Часть 6
25 января 2025 г., 21:55
Мало кто объясняет молодым людям, что каждый проживает жизнь впервые. Ошибки, которые все совершают по незнанию, могут привести к серьёзным последствиям. Могут уничтожить жизнь, репутацию, всё, что когда-либо было дорого. Но не всем дано жить идеальную жизнь без каких-либо ошибок. Никто не сможет сделать всё правильно.
Воракамон был примером подростка, которого любили все. Которому, казалось, простили бы абсолютно всё и даже больше. Но это только казалось. Юный вампир не знал, что в его семье любовь приходит с ответственностью. Любовь нужно заслужить. И, однажды потеряв её, вернуть будет сложно. Если вообще получится.
Когда Вичапас сбежал из их особняка, Воракамон не мог найти себе места. Он рвался на улицу. Хотел побежать следом, пока запах учителя ещё витал в воздухе.
Солнце издевалось. Оно не спешило уходить за горизонт. Воракамон считал каждую секунду. Чем дольше они ждут, тем дальше уйдёт Вичапас. Он не может позволить ему уйти. Слишком опасно для них обоих.
Слишком страшно.
— Идём! — вскрикивает Воракамон, стоит только земле поглотить последний лучик солнца.
Пхакпхум не останавливает. Уверенным шагом следует за братом. Лошадей всегда готовили к вечеру, поэтому им не приходится терять лишних минут за ожиданиями подготовления лошадей к поездке.
Любимый конь Воракамона прекрасно знает, какую скорость нужно набирать, но в этот раз хозяин требует больше. Он словно гонится за уходящим солнцем, хочет обратить время вспять. И, если бы это было возможно, Воракамон уже давно бы это сделал.
Питомец Пхакпхума не уступает в скорости. Братья часто тренировались вдвоём. Лошади всегда соперничали, пытаясь доказать каждый своему хозяину, на что они способны. Для наездников борьба и соперничество отсутствовали. Для них всегда была важна скорость, которая шла вместе с ощущением свободы.
Лес расступается под цокот копыт. Пыль и грязь остаются позади лошадей. Впереди их ждёт неизвестность и страх. С каждым метром ближе к Вичапасу будущее Воракамона исчезает. Он не знает, что его ждёт, даже когда он будет рядом с учителем. Что им делать? Переубедить его? Обмануть? Что тогда делать с членами семьи? Ответить на эти вопросы Воракамон даже при большом желании бы не смог. Запах становится крепче, ощутимее. Оба знают: направление правильное. Оттого Воракамон хочет развернуть лошадь и умчаться подальше. Куда угодно. Лишь бы забыться. Исчезнуть. Стать другим.
— Это поместье учителя, — констатирует Пхакпхум и спрыгивает с лошади оглядываясь по сторонам.
Воракамон спрыгивает следом и осторожно делает шаг вперёд по направлению к дому.
— Чужая кровь, — тихо бормочет себе под нос Пхакпхум.
Ему хватает секунды, чтобы вытянуть из памяти то, что заставляет его схватить брата за локоть и дёрнуть на себя. Он хочет дать ему шанс передумать. Оставить эту затею и притвориться, что никогда и ничего такого не было.
— Брат, — просит Пхакпхум, умоляюще глядя в удивлённые глаза Воракамона, — я знаю, что тебя ждёт в этом доме. Остановись.
Все чувства юноши с грохотом обрушиваются. Лёд страха и отчаяния заполняет его лёгкие. Дышать нет необходимости. Но даже это действие даётся с трудом. Он понимает, к чему ведёт Пхакпхум. Понимает и отбрасывает от себя какие-либо мысли. Боится, что они победят.
Оба мешкаются, не знают, что им делать, что предпринять. Ждут знака. И дожидаются.
Тихий скрип двери заставляет их обоих осторожно повернуть головы в сторону источника звука. Они видят, как по ступенькам спускается чей-то силует. Сомнений нет — это Вичапас. Он движется медленно. Запах крови усиливается. Волнение Воракамона подступает к горлу.
Глаза, привыкшие к темноте, быстро выхватывают очертания ещё одного человека. Девушки на руках Вичапаса. Учитель не слышит и не замечает непрошеных гостей. Он останавливается в нескольких шагах у лестницы и опускается на колени, вместе с этим укладывая тело на траву. Вся эта процедура проходит в абсолютном молчании и в густом запахе крови. Кто бы там ни был, её уже не спасти.
