Пленник

— Господин! Господин! Просыпайся, судно уже на подходе! — Чего? Какое судно? Со, ты видел, какой час за окном? — Хван выглядывает из-под одеяла. — Судно с товаром господина Чхве! Уже на подходе, на день раньше заявленного времени. Они причаливают, нам лучше поспешить, — пытается растолкать альфу невысокий, но крепко сложенный молодой человек. — Всё, встаю. Готовь лошадей. Со убегает в конюшню, а альфа сползает с постели. Голова нещадно трещит после вчерашней пьянки, но надо как-то собраться. Выпив полкувшина воды и наспех одевшись, альфа выбегает во двор, где его помощник уже готовит лошадей. — Интересно, кого в этот раз везут. Поди, одни красавчики. Можно мне с тобой на корабль? — мечтает Со. — Можно, только давай быстрее. Через двадцать минут небольшой отряд из шести человек прибывает в порт. Корабль уже причалил, а несколько матросов вовсю освобождают трюм от ненужных вещей и продовольствия, что успело стухнуть. Это промежуточная остановка, где они пополнят запасы и получат бумаги для прохождения в порт столицы. — Господин Хван! Рад вас видеть, — улыбается альфе седовласый мужчина. — И я вас, капитан Мин. Как добрались, как товар? — Всё прекрасно, господин. С товаром всё хорошо. Море благоволит, даже раньше добрались. — Прекрасно, тогда оставайтесь до завтрашнего утра, не будем нарушать график. Ни к чему торопиться. — Вы правы, господин. Желаете проверить товар? — Хорошо, сейчас поднимемся, — альфа с тоской смотрит на корабль, зовёт помощников и поднимается на борт. Судно не очень большое, и в трюме они оказываются в считанные минуты.затхлый воздух забивает ноздри. Света от ламп недостаточно, но альфа всё равно разглядывает пять одинаковых клеток. При приближении альф клетки начинают шевелиться. Пять клеток по пять человек. Двадцать пять прекрасных омег. — Господин желает снять пробу? Мы в порту ещё сутки, можете выбрать кого хотите и вернуть к утру, — старик Мин подносит лампу к одной из клеток. — Они все хороши, как на подбор. Даже из самой южной провинции есть. Двойную цену за них просить буду. — Из южной, говоришь? Это интересно. Со, выбери кого-нибудь, — равнодушно говорит альфа. Омеги из южных земель славились загорелой кожей и светлыми волосами. Они очень ценились в столице, где все были сплошь бледнокожими, темноволосыми призраками. В столице ценили экзотику. Особенно ценил её новый император, в чей личный бордель везли омег. Как жаль, ведь там они быстро сгорят. Со подходит к клеткам и долго рассматривает пленников. Поникшие, грязные, кожа да кости. Они больше походят на скелеты, чем на живых людей. — Может, этого? — Давай посмотрим, — Мин подходит к клетке, светит лампой. — Вполне хорош, господин. Омега с русыми волосами и пухлыми щёчками жмётся в углу клетки, испуганно таращится на незваных гостей. — Нет! По трюму раздаётся низкий рык, пугая собравшихся. Альфа на секунду теряется, пытаясь определить, кому может принадлежать такой голос. — Ох, опять ты, — вздыхает Мин. — Господин, извините, это наша головная боль. Всё путешествие спокойно жить не даёт. Мин освещает другой угол клетки, где сидит маленький светлый комочек. Он прикрывает лицо ладонями от резкого света и отворачивается. — Прекращай! Твоего друга всё равно заберут, — угрожающе шипит Мин. — Не смейте его трогать, — комочек вскакивает и впивается пальцами в решётку. — У него есть истинный, для вас от него нет толку! — А от тебя есть? Альфа выходит из темноты под свет лампы и подходит к клетке, рассматривая смельчака. Грязные, явно светлые волосы, кофейные глаза, смуглая кожа и россыпь веснушек на впалых щеках. Омега испуганно таращится и, кажется, не дышит. Альфа подходит к клетке ближе. — Как тебя зовут? — Феликс. Феликс Ли, — как загипнотизированный, шепчет омега. — Пойдёшь вместо друга, Феликс Ли? — Пойду, — уверенно кивает омега, не отводя взгляда от серых глаз альфы. — Я пойду. — Хорошо, — альфе нравится такая безрассудная смелость. — Со, забирайте его. Вымойте и приведите ко мне вечером. Но не трогайте, понятно? — Понятно. — Нет, пожалуйста, Феликс! Не надо! Пусть лучше меня, мне всё равно не выжить без твоего брата, — плачет в углу щекастый омежка. — Ну что ты, Джисони. Что ты такое говоришь? У тебя есть истинный, вы ещё обязательно встретитесь! Я обещаю, — кричит