not the end of our story

      Дышать удаётся с трудом. Кислород становится ядовитым газом, проникает в лёгкие и разрушает изнутри. Кирпичная стена кажется обжигающе холодной. Облегчения не приносит, только царапает. Хочется впиться ногтями в шершавую поверхность и выцарапать на ней всю свою боль.       Фуай еле держится на ногах. Он сползает по стене, ещё сильнее вжимаясь щекой в кирпич. Вдруг всё-таки поможет? Хочется реветь. Хочется выть. Хочется есть. Приятный запах ударяет по ноздрям. Фуай вздрагивает и резко осматривается. Его добыча где-то рядом. То, что поможет ему избавиться от этой боли во всём теле. Его еда.       Поднявшись на ноги, Фуай уверенно идёт на запах. Он даже не успевает подумать, насколько желание поймать добычу даёт ему сил. Он просто идёт. Хищник, нашедший свою жертву.       Жертвой оказывается какой-то пьяный мужчина у мусорных баков. Наверное, пошёл отлить и там же завалился спать. Мерзко. Но Фуаю плевать. Он поддаётся инстинктам. И главный инстинкт ему говорит: выпей из него всю кровь. Насыться им по полной. Утоли свою жажду.       Голос голода становится громче с каждой буквой. В конце он уже кричит, переходит на рык. Вместе с этим криком Фуай хватает жертву за горло и поднимает над землёй. Ошарашенный мужчина не понимает, что происходит. Пытается отбиться, спастись. Получается плохо. Почти как у мухи, застрявшей в паутине. Не просто так он создавал эту ловушку. Пищевая цепь не терпит пощады. — Отпусти его! — ровно в ту же секунду, когда Фуай наклоняется к шее жертвы, слышится голос Джейджея.       Фуай раздражённо закатывает глаза и делает вид, что не слышит вампира. Ещё секунда — и он испробует свою первую кровь. Клыки уже почти впиваются в кожу, когда Джейджей отшвыривает Фуая от мужчины. Резко, сильно. Так, что стена, в которую врезается Фуай, трескается и куски штукатурки падают юноше на голову. — Эй ты! — кричит Фуай и срывается с места, чтобы напасть на Джейджея.       Он сшибает его с ног всем своим телом, принимаясь кулаками колотить во все стороны, в какие получится. Джейджей был бы плохим охотником на Е класс, если бы пропустил хоть один удар и позволил мальчишке его избить. Наоборот, он довольно быстро обезвреживает его и прижимает лицом в асфальт, крепко сжимая локти за его спиной. — Нашёл, с кем силой тягаться, мальчишка, — шипит Джейджей и сдувает прядь, попавшую на глаза. — Не дёргайся! — Отпусти меня, идиот! — кричит Фуай, не оставляя попыток вырваться из его хватки.       Оба вампира слышат, как жертва, напуганная до чёртиков, удирает куда подальше. Тем же лучше: не будет сводить с ума своей кровью. Джейджей напоследок отмечает, что разбираться с его памятью нет никакого смысла, даже если эта пьянь вспомнит что-то, то сам себе не поверит. Сейчас самая главная забота Джея — это мелкий и до жути вредный новообращённый. Вот с ним придётся повозиться. — Я хочу есть! — нечеловеческим голосом рычит под старшим вампиром Фуай, и Джей всё-таки ослабляет хватку. Всё равно этот упрямец не успокоится. — Послу… — хочет сказать Джейджей, но юноша оказывается быстрее и, вместо того, чтобы и правда слушать, он набрасывается на вампира.       Фуай с дикой скоростью и непонятно откуда взявшейся силой вжимает Джейджея в стену. К своему удивлению, старший не защищается. Даже не отталкивает, когда, не спрашивая, Фуай впивается в его шею острыми клыками.       Всё тело старшего вампира пробивает резкой и мощной эйфорией. Такой, что мурашки пробегаются по каждой клеточке, заставляя всё тело вибрировать. Кровь тянется по венам почти болезненно, но эта боль заставляет Джейджея судорожно простонать и запрокинуть голову.       