Когда наступит твоё сейчас

«Всё, что служит причиной ночей в наших душах, может оставлять звёзды».

— Виктор Гюго. — Не говори глупостей, — скептически ответил Итадори, поправляя цветы в вазе. Он прислонился к ним, вдыхая сладкий аромат, что от них исходил. В больнице пахло хлоркой. Запах сильно врезался в голову, сделать полный вдох было не то что сложно — попросту неприятно. Цветы он выбирал не по красоте, а по силе приятного аромата, зная, что ненадолго останется с дедушкой, чтобы поговорить, так что нужно было чем-то перебивать этот ужасный больничный запах. Белые стены небольшой палаты нагоняли тоску и не самые приятные ассоциации, что всплывали в голове несмотря на то, что в больнице Юджи никогда не лежал. Вот ведь особенность организма. Часто подхватывающий простуду Тоге, наверное, мысленно проклинал его время от времени. Юджи вновь вдохнул запах принесённых с собой хризантем, после чего отстранился, готовый выслушивать очередные тирады. — Каждый мужчина хочет уйти из жизни достойно, — гордо повернув голову набок, ответил ему его же дедушка. — Возможно. Но сейчас ты действительно говоришь полную чушь. — Он замолчал на мгновение, стараясь переварить информацию. — Как какое-то старинное кольцо может нести в себе важность, сравнимую с важностью жизни? Дедушка же лишь закатил глаза, не желая отвечать упёртому внуку. — Просто возьми его. — Он протянул ему кольцо, и Юджи, тяжело вздохнув, всё же взял его. — Мне и самому мало что об этом известно. Просто всегда носи это кольцо с собой. Итадори действительно относился ко всей этой истории с кольцом весьма скептически, но и отказать деду, который единственный был рядом всю его жизнь, он тоже не мог. — Ладно уж, куда я денусь. Он брызнул немного воды на цветы, чтобы те простояли свежими подольше, и сел в кресло, вертя кольцо в пальцах. Оно было из серебра, с четырьмя маленькими камушками, и Юджи, который во всех этих камнях не разбирался, мог сказать лишь только, что они белые. Камушки были маленькими и, как показалось Итадори, сложенными в бабочку. Он, задумавшись, всё же надел кольцо на мизинец. Оно обожгло тёплую кожу металлическим холодом. — Так что, ты говорил, за история, связанная с этим кольцом? — Юджи продолжил его рассматривать, но когда ответа не последовало спустя даже полминуты, что было не очень похоже на деда, он поднял взгляд. — Дедушка? Но ответа снова не последовало. Глаза того были закрыты, а выражение на лице, к удивлению самого Итадори, было умиротворённым. Это и было знаком, по которому он смог всё понять. Выйдя на ватных ногах в коридор, он позвал медсестру, а уже через несколько минут стоял над накрытым телом дедушки, с которым говорил ещё совсем недавно. Слёз не было. Только невыносимая пустота и боль, которую, казалось, ничем невозможно заполнить. Он не помнил, что чувствовал, когда умерли родители. Да это и вовсе не удивительно, ведь было так давно. Но сейчас, стоя возле накрытого тела дедушки, который умер лишь несколько минут назад, он совершенно перестал понимать, что вообще чувствует. Он не мог даже поверить в то, что это произошло. А ведь он и опомниться не успел, как дедушки не стало. Он знал, что когда-то это должно было случиться. Дедушка был стар, уже некоторое время лежал в больнице. И всё равно он не был готов. Он не ожидал, что смерть придёт за ним именно сегодня. Но к ней никогда нельзя подготовиться, и он знал это как никто другой. С каждой болью можно смириться. С болью от падения и разодранных коленок, с болью от камушка, который так неудачно оказался в кроссовке. С болью от порезанного пальца. Вот только всё это — физическая боль. С моральной же смириться было куда сложнее. С этой разъедающей, давящей пустотой внутри. Но он же сильный, справится. Он взял руку дедушки в свою, прислонившись к ней лбом. Слёз не было. Была лишь невидимая, зияющая боль в груди. Теперь холод осени ощущался не только физически. *** Итадори открывает глаза в темноте, сразу же чувствуя, как стремительно стекает по лбу небольшая капелька пота. Снова тот же сон, который всё никак не может отпустить его. Он проверяет кольцо на пальце. Не снял даже, когда ложился спать. Образ дедушки, что упрямо твердил о важности этого кольца, не покидал его измученное кошмарами сознание. Он смотрит на полоску света, что пробивается из не до конца закрытого шторами окна, и поднимается с кровати. Ноги ступают на холодный пол, по телу пробегает табун мурашек, и