Когда наступит твоё сейчас

— Такое ощущение, что мы были знакомы всю жизнь. Но почему-то я не могу тебя вспомнить. — Знаешь, когда я просыпаюсь, мне кажется, что я забыл что-то важное. И я больше не могу это вспомнить. Я смотрю на свою правую ладонь, словно она может что-то сказать. Словно может напомнить мне. Но ничего не происходит. *** Он всё ещё помнит тот день, оставшийся в памяти, наверное, навсегда. Помнит, как заворожённо смотрел с балкона на комету, пролетающую в небе. Казалось, можно подать рукой, и она уже будет на ладони. А потом у них с Сатору внезапно появились сожители. — Познакомься, Мегуми, — говорит Сатору с такой широкой улыбкой, которую Фушигуро никогда не видел раньше. Он, конечно, знал, что Годжо улыбается постоянно, как и шутит шутки, с которых смеялся ровно никто, но тем не менее. — Это Сугуру Гето. А это, — он указывает на парня с розовыми волосами, стоящего рядом. Он улыбается так же широко, и этим напоминает самого Годжо, — его приёмный сын, Итадори Юджи. Мегуми смотрит сначала с недоверием, но стоит имени парня повиснуть в воздухе, как в груди что-то сжимается, позволяя теплу разлиться по внутренностям. Было ощущение, словно он увидел дорогого для себя человека после того, как не видел его очень давно. Только вот они с этим Итадори никогда до этого не встречались. Мегуми всегда относился к незнакомцам предвзято, но стоило лишь Юджи снова улыбнуться, Фушигуро показалось, что он готов доверить ему даже жизнь. Сатору делает шаг ближе к парню, что хоть и выглядит так, словно ему пусть и немного, но всё же неловко находиться в этом месте, и потягивает ему руку. Тот, растерявшись, смотрит с вопросом. Этот взгляд, в котором всё читается сразу же, напоминает ему чьи-то другие, но вместе с тем похожие на эти, светло-карие глаза. — Хочу пожать тебе руку, — отвечает Сатору. Юджи, губы которого сложились в немое «О», протягивает свою руку и наконец пожимает протянутую Годжо. — Вот и славно. Годжо продолжает что-то рассказывать и липнуть к Гето так, как ни один друг бы к себе липнуть не позволил, а Мегуми не слепой дурак, поэтому делает пометку спросить его об этом чуть позже. Слушать Годжо удовольствия не приносит никакого, поэтому Фушигуро пропускает большинство его слов мимо ушей, но последующие всё же привлекают его внимание. — К слову, именно Юджи спас всех от падения кометы! Он вдруг проснулся и заявил, что комета должна упасть на город, и заставил самого Ягу объявить об эвакуации. Кстати, Яга тоже один из моих старых приятелей. Причём старых в самом прямом смысле. Ну, вас я познакомлю чуть позже. Слова Сатору кажутся странно знакомыми, словно кто-то озвучил Мегуми сюжет когда-то давно прочитанной им книги и попросил вспомнить название. В голове лишь странные образы, словно вырезанные фрагменты из фильма, но полноценной картины увидеть так и не удаётся. — Ну, думаю, вы с Юджи подружитесь. Я вас ещё до этого познакомить хотел, да никак времени не было. — Годжо берёт Гето за руку и хватает одну из сумок. — Ну, а мы разбирать вещи. Приятно вам поболтать! Да, он определённо спросит Сатору о Гето чуть позже. *** — А это Нобара! — говорит Итадори так радостно, что Мегуми не может сдержать лёгкой улыбки уголками губ в ответ. Фушигуро смотрит на её фото, и чей-то женский смех всплывает в памяти яркой вспышкой, словно звон колокола. Какие-то совершенно глупые шутки. Тело окутывает едва различимое тепло от ощущения тайной заботы и встревоженных взглядов, в воздухе словно повисает сладкий запах, перед глазами мелькают рыжие пряди. Странное чувство. — Выглядит довольно милой. — Так и есть! Знаешь, она бывает грубой, но это не значит, что она такая постоянно. Завтра, когда вы с ней и Тоге встретитесь, ты