша находит в себе силы открыть глаза. Картина перед ним открывается настолько неожиданная и пугающая, что парень буквально отпрыгивает от тела пленника. Тот висит в воздухе, едва касаясь ногами пола, словно тряпичная кукла. Глаза его горят зелёным и смотрят ровно на Пхакпхума. Лицо брата ледяное. Оно не выражает никаких эмоций. Только такие же ярко-зелёные глаза светятся в темноте. — Отойди от него, — рычит старший, и Воракамон наконец-то слушается его. Стоит только ему отойти на приличное расстояние, Пхакпхум моргает, и маньяк, словно ему отрезали все ниточки, глухо падает на пол. — Ты спятил? — переходит на крик Пхакпхум, когда убеждается, что его брату ничего не угрожает. — Хоть понимаешь, насколько это опасно? Я боролся с ним около часа, чтобы хоть немного ослабить и победить, а ты решил поиграть в героя? Я привёл тебя сюда не для того, чтобы ты тут умер, Воракамон! Ты это понимаешь? — Что это было? — словно не слыша всего того, что наговорил ему брат, выпаливает Воракамон. — Как ты это сделал? Возмущению старшего нет предела. Он потирает переносицу и снова хочет высказать брату всё, что о нём думает, но сдерживается. Сдерживается хотя бы потому, что его взгляд цепляется за шевеление пленника, и он переключает всё своё внимание на него. — Эй ты! — зовёт его Пхакпхум и тут же осекается. — Что за? Вампир, прикованный к стене держится за голову, хмурясь. Он сам не понимает, почему каждая клеточка его тела так сильно болит и ноет. — Что произошло? — хрипит пленник и поднимает глаза на Воракамона. — Ты ещё кто такой? Пленник удивляется и немного пугается. Юный наследник замечает недоумение и сам копирует эту эмоцию. Перед ними совершенно другой человек. Не тот, который минуту назад пытался впиться в шею Воракамона. Кто-то другой. — Какого?... — может лишь выдавить младший и поворачивается к брату, чтобы как-то прояснить ситуацию. — Это ты с ним сделал? Пхакпхум качает головой, не отрывая взгляда от пленника. Если в первый раз он мог подумать, что тот играет с ними в какие-то дурацкие игры, то после такого резкого переключения из маньяка в испуганного юношу Пхакпхум начал сомневаться во всём, что когда-либо знал об этом вампирском мире. Оба брата возвращаются из подвала, ошарашенные произошедшим. Даже Пхакпхум, который, казалось бы, повидал всякое, не знает, как ему и двух слов связать, чтобы элементарно задать вопрос. Они уверены, что увиденное не является постановкой. Наттавин не притворяется. Или притворяется настолько хорошо, что домашние театры у некоторых их знакомых должны взять его на все главные роли до скончания времён. — Я пойду к Вичапасу, — наконец выдавливает из себя Воракамон. Ему нужно время, чтобы переварить увиденное и пережитое. Он точно задаст брату много вопросов. Сначала сформулирует их и даст брату время подумать об ответах. Пхакпхум не останавливает. Кивает и провожает брата взглядом. Им обоим нужно время. Самое главное сейчас — придумать, что делать с Наттавином. И с Вичапасом. Обречённо вампир делает тяжёлый вдох и потирает переносицу. Он крепко жмурится, чтобы очистить разум. Надеется, что это поможет ему вернуть самообладание. Верится с трудом. Получается тоже по минимуму. Но он пытался. — Господин Пхакпхум, — дворецкий почтенно кланяется, привлекая внимание вампира. — Слушаю? — С вами хотят поговорить. Мисс просила хозяина, но я решил сообщить вам первому, — снова кланяется дворецкий и проводит рукой в сторону входной двери. Подобные новости не сулят ничего хорошего. Пхакпхум знает об этом, как никто другой. Он кивает дворецкому в знак благодарности и решает сразу встретиться лицом с новыми проблемами. Чем быстрее он о них узнает, тем быстрее решит. На крыльце оказывается юная девушка в платье персикового цвета и очаровательной шляпке. Пхакпхум бы мог умилиться и даже восхититься красотой гостьи, если бы не жужжащее чувство приближающегося кошмара. Он знает, что всё это не к добру. — Господин Ромсайтонг? — в