Юджи морщится от этого, словно от боли, закрывая глаза, что и до этого были прищуренными. Он открывает окно, выглядывая на улицу. Утро уже было не за горами, но солнце ещё не успело взойти на самую высокую точку, показывая лишь небольшую свою часть. Свет в квартирах других людей ещё не был включён, и Итадори показалось, что в этой предутренней тишине он совсем один. Но в комнате за стеной спал Гето, и от осознания этого факта ещё не начавшая нарастать тревожность поутихла совсем. Юджи вновь поморщился от холода. Погода с приходом осени с каждым днём становилась всё хуже, а солнце всё реже дарило тепло. Над квартирами напротив темнота ночного неба начала сменяться более тёплыми красками, разбавляясь светло-розовым. Он поспешил накинуть свитер и вернуться обратно в кровать, не упуская последнюю возможность поспать. И пока солнце ещё не взошло над горизонтом, пока Гето не ушёл на работу, а будильник не прозвенел, оповещая, что уже нужно собираться в школу, он натянул одеяло до ушей и обхватил подушку, с радостью осознавая: у него есть ещё несколько часов. *** Просыпается он уже не таким бодрым, как несколько часов назад. Голова болит, горло сушит и пить хочется так, что если бы не слабость во всём теле — Юджи бы сейчас же с кровати сорвался. «Странно, — думает он, с трудом садясь на кровати и массируя кончиками пальцев голову, аккуратно зарываясь в корни слегка отросших волос. — Вроде никогда раньше не болел». На самом деле, больным он себя не чувствует. Скорее, очень уставшим. Складывается впечатление, что спал он не восемь часов, а восемь минут, и его чугунная голова готова в эту же секунду взорваться от боли. Наверное, это сон с дедушкой так его измотал. Он сразу же замечает, что джинсы и толстовка, в которых он привык ходить, уже были на нём. Хотя, казалось, засыпал он в совершенно другом свитере. Юджи продолжает пытаться склеить обрывки воспоминаний, что одни из последних запечатлелись в памяти, но с ужасом понимает, что не помнит. В эту же секунду он также понимает, что не слышит звона будильника, поставленного на телефоне, хотя, казалось бы, пора уже. Он тянется к мобильному, лежащему на столе, и осознаёт, что будильник не заведён вовсе, хотя он точно помнит, как ставил его на семь утра. Юджи уже готов занервничать, но понимает, что сейчас даже семи нет, поэтому спокойно выдыхает. До того момента, пока не смотрит на дату. Сегодня четверг. Вчера был вторник. Что-то в голове Итадори наотрез отказывается складываться воедино, и он с трудом силится понять, как из его памяти мог пропасть целый день. Может, настройки в телефоне сбились? Он тянется к кольцу на полке, сразу же надевает его на мизинец и тогда замечает новую деталь. В его комнате был порядок. Никаких разбросанных вещей. Не то чтобы он не следил за чистотой в своей комнате, но точно помнит, что когда ложился спать — так чисто здесь точно не было. На полке не лежит никаких лишних вещей, рабочий стол тоже полностью чист, на полу не валяется ни одна бумажка и он нигде не может заметить потерявший свою пару носок. Пазлы в его голове всё ещё отказываются складываться. Он осмотрел комнату. Он жил здесь совсем недолго, но уже успел свыкнуться. И эти серые стены и обычный беспорядок его успокаивали. Вот только сейчас в его комнате царил полный порядок. Книги на полке были расставлены, вещи на столе убраны. Итадори показалось, что он побледнел, и этот кошмар будет преследовать его вечно. В дверь легонько постучали. Юджи понял, что нужно вставать. Он прошёлся босыми ногами по холодному полу, дошёл до двери и открыл её. С другой стороны стоял Гето. Итадори показалось, что он выглядит немного взволнованным. — Сегодня с тобой всё в порядке? — спросил он. На лице была усмешка, но в голосе читалось беспокойство. — Что? — удивился Юджи. — Ну, — Гето неловко потёр ладонью шею, подбирая слова, — вчера ты не узнал меня и эту квартиру. Сам на себя был не похож. Ты хорошо себя чувствуешь? Юджи, если бы сейчас пил чай, точно бы им поперхнулся. Но попытка поперхнуться воздухом вместо чая тоже не была провальной. Он почувствовал жар на щеках. Чувство непонимания, куда из его памяти пропал целый день, и ужасная головная боль были смещены чувством неловкости и стыда, которое он испытал, стоя здесь перед Гето. Он даже не уверен, были ли на то причины, но волнение и непонимание продолжали нарастать в груди. Хотелось спросить, что произошло вчера, и вместе с этим заполнить прорехи