сам в этом убедишься. Думаю, ты ей понравишься, и она тебе, уверен, тоже. А вот Инумаки, — он показывает в телефоне уже другую фотографию, на этот раз парня. — Он довольно молчалив и редко что говорит. Особенно до катастрофы так было. Но после неё он начал говорить немного чаще, хотя для нас с Нобарой всё ещё праздник любое его слово. У Юджи глаза блеском жизни сверкают, пока он говорит о своих друзьях. Фушигуро понимает сразу: выжив по одной лишь никому не ведомой случайности в тот день, они все начали ценить друг друга ещё больше. В ответ он говорит о своих друзьях, показывая фотографии. Юджи отзывается о них так же восторженно, как и о своих собственных, словно уже был с ними знаком. Мегуми думает, что он всех людей относит к категории хороших. Жизнь после того, как Юджи и Гето переехали к ним, вынужденные бежать из родного для Итадори города после падения кометы, казалось, стала для Мегуми чуточку светлее и совершенно не чуточку громче. Хотя, наверное, это из-за того, что теперь в ванной по вечерам пел не только Сатору. Но Мегуми с уверенностью мог заявить, что голос Юджи ему нравится куда больше. Гето сразу же перебрался в комнату к Сатору, и Мегуми, если раньше и хотел спросить о роде их взаимоотношений, сейчас от этого желания избавился. Всё и так очевидным казалось, незачем заставлять Сатору душу открывать. Сам расскажет, если захочет. Но Фушигуро был уверен в одном: если начнёт, заткнуть его будет сложно. Он успел услышать тонны историй из их университетских годов, в каждой из которых Сугуру играл одну из важнейших ролей, если не самую важную. Бывший директор Яга и, как оказалось позже, человек, который был преподавателем истории в университете, где учились Сатору и все его друзья, зайдя как-то к ним в гости и увидев в сборе всю компанию, сразу же поспешил ретироваться и эту самую квартиру покинуть. Годжо, правда, не позволил. Мегуми всё это казалось странно правильным и знакомым. Словно так и должно быть, просто в один момент кто-то сделал неправильный шаг и всё обрушилось, но каким-то чудом — а он был уверен, что это именно оно — смогло вернуться обратно. Итадори же поселился в комнате через стенку, правда, в конце концов стал больше времени проводить в комнате самого Фушигуро. Тот и не возражал. Итадори личностью был не на шутку открытой, но Мегуми к этому просто не мог относиться предвзято. Казалось, он знает его так давно, что уже достоверно успел выучить его характер и понять его. Теперь, до этого однообразные и серые, дни Мегуми наполнились улыбками, жизнью и красками. Если раньше каждый вечер он предпочитал сидеть за уроками, то сейчас приходилось принимать в своей комнате Юджи, часто вместо уроков предпочитающего посмотреть какой-то старый и до одури банальный ужастик. Мегуми соглашался, но с условием: следующий фильм выбирает он. Иногда вечера проходили похожими на те, какими они были раньше, только теперь Фушигуро не один сидел за уроками, а с Юджи, попутно объясняя ему новую тему. Благодаря влиянию Сатору — или его красивым голубым глазам, из-за которых, по непонятным для Мегуми причинам, часто валились без сознания толпы девушек — Итадори смог попасть в один с ним класс, как и Нобара с Тоге. Вопиющая, право, странность: никогда он не думал, что кто-то сможет стать для него настолько дорогим человеком. Но Юджи, казалось, за одни лишь минуты обошёл все «нельзя» и без страха притрагивался к вещам, что ещё совсем недавно были запрятаны в коробочку с названием «невозможно». *** — А на этот раз неплохо получилось, — говорит Итадори после очередного пропетого Годжо куплета. — Я пою замечательно, не так ли? — Обычно, когда ты это делаешь, мне хочется закрыть уши, но на этот раз действительно