глазах девушки глубокая грусть, перемешанная с надеждой, она смотрит на мужчину перед ней, словно он — спасительная соломинка. — Чем я могу вам помочь? Девушка топчется на месте, подбирая слова и оттягивая пальцы перчаток. — Мой жених… — одного словосочетания Пхакпхуму хватает, чтобы понять, куда ведёт девушка. — Вичапас работал у вас до того дня, когда… всё случилось. Его не было в списках погибших в тот день… Пхакпхум готов поклясться, он ожидал чего угодно, но точно не этого. Пытаясь хоть как-то сохранить лицо и не выдать себя, мужчина понимающе кивает, обозначая тем самым, что вопрос получен, и показательно задумывается. — Так вы невеста нашего учителя? — уточняет вампир, получая скромный кивок и смущённую улыбку, что ещё больше осложняет ситуацию. — Прошу прощения, у меня нет информации, которая бы вам помогла. Дело в том, что в тот день Вичапас не вышел на работу. Мы не стали его искать. Подумали, что он взял отгул. После произошедшего он к нам не приходил. Возможно, ему удалось спастись. Чему за сто лет своей жизни Пхакпхум точно научился — так это профессионально врать. Он не краснеет, не бледнеет, его голос остаётся ровным. Каждый приём идеально отточен. Никто не сможет понять, врёт он или нет. Ни живая, ни мёртвая душа. Кроме Воракамона. — Простите, что побеспокоила, — надежда в глазах девушки уже потухла, хоть она изо всех сил старается сохранить лицо, — не могли бы вы сообщить мне, если вдруг он придёт к вам? Крохотная рука в перчатке персикового цвета осторожно протягивает Пхакпхуму конверт с аккуратно выведенным адресом. — Вложите записку сюда и отправьте как можно скорее, — умоляет девушка, и неживое сердце вампира сжимается в сочувствии по отношению к ней. Она не заслуживает этой лжи. Слишком добрая. Слишком хрупкая. — Обязательно, — кивает Пхакпхум и закрывает дверь. Тяжёлый вдох не для дыхания. Для успокоения. Не помогает. — Сожги этот конверт и не говори никому о том, что эта девушка приходила, — командует Пхакпхум, отдавая дворецкому конверт. Никто не напишет девушке записку. Никто не сообщит, что Вичапас жив. По-другому. Но жив. Мысли заполоняют голову Воракамона. Он не знает, как ему действовать и что делать. Он загнан в тупик. Единственное решение, которое он видит, — оставаться в этом тупике, пока все остальные проблемы не прижмут его к стене, как огромный кирпич. Так сильно, что он останется лишь красным пятном на твёрдой поверхности. — Мальчик мой! — голос матери действует, как молния, ударившая его по голове. Воракамон подпрыгивает на месте и ошарашенно смотрит на родительницу, стоящую в метре от его комнаты. Она одета в одежду для сада, где чистокровная вампирша проводит всё своё свободное время. Даже волосы её собраны в небрежный хвост. В такой хвост, который ближе по виду к распущенным волосам, чем к убранным. — Я собиралась позвать тебя на ужин, так давно не видела тебя, что ужасно соскучилась, как ты себя чувствуешь? — мама Воракамона смотрит на сына сверкающими от любви и обожания глазами, и юноша теряется. Он прячет взгляд и не позволяет ей прикасаться к себе. Ему стыдно. Стыдно и до жути страшно. Словно она прочитает его мысли. — Ты всё ещё плохо себя чувствуешь? — в голосе слышится волнение, и Воракамону становится тошно. — Немного, — хрипло отвечает он, пытаясь побороть тошноту, — матушка, позволь мне переодеться и я выйду к ужину. Подождёшь меня в столовой? Инстинкты требуют: отведи её подальше от комнаты. Не дай почувствовать Вичапаса. Не дай узнать. Не дай разочароваться. В глазах матери проскальзывает облегчение. Даже прежде напряжённые плечи словно отпускают тяжёлый вес беспокойств и позволяют ей выдохнуть. Воракамон тоже расслабляется. — Хорошо, сынок, — мама проводит по волосам юноши, не в силах оторвать взгляда от своего драгоценного сына. Она ещё несколько раз скользит по его лицу взглядом, проверяет, оценивает. И только тогда отступает. — Я буду ждать тебя в столовой, — напоследок