Часть 74
10 ноября 2023 г., 04:59
— Итак, что ты видел под чарами? — с любопытством спросил Фэн Чжоцзюнь.
У Сун Цы тут же запылали уши, он кашлянул и рассеянно отмахнулся:
— Ничего особенного, на самом деле. Именно то, о чем ты подумал.
— Какая жалость, — усмехнулся Фэн Чжоцзюнь. — Это ведь был твой первый кусок мяса после целой жизни на одних овощах? Если бы все случилось не посреди улицы, я бы не стал тебя прерывать.
— Да что я, по-твоему, за человек? — покраснев крикнул Сун Цы.
— Что ты за человек? — покосился на него Жун Бай.
— Ничего-ничего, — тут же замахал руками Сун Цы, — просто бормочу глупости себе под нос.
К счастью, Жун Бай не стал настаивать.
Они вернулись во дворец и только тогда узнали, что их дожидаются. Во дворе перед входом росло огромное дерево — Сун Цы не знал, как оно называется, но его пышные ветви и листья роняли тень на половину двора. Очень изящная гостья стояла под его сенью, повернувшись к ним спиной, и ветер слегка трепал её нежно-розовое платье.
Стоило Жун Баю заметить её, и его улыбка сменилась холодной маской безразличия.
Сун Цы увидел перемену, и подумал, что девушка, должно быть чем-то не угодила Жун Баю.
На всякий случай Сун Цы поджал губы и отступил на полшага, готовый в любой момент уйти и не мешать их разговору.
Жун Бай остановился.
— Что ты здесь делаешь? — холодно и настороженно спросил он.
Услышав его голос, девушка тут же обернулась.
— Брат, ты вернулся? — заулыбалась она в ответ.
Сун Цы узнал её — это она попала под удар Цинцю Юя в царстве оборотней. Подруга называла её а-Лянь, и, похоже, она была младшей сестрой Жун Бая.
Вот только Жун Бай не выказывал ни следа привязанности, которая должна быть между братом и сестрой, наоборот, скривился от отвращения.
— Кажется, я уже говорил тебе не приходить сюда.
— Но я пришла только, чтобы предупредить тебя, — надулась Тушань Лянь. — Это важно!
Жун Бай не ответил, но казалось, он едва терпит присутствие сестры.
А вот она, напротив, явно совсем не злилась на него. Жалобно вытерев блестящие от слез глаза, она прошептала:
— Брат, отец в ярости из-за того, что ты напал на гостей из Цинцю. Пожалуйста, спрячься на несколько дней, а иначе он обязательно накажет тебя.
— Это всё? — Жун Бай не оценил её доброты. — Если да, то уходи.
— Я же правда хотела предупредить, почему ты так со мной? — расплакалась Тушань Лянь. Большие, блестящий от слез глаза умоляюще уставились на Сун Цы.
— Жун Бай, — позвал Сун Цы после мгновения раздумий.
Жун Бай совершенно не пытался скрывать своего отношения к окружающим. Хотя его лицо по-прежнему ничего не выражало, он только что был холоден до боли, а услышав голос Сун Цы, сразу смягчился.
— Хм? — ответил он тихо.
— Я вернусь в комнату? — предложил Сун Цы, выдержав тяжелый взгляд Тушань Лянь.
Жун Бай нахмурился и буркнул сестре холодным, как осколки льда, тоном:
— Думаешь, я не подниму на тебя руку только потому, что ты из семьи Тушань?
Теперь Тушань Лянь по-настоящему испугалась, выразительно посмотрела на Сун Цы и, рыдая, убежала прочь из дворца.
— Почему она так смотрела на меня? — невинно спросил Сун Цы.
— Игнорируй её, — ответил Жун Бай. — Мне надо уйти ненадолго, но я скоро вернусь, — и как ребенку добавил: — Будь послушным и жди меня тут.
— Конечно, — кивнул Сун Цы.
Когда Жун Бай ушел, он остался один в покоях и задумался о том, что произошло между Жун Баем и Тушань Лянь. Было ясно, что Жун Бай ненавидит сестру, и, судя по её черным волосам, у них, наверное, были разные матери?