получилось довольно хорошо, — невинно соглашается Итадори, а Мегуми вздыхает, уже зная, какие последствия за собой понесёт эта фраза. — Ты мне комплимент делаешь или оскорбляешь? — с притворным недовольством спрашивает Годжо, начиная защищать своё умение петь. Мегуми лишь улыбается, наблюдая за всем этим. Юджи хочется взять слова назад. Если бы нужно было сравнить, кто говорит больше: Годжо о том, какой он прекрасный, или Тодо о Такаде, то он бы действительно затруднился ответить. — Следи за дорогой, — мягко говорит сидящий подле Годжо Сугуру, пальцами беря его подбородок и возвращая обратно к лобовому стеклу. *** — Я всё ещё поражаюсь тому, как он не заметил твоих чувств, — говорит Маки, садясь рядом. — Я всё ещё поражаюсь тому, как она не заметила твоих чувств, — отвечает в тон ей Фушигуро. Девушка лишь улыбается одними уголками губ, поправляет очки и смотрит на Нобару, что о чём-то оживлённо рассказывает Тоге и Юте. — Знаешь, я рада, что всё сложилось именно так, — начинает внезапно девушка. — Словно так должно было случиться уже давно, но что-то помешало. Только взгляни на Юту, — она смотрит прямо на него, и Фушигуро переводит взгляд. Оккоцу действительно стал улыбаться в разы чаще. — Словно каждый внезапно нашёл кого-то своего. — Ты о Тоге? — Да, они довольно быстро во всём разобрались, — кивает в ответ Маки. — В отличие от нас? — В отличие от нас, — смеётся она. — Мне кажется, или даже Годжо стал не таким надоедливым? — Определённо, кажется. Теперь всё достается Гето. — Вот оно что. — Они недолго сидят в тишине, пока Кугисаки о чём-то оживлённо рассказывает неподалёку, а ветер проходится по волосам, заставляя поёжиться от холода. — Но ответь мне, Мегуми, — внезапно нарушает она тишину. — Что? — Ты так и не объяснил нам с Ютой, почему сорвался в Хида несколько месяцев назад через день после катастрофы. — Она своими глазами смотрит словно в душу, желая отыскать там всю необходимую информацию. — И как раз в тот день Гето и Юджи переехали к вам. Мегуми застывает. Он надеялся, что его об этом больше не спросят, но жизнь никогда не хотела играть по его правилам и доказала ему это ещё тогда, когда в приёмные отцы подсунула именно Годжо. — Сам не знаю, — всё же отвечает нерешительно. — Просто почувствовал необходимость съездить туда. Словно там было что-то важное, что я потерял. Девушка молчит, обдумывая его ответ, при этом и ему самому давая время на размышления. — И как, нашёл? Фушигуро смотрит на Юджи, активно жестикулирующего руками во время оживлённой беседы с Нобарой, и сам не понимает, что ему стоит ответить. Казалось, ответ был перед глазами, но он, словно слепой котёнок, всё никак не мог увидеть его. — Наверное. — И просто пожимает плечами. *** — Не провожай его таким взглядом, брат, — говорит Тодо, проследив траекторию взгляда Юджи. И вовсе не удивляется, когда останавливается на Мегуми. — Каким? — недоумённо спрашивает он. — Влюблённым, Юджи. Он ведь даже не похож на Дженнифер. Ты вообще знаешь его типаж? Человек, у которого есть моральные принципы, которые он способен отстоять! Что это за ответ вообще? — Ну, — старается пошутить Юджи, удивлённый новым открытием, которое понял благодаря словам Аоя. — У них разрез глаз схожий, не находишь? Тодо устало выдыхает. *** Итадори всегда думал, что его идеал — Дженнифер Лоуренс или девушки с пышными формами. Но, как оказалось, у его идеала блистательная чистота в комнате и усталый взгляд. Торчащие вверх волосы, голубые глаза. Мягкая улыбка, хорошие оценки, идеальная собранность и спокойный характер. Его идеал совершенно не идеально играет в баскетбол и, может быть, не совсем хорошо выражает собственные чувства. Его идеал не блещет эмоциями, но каждая улыбка от него