Фуай крепко держится за плечи вампира. Он пьёт кровь, осознавая, что ничего подобного в своей жизни не пробовал. Любая еда, любое удовольствие, что было знакомо Фуаю, становятся серой массой на фоне подобных ощущений.       Вместе с кровью Джейджея он пьёт его удовольствие, его воспоминания, его эмоции. Они на вкус — как самый сладкий десерт, за которым с первого укуса хочется приходить в кофейню и пробовать раз за разом.       Вкусно.       Незабываемо.       Притягательно. — Хватит! — едва найдя в себе силы, Джейджей всё-таки отталкивает Фуая от себя.       Перед глазами всё плывёт. Он еле держится на ногах, прижимая ладонь к своей шее. Рана вот-вот должна затянуться, но на полное восстановление придётся потратить несколько часов. — Какой же ты вкусный, — облизывая свои губы, выдыхает Фуай и делает шаг навстречу. — Хочу ещё.       Джейджей резко останавливает его, ударяя рукой в грудь, и не подпускает к себе. — Достаточно, ты уже сыт, — рычит Джейджей и хмурится.       Его бесит, что он так легко позволил какому-то мальчишке укусить себя. Он злится не на него. Злится на себя. Потому что действительно позволил. Действительно хотел. — Какой ты скучный, гетеро, — фыркает Фуай, а после хитро усмехается, — хотя всё-таки, очевидно, не гетеро. Раз тебя настолько возбудил невинный укус.       Даже отсутствие каких-либо физических сил не мешает Джейджею разозлиться и схватить младшего за руку. Он тащит его за собой. Им нужно спрятаться от лишних глаз города и обсудить план действий. Теперь когда Фуай увидел, что Джейджей не врал, может, будет легче донести до него важность поисков того вампира, который его обратил.       К удивлению Джейджея, Фуай идёт за ним. Не вырывается, не рычит. И даже не сбавляет темп. Они идут в полнейшей тишине. Джейджею на руку. Он не хочет отвечать на вопросы Фуая, когда у него у самого целое интервью с самим с собой в голове.       Когда они оба возвращаются в квартиру Джейджея, Фуай принюхивается к своей футболке и морщится: слишком много жизней он проходил в этой тряпке, пора бы освежиться. — Гетеро, где у тебя душ в этой халупе? — спрашивает Фуай, тут же проходя в спальню Джейджея и по-хозяйски заглядывая к нему в шкаф. — И сменная одежда для дорогого гостя?       Глубоко вздохнув, Джей решает не противиться судьбе и идёт на поводу Фуая. Он выдаёт ему сменную одежду, которая в теории будет на размера три больше самого парня, и направляет его в ванную комнату. — Благодарю, — слишком очаровательно улыбается Фуай и чмокает Джейджея в щёку прежде, чем захлопнуть перед его носом дверь. — Если захочешь помыться со мной, я не закрываюсь.       Джейджей ненавидит то чувство, которое зарождается в нём. Потому что оно шепчет ему голосом Фуая, что предложение звучит соблазнительно.       Ради того, чтобы сохранить своё достоинство и ментальное здоровье, если таковое у вампиров есть, Джейджей возвращается в гостиную и принимается за отчёт. Ему нужно как можно скорее доложить Майлу об этом Фуае и о том, что мальчишка своим существованием поможет им найти главного злодея. Джейджей старательно умалчивает о том, что Фуай испил его крови, что считается одним из серьёзных нарушений кодекса вампиров. Он так же не добавляет, что готов поделиться с ним своей кровью ещё.       Впервые в жизни юный охотник на вампиров решает скрыть правду от своего начальника. Впервые он решает защищать какого-то сумасшедшего мальчишку, который называет его гетеро, ценой собственной репутации.