— Прости меня, — шёпот сдавленный, он прерывается всхлипом, — мне так жаль.
Воракамон боится пошевелиться. Вичапас плачет. Плачет, обращаясь к девушке, лежащей на земле. Минуты вокруг них словно замедляют свой шаг. Они почти не торопятся, как делали до этого. Они почти стоят.
Лошадь фырчит и переминается с ноги на ногу. Слишком громко для воцарившегося молчания. Слишком громко для Вичапаса, который не знал, что за ним наблюдают.
Учитель вскакивает на ноги, разворачиваясь лицом к источнику звука. Он напуган и взбешён. Он готов защищать то малое, что осталось у него. Он готов защищать эту девушку на земле.
— Ты! — кричит Вичапас, и Воракамон вздрагивает.
Он никогда не видел, чтобы учитель смотрел на него глазами, полными ненависти. Полными безумия. Это был не он. Не тот человек, которого он знал. Перед ним был вампир.
Пхакпхум срывается с места, чтобы защитить своё. Он перекрывает путь для Вичапаса. Не даёт ему напасть на брата. И это нисколько не остужает пыла нападавшего. Он хватается за плечи Пхакпхума, чтобы оттолкнуть его. В попытке устоять на ногах под таким натиском, старший вампир перехватывает Вичапаса за руки и сам швыряет его в сторону.
— Брат! — кричит Воракамон, шокированный начавшейся перед ним дракой.
Юноша спешит к поверженному учителю. Тот сразу хватает подбежавшего Воракамона за шею и поднимает его над землёй.
— Отпусти, — рычит Пхакпхум, готовый оторвать руку Вичапаса в ту же секунду.
Он знает, что не может убить вампира хотя бы потому, что Воракамон всё ещё по каким-то невиданным причинам любит учителя.
Юноша дёргается, пытается вырваться. Всё тело вампира словно только сейчас решает, что ему хочется дышать. Оно хочет биться в истерике, хочет изменить настоящее, такое пугающее и нежеланное.
— Он не умрёт, если будешь так сильно сжимать, но умрёшь ты, если сейчас же не отпустишь моего брата, — Пхакпхум отсчитывает секунды до момента, когда сможет расправиться с Вичапасом.
Воракамон мысленно умоляет его не спешить. Ему нужно проснуться. Вырваться из этого кошмара, пока не поздно.
Кошмар не развеивается. Он набирает обороты. Становится настолько болезненным, что Воракамон искренне хочет исчезнуть из этого мира, чтобы никогда этого больше не испытывать.
Юноша не помнит, кто в итоге нападает первым. Он просто летит на землю, как тряпичная кукла. Без чувств. Без души. Ему не хочется знать, что будет дальше. Он слышит удары. Сильные. Громкие. Как грозовое небо, которое разрезают яркие молнии. Воракамон молится, чтобы одна из этих молний ударила по нему. Лишила его возможности разбираться с тем, что происходит в его жизни.
— Брат, — зовёт его Пхакпхум через, казалось бы, несколько прожитых вечностей, — ответь мне на один вопрос, который решит всё.
Воракамон медленно поднимает голову от земли. Его старший брат держит в руке кинжал, лезвие которого так угрожающе блестит рядом с кожей его учителя. Ещё немного и Пхакпхум перережет ему глотку. Только один ответ Воракамона сможет убедить его в необходимости сохранить жизнь Вичапасу.
— Ты всё ещё любишь его? — спрашивает сквозь крепко сжатые зубы.
— Да, — хрипло отвечает Воракамон и медленно поднимается на ноги, — и я не прощу тебе, если ты убьёшь его.
Грудь Вичапаса тяжело вздымается. Ему сложно справляться со своим гневом. Обращённые вампиры всегда превращаются в худшую версию человека, которым они были при жизни. Все чувства обостряются. Становятся отравляющими, как та кровь, что течёт по их венам. Им необходимо время, чтобы привыкнуть к новой жизни. Вскоре они смогут вернуться к своим принципам, к своим увлечениям, к вещам, которые любили при жизни. За одним небольшим исключением, им придётся пить кровь других людей.
Пхакпхум знает, что убийство Вичапаса не является необходимостью. Он не станет сумасшедшим, потому что испил кровь Воракамона. Новообращённый может стать большой проблемой, если их родители узнают о том, что младший натворил.
