Часть 53
10 ноября 2023 г., 04:54
Никто не ждал, что Жун Бай вдруг начнет возражать.
Сун Цы и Цинъюй одновременно обернулись к нему.
— Могу я узнать, кто вы? — спросила Цинъюй.
Жун Бай смотрел только на Сун Цы.
— Это пустая трата времени, — сказал он.
— Мастер Жун? — озадаченно переспросил Сун Цы. — У вас есть предложение получше?
Жун Бай посмотрел на старика и кивнул.
Зеркальный Старик и Цинъюй занервничали под его взглядом.
— Нет, — тут же возразила Цинъюй.
Жун Бай прищурился, и с его лица тут же исчез всякий след добродушия, а голос стал звучать опасно.
— Хм?
Его вид ошеломил Сун Цы. На миг образ Жун Бая из воспоминаний, с отрезанной головой в руках, наложился на того, кто стоял перед ним.
— Он всего лишь осколок зеркала Куньлунь, — слабым голосом возразила Цинъюй, жалобно оглядываясь на Сун Цы. — Этот способ причинит ему боль.
Сун Цы озадаченно слушал их разговор. Он понятия не имел, о чем говорила Цинъюй, но похоже, то, что предложил Жун Бай, было неприятно для Зеркального Старика и Цинъюй.
Он потянул Жун Бая за рукав и, как мог проникновенно, попросил:
— Мастер Жун, если говорить об этом...
— Время внутри барьера течет не так, как во внешнем мире. Будешь медлить, и пропустишь врата оборотней.
Сун Цы тут же, как ни в чем ни бывало, повернулся к Зеркальному Старику и внушительно заявил:
— Все эти беды случились из-за тебя. Чтобы искупить вину, ты должен заплатить цену!
К тому времени, Зеркальный Старик больше не казался таким испуганным. Очевидно, он согласился с предложением Жун Бая.
— Хорошо, — сказал он.
Цинъюй нахмурилась, но не стала пытаться мешать им, только отошла на несколько шагов и встала в стороне.
— А что это за способ? — спросил Сун Цы из любопытства.
Жун Бай медленно поднял правую руку, белый свет собрался в его ладони, разделился на несколько лучей и подлетел к зеркальному старику, окружив его с головы до ног.
— Этот зеркальный оборотень— осколок зеркала Куньлунь, которое отражает прошлое и будущее. Использовав его, мы можем увидеть прошлое.
Пока он объяснял, старик стал мужчиной, потом юношей, ребенком и вдруг — осколком зеркала, горевшим золотым светом.
Белые лучи обвились вокруг него, а потом скользнули внутрь как озорные дети.
Жун Бай опустил руку, и из осколка полились золотые лучи, постепенно окутывающие светом все вокруг.
— Вот это щедрость! — Сун Цы услышал голос Вэнь Чанчу. Он повернул голову, и увидел что волчонок приближается к нему.
— Зеркало Куньлунь — божественный артефакт, — прошептал Вэнь Чанчу в ответ на вопросительный взгляд. — Чтобы воспользоваться им, нужно очень много энергии. Твой мастер Жун совсем не скуп.
Сун Цы привык, что Вэнь Чанчу говорит «твой мастер Жун» и не придал этому особенного значения, зато Жун Бай услышал, повернулся и внимательно посмотрел на него.
— Насколько далеко в прошлое этот осколок отправит Цзян Ляна? А можно ли там будет изменить что-нибудь? — воодушевленно спросил Сун Цы.
— Историю нельзя менять, — покачал головой Вэнь Чанчу. — Кроме одного заклинания, не существует других способов изменить прошлое. Зеркало Куньлунь может перенести тебя в прошлое, но на самом деле это будет всего лишь иллюзия. Ничего не изменится.
Сун Цы обратил внимание на «одно заклинание», и ему стало ещё любопытней, но было не время для болтовни. Поэтому он молча зарубил это себе на носу и решил, что спросит снова, когда все закончится.
Золотой свет померк, и мир перед Сун Цы изменился. Вокруг был какой-то заросший пустырь, с одной только хижиной под ветхой соломенной крышей.
