Пленник

Господин Хван. Со легонько трясёт альфу за плечо, забирает бутылку из рук. Тот бурчит, но не просыпается. — Хёнджин, вставай уже. Альфа открывает глаза и сразу же закрывает. Утреннее солнышко нещадно палит нежную сетчатку. Он выставляет руку вперёд, прикрываясь от солнца. Взгляд упирается в Со, смиренно стоящего рядом. — Который час? — Вы проспали завтрак, господин, — притворно кланяется Со. — Изволите подать сюда? — Очень смешно, — улыбается Хёнджин и мигом вскакивает, спасаясь от палящего солнца в прохладе комнаты. — Как я мог проспать так долго. Боже, голова раскалывается, дай бутылку. — Нет уж, хватит пить с самого утра, — Со еле уворачивается от тянущихся рук и выбегает из комнаты. — Догонишь — получишь глоток. Марш-бросок по поместью заканчивается победой Со на кухне. Хвану же он даётся нелегко. Тело ещё не проснулось, голова мутная, дыхание спёрло, а желудок неприятно крутит от голода. — Со, один глоток, ну пожалуйста, — Хёнджин готов умолять на коленях. — Я сейчас умру. — Один глоток. Со превращается в строгого родителя и позволяет альфе глотнуть один раз. Но Хван мигом вырывает бутылку из доверчивых рук и жадно высасывает остатки до последней капли. — Полегчало? — интересуется Со, складывая руки на груди. — Ни разу, — морщится Хёнджин на пару со зверем. — Может, всё-таки завтрак? — А что есть? — А всё есть. Хван проходится взглядом по столу и находит горку каких-то пирожков. Хватает один и быстро запихивает в рот. Моментально давится и бежит к графину с водой. — Ты неисправим. Со хлопает по спине, пока альфа пытается налить в стакан воды. Хван медленно пережёвывает, закрыв глаза от удовольствия, запивает водичкой и шумно выдыхает. — Всё, можно жить. Какие новости? — Да пока никаких, только с Мином разобрались. Кстати, что тебя вчера так разозлило? — Меня? Когда? — Хёнджин напрягает память, вспоминая вчерашний вечер. — Омега, Хван. Ты сколько вчера выпил? — Омега? Омега, точно, — Хван резко вспоминает вчерашний вечер. Омега поставил метку. Альфа его вышвырнул. Отдал своим людям. Чёрт, это слишком жестоко. Он переборщил. Зверь мечется. — Где он? Вы же не приняли мои слова всерьёз? — Ну вообще-то приняли, — Со смотрит вопросительно. — Ты сам разрешил. Ну я-то его не трогал, а вот остальные пытались. — Пытались? — Грязнющий, вопящий, кусается ещё. Никто его не трогал, не волнуйся. Люди Мина забрали его буквально десять минут назад. — Как забрали? Я должен с ним поговорить, извиниться. Я был вчера излишне груб. — Это не твоё дело, да и о чём вам ещё говорить. Люди Мина уже наверняка с ним развлекаются. — Мне есть о чём. Хван отводит ворот рубашки в сторону, обнажая метку. Со резко подходит, впивается взглядом. — Это он так? Интересно. Вот так, ни с того ни с сего? Он даже не течный был. — Именно. — У тебя волшебный член? А представь, он твой истинный? — Истинный? Альфа теряется. Об этом он даже не думал. Да и быть такого не может. — Блин, мы даже проверить это не сможем. У тебя нет нюха, а на стандартное заживление метки недели две уходит. Его увезут, ты его больше не увидишь. — Не увижу, — вторит Хван. Истинный, которого он не почуял. Если это действительно так, омега во дворце и дня не продержится. Это нужно срочно проверить, но как? — Ты точно никак его не чувствуешь, может, признаки какие были? Он как-то вёл себя странно? — Вёл странно? — продолжает тупить Хёнджин. — Это ни в какие ворота, — шепчет Со и отвешивает альфе звонкую оплеуху. — Соберись, Хёнджин! Тут твоя судьба решается. — Вёл странно, — продолжал шептать Хван. — Точно, вёл странно! Он назвал меня своим альфой! — Делааа, — тянет Со обречённо. — Возможно, он и правда может быть твоим истинным. — А толку? Я лишь подобие альфы, я никогда не смогу его почуять, успокоить. Мы никогда не сможем полностью обрести эту долбанную связь! — рычит Хван. — Ты бы хотел найти истинного? Обрести любовь? Наконец стать счастливым? — Хотел бы, — вздыхает