— Есть только один способ спасти тебя от казни, — обращается Пхакпхум к Воракамону, но Вичапаса это тоже касается.
Старший вампир выбрасывает кинжал и одним резким движением разворачивает Вичапаса спиной к себе и заламывает его руки. Учитель дёргается в попытке вырваться, и Воракамон лишь беспомощно смотрит на происходящее. У него нет права голоса. Пхакпхум сделает всё возможное, чтобы спасти его от смерти, ему остаётся только довериться брату.
***
— Джефф? — Примили привлекает внимание своего дяди, который слишком глубоко ушёл в размышления. — Ты меня слышишь? Вампир быстро моргает и удивлённо смотрит на девочку напротив. Она копирует эмоцию дяди, потому что не понимает, почему он отключился на несколько минут, оставив от себя только физическую оболочку. — А, прости, я задумался, — отмахивается Джефф и пытается принять удобное положение за столом. — Это что-то из вашего с папой прошлого? — взволнованно спрашивает Прим и с самым искренним беспокойством продолжает смотреть на дядю. — Когда всё начало разрушаться? Джефф послушно кивает. Нет смысла обманывать самого дорого человека. Примили не знает ничего из того, что всё-таки произошло с Воракамоном, кто такой Вичапас и почему вся семья так жестоко отвернулась от того, кого любила больше всего на свете. Ей никто ничего не рассказывал. Возможно, однажды он всё же приоткроет завесу тайны. Лишь для того, чтобы его любимейшая племянница не совершила тех же ошибок, что и он. — Ого! Ничего себе, сколько уже времени, — вскакивает девочка, когда получает оповещение на экране телефона, — у меня сейчас урок английского. Пошли, проводишь меня до машины, за мной уже папа приехал. Джефф холодеет. Он не готов встретиться с братом лицом к лицу. И он пытается придумать пути отхода, пока Примили тащит его по кафе в сторону выхода. — Прим, слушай, я… — успевает выпалить Джефф ровно за секунду до того, как они подходят к машине. Юноша сглатывает вязкую слюну и взволнованно смотрит на то, как открывается её дверь. Времени на отступление нет. Ровно через мгновение он встретится со своим ночным кошмаром. Джефф жмурится и ждёт. — Папа! Привет! — Примили счастливо улыбается и толкает дядю в плечо, заставляя того распахнуть глаза. — Сатур, ты ли это? — усмешка на губах, которые не принадлежат Майлу, заставляет Джеффа выдохнуть с облегчением. — Апо?! — ещё немного, и с губ юноши бы сорвался истеричный смешок. — Что, думал, с Майлом столкнёшься? — хмыкает Апо, обнимая свою дочь и ероша её волосы. — Садись в машину, мне нужно поговорить с нашей суперзвездой. Примили согласно кивает, подбегает к дяде, чтобы чмокнуть его в щёчку на прощание, и выполняет просьбу отца, усаживаясь на заднем сидении. — Только ты не начинай меня поучать и говорить, что я совершаю ошибку, — закатывает глаза Джефф и складывает руки на груди. Апо тихо смеётся и приобнимает старого друга за плечи, наклоняясь как можно ближе, чтобы прошептать: — Он вернулся. Джефф замирает и прикладывает все свои силы, чтобы спрятать жуткий ужас на своём лице. Он знает, что за тонированным стеклом Примили внимательно следит за ними двумя. Ей нельзя знать, что происходит в их семье. Пока нельзя. — Пхакпхум знает? — выдавливая самую фальшивую улыбку в мире, спрашивает Джефф. Апо понимает напряжение юноши и разворачивается спиной к машине, заставляя Джеффа повернуться вместе с ним. Теперь они могут общаться, и Прим не сможет прочитать ничего по их губам. — Я не знаю, как ему сказать. Мне сообщили об этом буквально только что. — Что ты тогда собираешься делать? — Джефф не знает, кого именно спрашивает, но знает точно, что ответа нет ни у него, ни у Апо. Ожидаемо, друг пожимает плечами и тихо выдыхает. — У Майла сейчас и без того много проблем. Если он про него узнает, то взбесится. Но мне точно не обойтись без твоей помощи. Я пока не знаю, что мы будем делать. У меня даже времени обдумать не было. Ты свободен сегодня вечером? Я отвезу Прим на английский и смогу провести с тобой час. В голове Джеффа вертится только одно: “можно, пожалуйста, я не буду принимать в этом участия?” Но в итоге он всё равно озвучивает сдавленное “хорошо”. У него в любом случае нет совершенно никаких планов на этот день, Ас уже всё отменил. — Я отправлю тебе адрес, когда освобожусь, не забудь включить оповещение на телефоне! — напоминает старший, и Джефф уже собирается возразить, что никогда не было ничего подобного, но проглатывает возмущение и получает кивок от Апо. Было. И не раз. В прошлом Джефф совершил очень много ошибок. Катастрофически много. Поэтому потерял всех из жизни того самого семнадцатилетнего мальчика Воракамона. Всех, кроме Апо, который в своё время совершил куда больше преступлений против вампирского мира. И против самого Воракамона.***
Джефф бездумно перебирает струны на гитаре. Его взгляд устремлён мимо нот. В голове играет мелодия. Мелодия той самой песни, которая шлейфом тянется за ним все эти двести лет. Все ноты её держатся на воспоминаниях о тех чувствах, которые семнадцатилетний юный вампир испытывал к своему учителю. Сейчас Джефф понимает, что всё это было неправильным. Его влюблённость была самой большой его ошибкой. За двести лет у него было время осмыслить каждый свой прошлый шаг, и он сделал выводы. Вот только легче от этого не становилось. В сердце до сих пор теплится тот огонёк, который так сильно пытались потушить. Тоска по возлюбленному кажется Джеффу настоящей пыткой, но он обещал себе никогда его больше не искать. Никогда не думать о нём. Никогда не скучать. Оповещение наконец-то рассеивает туман тоски, и Джефф тянется за телефоном. “Приезжай через полчаса по этому адресу,” – значится в сообщении, после которого длинной змеёй со всеми странными забытыми миром символами приходит ссылка. Вампир хмыкает, глядя на своё сообщение перед этим, которое было отправлено год назад: “Если что, у меня теперь есть номер Примили, поэтому нам не обязательно переписываться.” — Придурок, — с усмешкой качает головой, осуждая собственное поведение, Джефф и реагирует на сообщение Апо пальцем вверх. Он давно обрубил концы со своей семьёй, но последние 15 лет в ней происходило всё то, что сам Джефф искренне не понимал. Майла сделали главой вообще всех охотников за вампирами, заставили жениться и завести чистокровную наследницу. Всё это время Джефф наблюдал за тем, как страдает Апо, и как Майл не может сделать совершенно ничего с решением совета. Для лучшего управления всеми уровнями вампиров был создан совет, в котором семья Ромсайтонг принимала непосредственное участие. Все, кроме Джеффа. Бельмо на глазу всего вампирского рода, каким-то совершенно удачливым способом не осуждённый за обращение человека в вампира. Джефф искренне считает, что совет состоит из совершенно тупых, слепых и глухих вампиров. Мало того, что они ничего не знают о Вичапасе, так они понятия не имеют о том, что Майл и Апо встречаются уже на протяжение 200 лет. Хотя даже если и узнают, всё равно не поймут. Как будто им всё это расскажут на иностранном языке. Точка на карте приводит Джеффа к небольшому домику прямо у реки. Хочешь коснуться воды — протяни руку. И Джефф не может себе в этом отказать. Он не замечает, как осторожные круги на воде, расходящиеся от его прикосновений, гипнотизируют его. Успокаивают. Вводят в транс и отправляют в те моменты прошлой жизни, когда Джефф был наиболее счастливым. Почему-то все эти моменты опять связаны с Вичапасом. — Ты быстро, — заявляет Апо, подходя к Джеффу. Парень кивает и медленно поднимает воду над поверхностью реки, наблюдая, как капли падают с кончиков его пальцев. Медленно. Громко. — Идём? — напоминает о себе Апо. Звон ключей в руках старшего окончательно вытягивает Джеффа из его транса. Они подходят к двери домика. Открыв замок, Апо пропускает друга внутрь и заходит следом. Комната встречает вошедших приятным запахом и приглушённой атмосферой. Апо включает свет, и тьма разбегается по углам, прячась под кровать и в шкаф. Здесь уютно, и Джефф немного завидует. Его кондо ощущается холодом и одиночеством. Здесь пахнет семьёй. — Это место… — Апо пытается подобрать слова. — Ваше с Пхакпхумом? — договаривает за старшего Джефф, и Апо кивает. — Когда у него выходной, мы приезжаем сюда. Примили спокойно относится к тому, что мы оставляем её с матерью. — А как её мать относится к тому, что вы оставляете её с дочерью? — напоследок хмыкает Джефф, и Апо невесело поддерживает его в ответ. Они не торопятся начинать разговор. Каждый потерян в своих размышлениях. Но время идёт, и молчать становится слишком напряжённо. Джефф решает заговорить первым. — Так он вернулся? Голос звучит глухо под тяжестью воспоминаний. Апо кивает и поднимает взгляд на Джеффа. Их общее прошлое решает напомнить о себе в самый неоднозначный час. И им обоим нужно что-то с этим делать. — Я думаю, он снова проводит эксперименты. Но только не знаю, кто может быть его подопытным в этот раз, — хмурится Апо. — Стоит ли нам насторожиться. Джефф едва сдерживает раздражение. Его кулаки крепко сжаты, словно ещё немного и через крепкие двери гнева проберётся страх. Животный страх по отношению к вампиру, который испортил жизни тысяч человек. И их в том числе. — Этот ублюдок никогда не закончит со своими экспериментами, только совет может остановить его, но они слишком слепы. Каждый из них утверждает, что он один из самых почитаемых вампиров в мире. Его нужно уважать. Апо качает головой и глубоко вздыхает. В голову идут идиотские идеи, от которых он тут же отказывается. Джефф тоже молчит. Тишина давит. Но разрывать её снова никто не хочет. — Думали спрятаться от меня в моём же доме? — дверь открывается и на пороге появляется недовольный Майл. Джефф натягивается, как струна на его излюбленной гитаре. Ещё немного – и лопнет. — Брат… — произносит так тихо, что звук кажется прозрачным. — Что случилось? — Пхакпхум проходит вперёд и внимательно смотрит на лица вампиров. — Воракамон? Наттавин? Настоящие имена за своей непривычностью хлёстко ударяют по присутсвующим. Джефф, кажется, даже неловко дёргается, пытаясь сосредоточить взгляд на трещине в деревянном столе. Не срабатывает. Присутствие брата оказывается громче любых других раздражителей. — Дек вернулся, — в горле пересохло, поэтому голос Джеффа звучит, как скрипучая дверь. — Кто?! — осознание ударяет Майла не сразу. Но сильно. — Быть не может, — старший садится на стул и смотрит на Апо, — это правда? Кивок. Раздражённо выгнутая бровь. — И когда вы собирались сказать? Тишина. — Никогда? Сами хотели разобраться? А рассказать вам историю о двух глупых вампирах, которые в своё время думали, что они умнее всех? Майл не на шутку злится. Аура чистокровного готова раздавить присутствующих, но Апо и Джефф не в первый раз сталкиваются с ним. Они знают, что буря успокаивается моментально, не успев снести всё на своём пути. — Мы не хотели рассказывать, потому что ты занят с обращёнными, — объясняет Апо, когда атмосфера чуть меняется, но Майл не успокаивается. — Дек — это проблема не только нашей семьи, это проблема всего вампирского рода. И если он вернулся, то ничего хорошего от него ждать нельзя! Знаете, на кого он обратит свой взор в первую очередь? — вспыхивает ещё больше Майл и поднимается на ноги. Апо и Джефф смотрят в пол, как нашкодившие школьники. — Именно. На своих самых любимых подопытных, — констатирует Майл и потирает переносицу. Напряжение можно резать ножом, и Джефф неловко топчется на месте, оглядываясь по сторонам: обращает внимание на лампу, на книги, на столовые приборы, на недовольного Майла, который явно прожигает его взглядом, на компьютер. Стоп. — Что? — обратив внимание на старшего брата, спрашивает Джефф. — Я понял. Глупостей делать не буду. Буду советоваться с тобой. Джефф думает, что подобными фразами отвязался от Майла, но тот продолжает сверлить его взглядом. Не поверил. Слишком хорошо знает. Джефф едва сдерживается, чтобы не закатить глаза от раздражения. — Да я правда не буду ничего делать без твоего ведома! Ты же у нас лучше всех всё знаешь. Последняя фраза явно больно колет Майла. Он не показывает. Даже мускул не дёргается на лице. Всего лишь что-то разбивается в атмосфере и заливает комнату тягучим молчанием. Болезненным и колким. — Нам нужно узнать больше о планах Дека, я найду тех, кто поможет мне во всём разобраться, а вы сидите тихо, — наконец объясняет свой план Майл, — и ещё. Пока я ищу информацию, вы должны присматривать за Прим. Всё понятно? — Как будто мы собирались на неё забить, — ворчит Джефф и складывает руки на груди. Это становится последней каплей в терпении Майла. — Воракамон, — рычит чистокровный вампир, и его глаза вспыхивают зелёным светом. Секундный страх проскальзывает по лицу Джеффа, но он тут же берёт себя в руки и твёрдо смотрит на брата в ответ. Они слишком много ругались в этой жизни, чтобы это было чем-то новым и неизведанным. — Сколько можно тебе говорить перестать себя так вести? — грозно спрашивает Майл, и у Апо по коже бегут мурашки. Он видит, что его возлюбленный готов рвать и метать, и всё, что Пхакпхума сейчас останавливает — это бездонная любовь к брату. Если бы Джефф был абсолютно чужим, Апо и Майл уже несколько минут оттирали его остатки со своих стен. — Как так? — шипит Джефф, готовый к обороне. Апо делает шаг назад, чтобы не попасться под горячие руки разъярённых вампиров. Им явно нужно поговорить. Даже если этот разговор превратится в кровопролитную битву. Главное — быть подальше от этого урагана. — Прошло двести лет, а ты не меняешься. Твоя главная цель в жизни — разрушать все правила и устои нашей семьи и нашей расы. Ты понимаешь, что все твои решения так или иначе вели к необратимым последствиям? Сколько можно вести себя как ребёнок? — голос Майла звучит сурово и грозно, в нём таится горечь невысказанного. — Как ребёнок? Конечно! Я же самый главный ребёнок в семье. Всех разочаровал, всех обидел! А вот старший брат у нас такой замечательный. Как собачка на поводке. Нужно родного брата в тюрьму посадить? Пожалуйста! Разрушить ему жизнь? На здоровье! А что это я всё про себя да про себя? Жениться на какой-то рандомной женщине, чтобы угодить семейке. Это самое правильное что ты сделал? Кто успокаивал бедного Апо, когда ты был вынужден — ах бедняжка — трахаться со своей женой? Звонкая пощёчина означает кульминацию разговора. Джефф чуть пополам не сгибается от силы, с которой ударяет Майл. Апо дёргается с места, собираясь защищать младшего, но замирает, охваченный паникой от произошедшего. Всем известно, насколько Пхакпхум обожает своего младшего брата. Если бы в этом мире все отвернулись от Воракамона, Пхакпхум был бы единственным, кто бы встал на его сторону и защитил. О том, чем пришлось жертвовать Майлу ради брата, знают только сам Майл и Апо. Но говорить об этом больно. Ещё больнее – получать обвинения от Джеффа. — Это была сделка, Воракамон, — вдруг вступается Апо, пока Джефф пытается остудить обиду, растущую в груди от братской пощёчины. — Не нужно, — останавливает его Майл, а у самого сердце разбивается ещё на несколько кусков. — Нужно, Пхакпхум! Не обвиняй его в том, что он ведёт себя, как ребёнок, вы оба — дети! Апо наконец делает шаг вперёд, становясь тем самым непосредственным участником беседы. — Семья Гриды, жены Майла, каким-то образом узнала о произошедшем в вашей семье 200 лет назад. Они начали угрожать вашим родителям, что расскажут совету, что их “любимый сынок нарушил закон”. Единственный способ их заткнуть — жениться на наследнице и родить ребёнка. Что Майл и сделал. Джеффа обливает холодной водой. Так много эмоций одновременно начинают душить его, разрывать его на куски. Обида за себя сменяется злостью на брата. Кому вообще нужны были его жертвы? Для чего? — А я тебя не просил, — шипит Джефф, глядя на брата, пока в его груди болезненно ноет, — не просил жертвовать, не просил выбирать. Ты мог просто отдать меня на растерзание. Они бы убили меня, и дело с концами! Зачем ты полез? Последний вопрос звучит громом и молниями. Бьёт по всем троим, когда прицел был на Майле. Джефф усмехается, как пьяный. Он маньяк. Маньяк своих мыслей, убийца своей боли. Только призраки жертв всё равно возвращаются к нему, душат. — Конечно, имя семьи, — осознаёт Джефф и бьёт ещё одной молнией в Майла, заставляя его содрогнуться. — Всё, что тебя когда-либо волновало — это имя семьи. Не притворяйся, что делал это для меня. Я ни за что в это не поверю! Тишина снова наполняет комнату. Майл не хочет оправдываться. Он даже не подбирает слова, он позволяет всему идти своим чередом. Лучше бы Джефф тоже залепил ему пощёчину. Лучше бы избил и плюнул в лицо. Всё бы было лучше, чем все произнесённые братом слова. Джефф уходит молча. Его никто не останавливает. Даже если бы хотели, не смогли. Тишина, вибрирующая брошенными в Майла словами, парализует его. У него нет сил бороться с братом. Бороться за брата. Если его брат настолько сильно ненавидит его. Он должен отступить. Чтобы не потерять. Он уже так делал. Пхакпхум делает это из раза в раз. Он противостоит всему миру, защищая брата. Пусть даже Воракамон искренне верит, что это всё для спасения имени его семьи. Пхакпхум надеется, что его глупый младший брат никогда не узнает, что он готов сровнять с землёй всю расу вампиров, если потребуется, только чтобы спасти Воракамона от любой напасти. И если эта напасть связана с самим Пхакпхумом, он разберётся и с этим.***
Истерика накатывает на Воракамона на мосту. Ему всего лишь нужно перейти реку, всего лишь сесть на метро, всего лишь доехать до дома. Но всё его тело содрогается рыданиями. Он падает на колени, вжимаясь руками в прутья ограждения и задыхается от боли. Джефф не знает, как это остановить, что с этим сделать. Его грудь сжимается всё сильнее и сильнее. Горячие слёзы обжигают кожу. Ещё немного и прожгут насквозь. Вампиру хочется прямо сейчас перекинуться через ограждение и разбиться о холодную воду. Это его не убьёт. Но тело просит. Оно хочет переключить внимание с этой истерики на хоть какую-то физическую боль. Затуманенный своими мыслями, Джефф медленно поднимается на ноги и смотрит вперёд. На реку. Там, совсем близко, по левую руку сияет дорогущий торговый центр. В нём так много людей, все чем-то заняты, о чём-то переживают. Они садятся в лодки, радужный свет от которых скользит по беспокойной воде. Они живут. Что тогда делает Воракамон? Прыгнуть хочется ещё сильнее. Выбросить мусор. Но уверенная попытка перепрыгнуть через ограждение тут же останавливается телефонным звонком. Джефф знает, что на этот телефон звонит только один вампир. Точнее юная вампирша. Юноша специально завёл себе несколько телефонов, чтобы только один из них был всегда на полной громкости, если Прим позвонит. И она звонит. Быстро размазав слёзы по щекам, Джефф откашливается и берёт трубку. — Хэй, принцесса вампиров, что случилось? — пытается сделать так, чтобы его голос звучал как можно более непринуждённо. — История! — юный голос срывается на злость. — Представляешь, нам только что скинули результаты эссе по зарубежной истории. Угадай, у кого один из самых низких баллов?! Джефф умиляется тому, насколько его племянница очаровательная, когда сердится. Он тоже таким был. За это его все и обожали. — Дай-ка угадаю, ты снова написала что-то, что никак не соприкасается с мнением учителя? — искренне улыбается Джеф, его истерику как рукой снимает. Вампир отпускает ограждение, за которое настолько сильно держался, что погнул, и шагает вперёд по мосту в сторону метро. Становится намного легче. — Именно. Он обвинил меня в том, что я не слушаю важные детали на наших уроках, потому что, цитата “учебники и видео в тиктоке вам правды не скажут”. Представляешь?! — Вот же ж всезнайка, — хихикает Джефф, добираясь до конца моста и уже спускаясь по ступенькам. — Мне нужно, чтобы ты завтра пришёл ко мне в школу и поговорил с ним, — вдруг ни с того ни с сего заявляет Примили, и Джефф удивлённо останавливается посреди лестницы. — Прости, что? Почему? Почему я? У тебя же есть родители в конце концов, — при упоминании брата Джефф чуть сжимает телефон, но быстро отбрасывает это наваждение. — Они не берут трубку. Явно заняты, я не хочу их отвлекать. А мама не поедет, ей вообще нафиг этот учитель не сдался, ей проще меня в другую школу перевести, чем разбираться, — Джефф по голосу чувствует, что Примили закатывает глаза и морщит нос. Точь-в-точь он сам в свои 13. И Джефф сдаётся. — Во сколько мне нужно там быть и в какой кабинет идти? — Я освобожусь где-то ближе к четырём! Подъезжай к этому времени, я встречу тебя у входа и проведу к этому всезнайке. Договорились? — Договорились! Примили действует на Джеффа как обезболивающее. Моментальное обезболивающее, которое после себя оставляет только тепло на душе. Он забывает о ссоре с братом, забывает о надвигающейся опасности в лице сумасшедшего Дека, забывает обо всём, что приносит боль и страх. Зато в сердце расцвели розы и заиграла мелодия. Та самая мелодия, которая все эти 200 лет была с ним. Он напевал её себе под нос, чтобы никогда не забыть. Он записал её, чтобы слушать и чувствовать себя, как дома. Джефф никогда не сможет добавить её в свой альбом, потому что это мелодия, которую написал Вичапас.***
Как бы Джефф ни старался игнорировать существование своей работы, а главное – своего менеджера, у него получалось слабенько. Именно поэтому на следующий день всё утро он проводит за скучными занятиями, которые, по мнению Аса — обязательны для успеха его будущих проектов. Единственное, что беспокоит Джеффа — это риск опоздания на запланированную встречу с Прим и её учителем. Такого он себе позволить не может, поэтому уже в два часа говорит Асу, что с него хватит, и просто уходит, оставляя менеджера в полнейшем шоке. Несмотря на достаточно плотные пробки, Джефф успевает к назначенному времени и собирается выходить из машины, как видит нечто странное. Его чутьё предупреждает об опасности, когда взгляд падает на незнакомого мужчину, который стоит чуть поодаль от основных ворот школы и явно чего-то ждёт. Кого-то. “Может, чей-то родитель?” — мысленно хмурится Джефф, но всё же выходит из машины, потому что Примили звонит ему, чтобы узнать, куда он пропал. Краем глаза Джефф замечает, что незнакомый мужчина накидывает на голову капюшон, разворачивается и уходит. Это беспокоит его ещё сильнее. Значит, не родитель. Значит, что-то хуже. — Вот ты где! — Примили встречает дядю с улыбкой, но тут же замечает его настороженность и меняется в лице. — Что-то случилось? Джефф размышляет по поводу правильности правды в этой ситуации. И решает сначала разобраться с проблемой, которая беспокоит Примили больше всего, а уже потом поговорить с Апо по поводу неизвестных людей у школы и предупредить девочку об этом. — Да нет, просто, кажется, знакомого увидел, — врёт Джефф, и Примили охотно ему не верит, хватает за руку и тащит за собой внутрь. Коридоры школы уже почти опустели. Многие ученики разошлись по домам. Остались те, кому нужно было исправлять оценки или делать проект. — Тебе папа не звонил? — вдруг спрашивает Прим, пока они идут по коридору. — Нет, а тебе? — честно отвечает Джефф, мысленно отрезая внутренний монолог о том, почему ни Майл, ни Апо добровольно ему никогда не позвонят. — Видимо, и правда какая-то опасность грядёт, раз они настолько заняты, что забыли написать дочери, — хмурится Прим, но на её лице читается полное понимание ситуации. Это и беспокоит Воракамона. Если раньше он считал, что они во многом похожи, то теперь ему кажется, что Прим намного осознаннее в свои 13, чем он когда-либо был. Диалог не успевает продолжится, потому что девочка останавливается и кивает на дверь кабинета. — Вот оно, — наигранно произносит Прим, — хранилище мудрости и глубины всех вех цивилизации. Джефф смеётся с поведения племянницы, ерошит её волосы и кивает головой. Он понятия не имеет, о чём должен поговорить с её учителем, но надеется, что тот в итоге сжалится и поставит Прим хорошую оценку. Джефф стучится. — Входите. Мозг автоматически открывает дверь, не успевая толком проанализировать одну единственную мысль: голос звучит знакомо. До боли знакомо. До мурашек. — Здравствуйте, — произносит учитель истории, когда опешивший Джефф делает шаг в кабинет, — чем могу вам помочь? И Джефф готов снова броситься в реку с разбега. А лучше — в бурлящий вулкан. Его жизнь явно не имеет смысла, поэтому решила поиздеваться над ним самыми изощрёнными методами. Иначе как объяснить то, что перед Воракамоном сейчас стоит Вичапас. Его собственный учитель, в которого он был так влюблён 200 лет назад. Учитель, которого он обратил в вампира.