Сун Цы посмотрел вокруг и понял, что остался один.
Он шагнул к обшарпанной соломенной хижине, но ещё от входа услышал тяжелое дыхание.
Так мог бы дышать умирающий.
Сун Цы собирался распахнуть дверь, но его рука прошла насквозь. С удивлением посмотрев вниз, он заметил, что стал полупрозрачным.
Сун Цы прошел сквозь дверь и замер от удивления. На устланном соломой полу хижины сидел человек. Его глаза были закрыты и он едва дышал. Это был Фэн Чжоцзюнь.
Он прижимал обе руки к залитому кровью животу и не двигался.
Тут же за дверью послышались шаги. Они становились все ближе, пока дверь не распахнулась, и за ней оказался встревоженный Цзян Лян.
— Что это за место? — пробормотал Цзян Лян.
— Кто там? — вдруг едва слышно выдохнул Фэн Чжоцзюнь.
Вокруг стояла тишина, и Цзян Лян повернулся на знакомый голос.
— Кто вы? — спросил он, глядя на Фэн Чжоцзюня.
В хижине было слишком темно. Лисьи глаза Сун Цы видели ясно, но люди ничего не могли рассмотреть.
Цзян Лян не растерялся, достал из-за пазухи кремень и поднял пучок соломы, чтобы зажечь огонь.
Фэн Чжоцзюнь не ответил ему, только спросил, через некоторое время:
— Вы один из бандитов?
На этот раз Цзян Лян расслышал отчетливо. Его рука дрогнула и он смог высечь только маленькую искру, которая тут же погасла. Как бы он ни старался, солома не загоралась.
— Не зажигайте, — усмехнулся Фэн Чжоцзюнь. — Боюсь, мой вид вас напугает.
Цзян Лян выкинул кремень и вскочил на ноги. На ощупь он подошел к Фэн Чжоцзюню.
— Чжоцзюнь? Это ты, так ведь?
Почему-то, Фэн Чжоцзюнь не услышал его голос, но почувствовал движение.
— Я сильно ранен, — неожиданно попросил он. — Вы можете помочь мне?
— Куда ты ранен? — взволнованно спросил Цзян Лян.
Фэн Чжоцзюнь молчал. Цзян Лян звал его снова и снова, но так и не получил ответа. Тогда он протянул руку и нечаянно задел рану.
Фэн Чжоцзюнь тяжело вздохнул от боли, и Цзян Лян испуганно убрал руку, замер, не смея шевельнуться.
— Забудь об этом, — сказал Фэн Чжоцзюнь. — Боюсь, меня уже поздно спасать. Похоже, я останусь в этой глуши.
— Фэн Чжоцзюнь! Фэн Чжоцзюнь! — даже понимая, что Фэн Чжоцзюнь не слышит его, Цзян Лян кричал его имя все громче. Но Фэн Чжоцзюнь как будто оглох. Он замечал движения, но не слышал голоса.
Фэн Чжоцзюнь долго молчал. Его дыхание слабело. Наконец, он вдруг заговорил:
— Я и вправду не могу смириться с такой смертью.
Он говорил глухо, отчаянно. В начале голос казался спокойным, будто он понял, что умирает и смирился с этим, прекратил бессмысленную борьбу, но глубоко внутри, Фэн Чжоцзюнь ещё цеплялся за крохи надежды.
— Спаси меня, и я отдам все, что у меня есть в благодарность, — попросил он Цзян Ляна.
Цзян Ляна заплакал.
— Держись, Фэн Чжоцзюнь, — молил он. — Я найду кого-нибудь, кто спасет тебя!
Он вскочил на ноги и собирался броситься на улицу, как вдруг застыл, словно вспомнив о чем-то.
Сун Цы знал, о чем он думал.
Маленький Цзян Лян уже однажды пережил это. Он поймал луч спасительной надежды, но дома его ждало только остывающее тело его матери. И теперь Цзян Лян боялся, что уйдет и вернутся к ещё одному мертвецу.
Он дрожал, не способный решиться.