заключает женщина и всё же оставляет сына наедине с его мыслями в зашторенном коридоре. Стоит только ей скрыться за поворотом, Воракамон срывается с места и бежит к двери. Дрожащими от волнения руками он всё-таки открывает замок и врывается в комнату, тут же закрывая её обратно на случай, если его мама решит вернуться, чтобы что-нибудь уточнить. Потревоженный Вичапас отрывается от книги и удивлённо смотрит на юношу. — Что-то случилось? — спрашивает вкрадчиво, без доли волнения, тогда как Воракамон, кажется, от страха уже три раза мысленно потерял сознание. — Всё хорошо, просто поссорились с братом, — на ходу сочиняет юноша и подходит к своему шкафу. Он не может не прийти на ужин, на который обещал явиться. Всё-таки его мама слишком переживает. Она не глупая. Прожив на свете не одно столетие, она явно заметит, что от неё что-то скрывают. Прямо перед её носом. Самый любимый сын. — Ты куда-то уходишь? — с любопытством интересуется Вичапас, и Воракамон кивает. — У меня назначена важная встреча, но это не займёт много времени, — объясняет юноша и достаёт из шкафа бордовую рубашку. Мысленно одобрив наряд, Воракамон уходит в ванную комнату, чтобы переодеться. Всё это время Вичапас ждёт его, чтобы поделиться вещами, которые его беспокоят. Он не понимает, откуда внутри него появляется неприятное чувство. Словно кровь закипает в жилах. Кожа зудит, а в горле пересыхает так, что кажется, будто вода всё лишь усугубляет. Вичапас не помнит ничего о своей жизни, но почему-то уверен: это чувство он испытывает впервые. — Воракамон! Юноша спешит мимо него, словно в комнате никого нет, и Вичапас едва успевает поймать его за локоть. — Мне нужно с тобой поговорить, — просит учитель, и Воракамон напрягается. Неужели вспомнил? Страх окутывает с новой силой. Юный вампир не готов к этому разговору. И никогда не будет готов. — Давай поговорим, когда я вернусь? — с тяжестью на сердце Воракамон смахивает руку Вичапаса и направляется к двери. — Но я странно себя чувствую, — неуверенно проговаривает учитель вслед уходящему юноше. Тот успевает услышать, но всё равно закрывает за собой дверь на замок. Они обязательно всё обсудят, когда он вернётся. Сначала ему нужно поесть и отвлечься. С новыми силами он точно справится. По пути в столовую он встречает брата. Оба молча кивают друг другу. Никто не спешит начать диалог. Пхакпхум знает возможную реакцию младшего на новости о невесте Вичапаса. Это всё зашло слишком далеко. Им нужно поговорить, но слова не находятся. — Брат, — наконец решается старший, и оба инстинктивно оборачиваются на резкий запах крови. — Ты это чувствуешь? — обеспокоенно спрашивает Воракамон, игнорируя обращение перед этим. Пхакпхум кивает. — Будь здесь, я узнаю. Воракамон слушается. Кажется, впервые в жизни. И Пхакпхум мысленно выдыхает: на одну проблему меньше. Запах крови ведёт к входной двери, рядом с которой стоит их дворецкий. Мужчина кланяется хозяину и не сдерживает вопросительной эмоции на лице. — Не было ли чего-то подозрительного буквально несколько секунд назад? — спрашивает Пхакпхум, и дворецкий, к его удивлению, согласно кивает. — Ваша гостья, — объясняет дворецкий, – сказала, что розы у крыльца очень красивые, и хотела сорвать одну из них, но укололась. Я не успел её остановить. Прошу прощения. Пхакпхум сдерживает первую волну злости и потирает переносицу. Ему хочется высказаться, но в этом нет смысла. Лишние вопросы ему тоже не нужны, поэтому он просто кивает, благодарит дворецкого за информацию и открывает дверь. Ожидаемо, за ней никого не находится, зато в нос ударяет сильный запах крови. Это точно не укрылось от домашних. Он будет вынужден объяснить, что произошло. Конечно же, скрывая половину фактов. Например, самый главный, где его обожаемый брат обращает своего учителя в вампира. — Мама, — начинает он, уже сидя за столом, — нужно кое-что обсудить. Приближённая прислуга, являющаяся при этом менее почитаемым классом вампиров, молча