***

      Замок семьи Ромсайтонг копьями башен вонзается в голубое небо без единого облака. Солнце сияет во всей своей красе. Оно проникает в комнаты замка, гуляет своими лучами по коридорам, словно в первый раз знакомясь с помещением. Солнца больше 17 лет не было в этом доме. И оно наконец-то вернулось.       Воракамону больше нет смысла бояться солнца. В его темницу солнцу не пробраться. Но даже в темноте с закрытыми глазами он ярко видит картинки своей прошлой жизни. Сколько прошло дней? Недель? Месяцев? Он не считает. Время для него течёт по-другому. Не быстро, не медленно. Глухо, тихо, спрятано. Как будто мимо него.       Его мучают кошмары. Каждую ночь или каждый день. Или каждое утро. Он отказывается от еды и раз — как ему кажется — в час бьёт по стене кулаком. Чтобы хоть немного больно. Хоть немного физически.       Запах приходит первым. За ним – тихие шаги по коридору. Следом — стук в дверь и тихое “брат?”. Воракамон игнорирует. Всё из вышеперечисленного. Он не хочет чувствовать запах Пхакпхума, не хочет слышать его голос. Не хочет знать о его присутствии. Не хочет знать брата.       Как и ожидалось, стоило только родителям узнать о том, что сотворил Воракамон, они отвернулись от него. Их глаза, полные разочарования, тоже снятся юному вампиру. Рози, Вичапас и родители, которые не смогли справиться с грузом совершённого их сыном преступления, — главные герои его кошмаров.       Распоряжение отца звучало твёрдо: Воракамон раз и навсегда должен исчезнуть из их семьи. Всем остальным они скажут, что их юный наследник уехал путешествовать, учиться, жениться или просто радоваться жизни. Кто бы ни был этот Воракамон, который уехал, это точно не тот Воракамон, который каждый день плачет в подушку и бьёт стену кулаком.       Они будут вспоминать того юношу с улыбкой. Представлять, что он и правда ещё где-то живёт. А этот Воракамон — бельмо на глазу. Его не должно существовать. О нём никто не должен помнить. Семья больше не устроит вечеринку в честь своего любимого младшего сына. Его семнадцатилетие останется в памяти ярким лучиком перед уходящим солнцем. То семнадцатилетие, которое Воракамон встретил в кругу семьи, с братом, Рози и Вичапасом.       Как же легко он всё это потерял. — Брат, это важно, позволь войти? — голос Пхакпхума раздражает. — Там вроде как снаружи открывается, — рычит не своим голосом Воракамон и слышит шорох за дверью.       В комнату пробирается лёгкий свет от факелов вместе с запахом Пхакпхума. Старший вампир осматривает комнату, замечая, что его брат снова не прикоснулся к крови. Воракамон даже не смотрит на него. Это разрывает его сердце.       Пхакпхум никогда не видел его настолько разбитым. От юного вампира остались только воспоминания. Сейчас перед ним находится худощавый из-за длительной голодовки, растрёпанный и абсолютно потерянный заключённый. Как бы Пхакпхум ни защищал своего младшего на их семейном суде: ни отец, ни мать не хотели уступать. Единственное, с чем они согласились, — Воракамона нельзя отдавать под суд. Его казнят, а на семье будет клеймо, от которого им не отмыться. Пока Пхакпхума беспокоила жизнь брата, их родителей беспокоила только репутация.       Спрятать Воракамона в подвалах замка — идея Пхакпхума, что стало для юного вампира ещё одним ударом в спину от родного брата. Он знал, что старший, если бы сильно хотел, смог бы найти ему место получше. Но тот даже не попытался. А значит тоже предал его. — Брат, — напоминает о своём присутствии Пхакпхум, и Воракамон раздражённо закатывает глаза и принимает сидячее положение на своей крохотной кровати. — Да что тебе от меня надо? — глаза вампира раздражённо сверкают в темноте чуть бордовым оттенком. — Ты снова ничего не ел? Уже больше недели ты игнорируешь любую кровь, которую я тебе приношу, ещё немного и ты сойдёшь с ума, ты этого хочешь? — в голосе старшего чистейшая боль, но Воракамону совершенно плевать. — Всё сказал? Теперь забирай свои прикормки и закрой дверь за собой, — шипит юноша снова укладываясь на кровать.       