Фэн Чжоцзюнь почувствовал, что он собирается уйти, и попросил:
— Не уходи! Я знаю, вокруг сплошная глушь. Ты не сможешь найти никого, кто мог бы спасти меня. Лучше уж останься со мной и давай поговорим, пока я не умру.
Цзян Лян медленно повернул голову. Похоже, он наконец понял, что перед ним иллюзия и молча сел, прислонившись к стене.
— Может, это моя судьба...— Фэн Чжоцзюнь почувствовал, что он остался, и, собрав силы заговорил: — Я приехал, чтобы найти своего брата-близнеца, но столкнулся с бандитами, и похоже, потерял жизнь.
— Твоего близнеца? — пораженно переспросил Цзян Лян.
Тогда Сун Цы понял что тут произошло. Фэн Чжоцзюнь умер, пытаясь найти брата двадцать лет назад. А его место занял брат, который вовсе не знал Цзян Ляна.
— По правде говоря, мне так жаль, — Фэн Чжоцзюнь говорил удивительно спокойно, как будто все это не касалось его. Сун Цы посмотрел на него с недоумением, но глаза Фэн Чжоцзюня покраснели и наполнились слезами. — Осталось так много людей, которым я должен. Как я могу смириться с такой смертью? А-Лян тайком спрятал мой веер. Наверное, он ждет, что я вернусь за ним. А мои родители уже старики. В таком возрасте, что за горе потерять ребенка!
Я не хочу умирать. Я правда не хочу умирать, — голос Фэн Чжоцзюня стал звучать смиренно. Он поднял дрожащую руку и слезы покатились по его щекам. Задыхаясь от рыданий, он взмолился Цзян Ляну: — Спаси меня! Пожалуйста!
Цзян Лян тоже не смог сдержать горькие слезы.
Два десятка лет назад Фэн Чжоцзюнь покинул город, чтобы найти своего младшего брата, но столкнулся с бандитами. И под ветхой соломенной крышей этой хижины в одиночестве ждал смерти. Он чувствовал, как жизнь понемногу оставляет его и всем сердцем хотел жить, но этого оказалось недостаточно.
Он снова и снова шептал о своих мечтах и об узах, которые не мог отпустить. Забыв о достоинстве, он умолял о помощи незнакомца, которого даже не видел и не слышал.
Цзян Лян выл от горя, но ничего не мог поделать.
Зеркало Куньлунь позволило прошлому и настоящему пересечься, но ничего уже нельзя было изменить. Вэнь Чанчу оказался прав.
Голос Фэн Чжоцзюня становился все слабее, пока не превратился в неслышный шепот, но даже тогда он не прекратил умолять.
Цзян Лян осторожно, наощупь нашел его окровавленные руки и сжал ледяные пальцы, чувствуя, как угасает пульс.
Он прижался лбом к их сжатым ладоням и позвал сквозь стиснутые зубы:
— Фэн Чжоцзюнь....
Но Фэн Чжуоцзюнь молчал, его глаза закрылись, а сердце больше не билось.
Эта истина оказалась слишком жестокой для Цзян Ляна. Когда-то его мать рыдала, не желая смириться со смертью. А теперь ему снова пришлось пережить все это.
Два человека, которых он любил всю свою жизнь, умерли прямо у него на глазах. И он ничего не мог сделать, только лить бессмысленные слезы.
Цзян Лян сжимал тело Фэн Чжуоцзюня в руках и плакал, снова и снова выкрикивая его имя.
Сун Цы отвел взгляд, не в силах дальше смотреть. Он понял, почему Зеркальный Старик скрыл правду. Когда мать Цзян Ляна умерла, тот остался один в этом мире. Узнав, что его возлюбленный мертв, он больше не захотел бы жить.
Любить того, кто никогда не будет твоим, или потерять того, кого любишь? Зеркальный Старик думал не о том, что больнее, только о том, с чем можно будет жить дальше.
Сун Цы показалось, что он понял, что ему говорили о любви.