альфа спустя минуту. — Поезжай за ним. — Что? — Садись на лошадь и поезжай за ним! Или мне это сделать, — тормошит его Со. Хван оживает и кидается к выходу, Со спешит следом. Оседлав лошадей, они спешат в порт. Альфа вспоминает всё, что он вчера наговорил омеге, и ему становится тошно от самого себя. Тошно от всего. Он молится, чтобы корабль стоял на месте, и он стоит. Когда до порта остаётся чуть меньше мили, на альфу обрушивается шторм. Хёнджин в ужасе останавливает лошадь и впивается взглядом в море, но там ни облачка. Что за чертовщина. Хван начинает задыхаться, чёртова память очень не вовремя решила сыграть с ним злую шутку. Сквозь шум в ушах он слышит голос Со, но не обращает внимания, пока тот не подъезжает ближе. — Хёнджин, что случилось, что с тобой? — пихает его в плечо Со. — Отголоски прошлого, я как будто чую море, точнее шторм. Но это просто наваждение, сейчас пройдёт, — Хван устало трёт виски, стараясь выгнать запах из мыслей. — Море? Ты серьёзно? — Со непонимающе смотрит на альфу. — Ты его чуешь? — Да, это очень странно. Обычно я вспоминаю запах, но не так, как сейчас. Сейчас он слишком яркий, будто на море и в правду разыгралась трагедия. Но оно бушует лишь в моей голове. — Море, точно, море, — смеётся Со, глядя на Хвана. — Теперь я понял. Я вчера так и не смог понять, что именно мне напоминает его запах. Да и девяносто процентов времени он пах либо кораблём, либо тобой. — О чём ты? — удивлённо таращиться Хёнджин. — Морем. Твой омега пахнет морем. Сосредоточься. Попробуй почувствовать его. Хван на секунду замирает, берёт себя в руки и закрывает глаза. Пытается уловить хоть нотку запаха. Сделав несколько вдохов, он чувствует всё многообразие оттенков, от бриза до шторма. И больше всего ему по душе сладкий бриз. Но сейчас по сердцу ножом проходит буря. До альфы доходит, как это работает. — Я его чувствую, он в порту. И ему делают больно, — с лицом, не сулящим ничего хорошего, альфа пришпоривает коня. Со несётся следом. На пристани тихо, только люди Мина периодически мелькают, подготавливают судно. Со тянет его на корабль, но Хёнджин медлит. Что-то не так. Он не чувствует омегу на корабле. Альфа вдыхает полной грудью, старается сосредоточиться на запахе, ведёт головой влево. Небольшой сарайчик для хранения лодок. Омега там, и, судя по цунами в голове Хёнджина, не по своей воле. Альфа врывается в него в считанные секунды и замирает. Среди старых лодок и мешков с песком на каком-то тюфяке на спине лежит Феликс. Рубашка разорвана и в грязи, трусики валяются рядом. Он мычит, плачет, пытается выбраться из медвежьих лап двух альф, но разве маленький омега сможет им противостоять? Первый коленями удерживает его руки над головой, ладонями закрывая рот, второй одной рукой пытается раздвинуть ноги, параллельно стягивая свои штаны. Зверь срывается. Хёнджин уже собирается напасть, но Со его отпихивает и сам набрасывается на альф. — Не на глазах омеги! — кричит он, раскидывая соперников, как пушинок. И Хван благодарен. Он бы не смог остановиться, пока альфы не будут разорваны на части. Хёнджин подбегает к Феликсу и падает на колени, обнимая. Тот, почувствовав свободу, сворачивается калачиком и рыдает навзрыд, старается отпихнуть от себя альфу, задыхается от дыма. Хван аккуратно обхватывает дрожащее тельце и прижимает к груди. — Феликс, пожалуйста, успокойся, я не дам тебя в обиду. Больше не дам. Прости меня, пожалуйста, — шепчет Хван, гладит по волосам, спине, целует в макушку. Омега начинает рыдать сильнее, отпихивает альфу и вырывается из его рук. — Не трогайте меня, уйдите! Не трогайте, — Феликса мутит, он отползает подальше от Хвана, старается вдохнуть свежего воздуха. — Я не трону, не бойся. Я просто посижу тут. Я не трону тебя, — Хёнджин вскидывает руки вверх, сдаваясь. Омега испуганно таращится то на него, то на Со, ритмично выбивающего зубы альфам. Он не понимает, что происходит, почему