омега, пока его волокут на выход. — Я вернусь завтра, вот увидишь! — Смелый, дерзкий, невинный. Убойное сочетание. На что поспорим, что вы не сможете его укротить? — капитан Мин смотрит на альфу, прикидывая варианты. — Нет, хватит с меня споров, — альфа сходит с корабля. — Со, вы в поместье, я пока тут побуду. Сойдя с корабля, альфа покупает у местного лавочника кувшин с вином и отправляется на каменистый пляж в двадцати минутах от порта. Найдя более-менее ровный участок, садится и опирается спиной о камень. Море сегодня и вправду спокойное, но утро холодное. Альфа ёжится в своей тонкой куртке, зато голова проходит. Он жадно выпивает сразу полкувшина, и по телу разливается тепло. Он ненавидел дни, когда приходилось приезжать в порт, ненавидел видеть волны так близко. Когда-то море было его отдушиной, но теперь стало его проклятьем. Про таких, как он, говорят «родился с золотой ложкой во рту». Возможно, так оно и было. Его отец, Хван Мингю, был не последним человеком в империи. Он возглавлял императорский флот и не проиграл ни одной битвы. Прошёл через две войны и навсегда вписал своё имя в историю. Получив в награду землю в соседней провинции, отстроился и задумался о женитьбе. Встретил прекрасного омегу, сыграл свадьбу и спокойно зажил на новом месте, но счастье длилось недолго. Через год омега родил прекрасного сына, Хван Хёнджина, а через два месяца умер. Отец остался один с маленьким ребёнком на руках и больше не женился. Он тяжело переживал потерю и, чтобы как-то занять себя, вернулся на службу к императору. Теперь он обучал новобранцев и выходил в море только для тренировок. Первый раз он взял маленького альфу на борт, едва тому исполнилось десять лет. Этот день малыш помнил ещё очень долго. Качка просто убивала его, но он храбрился перед отцом, боясь, что его больше не возьмут в море. Но его взяли, и он стал частым гостем на тренировках. Альфа мечтал вырасти сильным и смелым, как отец, хотел продолжить его дело и служить будущему императору. Маленьким Хёнджин часто бывал в столице и подружился с принцем. Знал бы, каким тот вырастет, ни на шаг не подошёл. Когда им стукнуло по пятнадцать лет, принц отравил своего отца и захватил власть, а отца альфы выгнал со службы. В тот день, когда пришла весть, отец готовился к отплытию для очередной тренировки. Молодой альфа, конечно же, увязался с отцом. Тот ничего не сказал про бунт во дворце, и два корабля спокойно отплыли. Тренировки проходили по налаженной схеме в километре от берега. Первый корабль — императорский, второй — вражеский, потом менялись. Уже близился вечер, когда небо заволокло тучами, накрапывал дождик. Капитаны отдавали последние приказы, битва была близка к завершению, когда обрушилась гроза. Всё случилось быстро, никто даже понять не успел. В мачту вражеского корабля ударила молния, её перекосило, и она упала на соседнее судно, где были отец с сыном, намертво вцепившись парусами. Поднялась буря, спускать шлюпки было бесполезно, и люди оказались заперты на погибающих судах. Огромные волны качали корабли на своих спинах, пока окончательно не рассыпали в щепки. Молодой альфа очнулся на берегу спустя сутки весь в крови. Выжило всего двое. Он и Со, ставший его верным помощником и другом. Им помогли люди отца, но сами погибли. Он не помнил людей, спасших их жизни, но помнил человека, спасшего его лицо. Один из бывших лекарей императора смог сбежать из столицы во время бунта и помог юному альфе. На память остался только тонкий шрам, берущий начало у переносицы и сползающий до середины щеки. И полное отсутствие обоняния. Это поставило крест на мечтах о море, альфа просто его не чуял. Хёнджин больше не поднимался на корабль, его воротило только от приближения к порту. Пройдёт долгих пять лет, прежде чем он сможет пересилить страх. Альфа заперся в поместье, привыкая к новой жизни без обоняния. Все старые запахи помнил по памяти и не мог почуять новые. Естественно, на личной жизни был поставлен крест. Он зарёкся любить, да и кому нужен бракованный альфа. Тем более не нужен истинному. Конечно, омеги присутствовали в его жизни, но только в гон и в местном борделе. Постепенно отцовское состояние таяло, в основном благодаря выпивке и карточным играм. Поместье приходило в запустение, часть слуг уволили, а земли