Голова кружится от голода, кровь в венах нагревается, но юноша ни за что не позволит себе принять подачки брата. Он уже смирился, что проще сойти с ума. — Сегодня твой день рождения, — виноватым голосом проговаривает Пхакпхум, и Воракамон слышит, как он что-то кладёт на пол. — Я подумал, что не смогу устроить тебе вечеринку, как в прошлом году, но… мы разбирали комнату семьи Рози.       От знакомого имени Воракамон чувствует нарастающее волнение. Ему хочется вскочить с кровати и умолять Пхакпхума на коленях, чтобы тот отвёл его в комнату к Рози. Оставил там, запер, дал сойти с ума в окружении привычного и драгоценного для него запаха подруги. Но он просто ждёт, что скажет его брат. — Я нашёл там эту тетрадь. Она принадлежала Рози. В ней почти все страницы исписаны её стихами. Удивительно, насколько эта девочка была талантливой… — Убирайся, — холодно произносит Воракамон.       Он не хочет больше ничего слышать. Что бы его брат ни сказал, каждое его слово — ножом по старым ранам. Пхакпхум не даёт ему излечиться. Не даёт ранам стать шрамами. Он режет глубоко и больно. Воракамон устал от боли.       Старший вампир послушно молча уходит, запирая за собой дверь снаружи. Перед этим он оставляет в комнате Воракамона факел из коридора. На случай, если тот захочет почитать тетрадку Рози.       И он читает.       На хрустящих страницах аккуратным витиеватым почерком, как в письмах, которые Рози любила присылать ему, ровными линиями написаны стихотворения. Девушка очень любила придумывать красивые рифмы к разным словам. Они вечерами могли сидеть с Воракамоном под деревом, освещённые керосиновой лампой, и по очереди называть самые необычные слова, рифмующиеся со словом “светлячки”. — Воракамон! Я придумала! — вскрикнула Рози, хлопнув в ладоши.       Они любили придумывать строчки на скорость. Но почему-то девушка всегда была быстрее, чем юный вампир. Её стихотворения звучали нежнее и изысканнее. Несмотря на то, что Вичапас всегда хвалил стихи Воракамона, юноша знал, что у Рози они намного красивее.       Они никогда из-за этого не ссорились. Юноша никогда не завидовал таланту подруги. Наоборот, ему было безумно грустно, что дочь кухарки не сможет стать известной поэтессой. Она бы показала, на что способен действительно одарённый человек. — В саду таинственном мерцают светлячки, рассыпав свет, как чьи-то сны, средь темноты! — мелодично зачитывает Рози, и Воракамон хлопает в ладоши, восторженный тем, как красиво его подруга рисует образы словами. — Если бы только учитель услышал твои стихотворения! Он бы обязательно оценил! — Даже здесь без твоего учителя не обошлось, — по-доброму хихикнула Рози.       Вдруг она словно о чём-то вспомнила и достала из фартука листочек бумаги. — Держи, это тебе, — улыбаясь, мягко прошептала Рози и кивнула на сложенный листок бумаги на ладони.       Воракамон удивлённо вскинул брови, но подарок принял, осторожно разворачивая. — Спой это своему учителю, — предложила Рози, улыбаясь ещё шире, — я написала песню из всего, что ты когда-либо мне рассказывал. Получилось, наверное, слишком интимно, но я старалась понять, что у тебя на сердце.       С каждым новым словом, которое читал Воракамон, его щёки и уши краснели даже в темноте ночи. Ему было неловко встретиться лицом к лицу со своей влюблённостью. Такой открытой и откровенной. Но красота истории, облачённой в песню, настолько захватила его, что к её концу Воракамон мог лишь шумно выдохнуть. — До тех пор, пока нас свет не сожжёт, пока ночь не станет сном… — юноша сглотнул, поднимая взгляд на подругу, — как же красиво, Рози!       Взгляд девушки озарился от счастья даже ярче, чем от керосиновой лампы. Для неё не было ничего дороже, чем похвала от Воракамона, её лучшего друга.       Воракамон не может понять, сколько слёз скатилось по его щекам и впиталось в страницы тетради. Он чувствует, как каждая клеточка его кожи болит за Рози. Он потерял её. Не уберёг. Потерял так же, как Вичапаса.       И виной тому — демон. Демон, который разрушил десятки жизней. И жизнь Воракамона в том числе. Этот демон рядом. Воракамон чувствует его запах каждый день. Его тошнит от мысли, что это чудовище находится в соседнем помещении. Живёт, питается. Ждёт, когда сможет снова ударить. — Я отомщу за тебя, Рози, — шепчет себе под нос Воракамон, и его глаза отражают пламя затухающего факела.