воспринимается на вес золота. Его идеал рассудительный и хорошо разбирающийся в математике. Его идеал любит имбирь и всё, что с ним связано. Он живёт в Токио и на дух не переносит своего приёмного отца, но вместе с тем — Юджи был уверен — он его так же и любит. Его идеал такие слова вслух не говорит. Он любит собак, в особенности своих собственных. Его идеал с длинной историей за спиной, и Юджи хочет выучить её всю, от корки до корки. Его идеал — Фушигуро Мегуми, определённо не девушка с пышными формами и уж точно не Дженнифер Лоуренс. Но Юджи думает, что так даже лучше. — А вот и чай с имбирём, — с улыбкой говорит Итадори, без стука заходя в комнату Мегуми. — Какой предмет на этот раз? — спрашивает он, стараясь не выдавать собственной усталости. Юджи улыбается так невинно, что Мегуми понимает моментально: математика. — Тащи тетради, — выдыхает он. — Я тебе уже говорил, что у тебя невероятные ресницы? Мегуми застывает. — Нет? — А мне кажется, что говорил. — Странно. Мне тоже так кажется, но не могу вспомнить. — Юджи останавливается, задумавшись. — Это ты так отлыниваешь? — Это я так придумываю новый эпитет, чтобы описать твои глаза. *** — Тебе не кажется, что наши дети влюблены? — спрашивает Сатору, наблюдая, как Юджи помогает Мегуми с готовкой. — Этот рецепт рассказал мне дедушка. — Значит, должно получиться хорошо? — Естественно! Он говорил мне, что рассказал этот рецепт моему отцу, а ему, в свою очередь, о нём поведал его дедушка, а его дедушке его дедушка, то есть мой прапрапрадедушка, а вот ему… — Определённо. *** — Куда собираешься? — спрашивает Юджи, стоя на пороге комнаты Нобары. — На свидание с Маки. Его взгляд округливается, со рта слетает удивлённое «А», а после по всему дому проносится крик. — Не могу поверить, что ты обогнала меня! Ты меня для этого позвала, верно? Хочешь поиздеваться? Девушка лишь смеётся, открывая шкаф. — Нет. Я позвала вас с Тоге для того, чтобы вы помогли мне выбрать платье. Он скоро придёт. И кстати, — бросает она, выглядывая из-за кучи одежды, которую держала в руках. Итадори поспешно подходит к ней и всю эту кучу забирает, скидывая на кровать. — Это он нас с тобой обыграл. — И правда ведь, — говорит Юджи, потирая ладонью шею. *** Каким бы странным это ни казалось, но Тодо всё же смог завоевать внимание Такады. — Поверить не могу, — вылетает удивлённое из двух ртов. Инумаки молчит, но взгляд его, как и взгляд всех остальных, говорит за себя. — Что значит «поверить не могу»? Вы что, сомневались во мне? — Конечно же нет! — спешит ответить Итадори. — Да ни разу! — вместе с тем говорит Нобара. — А вот я сомневался, — говорит Мегуми, и Тоге взглядом поддерживает его слова. — Я вообще в тебя не верила, — отвечает Маки, и их слова бьют по Тодо, как ножи. — Да и я тоже, — подхватывает Май, а Нисимия кивает. — Странно, что она выбрала тебя из толпы фанатов. Она ведь такая милая, а ты… — Ты хочешь сказать, что я не милый? — Аой, кажется, готов заплакать. — Я ведь даже купил розовую футболку, чтобы казаться более милым. — Милота не заключается только лишь в розовом. — А в чём она тогда заключается? Нисимия молчит, словно обдумывая, а Тодо от нетерпения сгорает. — Милота — это не та вещь, которую можно объяснить. Но, думаю, учитывая, что ты начал с ней встречаться, во что я всё ещё, честно говоря, не верю, под её влиянием ты тоже должен стать милым. *** Мегуми всё ещё со смешанными эмоциями вспоминает первый год старшей школы. Было чувство, что его просто стёрли из его воспоминаний, оставив лишь парочку смазанных, словно картины в галерее на выставке какого-то малоизвестного художника, о которых знает три человека из сотни. Он всё чаще начал ловить себя на том, что протягивает правую ладонь на уровень глаз. Смотрит, не в силах оторвать этот пристальный взгляд, словно ищет что-то. Может, ответ на вопросы или утерянные воспоминания. Понять он так и не смог. Хида. Он помнит, как посетил этот город вместе с Юджи уже после катастрофы. Итадори просто захотелось вернуться в город, в котором он вырос, но для Мегуми эта поездка надолго останется в памяти. Каждый закоулок, дорога, сама местность, озеро и морская гладь, здание школы. Всё это казалось таким знакомым, словно он уже был здесь раньше. Там Юджи нашёл своё кольцо, лежащее в храме, в который они решили зайти и оставить подношения, а после долго рассматривал, пытаясь вспомнить, как его вообще там оставил. В конечном итоге он решил не забирать его. — Ты как-то упоминал, что оно дорого для тебя, — говорит Мегуми, услышав принятое Юджи решение оставить кольцо здесь. — Разве? — удивляется он. — Да, припоминаю что-то такое. Юджи пожимает плечами. — Я просто чувствую, что ему место здесь. — Он задумывается на мгновение. — Это странно? — Скорее, странно делить вещи на странные и обычные. — И то верно. Но знаешь… — говорит он, растягивая последние слова, молчит несколько секунд и всё же продолжает: — Я всё ещё не могу вспомнить, откуда в тот день, несколько месяцев назад, я знал о падении кометы. Вот это действительно выглядит странно. Мегуми тоже останавливается. Они доходят до скамейки возле озера, и он садится, смотря прямо на него. Вода была такой чистой, что в ней можно было увидеть собственное отражение. Как только он садится на скамейку, то вновь слышит до странности знакомый женский смех. — Ты ведь как-то упоминал, что состоял в оккультном кружке, верно? Юджи вновь смеётся. — Думаешь, в этом всё дело? — У меня почти нет сомнений. *** — Угадай что? — почти что кричит Сатору, заваливаясь в комнату Мегуми. — Не хочу. — Ты только посмотри на это, — говорит он всё так же взбудоражено, делая хаотичные движения по комнате, и тыкает указательным пальцем на обручальное кольцо на своём безымянном пальце. — И кто же этот несчастный? — спрашивает Фушигуро, стараясь скрыть улыбку. — Не делай вид, что не знаешь, Мегуми, — нараспев отвечает Годжо. — Для этой роли подходит лишь один-единственный человек. *** Годжо, казалось, показал это кольцо уже каждому встречному. — Не могу поверить, как Сугуру мог принять это решение и сделать тебе предложение, — говорит Нанами, закрывая уши, лишь бы не слышать историю о том, как Гето сделал предложение Сатору уже сотый раз подряд. — Ну не говори так, Кенто. — Юи, как всегда, видит в людях только лучшее. В этом они с Юджи похожи. Мегуми нравится наблюдать за их взаимоотношениями, ведь подружились они довольно быстро. Нанами Юджи тоже понравился. — Верно, Нанамин, — поддерживает Хайбару Итадори. — Годжо хороший человек, просто болтливый. — Когда это я был болтливым? — Сатору наконец прерывается от пересказывания истории в сто первый раз и смотрит удивлённо. Иэйри валится со смеха на пол. — А вот я Нанами поддерживаю. — Неизменная фраза Утахимэ, которой она отвечает каждый раз, когда Кенто говорит что-то плохое в сторону Сатору. — Главное, что кольца дорогие, — отвечает Мей Мей, поправляя волосы и рассматривая собственные кольца на пальцах. — Остальное не так и важно. Идзити, кажется, просто боится высказать своё мнение. — Торжество будет грандиозным, — начинает Сатору, и Мей Мей одобрительно улыбается, кивком говоря ему продолжать. — Мы собираемся отпраздновать в самом лучшем ресторане Токио, а на медовый месяц уехать куда-то на райские острова. — Мы же договорились, что не будем приглашать много гостей и праздновать слишком громко, Сатору, — с мягкой улыбкой отвечает Гето, протирая пальцами глаза. — Это же наша свадьба, Сугуру. Как можно не праздновать её громко? Но из людей позовём только друзей, тут ты меня уговорил. — А Мегуми с Юджи вы на кого оставите? — спрашивает Яга, и пусть все присутствующие в комнате видят его усталый взгляд, они знают, что мужчина всё же рад за них. Если бы ему не было никакого дела до всего происходящего, он бы сюда даже не приходил. — Они ведь дети уже взрослые, — пожимает плечами Сатору и действительно намеревается оставить их на некоторое время одних. — Но это не отменяет того факта, что они всё ещё дети, — мягко подводит его к другому решению Гето. — Да-да, — отвечает Годжо, несмотря на то, что всё же немного этому упрямится. — Поэтому мы хотели попросить вас иногда заходить к ним и проверять, как они. — Даже если Юджи нас впустит, то Мегуми точно не захочет открывать дверь. — Не преувеличивай, Утахимэ, — смеётся Годжо, а девушка злится лишь потому, что он обращается к ней. — Мегуми куда добрее, чем ты думаешь. Особенно рядом с Юджи. *** — Человек-червяк, пятая часть. Ты серьёзно, Юджи? — Абсолютно. — Я даже первую не смотрел, — пытается спорить Мегуми, и Юджи, кажется, задумывается. — Тогда сегодня посмотрим первую и вторую, завтра третью, послезавтра четвёртую, а потом уже пятую. Мегуми вздыхает. — Пока ограничимся первой, — пытается вразумить его он. Итадори смотрит на него, после на стену, взвешивает все «за» и «против» и просто отвечает: — Уговорил. — Вот так просто? — Разве меня когда-то было сложно уговорить? У Мегуми уже с языка готово слететь многозначительное «всегда», но всё же он останавливает себя и просто улыбается. Фильм начинается, и Фушигуро очень радуется, что смог отговорить Юджи от просмотра второй части в этот вечер. Он бы не выдержал. — Я же говорил, что фильм хороший, — говорит он с такой наивностью, что Мегуми может ответить лишь «да». Наверное, он бы согласился со словами Итадори, даже если бы тот сейчас сказал, что это — лучшее за всю историю кинематографа. Потому что когда Юджи улыбается так, Мегуми готов согласиться на что угодно. Он в целом готов согласиться на что угодно, если это касалось Юджи. — Видел костюмы Сатору и Сугуру на свадьбу? — внезапно спрашивает Юджи. — Сатору вчера пол дня в нём ходил, пока Сугуру не вынудил его этот костюм снять. — Они выглядят счастливыми. Юджи бросает эту фразу, казалось, невзначай, но внутри у Мегуми загорается пожар. Словно эти слова находят что-то, запрятанное в самые глубины. С Юджи так всегда было: он находил в нём что-то и прикасался к этому, пока другие даже посмотреть боялись, и всегда Фушигуро испытывал это чувство именно с ним. Чувство чего-то забытого, но вместе с тем невероятно важного, что, казалось, было давно потеряно, но всё ещё не отпущено. — Нам тоже придётся в такие костюмы выряжаться, — говорит Мегуми и осознаёт, что давно не смотрит на экран. Взгляд застыл на Юджи, неспособный от него оторваться. — Тебе он, вообще-то, идёт. — В каком это месте? — Если так хочешь знать, то просто надень этот костюм ещё раз, я повнимательнее рассмотрю тебя и озвучу, где именно он сидит лучше всего. Юджи смеётся, а Мегуми, как бы ему ни хотелось признавать, определённо точно краснеет и осознаёт это не только по горячим щекам, но и по покрасневшим ушам Итадори, который так не вовремя перевёл взгляд с экрана обратно на него. Фушигуро хватает подушку, тянется к стоящей рядом пачке чипсов и с удивительным упорством смотрит в экран, стараясь уловить хоть какую-то сюжетную нить. По итогу его клонит в сон. И, как оказывается, не только его. — А ты говорил, что фильм хороший, — зевая, подшучивает Мегуми. — Он и хороший, — с прикрытыми глазами и вялой улыбкой отвечает Итадори. — На хороших фильмах не спят. Юджи его слова игнорирует и вместо ответа роняет голову на плечо Мегуми, обхватывая его за торс и носом утыкаясь в шею. И, судя по спокойному дыханию, ему определённо удобно. Мегуми кажется, что его сердце готово остановиться. Фильм заканчивается, по экрану бегут титры, а он смотрит на спокойное выражение на лице Юджи. Тот редкий момент, когда на его лице нет улыбки. И вновь Мегуми обволакивает чувство чего-то забытого. Словно он, не общаясь с человеком уже несколько лет и даже забыв о нём, вновь видит его в толпе, в один момент вспоминая о нём всё: все привычки, характер, линии и родинки на теле, любимые фильмы и сказанные когда-то слова. А он уже кажется далёкой размытой точкой, хотя всё ещё чувствуется дорогим человеком. Он берёт ладонь Юджи в свою, рассматривает её как собственную, словно хоть она может ему о чём-то рассказать, и крепче сжимает в своей. Наутро он будет слышать подшучивания Гето и прямо заявлять, что от него такого не ожидал, а после смотреть на фотографии, сделанные Годжо, и смущаться ещё больше. *** Он открывает глаза, тяжело выдыхая. Воздух словно загустел, не давая сделать обратный вдох, желая, чтобы он задохнулся, преисполнившись чувств от собственных воспоминаний. Сейчас всё было так очевидно. Собственная жизнь предстала словно на ладони, все воспоминания, которые, как он думал, исчезли навсегда, сейчас внезапно вернулись новым вихрем эмоций и пониманий, захлестнувшими его с головой. Тот день. Звёздное небо. Голубой хвост кометы. Её падение и отражение в морской глади. В один миг всё стало понятно. «Я всё же спас его». Юджи, как и Гето, Нобара, Тоге, Чосо, Тодо, Кокичи, Мива, директор Яга — все они должны были умереть в тот день от падения кометы, но благодаря усилиям Фушигуро, потревожившего своей просьбой Мусуби, остались живы. Мусуби никогда не был легендой. Он был вершителем судеб. Тем, кто свёл их вместе, и тем, кто позволил им остаться. Двери распахиваются, и в них влетает Юджи, учащённо дыша. — Мегуми. — Его полушёпот проносится по комнате, и Фушигуро подрывается с кровати, подбегая ближе и падая в раскрытые для объятий руки. Всё это так напоминает день их первой встречи на кальдере. — Ты ведь тоже всё вспомнил? Мегуми хватает сил лишь на кивок, но Юджи всё понимает, как и всегда. Теперь всё становится очевидно. Вот почему их связь такая прочная, вот почему они понимали друг друга с полуслова и имели в воспоминаниях разговоры, которых никогда не было в этой реальности. — Не могу поверить, что мы всё же смогли, — шепчет он сквозь улыбку, и Мегуми чувствует влагу на своей руке. Приподнимает лицо Юджи, держа ладонью за щеку, смотря прямо в глаза, и вытирает слёзы, что успели скатиться по его лицу. — Я же обещал тебе, — в тон ему отвечает Фушигуро таким же мягким шёпотом с дрожью в едва слышном голосе. — А я всегда исполняю обещания. Юджи улыбается и сам вытирает кистью руки слезу. — А я пообещал себе, что обязательно поцелую тебя при встрече. Правда, всё затянулось на несколько месяцев, но ведь мы вспомнили. — Он улыбается так, как улыбался в день их первой встречи, только больше без грусти в глазах. — Можно? — Ты действительно спрашиваешь? Итадори смеётся. А после смотрит прямо в глаза, кладёт обе ладони на его щёки и прижимается к губам. Совсем ненадолго, лишь слегка, словно давая ещё какое-то обещание. Так обычно целуют на прощание, но у них никогда не было того самого «обычно». Для них это словно ещё одна новая встреча, теперь уже со знанием всей истории. Их миры наконец сошлись и теперь шагали рядом. Они шепчут имена друг друга в унисон, выдыхая в губы. Имя. То, что оказалось такой важной вещью. То, что держит в себе всю историю и делает человека собой. — Я больше никогда не забуду. Потому что такое нельзя забывать.