продали. Однажды Хёнджин крупно проиграл приезжему торговцу Чхве, и тот предложил сделку. Он занимался поставкой овощей и фруктов в столицу из южных земель, но дело это было опасным и сложным. По плану альфе уменьшали долг в обмен на старый корабль его отца, провизию для команды и молчание. Пьяный альфа согласился, а наутро увидел документы, по которым он не торговец фруктами, а торговец юными омегами в бордели дворца. Сначала Хван был в ужасе, но потом смирился. До корабля ему дела не было, на омег наплевать, да и деньги нужны. Его задачей было иногда проверять груз, подделывать бумаги и спокойно пить дальше. И вот прошло несколько лет, долг почти выплачен, а альфа, пьяный уже с самого утра, валяется на берегу ненавистного моря. Хван допивает бутылку и возвращается в порт, где оставил свою лошадь. Перекидывается парой фраз с людьми Чхве, покупает ещё пару бутылок и возвращается в поместье. Помывшись и пообедав, подготавливает необходимые бумаги, даёт пару указаний по поместью. Близится вечер, и альфа спешит в спальню, куда через несколько минут приводят омегу. Феликса отмыли, накормили и переодели. Хван узнаёт свои старые башмаки, брюки, которые еле держатся на худеньких бёдрах, и песчаную рубаху с воланами на воротнике. Омега испуганно осматривает спальню альфы, стараясь не смотреть на её хозяина. Комната довольно большая, у дальней стены протянута портьера, отделяющая спальное место, справа небольшой диван рядом с окном, слева комод и дубовый стол с парой стульев. Взгляд невольно останавливается на альфе. Он стоит у окна, руки сложены за спиной, взгляд гуляет по телу омеги. Слишком пошло. Феликс старается не думать, что его ждёт. Он никогда не был с альфой, но наслышан об их ужасном отношении к омегам. Похотливые, жадные до чужого нежного тела, беспринципные. Девяносто девять процентов альф считали, что омеги созданы на этой земле лишь для их удовлетворения и продолжения рода. Если альфа хотел омегу, он его брал. Их не останавливали ни слёзы, ни мольбы, ни близкое родство. Нередко омеги погибали, неудачно выйдя замуж, при родах или случайно оказавшись на тёмной улице во время течки. Всё списывалось на несчастные случаи, а редких свидетелей подкупали или топили в ближайших болотах. Но родина Феликса не такая. В его родной провинции к омегам относились мягче, берегли не только как продолжателей рода. Он вырос в прекрасной и равной семье на самом юге страны. Его родители поженились по большой любви, хоть и не были истинными. Отец владел небольшой ткацкой фабрикой и часто путешествовал по ближайшим землям и островам, налаживая торговлю. Феликс отца видел редко, всё время проводя с папой и маленьким братом-альфой, но когда отец возвращался, дети от него не отлипали. Они вместе ходили на ярмарки, рыбачили в море, всей семьёй ездили погостить к дальним родственникам. Возвращаясь из очередного путешествия, отец всегда привозил в подарок что-нибудь интересное. Необычные украшения, одежда, игрушки, чего только у Феликса не было. На двенадцатый день рождения он даже пони ему раздобыл, и омега не отлипал от него месяц, пока несчастное животное не сгорело в пожаре. Сердце омеги было разбито, и он решил, что больше никаких домашних любимцев у него не будет. Когда Феликс подрос, папа, дико смущаясь, поведал о различии между альфами и омегами, рассказал, что делать в течку и как отличить истинного от просто озабоченного альфы. И про характер, и про инстинкты тоже объяснил. Хоть в их провинции нападения на омег были редки, он всё же предостерёг, на что способны альфы, чтобы заполучить юного омегу себе в лапы. С примерами. После этого Феликс три дня не мог нормально спать, а потом заявил родителям, что никогда не будет с альфой и зарёкся выходить замуж. Отец только посмеялся и сказал, что такие радикальные меры не обязательны и что Феликс обязательно встретит идеального альфу, а ещё лучше — истинного. Ведь только его запах он узнает из тысячи. Он будет связан с самым сильным потрясением в жизни, а благодаря метке истинные чувствуют друг друга на огромном расстоянии. И Феликс поверил. И Феликс встретил. Жутко красивого, с запахом костра, напоминающим о тёплом доме, с печальными глазами цвета моря. Своего истинного альфу, который в данный момент желал его тело, а не душу.