человек, так легко вчера отпустивший, вернулся и спас. Феликс забивается в угол и укрывается какой-то тряпкой, сверлит Хвана глазами. Тот сидит на земле на коленях, и его разрывает между желанием убить альф или утащить омегу из этого кошмара. Со заканчивает развлекаться с альфами, оставляя их валяться без сознания, и выходит, бросив Хёнджину, что идёт к Мину. Омега провожает его взглядом, полным недоверия вперемешку с благодарностью. Пару минут они просто сидят в тишине, пока Феликс не выдерживает. — Что вы тут делаете? Зачем спасли меня? Разве это в вашем духе? — омега ехидничает, глядя в глаза своему альфе, гадая, зачем его принесло. — Или захотелось повторить, пока не увезли? Ну так давайте, чего вы ждёте, господин?! Делайте, что хотите, всё равно. У меня ещё не было течки, я от вас не понесу, не беспокойтесь! Феликс злится, откидывает тряпку и пытается выпутаться из остатков рубашки. Если альфа приехал за этим, пусть быстрее начинает, чего ждать. Хван медленно поднимается с колен и подходит к плачущему комочку, помогает выбраться из рубахи и выкидывает её в сторону. Омега сидит, не мигая, только слёзы продолжают литься из глаз. Он прижимает колени к груди, старается прикрыть наготу, наблюдает, как альфа расстёгивает свою рубашку. Закрывает глаза и пытается выровнять дыхание, мысленно содрогается, представляя, как альфа берёт его прямо тут. Феликс ждёт чего угодно, но не этого. Альфа накидывает ему на плечи свою рубашку, отцепляет руки от колен и просовывает в рукава, застёгивает пуговицы. Рубашка доходит до бёдер, широка в плечах и отлично скрывает тело омеги от посторонних глаз. — Феликс, посмотри на меня, — шепчет Хван. — Я не трону тебя, я обещаю. Поехали домой, мне нужно о многом с тобой поговорить, пожалуйста. И Феликс смотрит. Смотрит в глаза напротив и не находит там и частички желания или пошлости. Только сожаление, заботу и вину. И надежду. Всё, что остаётся Хвану. Взгляд сам упирается в метку, и омега сдаётся. — Хорошо, господин. — Не зови меня так, пожалуйста. Я Хёнджин. Хван Хёнджин, — альфа встаёт и протягивает руку Феликсу. Омега недоверчиво кладёт свою ладонь в широкую ладонь Хвана и тут же жалеет. Тот вмиг подхватывает его на руки, прижимает к горячему торсу и идёт к выходу. На замечания омеги, что он не маленький и ноги у него есть, только улыбается. Феликсу остаётся только обхватить альфу за шею и позволить нести себя, как принцессу. Навстречу уже спешит капитан Мин в сопровождении Со. — Господин Хван, мне всё рассказали. Уверяю, это в первый и последний раз. Никто и никогда не трогал товар. И не будет, я накажу их. — Вы правы, — Хёнджин хмуро смотрит на Мина. — Не будет. Освободите омег. Несколько секунд стоит звенящая тишина, пока Мин переваривает информацию. Со из-за его спины показывает Хвану пальцы вверх и улыбается. Феликс, кажется, перестаёт дышать. — Освободить омег? Вы в своём уме? Как вы объясните это господину Чхве? Это немыслимо, — закипает Мин. — С Чхве я сам разберусь, больше никакой торговли омегами, — Хёнджин сильнее прижимает к себе притихшего Феликса. — Если вы не забыли, корабль мой. На документах моя печать. Вы работаете на меня. Вам повторить приказ? — Нет, господин, — Мин слегка кланяется. — Но что с ними делать? — Я об этом позабочусь. Со, поможешь? — Конечно, мой господин. Альфы удаляются на корабль, и Феликс отмирает. Он не спит, омег действительно отпустят. Но что будет с ним, пока непонятно. Хван продолжает держать его на руках, но омега и не против. Альфа излучает такую уверенность, что Феликс глаз отвести не может. — Они правда свободны? — Да. Не веришь мне? — Верю, — звучит уверенный ответ. Хёнджин заглядывает в карамельные глаза, наслаждаясь запахом омеги. Тот успокоился и теперь просто восхитительно пахнет. Морем на закате дня. Зверь трепещет. Метку хочется поставить прямо тут, чтобы все видели, чей омега. Но альфа держится. Пугать малыша новостью, что Хван