в памяти, но он не решался, думая, что этот вопрос прозвучит глупо. — Не очень хорошо чувствовал себя вчера, — соврал он, вместо того чтобы сказать, что никакого «вчера» в его памяти нет абсолютно, и сразу же поспешил улыбнуться, видя взгляд Сугуру, что выражал недоверие. — Если что-то случилось, можешь просто сказать мне об этом. Я знаю, что не смогу заменить тебе родителей или дедушку, но… Гето на секунду замолчал, и Юджи поспешил перевести тему, чтобы не заставлять Сугуру, который и без того сделал для него так много, говорить о своих чувствах. Что он, признаться, делать не умеет. — Конечно, — поспешил заверить его Итадори, повертев на мизинце кольцо. — Можешь не беспокоиться об этом. Гето слегка кивает и выходит из комнаты, а Юджи пытается найти носки. К счастью, в шкафу всё осталось на своих местах. Видимо, тут ему уже было лень убираться. Юджи выходит в коридор, поправляя портфель, висящий на спине, после скидывает его на пол и наливает воды в стакан. Гето внимательно смотрит, словно анализируя его движения, но не говорит ничего. Итадори ему за это благодарен. Он в своей памяти разобраться не может, а отвечать на вопросы сил тем более нет. Опустошив чашку, он ставит её обратно на стол и подхватывает портфель за одну из лямок. — Завтракать не будешь? — спрашивает Гето, когда Юджи, уже обувшись, тянется за зонтиком. — Нет, поем после школы, — говорит он, подхватывая ключи и выбегая из квартиры. Он ловит на коже несколько капель моросящего на улице дождя, как только покидает подъезд, и сразу же спешит раскрыть зонтик. Ветер дует сильный, едва ли не унося не то что зонтик, защищающий Итадори от дождя, но и самого Юджи, что лишь благодаря хорошей физической силе остаётся на ногах, не поддаваясь порывам ветра. Хида городок маленький, но всё же Юджи рад, что живёт недалеко от центра. По дороге ему не встречаются магазины, лишь несколько проходящих мимо людей, что спешат по своим делам. Юджи осматривает дорогу и не может разобрать своих чувств. Волнение за потерянный в памяти день сменяется на взгляд на нелюбимую дорогу под ногами. Этот маленький ненавистный город, что он так спешил покинуть. Почему-то в этот момент его одолевает одиночество, которое он не может объяснить. Если бы не Сугуру, то он остался бы совсем один. Но несмотря на это Итадори улыбается, вспоминая, что осталось всего два года, если не считать этот, и это место он покинет точно. Хорошо хоть Нобара и Тоге разделяют это желание. Ещё совсем немного — и ненавистные дороги Хида сменятся на громкие и оживлённые, так давно желанные дороги Токио под их ногами. А вблизи уже виднеется школа. Он слышит голос Нобары, стоит только переступить порог класса. — Ну и что это было? — сразу же налетела на него с вопросом Кугисаки. Её стальной голос, казалось, мог разрезать воздух. Тоге тоже стоял рядом. Весь его вид выражал беспокойство, и Юджи понял, что разговор с подругой предстоит серьёзный. К этому он сейчас точно не готов. — О чём ты? — недоумённо спросил Итадори, вытаскивая из портфеля учебник с книгой. — Ты вчера странно себя вёл. Даже забыл, кто мы! — Она указала пальцем сперва на себя, потом на Инумаки. На её лице читались злоба и гнев. — Я просто заболел. Даже если он смог скормить эту ложь Гето, то это не значило, что он сможет проделать то же самое и с ней. Кугисаки любила добиваться правды. Боковым зрением Юджи заметил, как странно на них покосились одноклассники. Кто-то шептался, кто-то открыто смеялся. Некоторые просто странно улыбались, глядя на него. Юджи даже не хотел знать, чем была вызвана такая реакция. — Заболел настолько, что забыл, как зовут друзей? — Она уже не была злой, только расстроенной. Юджи не любил видеть её такой. — Прости. Я совершенно не помню, что было вчера, — честно ответил он. Девушка вздохнула и села на стул напротив Итадори, уложив руки на стол. — Ты был странным, Юджи. Очень. Нагрубил учителю математики из-за того, что тот сказал, что ты точно завалишь его предмет. — Девушка загнула первый палец, а Юджи, казалось, безмолвно закричал от бессилия, понимая, что ничем хорошим это для него не закончится. — А потом вышел к доске и решил все задачи, которые он тебе подсунул. Когда ты успел подтянуть математику? Юджи подавился воздухом. В математике он был полный ноль, и теперь оставалось лишь думать, какими последствиями всё это для него обернётся. — Смотри на это позитивно. Он был в таком шоке, что, кажется, до конца