Задумавшись, он не заметил, как мир начал таять. Фэн Чжуоцзюнь в руках Цзян Ляна истаивал в лучах света, начиная с ног. Цзян Лян обнял его еще крепче, но в его руках остался только воздух.
— А потом... — вдруг подал голос Вэнь Чанчу.
Сун Цы подпрыгнул от испуга и оглянулся на него.
— Что случилось потом?
— Потом я проходил мимо этой хижины, и услышал, как плачет его душа. Так я и узнал кое-что о нем. — Вэнь Чанчу потер подбородок, и уже не казался таким серьезным. — Он умолял меня спасти его, но мертвых не вернуть. Тогда он попросил меня забрать всю кровь из его тела и отдать её девушке по имени Цинъюй.
— Я вырастила кровяных шелкопрядов на его крови, — Цинъюй услышала его слова и продолжила рассказ. — Этим насекомым нужна свежая человеческая кровь. Вот почему их так мало, хотя люди и пытаются выращивать их. Только Фэн Чжоцзюнь был не человеком, а осколком зеркала Куньлунь. На его крови можно было вырастить много шелкопрядов. И исполняя его последнюю волю, я соткала свадебные наряды из этого шелка, — она показала на одежды Сун Цы. — Те, что сейчас на тебе. Но потом он передумал. Решил скрыть правду, позволил своему брату-близнецу спрятать свадебный наряд подальше. Вот почему Цзян Лян только сейчас узнал об этом. — Цинъюй с жалостью посмотрела на осколок зеркала, парящий в воздухе. — А-Лян упорно продолжал жить, несмотря на боль. Для Фэн Чжоцзюня этого было достаточно.
Жун Бай постучал по осколку разбитого зеркала, вспыхнул белый свет, и осколок превратился в молодого и красивого Фэн Чжоцзюня.
Он вытер покрасневшие глаза и шмыгнул носом.
— Я слишком стар для такого.
Сун Цы молча смотрел на него и думал о жизнерадостном, улыбчивом Зеркальном Старике, которому пришлось столько пережить. О том, как в подземельях Мо Яо он с надеждой убеждал Сун Цы вернуться за ним.
Сун Цы думал о годах бесконечного и безнадежного ожидания, после того, как Фэн Чжоцзюнь стал зеркалом. Ему стало стыдно за пощечину.
Он открыл рот, но прежде чем успел заговорить, небо раскололось. Пронесся порыв сильного ветра. Все разлетелось на бесчисленные осколки, как разбитая фарфоровая чаша, и растворилось в воздухе.
Под чистым небом от усадьбы Фэн остался только пепел.
Сун Цы посмотрел вниз и вздохнул с облегчением. На нем была та же одежда, в которой он вошел в барьер.
Шахматная доска рассеялась.
Вдруг он почувствовал такую слабость во всем теле, что ноги больше не могли его держать. Он почти упал, но Жун Бай подошел и помог ему устоять
Не было ничего особенного в том, чтобы приятель вот так поддержал приятеля, но сердце Сун Цы почему-то забилось быстрее, а уши загорелись.
— Как я смею падать на вас? — выговорил он. — Я же могу вас раздавить! Вэнь Чанчу! Подойди и помоги мне.
Ничего не подозревающий Вэнь Чанчу уже собирался протянуть руку, чтобы подхватить Сун Цы, но Жун Бай только посмотрел на него, и Вэнь Чанчу тут же убрал руку, изображая приступ кашля.
— Дружище, разве ты не видишь, что я слишком устал? — возмутился он. — Я не могу тебе помочь!
Сун Цы повернул голову и уставился на него.
— Как это не можешь? Ты же только что бегал со мной во пасти?!
Жун Бай крепче обхватил Сун Цы за талию и улыбнулся, так ласково, как отец улыбается сыну.
— Неужели сяо Сун не хочет, чтобы я прикасался к нему?
— Как бы я посмел? — тут же ответил Сун Цы. — Вы же мой мастер Жун!
Улыбка Жун Бая застыла на мгновение, а потом его лицо стало обычным.
— В тебя вселился призрак. Поэтому ты чувствуешь слабость. Хватит валять дурака.
Сун Цы тут же поник. Значит, за то что он позволил Цзян Ляну завладеть его телом, придется платить немалую цену?
Жун Бай бросил фарфоровую бутылку Фэн Чжоцзюню. Тот протянул руку и поймал её.
— Что это такое?
— Его душа, — ответил Жун Бай, — целая.
Фэн Чжоцзюнь с восторгом посмотрел на фарфоровую бутылку в своей руке, и низко поклонился Жун баю.
— Благодарю тебя, Бессмертный Жун.
— Ты собираешься отправить его на перерождение? — вмешался Сун Цы.
Фэн Чжоцзюнь улыбнулся, хотя его глаза были полны печали.
— Мертвых нельзя вернуть. Это единственный выход.
— Отдай его мне, — предложила Цинъюй. — Я знаю способ, как позволить А-Ляну остаться.
Фэн Чжуоцзюнь нерешительно посмотрел на нее и спросил:
— Как?
— У меня есть кое-какие связи в подземном царстве. Я могу устроить так, чтобы ему не нужно было идти на перерождение, — ответила Цинъюй. — Это все произошло из-за моей небрежности, так что я должна загладить вину перед вами обоими.
Фэн Чжоцзюнь не сомневаясь протянул Циньюй фарфоровую бутылку.
— Тогда мне придется вас побеспокоить.
— Пойдем отсюда, — прошептал Жун Бай на ухо Сун Цы. — Пойдем и хорошенько отдохнем. Врата оборотней откроются через два дня. Тебе нужно восстановить силы, перед тем как идти туда.
После того как Сун Цы узнал, чем закончилась история, ему незачем больше было задерживаться, так что он только кивнул.
К счастью, Жун Бай просто держал его за руку, и не делал ничего такого, от чего у Сун Цы бы краснело лицо и слишком быстро билось сердце.
Они ушли.
Чжу Ишу некоторое время наблюдал за их спинами, и вдруг сказал Вэнь Чанчу:
— Посмотри, какой добросердечный отец, и какой почтительный сын! Тебе нужно поучиться у них!
Вэнь Чанчу заскрежетал зубами, но проглотил несправедливый упрек. Только подумал:
«Я связался с тобой, потому что хотел спать в твоей кровати, а не потому что хотел, чтобы ты изображал моего отца!»
Он одарил Чжу Ишу мрачным взглядом, превратился в волчонка и умчался вдаль.
Чжу Ишу посмотрел ему вслед.
— И все же твой маленький хвостик так радостно виляет.
Сколько бы раз он ни убегал, его всегда ловили.
Вэнь Чанчу так и не усвоил урок.
Увидев, что Циньюй и Фэн Чжоцзюнь уходят, Чжу Юнь, молчавший все это время, поднялся на ноги и спросил:
— Так привязался?
— Когда мужчина становится старше, ему нужно воспитать сына, — Чжу Ишу прищурился и улыбнулся. — Этот вполне подходит.
— У него есть отец, — изумился Чжу Юн. — Его отец жив и правит царством демонов. Ты и вправду думаешь, что он просто случайный щенок, которого ты подобрал на обочине?
— Тогда пусть его отец сам мне это скажет, — бесстыдно ответил Чжу Ишу, взглянул на запястье Чжу Юня и усмехнулся: — Тебе лучше побеспокоиться о себе.
Все шло хорошо, пока он не поднимал эту тему, но стоило ему заговорит и ярость Чжу Юня снова вспыхнула.
— Я вернусь и найду способ все исправить. Не создавай проблем в человеческом мире.
Чжу Ишу махнул ему рукой и мгновенно исчез из виду.
Усадьба Фэн превратилась в пепел, и там никого не осталось.
В тот же день, на улицы вернулись жители, и город стал шумным как раньше. Потом кто-то понял, что люди могут спокойно выходить из городских ворот, и эта счастливая новость разошлась по Циньчуаню как лесной пожар.
Пока горожане праздновали и веселились, Сун Цы крепко спал.
Занавес бесшумно опустился над историей Фэн Чжоцзюня и Цзян-нянцзы.