Но откуда взяться такой ненависти — к тому же односторонней — между столь близкими родственниками?
Посидев так немного, Сун Цы потер колени ладонями и вдруг объявил:
— Всё! Не могу больше сидеть на одном месте!
— И что ты собираешься делать? — уточнил Фэн Чжоцзюнь.
— А что если, — Сун Цы улыбнулся так, что стало понятно: ничего хорошего он не задумал, — решить одну большую проблему?
— Хм, полагаю, мы думаем об одном и том же, — согласился Фэн Чжоцзюнь.
Сун Цы любил наслаждаться комфортом, но никогда не позволял себе бездельничать. Он просто не способен был заниматься только тем, что есть и спать. Фэн Чжоцзюнь был проницательным человеком и хорошо знал Сун Цы, так что не мог не догадываться, что тот задумал.
Вдвоем они быстро выскользнули из дворца Жун Бая.
Огромная статуя девятихвостого лиса была самым заметным местом в Тушань. К тому же, жители считали её священной. А под статуей располагался огромный подземный дворец.
Туда можно было спуститься по узкой каменной дорожке через пустой и тихий туннель, освещенный желтоватым светом светоносных жемчужин, вставленных в стены через каждые сто шагов.
Сун Цы беззвучно осторожно крался по этому туннелю с торжественным выражением на лице.
— Дисциплинарный кнут Тушань известен повсюду. Он сделан из костей черного дракона, а его рукоять — из драконьего рога; прочный и гибкий. Его главная особенность в том, что раны, нанесенные этим хлыстом, нельзя вылечить заклинанием. Приходиться терпеть боль, пока рана не заживет сама. Поэтому его и используют для наказаний, — Фэн Чжоцзюнь шел за Сун Цы, не открывая рта, но его голос все равно звучал в голове у Сун Цы.
Сун Цы слушал с равнодушным лицом, но сжимал в кулаки ладони, спрятанные в рукава.
«Тогда неудивительно, что раны на спине Жун Бая до сих пор не зажили...» — думал он с яростью.
— Драконьи кости очень прочны, так что этот хлыст нельзя просто уничтожить. У тебя есть только два пути: сжечь его голубым пламенем Тушань, или изрубить на части Дуэ, — продолжил Фэн Чжоцзюнь. — Тебе решать.
Сун Цы долго не отвечал, потерянный в своих мыслях.
— Его никто не охраняет? — спросил он, наконец.
— Разумеется, охраняет. Пятихвостый лис по имени Тушань Юэ. Он из младшей ветви рода Тушань. Не могу сказать, что он смертельная угроза, но тебе придется нелегко в бою с ним.
— Я думал, охрана будет более грозной, — не оборачиваясь безразлично ответил Сун Цы.
— Границы земель Тушань охраняют намного лучше. В клане строгие правила, и ни у кого внутри не хватит смелости украсть святыню, так что тут все немного расслабились.
Сун Цы замолчал. Фэн Чжоцзюнь шел следом, не произнося ни звука.
— Почему ты не пытаешься остановить меня? — снова спросил Сун Цы.
— Я догадываюсь, что ты задумал, — улыбнулся Фэн Чжоцзюнь. — Ты довольно предсказуемый.
Сун Цы не стал продолжать разговор, поэтому Фэн Чжоцзюнь объяснил сам: — Я понял, что ты решил стать сильнее, когда ты согласился потренироваться с Цзэ Чень. Честно говоря, я удивился — ты всегда был трусоват. Боялся получать раны, боялся боли и смерти. Даже просто оборотней боялся. Вот уж не думал, что когда-нибудь ты решишься на такое.
— Я был осторожен, бежал или прятался. Но теперь я должен стать сильнее, или ничего не смогу сделать, — глухо сказал Сун Цы.
С последним словом он дошел до конца туннеля. Впереди стоял высокий крепкий мужчина в черных одеждах с холодным, как иней, лицом. Увидев незваного гостя, он вспыхнул такой злой и жестокой убийственной аурой, что Сун Цы пробрало до глубины души.