семестра к тебе подходить не будет, — девушка постаралась ободрительно улыбнуться. — А ещё ты забыл своё имя, — продолжила она, загнув второй палец. Юджи уже перестал удивляться. — Пожалуйста, не продолжай. — Он опустил голову на руки, закрывая от отчаяния глаза. — С тобой точно всё в порядке, Юджи? — уже обеспокоенно спросила она. Итадори лишь кивнул, поднимая голову. С началом уроков всё, казалось, начало возвращаться на свои места. Ну, кроме того, что некоторые учителя поглядывали на него с неким удивлением, а особо впечатлительные одноклассники продолжали шептаться. Юджи лишь морщился, стараясь слушать урок. К счастью, спрашивать его никто не спешил, поэтому он пролистывает тетрадь с конспектом. На математике учитель смотрит на него так, словно вчера Юджи новый математический закон открыл, но не говорит ничего. Итадори садится за стол и открывает тетрадь. А после останавливает взгляд на надписи, написанной вовсе не его почерком большими буквами на весь листок тетради. «Кто ты?» Итадори же хотелось знать, кем был тот, кто эти слова оставил. Почерк был размашистым. Он явно был взволнован, когда писал. Да и сам Итадори тоже был напуган. Во всей ситуации срочно нужно было разбираться. Наверное, кто-то просто хочет подшутить над ним. Может, Тоге и Нобара сговорились. Правда, это не объясняло того, что он не помнит события, что происходили вчера, но и этому он придумает убедительное оправдание, чтобы не беспокоиться. «Тетрадь же подписана», — с сарказмом думает Юджи, в собственной голове отправляя это сообщение тому, кто оставил надпись в тетради. Если это всё же Нобара и Тоге решили его разыграть, то было совершено не смешно. Он даже был немного взволнован, оказавшись загнанным в угол непониманием. Юджи перевернул страницу, даже не надеясь увидеть что-то ещё, но взгляд остановился на формуле, написанной на половине листа, а после следовало решение какой-то задачи с объяснением, которое Юджи прочитал лишь поверхностно, быстро продвигаясь глазами по словам и цифрам. Завершала всё это лишь одна фраза, написанная всё тем же почерком, но уже не таким размашистым: «Разве это так сложно?» Юджи протёр глаза и поморгал несколько раз, после чего уставился на учителя. Тот на него даже не смотрел, объясняя новую тему. Он всё больше сомневался в своей теории, что всё это — шутка Нобары и Тоге, которая неудачно затянулась. По крайней мере, он был благодарен за объяснение. Да и тетрадь он свою никому не давал. Особенно гению математики. Такого человека Юджи бы запомнил и точно бы попросил помочь разобраться во всех этих формулах и треугольниках. Он продолжает думать и честно старается разобраться во всём, что говорит учитель, когда слышит звонок. Тетрадь и учебник закрываются сами по себе, он запихивает их в портфель и выходит из класса. Путь на большой перемене у него один — к столикам на улице, расположенным поблизости от школы. Главное курточку захватить. Там к нему присоединяются Нобара и Тоге. Девушка открывает свой ланч-бокс с обедом, протягивая довольному Итадори онигири. Инумаки же, как всегда, тихо наблюдает, а после под жалостливым взглядом Нобары получает и себе один. — Ну, сегодня ты нас хотя бы не игнорируешь, — уже без злости и усталости обыденным тоном говорит Нобара. Юджи не удивляется. Устал. Всё это больше не походит на шутку, да и вряд ли они бы уговорили Гето на такое. С этим ему предстоит самому разобраться. А как — он подумает позже. — Что вчера вообще произошло? — спрашивает Юджи, не до конца уверенный, что хочет слышать ответ. — Ну, — начала вспоминать Кугисаки. — Кроме того, что ты не знал своё имя и класс и ответил отлично на всех уроках, при этом едва сдержавшись, чтобы не нагрубить учителю математики, — ничего. Юджи даже немного успокоился, пока не услышал многозначительное «хотя» в исполнении Нобары. — Хотя на физкультуре ты был не таким быстрым, как всегда. У тебя действительно самочувствие не очень? А эти слова ранили Юджи в самое сердце. Он кивнул, подтверждая. — Да, голова болела вчера. Взгляд девушки был полон скептицизма, но, к счастью, она избавила его от этого в своих речах. По дороге домой Юджи казалось, что он словно снова вернулся в то время, когда родители только умерли, и пришлось, отбросив прошлое, снова вставать на ноги. Было слишком больно, слишком грустно, было просто слишком. Но нужно было выбираться из этого, избавляться от этого чувства и продолжать жить. Так он твердил себе.