разливает по бокалам кровь. Вся семья ждёт, когда в столовой не останется никого, кроме основных членов семьи. — Слушаю, дорогой, — отвечает женщина, делая глоток своей порции, и смотрит на сына. Воракамон напрягается всем своим телом, боясь издать хоть какой-то звук. Ему кажется, что любой шум с его стороны сразу раскроет им правду. Заставит их всех возненавидеть его. — Я думаю, вы все почувствовали запах крови? Присутствующие кивают. Все, кроме Воракамона. Его парализует настолько, что он не чувствует голода. Ему вдруг становится невыносимо холодно. Он не хочет слушать брата. — Помните учителя Воракамона, который пропал как раз в то время, когда была убита вся местная прислуга? — Пхакпхум не решается посмотреть на брата. — Его невеста приходила его искать и случайно укололась о розы. Кажется, что-то умирает внутри бессмертного тела Воракамона. И только один человек в помещении замечает это. Не может быть. — Не может быть, — одними губами произносит юноша и резко встаёт из-за стола. Ни мать, ни отец не уделяют внимания ситуации с учителем, но поднимают взгляды на младшего сына. — Милый, что-то случилось? — снова взволнованный тон. Воракамона тошнит от этого. — Я не голоден, — врёт юноша и покидает столовую. Его и правда тошнит. Прямо на ковёр посреди коридора. Руки и ноги трясутся, он едва может отдавать им приказы. Ему удаётся сделать всего несколько шагов. Ноги подкашиваются, и он сползает по стене на пол. — Брат, — Пхакпхум хватает Воракамона за руку и взволнованно смотрит на него. — Как такое могло произойти? — со слезами на глазах спрашивает Воракамон. Приступ новой сильной истерики накрывает его с головой. Он не может больше притворяться сильным. Он падает в объятия брата, чтобы завыть в голос. От всей той боли, что скопилась у него в груди. От ошибок, которые он совершил зря. — Почему? Почему, Пхакпхум? — Воракамон бьёт брата по спине кулаками. Не может смириться. Никогда не смирится. — Я рискнул для него всей своей жизнью, а он никогда не был моим! — кричит Воракамон, и старший с опаской оглядывается по сторонам. — Пойдём, здесь слишком много любопытных ушей, идём со мной, — Пхакпхум поднимает не сопротивляющееся тело брата на ноги и ведёт в дальние коридоры, чтобы их никто не услышал. Воракамон затухает. Он молчит и о чём-то думает. Пока Пхакпхум хочет ответить ему “тебя никто не просил рисковать всей жизнью ради него”, младший пытается придумать, как изменить ситуацию. Как сделать так, чтобы Вичапас не вспомнил о своей прошлой жизни и полюбил Воракамона. Ведь это спасёт всю ситуацию. — Когда мы зайдём в комнату, сделай вид, что тебе просто стало нехорошо на ужине и тебе нужно в ванную комнату, — инструктирует младшего Пхакпхум, — не дай ему ничего заподозрить. Воракамон послушно кивает. Как будто он настолько глуп, чтобы рассказывать своему возлюбленному о его невесте. От этого слова, всплывшего в голове, юный вампир снова чувствует приступ тошноты и испуганно смотрит на старшего брата. Тот всё понимает, забирает ключ у Воракамона и открывает дверь. Первое, что вызывает странное предчувствие у обоих вампиров — прохладный ветер. Наверное, учитель решил открыть окно и немного проветрить комнату. Стоит братьям только зайти в комнату, дверь оказывается захлопнутой от сквозняка, и шторы устрашающе дёргаются навстречу вошедшим, через мгновение опадая обратно. Оба видят причину гуляющему по комнате ветру. Разбитое окно. Осознание ударяет сразу. — Где учитель? — в панике кричит Воракамон, оглядываясь. Он подбегает к шкафу, заглядывает в него. Никого. Спешит в ванную. Никого. Его снова трясёт. В этот раз от ужаса. — Где он, Пхакпхум? Старший не узнаёт своего брата. Он похож на оголённый нерв. На сгусток страха и боли. Он плачет, уже даже не смахивая слёзы с щёк. Он разбит. И Пхакпхум хотел бы найти для него ободряющие слова, но не может. Не в этой ситуации. — Брат, — решается озвучить общий страх старший, — я думаю, Вичапас сбежал.