— Дерись сколько угодно, — напутствовал Фэн Чжоцзюнь. — Я создам барьер вокруг, чтобы никто не смог прийти сюда и побеспокоить вас. Но выживешь ты или умрешь — зависит только от тебя.
Договорив, он превратился в золотистый свет, окутавший весь подземный дворец.
Сун Цы посмотрел на Тушань Юэ — тот оказался выше него на целую голову — глубоко вздохнул и медленно выдохнул. Даже на таком расстоянии он чувствовал гнетущую злобу стража.
Боялся ли он? Конечно, боялся. Страх давно врос в кости Сун Цы, оставил за собой множество глубоких шрамов на его плоти. Он бегал от любой драки, потому что помнил боль от сломанных костей и мерзкий запах рассеченной плоти.
— Еще шаг, и вы окажетесь на запретной территории, — холодно предупредил Тушань Юэ.
Сун Цы прикрыл глаза, и перед ним замелькал калейдоскоп образов. Он остановился на миге, когда Вэнь Чанчу закрыл глаза.
Его сердце успокоилось. Когда он снова поднял веки, черные глаза стали лазурно-голубыми.
— Прошу прощения, — прошептал он, — что нарушаю ваш запрет.
Белые лисьи уши поднялись над волосами, а на лице появились узоры, не такие ослепительно красные, как раньше, но все ещё очень яркие.
Тушань Юэ, не сказав ни слова, молниеносно быстро бросился к Сун Цы, собираясь ударить в горло, чтобы одним ударом безжалостно убить незваного гостя.
К счастью, между ними было достаточно расстояния, чтобы Сун Цы успел откатиться в сторону и Тушань Юэ атаковал пустоту.
Но теперь это расстояние исчезло, и положение Сун Цы стало хуже некуда. Он не успел даже подняться, только на периферии взгляда увидел, как Тушань Юэ быстро развернулся и снова бросился на него.
Сосредоточенный на том, чтобы не пропустить атаку по жизненно важным органам, Сун Цы не смог уклониться от одного из ударов, и огромная сила толкнула его в лопатку. Раздался громкий треск — плечо с хрустом вылетело из сустава, и все тело пронзила жестокая боль.
Сун Цы отлетел, прокатился по земле и не смог сдержать болезненного стона. Плечо мучительно пульсировало, а по спине потек холодный пот.
Но он знал, что это только начало.
Поняв, что Сун Цы достаточно ловок, чтобы увернуться от большинства атак, Тушань Юэ стал двигаться ещё быстрее. Мелькнула тень, и он оказался прямо перед Сун Цы, готовый проткнуть ему шею острыми когтями.
Не имея времени, чтобы подумать, Сун Цы вызвал Дуэ в форме кинжала и встретил им прямой удар. Острое лезвие легко срезало несколько когтей Тушань Юэ.
Тот тут же отступил, подарив Сун Цы немного времени.
Сун Цы опустился на одно колено, не теряя оборонительной стойки, обхватил выбитое плечо и стиснул зубы. С ещё одним хрустом кость вернулась на место.
Фэн Чжоцзюнь рассказывал ему, что изначально лисы Тушань и Цинцю были одним кланом, но сила, которая таилась в крови Тушань, сделала их владыками шести царств.
Пятихвостый лис из Тушань, если бы захотел, мог бы стать тираном в царстве оборотней, и, чтобы выжить, Сун Цы надо было шагнуть за свой предел.
Тушань Юэ с первого взгляда узнал Дуэ в руке Сун Цы. Все в шести мирах, кто хоть немного знали об окружающей действительности, слышали о силе этого клинка.
В древние времена был найден особенный кусок руды в форме тайцзи, наполовину белый и наполовину черный. Из белого изготовили прямой меч, а из черного — широкую саблю.
Белый меч стал оружием Повелителя Демонов, и получил имя Чанчу, а черный выбрал хозяином Тушань Жун Бая, и стал зваться Дуэ. В шести мирах было лишь два клинка, способных по желанию менять форму, и они оба не давались в руки никому, кроме своих хозяев. Только сила нужной крови могла подчинить эти мечи, а если дух меча не признавал того, кто взял его, то он становился бесполезнее мусора.
Так что, даже не понимая, почему оружие Жун Бая появилось у вторженца, Тушань Юэ насторожился. Нахмурившись, он внимательно, оценивающе осмотрел Сун Цы с головы до ног и перетек в наступательную стойку.
Сун Цы крепко сжал Дуэ. Левое плечо ныло все сильнее, а грудь тяжело вздымалась, но от боли или от чего-то ещё, кровь прилила ему к лицу, и в его выражении почти не осталось страха. Он погладил большим пальцем резную рукоять клинка и подумал: «Давай же!»
Словно услышав мысли Сун Цы, Тушань Юэ без предупреждения бросился вперед. Даже без когтей с его силой можно было нанести серьезные раны. К тому же, он был так быстр, что Сун Цы не успел бы уклониться
Сун Цы сосредоточенно смотрел на него, а увидев начало удара, качнулся вбок, развернул Дуэ лезвием вверх и ударил в подбородок Тушань Юэ.
Лезвие скользнуло, едва оцарапав кожу. Тушань Юэ не только уклонился от удара, но даже удержал дистанцию.
Он схватил Сун Цы за шею сбоку, и Сун Цы почувствовал прохладное прикосновение к горлу. Другая рука Тушань Юэ коснулась его затылка. Немного усилия, и он мог бы свернуть Сун Цы шею или воткнуть когти ему прямо в горло.
Сун Цы не дал ему этой возможности, с силой ударив рукоятью клинка по запястью. Раздался треск ломающихся костей.
Тушань Юэ даже не вскрикнул. Прежде чем Сун Цы успел отпрыгнуть, он согнул руку и ткнул его локтем в лицо. Удар оглушил Сун Цы, заставил его отшатнуться на несколько шагов. Мир побелел у него перед глазами, а половина лица онемела от боли.
Сун Цы догадался, что у него треснула челюсть, но к счастью, хотя бы выдержала. Коснувшись языком зубов он почувствовал только, что несколько из них зашатались.
Возможно, он прокусил язык, но вкус крови во рту появился, ещё когда он падал и перекатывался, чтобы увернуться от атак Тушань Юэ, так что нельзя было сказать точно.
У Сун Цы не было и шанса в ближнем бою. Он никогда не уделял много внимания обучению боевым искусствам, был весь изранен после обмена десятью ударами, с трудом стоял на ногах от боли, а зубы едва держались на месте.
Но он быстро учился и с каждым мгновением становился стремительнее и ловчее. Чистейшая кровь Тушань дарила ему нескончаемый поток силы, не позволяя усталости взять свое. И чем дольше шел бой, тем отчетливее становился буйный жар пламени в его теле.
Божественное оружие Дуэ обладал собственным сознанием, поэтому, почувствовав напряжение хозяина, он поглотил силу Сун Цы, вспыхнул лазурным пламенем от рукояти и превратился в черную длинную саблю.
Выражение лица Тушань Юэ изменилось. Как один из Тушань, он хорошо знал это пламя. Вытянув руку, он создал сгусток белого света и вытащил из него клинок на длинной рукояти
. Целиком этот необычный меч был даже длиннее его собственного роста. Лезвие сверкнуло холодным светом и в нем отразился потрепанный, избитый Сун Цы. Но его глаза горели непоколебимой решимостью.
Когда Тушань Юэ взмахнул своим оружием, поднялся свирепый ветер. Огромный неуклюжий клинок ни на миг не замедлил его, и он направил меч прямо Сун Цы в лицо.
Сун Цы поднял саблю, чтобы встретить удар. Он уже знал, как прочен Дуэ, и не сомневался, что от удара разобьется клинок Тушань Юэ.
Но Тушань Юэ тоже знал это. За миг до удара, он отвел меч в сторону и с потрясающей точностью ткнул Сун Цы рукоятью в живот.
Этот удар стал сильнее, чем все предыдущие. Сун Цы казалось, что все его нутро раздавило, разорвало на части.
С оглушительным грохотом его тело врезалось в каменную стену. Дуэ выпал из руки и зазвенел о камни. Кровь хлынула из носа и изо рта Сун Цы, заливая подбородок.
Боль, которую он почувствовал, было невозможно описать. Как будто каждую кость в его теле медленно перемалывали. Он не мог найти в себе ни крохи сил и только сжался в клубок, его стошнило, а слезы сами собой потекли по лицу.
«Я сейчас умру».
В голове Сун Цы не осталось мыслей, кроме этой.
Вдруг огромная сила навалилась на него, прижимая к полу. Сун Цы слышал жалобный треск собственных костей, не выдержавших давления. Осколки ребер пробили внутренние органы, и кровь ещё сильнее полилась у него изо рта.
Тушань Юэ наступил на спину Сун Цы и усмехнулся.
— Это все, на что ты способен, Тушань Жун Бай?
Он высоко поднял меч, целять Сун Цы в шею, чтобы одним чистым ударом отрубить голову.
Почти потерявший разум от боли, Сун Цы услышал имя Жун Бая, и в непроглядной тьме для него как будто загорелся яркий фонарь.
Он вспомнил четыре долгих года, которые провел убегая, прячась и ничтожно сжимаясь от страха. Вспомнил, как без колебаний отказывался от принципов благородства, о которых столько читал, и забыв о гордости, униженно молил о пощаде.
«Я всегда был таким» — подумал Сун Цы.
Его крохотное «я» пряталось в норе и дрожа прикрывало уши. Даже когда лицо промокало от слез, он кусал губы, чтобы не издавать ни звука, пока глубоко внутри вопил от задавленного ужаса.
За двадцать с лишним лет этот ужас превратил его сердце в кусок гнилого мяса
А потом его маленькое «я» вдруг прекратилось в Чанчу, лежащего на земле, неспособного двигаться, но его глаза из-под полуприкрытых век непримиримо сверкали.
Сун Цы наконец закричал. Он и сам не знал — от страха, от боли или от стыда.
«Быть сильным значит — не бояться», — сказал однажды Жун Бай.
Если бы Сун Цы мог стать сильным, он бы избавился от страха.
Тушань Юэ надавил всем весом, почти ломая Сун Цы позвоночник, но как раз когда его меч готов был упасть, Сун Цы протянул руку и схватил его за лодыжку с такой силой, что Тушань Юэ взвыл от боли.
Другой рукой Сун Цы оперся о пол, и вытолкнул свое тело из-под ноги Тушань Юэ.
У него болело все. От каждого движения мышцы вопили, а тело дрожало.
Тушань Юэ равно удивился и разозлился, потому что хватка едва не раздавила ему кости лодыжки. Он махнул мечом, чтобы ударить Сун Цы по руке, но лезвие встретил Дуэ, а когда Тушань Юэ смог вернуть свой клинок на правильную позицию, было уже поздно.
За эти четыре года Сун Цы впервые по-настоящему ощутил кровь Жун Бая. Грозная теплая сила наполнила его вены, мышцы и кости и понемногу растворилась в них.
С яростным ревом Сун Цы дернул лодыжку Тушань Юэ, заставляя его упасть. Тушань Юэ ещё приходил в себя и пытался понять, откуда взялась эта сила, когда Сун Цы уже встал на ноги.
По его лицу текла кровь. От удара на лбу появилась рана в полпальца длиной, и левый глаз залило кровью. Рисунок на щеках Сун Цы потускнел.
Он дышал, как загнанный в угол зверь, но поднял руку, и Дуэ влетел в его ладонь.
Тушань Юэ не осмелился позволить себе лежать, тут же перекатился и вскочил на ноги. Сун Цы выглядел так, будто достиг предела. Казалось, хватит щелчка пальцем, чтобы все закончилась, но пронзительная боль в ноге безошибочно подсказывала Тушань Юэ, что думать так было бы ошибкой.
Сун Цы глубоко вдохнул пропахший кровью воздух и засмеялся.
Тушань Юэ с трудом понимал, что происходит. Как будто все, чем был Сун Цы, изменилось. Его улыбка стала похожа на злую насмешку демона, вернувшегося из ада, безудержного и не знающего страха.
— Забыл представиться, — сказал он хрипло. — Меня зовут Сун Цы. «Сун» как «отдать жизнь», «Цы» как «прощание».