***

— Здравствуйте, чем могу вам помочь? — на какое-то время застревает в воздухе.       Школьный класс растворяется перед глазами, превращаясь в комнату в замке семьи Ромсайтонг. В ту самую комнату, в которой взволнованный юный вампир с восхищением смотрел на своего учителя, играл на скрипке песню, которую написала для него Рози, и надеялся, что учитель поймёт его чувства.       Это было 200 лет назад. — Здравствуйте, — не своим голосом произносит Джефф, когда на бессознательном уровне понимает, что прошло слишком много времени. — Я дядя Примили. Она попросила поговорить с вами по поводу её успеваемости.       Взгляд учителя становится мягче, он кивает и показывает Джеффу на стул. — Присаживайтесь.       Улыбка учителя такая, что вампир чуть не садится мимо стула, потому что не может от неё оторваться. Ему хочется отпечатать её на своих глазах. Пропитаться ей. — Меня зовут Байбл, а вы…? — Я? Я Джефф… Джефф Сатур, — вампир даже забывает, как его зовут в этом столетии. — А, вы тот самый певец? — Байбл вдруг напевает несколько нот из самой популярной песни, и Джефф шумно сглатывает. — Да, это моя песня, — кивает юноша и криво улыбается.       Он знает, что Прим за дверью уже места себе не находит. Девочке явно хочется узнать, о чём они разговаривают. Но они всё никак не дойдут до сути, потому что Джеффу хочется впитать в себя каждую секунду, которую он находится рядом с Байблом.       “Это ты? — голос в голове Джеффа звучит жалко, словно, если это всего лишь сон, вампир не выдержит этого. — Правда ты?”       Вдруг это всего лишь человек, который очень похож на Вичапаса? Его точная копия? Его клон? Близнец? Да хоть Вичапас из параллельной вселенной. Джефф готов поверить в кого угодно, но не в реального учителя. — Так вы пришли из-за Примили? — напоминает Байбл, вырывая Джеффа из его размышлений. — Да, она поделилась со мной, что вы очень незаслуженно поставили ей плохую отметку, — взяв себя в руки, принимается объясняться юноша, — она старается, ищет информацию в интернете, но вы всё равно придираетесь. — Придираюсь? — хмыкает учитель, и Джефф, кажется, снова теряет любую связь с гравитацией. — Я имею полное право предполагать, что знаю историю лучше, чем любой источник в интернете, поэтому хотел бы, чтобы мои студенты могли искать, сравнивать и находить. Видите ли, в интернете можно много чего найти. Но как отличить правду от вымысла? Долгим поиском. Критическим мышлением. Чтением и просмотров десятков, а то и сотен ресурсов. — Но она всего лишь школьница, ей не нужно проводить исследования, чтобы получить отметку. Ей просто нужно знать основные понятия, — пытается защищать племянницу Джефф. — Справедливо, и мы можем здесь найти компромисс.       В груди вампира растекается тёплое чувство гордости: его похвалил учитель.       Байбл поднимается со стула и подходит к своему рабочему столу. — Я ещё не закончил с этой книгой, — учитель достаёт из ящика достаточно увесистую папку и пролистывает её. — Нашёл. Это исторический период, который мы сейчас проходим. Здесь основные и важные этапы, они помогут Примили ориентироваться и искать подходящие по логике и смыслу факты. Пусть перепишет эссе, основываясь на моём исследовании, но не слово в слово!       Байбл передаёт Джеффу файл с материалом. И юноша благодарно кивает, принимая от учителя такой важный для него предмет. Ешё некоторое время между ними сохраняется молчание. Джефф боится сказать что-то, что может его выдать. Ведь они не знают друг друга. В теории они друг для друга чужие люди. Вичапаса теперь зовут Байбл, он – учитель Примили. Почему судьба сыграла с Джеффом такую злую шутку? Где он провинился? — Чем-то ещё могу помочь? — спрашивает Байбл, вырывая дядю своей ученицы из раздумий. — А? Простите, я что-то задумался, — вздрагивает Джефф, глядя в глаза напротив и снова забываясь на какое-то время. — Я… я вспомнил, что мне нужно идти! У меня мероприятие через час! До свидания!       