его чует и знает, что они истинные, не хотелось. Сначала он хочет извиниться, поговорить с Феликсом, обсудить прошлое и будущее, а потом уже метка, только с полного согласия. Никакого применения силы, никакого давления не будет. — А что будет со мной? — Феликс решается на вопрос. — С тобой? Сначала тебя нужно отмыть и накормить, потом… Договорить альфа не успевает. С корабля выпускают первых омег, и Феликс вырывается из хватки. Он выцепил макушку друга и накидывается с объятьями. Сонный Джисон не очень понимает, что происходит, но мигом просыпается, когда на него налетает довольный друг. — Феликс? Как ты? Что происходит? Мы прибыли или не прибыли, куда нас ведут? — Всё хорошо, Джисон. Вы свободны, вы не плывёте в столицу, — Феликс и сам не может поверить в происходящее. — Видишь того альфу? Это Хван Хёнджин, и он мой истинный. Он отпускает вас, всех вас. — Твой истинный? Альфа, который вчера тебя забрал? Вот это да. Это что, подарок на свадьбу? — Джисон очень рад за друга. — Нет никакой свадьбы. Он не знает, что мы истинные, — Феликс кидает тоскливый взгляд на альфу. — У него проблемы с нюхом, он меня не почуял. А я ему метку поставил по глупости. Я не знаю, что теперь делать. Он скоро догадается. Но без обоняния мы обречены как пара. И я теперь без него не смогу. Вообще. — Феликс, мне так жаль, — Джисон обнимает его крепко. — Он тебя не обижал? — Нет, он был ласков, — уши омеги краснеют, когда он вспоминает вчерашний день. — Ладно, поговорим об этом потом, главное, вы все свободны. — Это просто замечательно, — улыбается Джисон. Но потом оборачивается, ищет кого-то взглядом. — Феликс, тут омега есть, у него проблемы со здоровьем, я не думаю, что он сможет самостоятельно ходить. Может, кто-нибудь ему помочь? — Думаю, да, давай попросим того здоровяка. Они подходят к довольному Со, который руководит процессом. Уже почти все омеги на берегу. — Господин, спасибо за помощь, за спасение, — Феликс смущённо кланяется не менее смущённому Со. — Простите, но можете помочь ещё одному омеге, у него проблемы со здоровьем, он не может сам ходить. Наверняка он ещё в клетке. — Без проблем, сейчас посмотрю, — альфа с видом героя поднимается на палубу. — Спас тебя? Феликс, что ещё было? — обеспокоенно тормошит друга Джисон. — Долгая история, ничего страшного не случилось, не волнуйся, — рассказывать о своих приключениях за эти сутки сейчас не самое лучшее время. На палубе слышится возня, и друзья оборачиваются. Со пытается взять на руки прихрамывающего омегу на голову выше него. Тот ни в какую не хочет на ручки к незнакомому альфе и всячески противится. — Ким, позволь ему помочь тебе, — кричит Джисон. Омега с минуту думает и поднимает руки вверх, сразу же оказываясь в сильных руках. Со с видом победителя начинает спускаться по трапу. — Что с твоими ногами? Со не может отвести взгляда от Кима. Острые черты лица, каштановые волосы. Омега очень красив. — Подарок от бывшего альфы. Слава богам, не от истинного, — горько усмехается омега. — Переломы плохо зажили, а теснота клетки только всё ухудшила. Думал, никогда не разомнусь. Со останавливается на полпути, заглядывает в карие глаза. Раньше ему было все равно, что происходит с омегами, попавшими на корабль. Какое у них прошлое, ждёт ли кто дома. Но не теперь. — Мне очень жаль, что это случилось с тобой. — Мне тоже, — улыбается омега. — Со Чанбин. — Ким Сынмин. Очень приятно. — Мне тоже. Они оба улыбаются, пока альфа спускается с корабля. К ним подходят остальные. — Господин Хван, что теперь? — Со плавно опускает омегу на землю, но продолжает поддерживать за плечи. — Я предлагаю разместить их на постоялом дворе за углом. Все расходы пусть запишут на меня. И нужно вызвать лекарей. — Хорошо, я всё организую. Заставлю Мина и его людей помогать. — Спасибо, друг, — Хван хлопает его по плечу и поворачивается к Феликсу. — А ты едешь со мной. — Хорошо, — омега даже не собирается спорить. — А что с Джисоном? — Пойдёт вместе с остальными, там ему окажут необходимую помощь. — Спасибо, господин, — Джисон слегка кланяется. — А когда мы сможем увидеться с Феликсом? — Думаю, завтра. Сначала отдохните хорошенько. Хенджин оборачивается к небольшой толпе перепуганных омег. Не все верят альфе, и он ловит на себе косые взгляды. — Вы свободны. Это не обман, не уловка. Вы свободны. Я прошу прощения за все действия людей, похитивших вас. За свои действия. Сейчас вас отведут на постоялый двор, где вы будете накормлены и умыты. Также к вашим услугам местные лекари. Даю вам время до завтра, чтобы подумать, вернётесь ли вы домой или останетесь на моих землях. Завтра я приду и мы всё обговорим, — Хенджин низко кланяется под одобрительный гул. Феликс с него глаз не сводит. Альфа идёт на большой риск, вот так отпуская омег. Разговор с этим Чхве будет не из приятных. Проследив, что все омеги размещены с комфортом, Хёнджин собирается в поместье, посадив Феликса на лошади впереди себя. Омеге вполне комфортно, он свешивает ноги в сторону и прижимается боком к обнажённому торсу альфы. По приезде Хван сразу же распоряжается насчёт горячей воды, а пока всё подготавливают, ведёт Феликса на кухню. От вида худого, грязного и избитого омеги сердце кровью обливается. После долгих уговоров Феликс съедает чашку лапши. И на том спасибо. Он не разговаривает, смотрит затравленно. Всех омег отпустили, а его нет. Какие только мысли не лезут в светлую головушку. О чём альфа собрался разговаривать? Накажет за вчерашнее? Предложит стать любовником? Феликс предвкушает реакцию Хвана, когда тот поймёт, что они избранные. Интересно, что тот сделает потом. — Феликс. Пойдём со мной, — вырывает из мыслей голос Хвана. Омега послушно следует за альфой и оказывается в просторном помещении. Небольшое окно под потолком, шкаф, сушилка и стол, на котором стоят несколько вёдер. А посередине комнаты огромная, глубокая ванна, вырезанная из цельного куска дерева на внушительных ножках. Феликс заинтересованно смотрит, он никогда такого не видел. — Трофей старой войны, — ловит его взгляд Хван. — Тебе нужно помыться. Феликс осторожно подходит к краю. Над поверхностью клубится пар, в воде плавают цветочные лепестки. Повернувшись спиной к альфе, омега начинает расстёгивать рубашку, медленно снимает. Хван закусывает губу и морщится от открывшегося вида. По всему телу омеги синяки и царапины, бёдра в укусах. Феликс выкидывает рубашку в сторону и ёжится от холода. Обхватывает себя за плечи и терпеливо ждёт. Очень хочется отмыться от похотливых рук, но без разрешения альфы он в этом доме ничего не сделает. Феликс вспоминает утро, и слёзы сами капают с глаз. — Феликс, ты чего? Всё хорошо? — осторожно спрашивает Хёнджин, высыпая в ванну какие-то травы. — Всё нормально. — Хорошо, давай руку. Хёнджин осторожно поддерживает омегу, когда тот перекидывает ногу через бортик и опускается в горячую воду. Вода приятно обволакивает тело, но согреться не получается, и Феликс тихонечко дрожит. — А как же ты? Тебе бы тоже не мешало помыться. — Всё в порядке, я помоюсь позже. — Давай уже, — Феликс хватается за бортик и подаётся вперёд, предоставляя Хенджину больше пространства позади себя. С минуту Хенджин думает, как поступить. Помыться надо, но и личное пространство омеги нарушать не хочется. Альфа вздыхает и берёт со стола ленту, завязывает волосы. Краем глаза Феликс видит, как альфа снимает одежду и опускается в воду, вытягивая ноги вдоль бёдер омеги. Пару минут они сидят молча, привыкая к обществу друг друга. Хенджин сверлит взглядом царапины на спине и всерьёз подумывает вернуться в порт и порвать альф на части. Рука сама тянется к свежим шрамам, и Феликс дёргается, когда горячая ладонь проходится по лопаткам. — Прости, я не хотел, — Хенджин одёргивает руку. — Давай я помогу тебе, пожалуйста. — Хорошо, — омеге непривычна чужая помощь, но он старается держать себя в руках. Хенджин проходится мягкой губкой по всей спине Феликса, избегая открытых ранок и ссадин. Аккуратно берёт ковш и набирает воды из ближайшего ведёрка. Вода с приятным цветочным запахом, явно какой-то настой. Одной рукой льёт воду Феликсу на волосы, другой массирует голову омеги, пропускает пряди сквозь пальцы. Феликс млеет, запрокидывает голову назад, жаждет больше прикосновений. — Сколько тебе лет? — голос альфы заставляет прийти в себя. — Почти семнадцать. — Феликс, как ты попал на корабль? — Это я виноват, что мы на нём оказались, — омега обхватывает колени и прижимает к себе. — В тот день Минхо, мой брат и истинный Джисона, уехал из города, а мне было слишком скучно сидеть дома. Я уговорил Джи сходить со мной на вечернюю набережную, там приехали какие-то бродячие артисты, давали выступление. Мы сказали родителям, что я ночую у Джи, а он у меня, и нас спокойно отпустили. Выступление и правда было чудесным, народ уже расходился, а мы всё бродили по набережной, обсуждали приготовления к свадьбе Минхо и Джисона. Всё, что я помню, это удар по голове. Очнулся уже на корабле, Джисон валялся в отключке. Потом несколько дней в пути, и вот я тут... «...Сижу в ароматной ванне со своим истинным», — недоговаривает Феликс и замолкает. Воспоминания отзываются болью в сердце. Из-за беспечности омеги пострадали и он, и его друг. Если бы не судьбоносная встреча с альфой, где бы они сейчас были, спас бы их кто-нибудь ещё? Нет. Их везли в место, из которого не сбежать. Хенджин убирает ковш и собирает светлые волосы в пучок, аккуратно отжимая лишнюю влагу. — Расскажешь мне о своих родителях, о семье? — альфа откидывается на спину, кладёт руки на бортики. И Феликс рассказывает. О родителях и о младшем братике, который сейчас наверняка прочесал всю провинцию в поисках омег. Рассказывает, как его отец открыл своё дело, и как они с папой ему помогают. Рассказывает о Минхо и Джисоне, о доме, в котором вырос, о детских проделках, за которые неизменно получал от папы. Омега расслабляется и заливисто смеётся, когда рассказывает что-то весёлое. Хенджин и сам расслабляется, наблюдая за оттаявшим омегой, вспоминает своё детство. Оно было прекрасным, беззаботным. Отец всегда заботливо отвечал на тысячи вопросов маленького альфы, брал с собой в поездки, рассказывал об устройстве этого мира. О том, какими качествами должен обладать настоящий альфа. Воспоминания невольно прокручиваются до дня трагедии, и Хван мрачнеет. Феликс чувствует горечь в воздухе и оборачивается, ловя напряжённый взгляд альфы. — Я что-то не так сказал? — омега напрягается, пытаясь понять, где он успел обидеть альфу. — Нет, я просто вспомнил о своём детстве. — Ты ведь тот самый Хван Хенджин? Тогда я понимаю, о чём ты. Я читал про твоего отца. Про тебя. Про трагедию. — Если ты про неудачника-сына, потерявшего нюх и страшнее самой смерти, то да. Это я, — ухмыляется Хван. — Ты не страшный, — омега медленно разворачивается, старается не задеть ноги альфы. Хоть воды и не очень много и она достаточно скрывает тело Хвана, Феликс старается лишний раз не пялиться. Он смотрит прямо в грустные глаза напротив. — Ты не страшный. Да, может, шрам — не самое выгодное украшение, но твой практически незаметен. — И всё же я неудачник. Я подвёл своего отца. Он бы точно не смирился со мной таким, — Хенджин добавляет кипятка из ведра в воду. — Я и тебя подвёл. Вас всех подвёл. На Феликса накатывают воспоминания о плене на корабле, настроение меняется. Он рад, что смог избежать борделей столицы, но не всем так повезло. Как долго альфа этим занимается? — Сколько их было? — шепчет Феликс. — Что? — Сколько их было, — рычит омега. Хван и забыл, что тот так умеет. Вспоминает все рейсы за эти годы. Цифры получаются неутешительные. — Сотни. Сотни омег. Я загубил сотни жизней, — осознание накатывает с головой. Хенджин представляет, сколько омег не дождались родители, друзья, их истинные. Сколько их осталось в живых? Единицы. Он злится на самого себя. Он поступил как слабак, напившись, подписав сделку. Он ничего не сделал за эти годы, чтобы её разорвать. Он просто плыл по течению. Плыть было вполне комфортно. — Я так виноват. Я напился, проиграл кучу денег и подписал сделку, не зная, о чём она. И я ничего не сделал, чтобы скорее погасить долг. Ничего не сделал для спасения их жизней. — Но ты спас меня. Нас спас. Спасибо. Феликс морщится от запаха гари. Альфа злится, неосознанно выпускает дым. — Ты их спас. Благодаря тебе они на свободе. — Я? Я не понимаю, я тут при чём? — омега хмурится. — Я же ничего не сделал, это ты всех… — Я тебя чую. Хвану еле хватает мужества посмотреть Феликсу в глаза. Тот замирает, таращится испуганно. — Я знаю, что мы истинные, — продолжает альфа. — Я знаю, что метку ты не просто так поставил. Ты хотел, чтобы я понял, кто ты. Всю жизнь помнил истинного, которого сам и сгубил. — Но как, как же твои проблемы с обонянием? Я думал, ты ничего не чуешь, — омега теряется, он вообще не ожидал, что альфа догадается так скоро. Феликс, конечно, мечтал, что его альфа придёт и спасёт его, как герой, но с проблемой Хенджина это было максимально маловероятно. В сердце расцветает надежда. — Я ничего и не чую. Только тебя. Я не знаю, как это работает. Может, это связь между истинными, может, метка твоя поспособствовала, но я тебя чую. Ты моё море. Мой омега, мой истинный. Истинный, которого я не достоин. И никогда не буду. Прости меня, прости, пожалуйста. Я не знаю, что делать дальше, я самый отвратительный человек на свете. Альфа смахивает предательскую слезу, сгибает ноги в коленях и прижимает к себе, утыкается носом в коленку. Зверь рыдает. — Ты не отвратительный, — омега старается дышать ровно, но из-за гари это сложно. — Да, ты поступил неправильно, но сегодня сделал всё, чтобы исправить ошибку. Из-за меня или нет, неважно. Пожалуйста, прекрати корить себя, твой запах… Я так больше не могу. — Феликс начинает кашлять, слёзы скапливаются в уголках глаз. — Что? — Хенджин поднимает голову, видит, как омеге плохо. — Мой запах? — Когда ты злишься, ты пахнешь дымом. Когда грустишь, ты — гарь, — Феликс встаёт на коленки и приближается к альфе ближе, обхватывает лицо ладонями, шепчет в губы. — Но когда счастлив, ты самый горячий костёр, а я так хочу согреться. Хенджин удивлённо смотрит в глаза напротив, на губы, так близко, и не выдерживает. Пересаживается на колени и чуть раздвигает их, притягивает Феликса максимально близко и целует. Целует жадно, с напором, сминая мягкие губы своими, прижимает омегу к телу, не оставляя и миллиметра пустоты между ними. Феликс прикрывает глаза и стонет в поцелуй, обхватывает альфу за шею, зарывается пальцами в волосы. Он слишком долго этого ждал. Дым выветривается, и тело окутывает приятное тепло, руки альфы блуждают по спине, оставляя горячие отпечатки. — Я не отпущу тебя, — Хван разрывает поцелуй. — Что? — Феликса вырывают из мыслей. — Я обещал себе, что не заставлю тебя остаться тут силой. Но я так не могу. Я хочу поступить как эгоист и оставить тебя здесь, запереть и не давать никому приближаться ближе, чем на сто метров. — Потому что я твой истинный и никуда не денусь? Потому что мне без тебя не выжить? — обида закрадывается в сердце Феликса и готовится пустить корни. — Потому что мне без тебя не выжить, — чеканит альфа. — Это мне без тебя не выжить, Феликс. Я бы так хотел, чтобы ты остался со мной. — После того, что ты сделал со мной, сделал с другими омегами, ты думаешь, что заслуживаешь счастья? — Нет, конечно, нет, — Хенджин отстраняется, выпуская Феликса из объятий. — Я не заслуживаю тебя. Завтра же я отправлю вас с Джисоном домой. — Глупый альфа. А меня спросить ты не хочешь? — злиться омега. — Ты правда думаешь, я поставил метку из мести? Я уже тогда понял, что ты меня не чуешь, я понял, почему ты меня не воспринял как своего омегу. Я намеренно поставил метку, чтобы… — Чтобы что, Феликс? — Хвану не нравится, куда ведёт этот разговор. — Чтобы… Чтобы помнить тебя. Чтобы чувствовать. Ощущать тебя на расстоянии, — Феликс всхлипывает. — Чтобы ты был со мной, когда я… Я бы не лёг с другим альфой, я бы умер раньше, ты понимаешь? — Понимаю, — Хенджин прижимает плачущего омегу к себе. — Так что, спросишь меня? — Феликс, ты останешься со мной? Сам, добровольно. Ты будешь моим омегой? — альфа прикрывает глаза, ожидая ответа. Зверю страшно. Он ждёт вердикта, но вместо ответа ощущает робкое прикосновение тёплых губ. Феликс целует осторожно, кладёт руки на плечи альфе, притягивает поближе. — Феликс… — Молчи, — омега проходится поцелуями по шраму, спускается к ключицам, легонько прикусывает косточку. — Молчи. Хенджин тихонько шипит, когда губы касаются метки. Она ещё немного кровоточит, но лёгкие поцелуи ощущаются невероятно приятно и совсем не больно. — Феликс. — Я останусь, — омега отрывается от метки и целует пухлые губы. — Я останусь, глупый альфа. — Иди ко мне. Хван целует в лоб и разворачивает омегу к себе спиной. Садится, вытягивает длинные ноги и чуть сгибает в коленях, укладывает Феликса себе на грудь. Тот вполне комфортно лежит головой на левом плече, прямо на метке. Его обнимают сильные руки, прижимают к торсу, нежные губы целуют в висок. Омеге хорошо. — Спасибо тебе, — раздаётся над ухом хриплый от слёз голос. — Спасибо, что не отказался от меня, что поверил. — Обещай, что я об этом не пожалею. Что больше не будет никакой торговли. Никаких сомнительных сделок. — Никаких омег. Я поговорю с Чхве. У меня есть деньги, их немного, но это покроет часть долга. — Ты уверен, что он согласится? — Должен. Ему от меня нужны только деньги. В крайнем случае перепишу на него оставшиеся земли, отдам корабль. — Я бы мог помочь, — Феликса озаряет. — У меня есть деньги. Ну, они не совсем мои. Что-то типа приданного, отложенного на свадьбу родителями. Я думаю, они не откажут альфе, спасшему их сына. — Я же не спас тебя, я чуть тебя не погубил. — А мы скажем, что спас, — омега перебирает пальчики на правой руке альфы. — Да и они мне не нужны, вроде как. — Феликс, — смеётся Хван. — Ты же не думаешь, что я на тебе не женюсь? — А ты женишься? — оборачивается омега. — Мы уже говорим о женитьбе? — А ты против? Мы оба хотим быть друг с другом. В конце концов, мы истинные. Ты же не думал, что я буду тянуть с предложением? — Хёнджин целует удивлённого Феликса. — Я не против. Так даже проще. И деньги ты возьмёшь. И откупишься. И пить бросишь. Обещай. — Обещаю. Пожалуй, это лучший день в его жизни. Он обрёл своего истинного, свою семью. Омега жмётся ближе, пытается слиться со своим альфой, слушает, как его сердце начинает колотиться быстрее, а дыхание становится рваным. Феликс довольно мычит, устраивается поудобнее, притягивает одной рукой альфу ближе и целует. Он вдыхает приятный запах, и по телу проносятся вихри жара. — Феликс, не елозь, — отрывается от поцелуя Хван. — Ммм, что такое? «Что такое» Феликс ощущает мигом, когда в поясницу упирается твёрдый член альфы. — Вот что, — альфа закрывает глаза, пытается успокоиться, но угомонить зверя не так-то просто. — Ну хорошо, прямо тут? — Что тут? Феликс, ты думаешь, я возьму тебя? — А нет? — омега теряется, не понимает, что альфе ещё нужно. — Феликс, я не буду спать с тобой просто потому, что у меня встал. Я не собираюсь брать тебя на каждом шагу, как только мне приспичит. Я больше никогда не возьму тебя против твоей воли. Как вчера не будет. — Но я хочу. — Нет, ты не хоч… — Я хочу, — омега затыкает альфу поцелуем. — Я хочу тебя. В подтверждении своих слов он обхватывает ладони альфы и прижимает к груди. Проводит по животу, ведёт ниже. Тихо стонет, когда широкие ладони накрывают полувставший член. Хёнджин проводит по всей длине, ощущая, как член омеги становится больше и твёрже. — Теперь веришь? — Феликс, что же ты со мной делаешь. