И Поднебесной мало на двоих

Зыбкий, стыдливо прикрывшийся пеленой тёмных туч полумесяц уже вовсю властвовал на чернильном небе, когда Сюэ Ян шумно вывалился из винной лавки. Вокруг не было ни души - в столь поздний час люди, уставшие от рутинных дел, уже наслаждались снами, в которых приобретали реальные черты их заветные пламенные мечтания. Юноша искренне им сочувствовал - пребывая сейчас в забвении, бедолаги и не подозревали, как восхитителен пустой город под тёмным полотном неба, умытый расщедрившимся дождём! Чистые капли влаги сияли на ночных улицах ярче звёзд, сонные дáли пустых дорог манили своим изяществом, а гибкие ветви вишен, никак не желающих расцветать, трепетно зазывали в свои обьятия. Воздух был чист и свеж, упоительная прохлада застыла в воздухе... Благодать! Делая шаг вперёд, Сюэ Ян споткнулся и, с трудом удержав равновесие, тихо выругался. Обострённая благодаря чарам выпитого вина фантазия принялась вырисовывать перед глазами затейливые узоры, переступая через которые захмелевший юноша дважды едва не взрыл землю носом. Он нечасто давал себе позволение так надраться - алкоголь сильно притуплял бдительность, делал его несобранным, уязвимым... Но хитрый чёрт Шао Хань был прав - вино в этой лавке действительно оказалось вкусным. Настолько вкусным, что заклинатель прихватил с собой ещё пару кувшинчиков прозапас. Тропа, ведущая одинокого путника незатейливыми путями, раскрыла перед ним тёмные удивительные красóты - привычные и знакомые в дневном свете, теперь, во мраке, при нежном сиянии полумесяца, они казались совсем иными: силуэты молодых персиковых деревьев словно по волшебству превратились в высоких стражей, оставшиеся за спиной дома - в странные, утопающие в темноте ночи, горы, а бегущая впереди река обернулась шёлковой серебристой лентой. Плеск её вод в ночной тиши, разбаляемой только шелестом играющего в травах ветра и клёкотом ночных птиц, звучала прелестной музыкой. Восприятие окружившего его мира казалось странным - он не единожды видел все эти пейзажи ночью, но только сейчас по-настоящему ощутил себя частью какого-то сказочного видения. Пересекая мост, юноша откупорил кувшин с вином, сделал большой глоток. Думы были спокойными, чувства - смешанными. Последние два дня выдались непростыми, но жизнь, кажется, начала поворачиваться к нему лицом - Сюэ Ян справился с очередным заданием, был щедро вознаграждён, приобрёл странный и непривычный опыт. Подчиняясь незримой магии свежих воспоминаний о маленькой А-Ён, тёмный заклинатель чувствовал прилив редкостного довольства самим собой - словно маленькому ребёнку, постигшему опытное учение, ему хотелось кричать и радоваться, бесстыдно хвастаться всем и каждому, что, не имея ни опыта, ни познаний - только лишь волей своих догадок! - он справился с такой сложной задачей, как присмотр за потерявшимся и беспомощным существом. Впервые в жизни Сюэ Ян взял на себя ответственность за спасение чужой жизни - ощущение было новым и непривычным, но оно быстро воздвигло чувство собственного достоинства на новый уровень, и теперь душу тёмного заклинателя грела гордость. Эх, если бы только можно было поведать о своём маленьком приключении даочжану! Он бы наверняка порадовался и, скорее всего, не пожалел бы слов на красивую щедрую похвалу... Стоило только юноше подумать о своём друге, как воображение рызаграло перед ним странное представление. Задумавшись, Сюэ Ян не сразу услышал шум, отличающийся от благоговейной тиши природы - над погружёнными в дрёму дáлями звучал смех. Застыв на месте и осмотревшись по сторонам, Сюэ Ян не заметил ничего странного, но как только взор его обратился к берегу, тёмного заклинателя будто прошибло молнией. Ему показалось, или в темноте ночи он различил тонкий силуэт Сяо Синчэня? Белые одежды, изящный стан, скрывающая глаза повязка... Видение показалось странным, и лишь присмотревшись, юноша понял, что обознался. Конечно же, это был не Синчэнь - образ принадлежал изысканной молодой особе, одетой в простые белые одеяния. Подначиваемая смехом кружащегося рядом с ней юноши, облачённого в чёрное и потому примеченного не сразу, она с завязанными глазами бегала у воды, пытаясь поймать своего возлюбленного. Забавная игра веселила обворожительную красавицу, и её звонкий, как пение колокольчика, тонкий смех, казалось, мог зачаровать даже самое ледяное сердце. Видимо, пара сбежала из-под надзора своих родителей, чтобы провести время вместе. Усмехнувшись, Сюэ Ян качнул головой. "Весна - пора любви!" - так говорили древние. В этот период, когда воздух вокруг наполняется ароматом едва распускающихся бутонов, когда солнечные лучи начинают согревать землю, когда кровь в каждом теле будто бы наполняется золотой пыльцой и тревожит чувства, желание наслаждаться чужими прикосновениями распускается внутри ярким, как солнечный луч, цветком. Однако же, Сюэ Ян, даже вступив в тот возраст, когда юношам уже позволено бить со своими невестами три поклона, не понимал желания быть с кем-то единым не только в физической, но и в духовной близости. Кто бы мог подумать, что этот голод однажды пленит и его собственные инстинкты? Скрывшись в тени и припав плечом к опоре раскинувшегося над рекой моста, юноша полуприкрыл веки, наблюдая за незатейливой игрой двух влюблённых. Окончание зимы уже не первый год пробуждало в его буйном молодом теле особенные желания, но справляться с ними в былые времена сложным не представлялось - хватало сражений и медитаций, чтобы направить энергию в совершенно иные русла, выплеснуть пар и охладить разум... В самом крайнем случае, любая местность всегда могла предложить услуги лучших цветочных девушек. Однако, теперь Сюэ Ян не желал ничего подобного. Он желал ласк и объятий Сяо Синчэня. Не удивительно, что столь близкий друг теперь видится ему в каждом встречном. Признаться себе в подобном тёмному заклинателю оказалось намного легче, чем он был способен себе представить. Память отчётливо сохранила в своих резервах все возбуждающие детали - и лёгкий шелест чужого дыхания, и трепет бьющегося о рёбра сердца, и утончённость тела, и мягкость рук, омывающих его раны в ту ночь, когда их вражда обогнула все острые углы до нелепости странной случайной встречи... Только вот сам Синчэнь навряд ли позволит своему другу удовлетворить его низменные желания - благопристойности этого человека наверняка хватит на три бессмертия. Куда уж тёмному заклинателю до его чистоты и скромности! Сюэ Ян с детства привык добиваться желаемого любой ценой, и теперь злость разгоняла кровь в жилах ещё сильнее. Неопределённость сложившихся отношений сердила запутавшегося тёмного заклинателя - в обычной бытовой жизни он мог бы, пожалуй, назвать Синчэня своим приятелем, в сложные и рискованные моменты битв, когда даочжан бросался к нему навыручку - верным другом, в часы бурного недовольства вспыльчивый юноша вспоминал о былой вражде... Но, так или иначе, он искренне понимал - его сладкая страсть не найдёт покоя, пока не возьмёт желаемое. С этими мыслями Сюэ Ян и пустился в дальнейший путь. Дорога коварно петляла игривой лентой, бросала под ноги камни и рыла ямы. Ветер подталкивал в спину и путал волосы, но юноша брёл домой так уверенно, что одолел бы любую бурю, вздумай ей вырасти на его пути. Заброшенные дома смотрели на него своими пустыми глазами-окнами, удивлённо приоткрывали рты хлипких дверных проёмов - проходя мимо них, Сюэ Ян не мог отвязаться от ощущения, что за ним кто-то пристально наблюдает. В конце концов, едва не завалив хиленькую ограду и тем самым всполошив спящих соседских кур, юноша далеко не бесшумным призраком проскользнул в ставшим теперь таким близким двор. Выпитое вино сильно вскружило голову, помутило разум, но, к счастью, ноги отлично помнили давно уже ими протоптанную дорогу. Лунный свет серебрился на кайме гроба, в котором раньше спала А-Цин, прокладывал тоненькую тропинку к порогу дома, будто бы приглашая вернувшегося скитальца к отдыху, но стоило только юноше сделать шаг, как, будто смеясь над ним, земля и небо перевернулись. Пытаясь вернуть им прежнее положение, Сюэ Ян крепко припал плечом к теряющему свои чёткие очертания косяку ворот. Почва под ногами предательски покачнулась, и, в очередной раз оступившись, юноша рухнул всем телом вниз, но был вовремя перехвачен заботливыми руками, облачёнными в длинные белые рукава. - Осторожнее. Здесь порог. Голос Сяо Синчэня был тих, спокоен - впрочем, как и всегда. Сюэ Ян поднял взгляд, выровнялся, высвобождаясь из чужой хватки, и надменным жестом поправил заслонившие лицо волосы. Будто бы он не знает, что здесь порог! В конце концов, это и его двор тоже! - Даочжан, не слишком ли ты беспечен? - Юноша обнажил клычки в полной небрежности ледяной ухмылке. - Ты же ничего дальше собственных век не видишь - откуда знаешь, что это я? А если бы вместо меня оказался враг? Что ему стоило бы сейчас всадить тебе лезвие ножа в горло!? - Разве враг переполошит половину улицы, проникая в простой беззащитный двор? - Тут же ответил ему даос. - Да и твои шаги я различил сразу, не взирая на явно немалое количество выпитого тобой вина. Сюэ Ян удивлённо приподнял бровь - и откуда только этот долбанный заклинатель опять всё знает? - Отчитывать будешь? - Конечно, нет, - улыбнулся Сяо Синчэнь. - Разве только за то, что опять ушёл, не сказав ни слова. Два дня ни весточки! - Ой, да брось! - Отмахнулся юноша, раздражённо откидывая с лица пряди запутавшихся волос. - В конце концов, у меня могут быть собственные дела. - Разумеется. Но ты мог бы предупредить... - И что бы это дало? - Мы бы не беспокоились. Сюэ Ян саркастически рассмеялся. - Кто это "мы", даочжан? Неужто и за Слепышку несёшь ответ? Не смеши - эта маленькая негодница лишь обрадуется, если меня по пути домой сожрёт какой-нибудь лютый призрак. - Перестань, - вздохнул заклинатель. - Ты ведь знаешь, что А-Цин тоже волнуется о тебе. Возможно, её беспокойство не так уж и очевидно, но... Мне ты веришь? Юноша усмехнулся и прошёл немного вперёд. Остановившись у гроба, он поднёс бутылёк к глазам и внезапно переменил тему. - Я отыскал небольшую лавку, в которой подают просто божественное вино, - заявил он. - Прикупил несколько бутыльков... Разделишь их со мной, господин Бессмертный? - Нет, - твёрдо ответил Сяо Синчэнь, последовав за ним. - И тебе достаточно. Уже поздно. - Зануда. Даочжан не обиделся - улыбнувшись, лишь качнул головой, словно досадуя на непослушного маленького ребёнка. Пугливый молодой месяц, будто бы осмелев, наконец, открылся во всей красе, засиял серебрянным серпом в небе; в его завораживающем сиянии очертания тонкого силуэта околдовали взор тёмного заклинателя - привалившись к гробу и скрестив руки на груди, Сюэ Ян тихо залюбовался. Сяо Синчэнь притворил ворота, поправил качающийся на ветру фонарик, и его движения были такими плавными и размеренными... Грациозность этого стройного молодого тела, спокойствие его жестов, тонкость красивых черт не шли ни в какое сравнение даже с самыми безупречными Божествами и Небожителями! Как жаль, что тяжёлые ткани его одежд не дают насладиться воистину славным зрелищем... Порыв ветра взметнул перед лицом волосы, зашумел в ушах, сковал холодом обнажённую кожу шеи. То ли хмельной напиток сильнее ударил в голову, то ли коварное колдовство оплело иллюзией, но в этот миг тёмный юноша был готов поклясться, что явственно ощутил на кончике своего языка привкус медовой кожи - как там, под земляным пологом, когда Сяо Синчень был под ним, так близко... Очередная волна тепла поднялась от солнечного сплетения, ударила в грудь, растеклась по венам. В самом низу живота что-то дрогнуло, воскрешая в порочных мыслях воспоминания о том, как ещё несколько дней назад этот человек был настолько близок, что позволял вдыхать запах своих волос. Былое желание вновь притянуть к себе его тело, будто случайно коснуться губами кожи, сжать горячими пальцами белые, словно снег, запястья вскружило голову. Мечты тёмного заклинателя поплыли подобно облакам в ветренную погоду. Отвлекая внимание наблюдателя, над похоронным домом вдруг взмыли в небо две маленькие ночные птицы - словно купаясь в холодном потоке света, они быстро кружили в воздухе и звонко переговаривались на своём странном неведомом языке. Засмотревшись на них, Сюэ Ян вспомнил пару, играющую на берегу реки, и по привычке хотел было презренно фыркнуть, но отчего-то вдруг опустил глаза, чувствуя, как тяжелеют веки, и пряча от самого себя тронувшую уголок губ улыбку. Что ж, возможно, кому-то в этой жизни действительно повезло. - Ложись в постель, ты устал и перебрал лишнего, - посоветовал даочжан. - Утром сварю тебе лёгкий отвар от головной боли - думаю, он тебе пригодится. Сюэ Ян приоткрыл глаза, бросив взгляд на приблизившегося друга. - Так беспокоишься обо мне... - С ноткой игривой дерзости в голосе сказал он. Сяо Синчэнь, утомлённый бессонной в тревоге ночью, пожал плечами и, вспомнив не так давно отпечатавшуюся на сердце фразу, с нежной улыбкой её вернул: - Разве мы не друзья? - Друзья. Но заботишься так, словно кто-то бóльшие... Фраза, сорвавшаяся с языка, прозвучала запутанно и нелепо - пытаясь истолковать её смысл, Сяо Синчэнь на мгновение оторопел... и вздрогнул, когда полусогнутые чужие пальцы погладили выбившуюся у его лица длинную прядь волос. - Красивый, красивый даочжан... - Хрипло протянул Сюэ Ян, склонив голову набок, словно любуясь своей игрушкой. - Такой красивый, что за тебя одного всё богатство мира отдать не жалко... Ошеломлённый столь дерзким флиртом, заклинатель не сразу сумел совладать с растерянностью, но уже спустя несколько секунд, смекнув, что к чему, облегчённо выдохнул. - Опять ты за своё, - снисходительно улыбнулся он, заправляя обласканную чужими пальцами прядь за ухо. - Когда ты уже прекратишь так бессовестно надо мной подшучивать? Сюэ Ян, ощутив вдруг необъяснимое превосходство, придавшее его вольности львиную долю уверенности, игриво приподнял бровь. - Разве я шучу? Даочжан с укором качнул головой, чувствуя, как волна тепла мягко обдала щёки. Улыбка, самовольно украсившая их ямочками, никак не хотела сходить с лица, и Сяо Синчэнь ощутил неловкость, не зная, как реагировать на бесстыдство друга. - Ты не меняешься, - с наигранной обречённостью рассмеялся он и уже было развернулся, чтобы вернуться в дом, но... Молниеносность движения резко вскружила голову; заклинатель лишь успел почувствовать цепкий обхват на своём предплечье и грубкую хватку чужой руки, нагло обвившей талию - ловкий разворот тут же поменял юношей местами. - Напрасно не веришь мне, даочжан... - Тихо прошептал в ухо сладкий, как карамель, чуть хрипловатый голос. Крепкое тело прижало Сяо Синчэня спиной к жалобно скрипнувшей боковине гроба, а затем... Длинные пальцы нагло пробрались под копну чёрных густых волос, крепко сжались на тонкой шее, вынудив даочжана склониться ниже. Он не успел даже сделать вдох - жар напористого, тягучего поцелуя опалил губы. Сердце в груди Бессмертного пропустило удар, ухнуло, словно в пропасть, а затем страстно забилось снова. Под кожей словно пронеслась тысяча острых, горячих искр, от вспыхнувшего волнения сильно сдавило грудь. Тело как-будто окаменело и перестало слушаться, застыв каменным изваянием в полных уверенности чужих руках. Не встретив сопротивления, Сюэ Ян улыбнулся сквозь поцелуй - заклинатель, оторопев, пусть не отвечал, но и не отталкивал. Так или иначе, а желаемого юноша всё равно добился - губы Сяо Синчэня оказались такими мягкими, так будоражили кровь своим чувственным послушанием... Сюэ Ян не единожды представлял себе этот миг, но воплощение плотно засевшего в голове желания оказалось намного более вдохновляющим. Словно подвергнутый силе пленившего его снадобья, юноша сладостно прижимался к чужим губам, вдыхал нежный цветочный аромат кожи и наслаждался статью чужого тела, прижатого к его собственному так близко... Однако же, как бы тёмному заклинателю ни хотелось растянуть нежный восторг своей дерзкой шалости, ждать, пока даочжан придёт в себя и бросится на него с мечом, Сюэ Ян не стал. Меньше всего ему сейчас хотелось позволить даосу испортить волшебство сладостного момента. Уж лучше он оборвёт этот экстаз сам. Хорошего по-немножку. - Красивый, красивый даочжан, - тихо повторил юноша, оторвавшись от чужих губ. Сяо Синчэнь выглядел столь обескураженным, что, казалось, совсем перестал дышать. Испытав прилив сильной, блаженной радости, очарованный вновь захватившей мышление своей жертвы пока неосознанной ещё робостью, Сюэ Ян напоследок провёл самым кончиком языка поперёк линии чужого рта - от подбородка вверх, до небольшой впадинки над губой, - будто бы утверждая свою позицию. - Спокойной ночи, - страстно прошептал он. И, не пытаясь скрыть радости на своём лице, юноша развернулся, теперь уже твёрдой поступью возвращаясь в свою обитель. *** Сидя на высокой для её роста тумбе, болтая ногами и грызя яблоко, А-Цин то и дело бросала взгляды на вплетающего в какой-то амулет трáвы задумчивого и молчаливого даочжана. Сяо Синчэнь всё утро пребывал в странном расположении духа - не улыбался, не разговаривал, был медлителен и рассеян. Девушка не привыкла видеть своего Братца-в-Белом таким холодным и сильно нервничала, отчаянно разрываясь между желанием удовлетворить своё яркое любопытство и опасением вызвать у благородного заклинателя недовольство. Проведя с ним под одной крышей чуть меньше года, А-Цин ни разу не видела даочжана в гневе - даже в моменты, когда она сама рада бы была выцарапать глаза обидчику, Сяо Синчэнь оставался спокойным и рассудительным. Слепышка видела свего братца строгим, задумчивым, грустным, сосредоточенным, но никогда не встречала и тени ярости на его лице. Однако же, теперь, вглядываясь в напряжённое лицо, девушка словно наяву видела, как над головой её всегда ласкового и доброго даочжана сгущались тучи. - Ты сегодня какой-то странный... - Осторожно заметила она, пристально наблюдая за заклинателем. - Что-нибудь болит? Глаза? Раны ноют? Сяо Синчэнь расстерянно обернулся, с трудом выбравшись из одному ему ведомой паутины дум. Обычно бойкая и вертлявая А-Цин этим утром была тиха и не привлекала к себе внимания - даочжан просто забыл о её присутствии. Вопреки всем опасениям девушки, заклинатель привычно одарил её успокаивающей улыбкой. Он верил - пусть Слепышка и не увидит, но совершенно точно её почувствует. - Не беспокойся обо мне. Всё в порядке. А-Цин задумалась. - Плохо спал? - Да, - не вполне охотно признался даочжан, сделав тяжёлый глубокий вдох. - Сон не шёл, мысли путались. - Научи меня, как плести амулеты, братец! - Оживилась девушка, проворно соскакивая на пол. - Я сделаю за тебя всю работу, а ты поспи! Сяо Синчэнь уверенно качнул головой. - Я плету амулеты не из-за надобности, а чтобы чем-нибудь занять руки, пока привожу в порядок кое-какие суждения в собственной голове. -О... - Разочарованно выдохнула Слепышка и вновь примостилась на тумбу, пользуясь тем, что даос её не ругает за неподобающие манеры. В небольшой кухне опять воцарилась тишина - только негромкий стук деревянных палочек, которыми поправлял свой амулет Сяо Синчэнь, разбавлял безмолвие. А-Цин рассматривала своего братца, в задумчивости нахмурив лоб. - "Что за суждения его так тревожат?" - Размышляла она. - "Может быть, у нас есть проблемы, о которых он не рассказывает, чтобы не напугать меня, не расстроить? Это вполне на него похоже. Но что же могло измениться за одну ночь? Ещё вечером даочжан был прежним...". Догадки, вспыхивающие в голове Слепышки, тотчас же обращались в пепел. - "Кто-то нас выселяет? Нет, он о таком бы не стал молчать. Может быть, кончились еда, деньги?" - А-Цин бросила взгляд на стоящие у окна корзины, до самого верха наполненные мешочками с рисом и овощами. - "... Нет, с этим всё в порядке. И в моём огороде уже вовсю зреют редис и зелень... А что, если братец смертельно болен? Может, потому и не спит совсем, и так мало ест?". Страшная мысль, закравшаяся вдруг в голову, так напугала девушку, что по её телу прошёл озноб. - "Если это так, чем я могу помочь?" - Начиная паниковать, А-Цин даже прикусила губу от переживания. - "Справлюсь ли я одна? Разве, случись что-нибудь, от меня одной будет толк? Если бы только ещё хоть кто-нибудь был поблизости... И куда только этот паршивец запропастился?". Едва не фыркнув от охватившего её душу негодования, Слепышка взвилась на своём месте... и замерла, осенённая запоздалой мыслью. Паршивец! Точно! - "Сяо Синчэнь не болен, он просто переживает о своём друге!" - Возликовала девушка, чуть не подскакивая на месте. - "Этот негодник уже три дня не даёт о себе знать - вот даочжан и не может найти покоя!". Желая проверить свою догадку, А-Цин слегка прочистила горло и всем корпусом подалась вперёд. - Что-то паршивца давно не слышно... - Осторожно заметила она. - Братец, ты совсем-совсем о нём не волнуешься? Пальцы Сяо Синчэня, вплетая в амулет очередной стебель, замерли. - Не о чем волноваться, - просто ответил он. - Наш друг вернулся. С ним всё в порядке. Слепышка заметила, что, говоря о нём, даочжан ниже опустил голову. Скулы его немного порозовели, обычно ровные плечи слегка поникли, будто девушка уличила братца в каком-то постыдном действии. Эта реакция ей показалась довольно странной, но не настолько, чтобы прервать иные - более важные - размышления. На самом деле, Сяо Синчэнь, вопреки самому себе, всё же чуть-чуть слукавил. Конечно же, он не решился бы рассказать А-Цин о произошедшем, но выбросить выходку друга из головы у него так и не получилось. И всё дело было в том, что ему... понравилось. Как ни крути, а Сяо Синчэнь, не взирая на свою мудрость не по годам, пребывал в самом расцвете молодости - в этом году ему исполнилось девятнадцать лет. Спустившись два года назад с горы и ещё не лишившись возможности видеть мир, путешествуя с Сун Ланем, заклинатель нередко замечал игривые обращённые на них взгляды. Многие девушки, то и дело встречавшиеся на их пути, были безмерно хороши: одни очаровывали послушным нравом, другие - яркостью и решительностью, третьи - красотой, но ни одна из них не оставила следа в юношеской душе. Даже прекрасная в своей нежности так высоко ценимая даочжаном скромность не сумела искусить сердце Сяо Синчэня - так почему же теперь, вспоминая нахальные прикосновения чужих пальцев и грубую ласку губ, он не совладал с собственными эмоциями?! Ко всему прочему, заклинателя тяготила также и выросшая за одну ночь между ним и другом стена неопределённости. Как они будут теперь общаться? Стóит ли требовать объяснений, или всё забыть, как кошмарный розыгрыш, сделать вид, будто ничего не было? Вспомнит ли сам протрезвевший юноша о своём поступке? Может ли быть, что его шутка зашла так далеко только лишь потому, что подчинилась повиновению выпитого вина, стёршего все границы? Очередной водоворот дум вновь беспокойно закружил в мыслях. Следуя за ним, Сяо Синчэнь снова потерял связь с окружающим его миром. - Братец, - по-детски выпятив нижнюю губу, А-Цин сразу двумя ладонями взяла заклинателя за руку. - Ты правда мне не врёшь? Ты не болен? Разочарование снова окрасило мысли девушки блёклой серостью. Тревога вернулась, сдавила голову - раз догадка насчёт паршивца не подтвердилась, значит, и в самом деле произошло что-то нехорошее? Даочжан вздохнул и отложил почти полностью заплетённый амулет в сторону. Он уже не единожды объяснял Слепышке, что ей, юной и незамужней, следует избегать контактов с другими мужчинами, и она слушалась, избегая с чужими людьми любых тесных прикосновений, но всё равно продолжала касаться его рук, жаться к груди и класть голову на плечо. Очевидно, с детства лишённая семьи, А-Цин искренне убедила саму себя, что повстречавшийся ей даос - её верный брат, и обходилась с ним соответствующе. Однако, сейчас её сестринская забота как нельзя кстати уняла его волнение. - Не вру, конечно, - ответил даочжан, крепко сжав в ответ тонкие девичьи пальцы. - Разве я раньше тебя обманывал? А-Цин торопливо замотала головой, промычав что-то невразумительное. Она тоже была уверена, что хоть заклинатель её не видит, но всегда чётко чувствует её жесты. - Чем вы тут занимаетесь? И Слепышка, и Сяо Синчэнь одновременно повернули головы на бесцеремонно вклинившийся в их беседу голос. Сюэ Ян мрачной безликой тенью пересёк кухню и тяжело опустился на пол, крепко прижавшись спиной к стене. - Даочжан, ты обещал мне какое-то зелье от головной боли, - напомнил он, с хмурым видом массируя висок пальцами. - Я бы сейчас всё, что у меня есть, за него отдал... - Долго спишь, солнце уже давно поднялось на небе! - Вмиг перестроившись, бойко произнесла А-Цин. - Вставал бы раньше - не мучился бы от боли! Юноша бросил на девушку гневный взгляд и добавил: - ... Её - уж точно. Очередная уже столь привычная перепалка на этот раз Сяо Синчэня не рассмешила, и это заставило А-Цин разволноваться ещё сильнее. Твёрдо решив не отходить от любимого заклинателя ни на шаг, она следовала своему зароку до той поры, пока опустившиеся на землю сумерки не накрыли своим синим бархатом похоронный дом. От внимания чуткой девушки не могло укрыться, что оба юноши, находясь в тесной близости друг от друга, почти не переговаривались - даочжан продолжал плутать в тёмных извилистых лабиринтах мыслей, Сюэ Ян приходил в себя после выпитого вина, и это, быть может, и не казалось бы таким странным... Если бы не голодный взгляд тёмного заклинателя, без всяческого стеснения жадно разглядывающий даоса. В конце концов, сумерки уступили захваченные владения мраку ночи. К этому времени Сяо Синчэнь настолько извёл самого себя, что едва не лишился разума. Здравый смысл твердил, что разговора не избежать, но душа искренне не желала лишаться друга. - А-Цин, уже поздно. Не пора ли ложиться спать? - Вложив как можно больше теплоты в голос, поторопил он девушку, допивая чай. - Да, А-Цин! - Тут же оживился Сюэ Ян. - Поздно уже, не пора ли спать? Он снова явно дразнил Слепышку, но на этот раз девушка поступила разумно - просто проигнорировала издёвку. - Я совсем не устала! Могу побыть с вами ещё немного! Разолью чай... - Мы и сами разольём чай. Сюэ Ян осторожно взял в руки горячий чайник, плеснул немного в пиалу девушки... А затем выудил из-под стола небольшой кувшинчик и с тихим плеском наполнил его содержимым сосуд даоса. Заметив это, А-Цин внутренне содрогнулась. Что это за напиток?! Как ей теперь, не раскрыв себя, предупредить ничего не подозревающего братца? Однако, буря внутри девушки подуспокоилась, стоило тёмному заклинателю налить то же снадобье и себе. Сяо Синчэнь, не ожидая подвоха, поднёс наполненную до краёв чашу к своим губам, но так и не попробовал содержимое. - Что ты мне налил? - С непривычной строгостью спросил он, уловив тонкий аромат персика. Сюэ Ян с лёгкой улыбкой подался чуть-чуть вперёд. - Попробуй и ответь сам. Но даочжан не настроен был играть в игры. Чаша, секунду назад удобно лежащая в его пальцах, со стуком вернулась на стол. - Не стóит. Не лучшее время для вина. Так вот, что это за напиток! А-Цин облегчённо выдохнула и встрепенулась. Она удивительно быстро умела менять своё отношению к кому-либо в тесной зависимости от того, какую ей этот "кто-то" мог бы принести пользу. Вот и сейчас девушка с предвкушением одарила второго братца самой очаровательной из своих улыбок. - Ты принёс вина? А мне дашь попробовать? Юноша, чуть приопустив голову, стрельнул глазами, обратив взор на девушку, и наклонил горлышко маленького кувшинчика над её пиалой. - Один глоток. И ты сразу же идёшь спать. А-Цин обрадованно кивнула. Вино ей пришлось по вкусу - лёгкое, сладковатое, оно в первые же секунды расслабило её ум и тело. А ведь она выпила-то совсем немного... Девушке было бы приятно провести больше времени за беседой, с кувшином вина, разделённого на троих, но уговор есть уговор - всё ещё с тревогой поглядывая на даочжана, А-Цин всё же покинула маленькую компанию. - Не следовало её угощать, - укорил друга Сяо Синчэнь, когда шаги девушки поутихли. - Ей ведь даже шестнадцати ещё нет. - Она полжизни жила на улице, думаешь, никогда не пробовала? - Уверенно отозвался юноша. - Зато мы снова остались наедине. С довольной улыбкой Сюэ Ян придвинулся к даочжану ближе. Его пальцы коснулись чужих волос, убирая их с плеча за спину, кончик носа скользнул по шее... - Скучал по мне? - Перестань, - всеми силами стараясь держать себя в руках, твёрдо приказал Сяо Синчэнь. - Что с тобой происходит? - Не "что", а "кто". Ты со мной происходишь. Смятение охватило всё нутро светлого заклинателя. - Безумие, - прижав ладонь к своему виску и вставая с места, прошептал он. - Вчера я списал твою шутку на опьянение, но сейчас... - ... а сейчас, как и вчера, шутить у меня даже в мыслях не было. Сюэ Ян медленно, неторопливо поднялся, вторя своему другу. Если бы Сяо Синчэнь мог видеть, он бы пришёл в ещё большее волнение от того, каким дьявольским огнём вспыхнули глаза тёмного заклинателя. Тело невольно вздрогнуло, стоило властной руке сжать недавно залеченное предплечье. - Даочжан, дело ведь не в вине, - елейным тоном продолжил Сюэ Ян, всматриваясь в чужие черты лица. - А в чём? - В череде странных закономерностей. Заклинатель в непонимании качнул головой, словно пытаясь избавиться от какого-то наваждения. Он был растерян, обескуражен, ошеломлён... Больше всего ему бы сейчас хотелось, чтобы всё обернулось простой забавой, чтобы друг, насладившись его замешательством, рассмеялся в привычной ему манере... Но разве стать главным объектом злорадной шутки действительно так приятно? А Сюэ Ян, тем не менее, продолжал. - Ты притащил меня в этот дом, научил разным полезным навыкам, стал единственным близким другом. В этом весь ты - такой бескорыстный и благородный. Твоими поступками управляет разум, но ты - всего лишь человек, хоть и с душой Бессмертного. Неужто ли никогда не испытывал никаких желаний? - Нет, - твёрдо ответил Сяо Синчэнь, сбрасывая с предплечья чужие пальцы. - И я больше не хочу продолжать этот глупый бессмысленный разговор. В самом деле, намереваясь прекратить спор, заклинатель гордо направился прочь из кухни, но не успел сделать и двух шагов, как налетел грудью на преградившую ему путь руку. - Тогда ответь мне всего на один вопрос, - чувствуя, как разливается внутри злость, потребовал Сюэ Ян. - Ты ведь у нас не приемлешь ложь, мой благородный даочжан, вот и в этот раз скажи честно - ведь моя шалость тебе понравилась?.. Сяо Синчэнь уверенно сделал вдох, без сомнений готовый отринуть сказанное, но слова протеста как-будто застряли в глотке. Сердце опять забилось в безумном ритме, тишина, сгустившая вокруг воздух, сдавила голову. Окончательно растерявшись, заклинатель запальчиво оттолкнул от себя чужую руку и ушёл прочь, так и не дав ответа.