Джефф подрывается с места, почему-то чересчур сильно краснея, стоит его обонянию ощутить запах парфюма учителя. Он быстро вытаскивает телефон и делает вид, что кому-то звонит. Байбл удивляется, с какой скоростью Джефф выбегает из класса, что-то быстро лепеча в трубку.       Юноша чуть не сбивает свою же племянницу, которая никак не ожидала, что Джефф пулей вылетит из класса. — Что случилось? — взволнованно спрашивает Примили.       Всё ещё прижимая трубку к уху, Джефф выпаливает: — Учи предмет!       Вспомнив про телефон, юноша убирает его в карман и передаёт племяннице увесистый файл с несколькими листами. Мозг уже продумывает план, что делать дальше, как себя вести, и к кому обратиться за помощью. Примили не должна узнать. Она потеряет всякое уважение к нему, если узнает правду.       Джефф не знает, как добирается до дома, как ищет в контактах всё ещё трясущимися руками номер телефона Апо. Как звонит и чуть ли не умоляет прийти к нему. Впервые за несколько десятков лет он чувствует себя настолько уязвимым. Уязвимым. Потерянным. Одиноким.       Апо влетает в квартиру без стука. Он сам перепугался, когда услышал голос Воракамона. Они могли быть врагами двести лет назад. Но сейчас Апо является единственным вампиром, способным поддержать юношу. Как бы тот ни старался скрыться ото всех. — Что произошло? Дек? Ты встретил его? — Апо садится на диван рядом с Джеффом.       Юный вампир обнимает колени и тихо всхлипывает, утыкаясь носом в колени. Ему сложно и слова сказать. Ему страшно. — Нет. Хуже, — наконец поднимает голову Джефф и смотрит заплаканными глазами на Апо, — Вичапас.       От пронзившего всё тело разряда Апо выпрямляется и несколько секунд просто моргает. Он не понимает: шутка это или правда. Как он должен реагировать на подобные слова Воракамона? — Скажи, что мне послышалось? — тихо проговаривает Апо, осторожно касаясь колена Джеффа. — Тогда скажи, что мне показалось, — качает головой юноша и хватается за голову.       Он готов волосы на себе рвать, лишь бы почувствовать что-то ещё, кроме всепоглощающей боли и обиды. Его любовь. Та самая, которую он глушил в себе все эти годы. Та любовь, которая разрушила его и собрала обратно, вернулась к нему.       Зачем? — Учитель Примили по истории — Вичапас, вы знали об этом? — чуть успокоившись, спрашивает Воракамон.       Он знает ответ. По глазам прочитал. Да и можно было догадаться.       Юноша хмыкает: — Хорошо же вы интересуетесь школьной жизнью дочери. — Погоди меня обвинять, — в глазах Апо плещется искреннее беспокойство за Джеффа, — ты правда его видел? Просто видел? Или встретился с ним лицом к лицу? — Я с ним разговаривал! — голос вампира снова ломается, и он сглатывает очередной приступ истерики. — Я чувствовал его запах, Апо. Видел его, как вижу сейчас тебя. Я мог к нему прикоснуться…       Джефф на секунду задерживает взгляд на своей ладони и крепко сжимает её в кулак. До боли. До белых полумесяцев от ногтей. Ещё немного — пойдёт кровь. — Остановись, — Апо накрывает руку Джеффа своей.       Свободной рукой он гладит друга по волосам и тянет к себе, чтобы обнять. Юноша поддаётся, носом утыкается в плечо и снова даёт волю эмоциям. Сильным, мощным. Эмоциям, превращающимся в слёзы.       Больно. Но уже спокойнее.

***

      Фуай возвращается из душа с полотенцем на бёдрах. Джейджей мысленно стонет: ничего другого от этого раздражающего мальчишки он не ожидал. Предсказуемый. Эта мысль заземляет. Позволяет сосредоточиться на отчёте. На буквах, которые не несут никакого смысла, когда новообращённый обходит диван и встаёт за ним. — Что пишешь? — Фуай наклоняется, чуть ли не касаясь щеки Джейджея своей.       Старший готов поклясться, что громкость голоса юноши разбила все стёкла в квартире. И его в том числе.       Капля воды с волос Фуая падает на плечо Джейджея и впитывается в его футболку. Буквы в документе становятся прозрачнее и перемешиваются между собой. Вампир смотрит в белый фон документа и ждёт, когда Фуай от него отойдёт. — Это отчёт обо мне? — хмыкает юноша и кладёт свои ледяные ладони на плечи Джейджея. — А где предложение о том, что я очень привлекательный? Теряешь важные факты, гетеро. — Моему боссу эти факты не нужны, — сглатывает слишком шумно Джей, сжимая в кулак обивку дивана.       Он слышит усмешку, и холодные руки отпускают его напряжённые плечи. На секунду становится легче. Фуай обходит диван и встаёт прямо напротив Джейджея. Юноша наклоняет голову вбок и с усмешкой на губах смотрит в упор. — То есть ты не отрицаешь, что я привлекательный?       У старшего по всему телу пробегаются мурашки от одного только взгляда Фуая. Хотя, казалось бы, что вообще способно напугать охотника за вампирами класса Е. — Что ты задумал? — спрашивает Джейджей, когда младший отодвигает журнальный столик, на котором стоит ноутбук, не оставляя никаких преград между ними.       Вампир вжимается в спинку дивана. Он впервые чувствует себя жертвой, а не охотником. И сейчас, как бы он ни старался включить дурачка, Джейджей точно знает все мысли Фуая. Он знает, что с его кровью младший прочитал его воспоминания. Особенно момент первой встречи, когда мальчишка неосознанно очаровал Джейджея. Примагнитил к себе. Заставил любоваться.       И теперь что бы Джей ни говорил, всё пойдёт вразрез с его настоящими чувствами. Любое слово будет использовано против него. И Фуай, к большому сожалению охотника, за такое короткое время обзавёлся всеми козырями.       Джейджей становится его жертвой. Его добычей. Так легко. Так притягательно и опасно. Он поддаётся. Позволяет Фуаю сжать его бёдра. Позволяет оставить на шее поцелуй таких горячих ледяных губ.       Старший вампир запрокидывает голову, прикрывает глаза. Удовольствие вспышками множится по телу. От прикосновений, поцелуев, укусов. Джей снова чувствует чужие клыки. Чувствует, как кровь покидает его тело. Как наполняет рот Фуая. Слышит, как тот сглатывает. Пьёт не для того, чтобы насытиться, а чтобы насладиться теми эмоциями, которые испытывает Джейджей. — Оставь мне немного, — шепчет старший, чувствуя, как вместе с растущим удовольствием по телу растекается слабость.       Он слабо отталкивает Фуая, и тот поддаётся. Облизывает губы от чужой крови, наслаждаясь послевкусием, и мягко целует область укуса. А потом ещё поцелуй. И ещё. Джейджей не в силах противиться. Он прикрывает глаза, позволяя Фуаю спускаться всё ниже и ниже, пока парень не опускается перед ним на колени.       Открыть глаза не хватает смелости. Джей знает, что, увидев Фуая на коленях между его ног, точно сойдёт с ума. Это опасно. И притягательно. Вампир поддаётся, чуть подглядывая через приоткрытые веки. Всё, как он и ожидал. Джейджей крепко хватается за волосы юноши, когда возбуждение достигает нового пика. Когда чужие губы обхватывают чувствительную кожу. Когда температура в комнате бьёт рекорды, а стон становится настолько оглушительным, что его не слышно.       Остатки реальности где-то на уровне подсознания шепчут Джейджею, что и это он скроет от Майла. Начальнику точно не нужно знать, чем они занимались. И насколько Джейджею было хорошо. — Выглядишь не очень, — Фуай хмыкает, возвращаясь из ванной комнаты.       Старший вампир старается не прокручивать в голове тот факт, что этот же парень несколько минут назад не просто выпил его кровь, но и… Джей бьёт себя по голове, когда яркие картины стоящего на коленях Фуая появляются перед его глазами. — Боже, — юный вампир даже немного разочарован таким поведением, — это просто минет, с чего такая реакция? На, выпей, а то сдохнешь от потери крови, мне потом вместо тебя разбираться с твоим начальством.       Фуай протягивает Джейджею стакан с разведённой в нём кровяной таблеткой и садится на кресло, чуть постукивая по подлокотнику пальцами. — И со всеми у тебя “просто минет”? — вдруг слишком ворчливо спрашивает Джейджей, чем вызывает очередную усмешку на губах младшего. — А ты что? Подумал, что у нас всё серьёзно? Расслабься, гетеро, — Фуай не может отказаться от привычки называть вампира именно так, — ты не в моём вкусе. Это так, небольшая благодарность за еду.       Джей пытается скрыть неприятное ощущение в груди и просто молча пьёт предложенный ему напиток. Физически становится легче. Но только физически. — Ну и кто тогда в твоём вкусе? — фыркает Джейджей.       Фуай пожимает плечами, не переставая усмехаться. — Наверное, тот самый вампир, который обратил меня, — соглашается со своими мыслями юноша, и Джей на секунду замирает. — Ты помнишь, как он выглядит? — охотничьи инстинкты просыпаются быстро, и Джейджей уже готов выходить на поиски. — Вот только начинаю вспоминать, — Фуай задумывается, — но знаю одно: он супер красивый. Я бы испил его крови.       Джейджею кажется, что его впервые может стошнить кровяным напитком. — Сможешь описать его лицо? Ты единственный свидетель, который у нас есть, — Джейджей хватает телефон и звонит Майлу.       Не проходит и двух гудков, как его босс отвечает. Но вместе с этим Фуай встаёт с кресла и со всей своей наглостью во взгляде просто садится на бёдра Джейджея. — Что-то важное, Джейджей? — слышится в трубке, и вампир облизывает губы, глядя на Фуая снизу вверх. — Да, босс. У нас есть свидетель, который сможет описать вампира, — быстро тараторит Джей, тут же прикусывая губу, чтобы не простонать.       Фуай целует его в шею, ладонями поглаживая грудь. Он нисколько не помогает Джейджею забыть о произошедшем и перестать чувствовать себя гадко. — Привози его в офис, я разберусь. Отлично сработано, солдат, — хвалит его Майл, и вампир пропускает это мимо ушей, чтобы не возненавидеть себя за свои слабости. — Слушаюсь, сэр. Будем у вас меньше, чем через час! — почти кричит Джейджей, своей интонацией намекая Фуаю, чтобы он слез с него прямо сейчас.       Юный вампир намёк понимает и раздражённо закатывает глаза, поднимаясь на ноги. — Жду, — отвечает Майл и кладёт трубку. — Что мне надеть? — слышится из комнаты Джейджея, и вампиру хочется завыть в голос.       Он не понимает, какое зло он сделал, чтобы получить ВОТ ЭТО в качестве наказания.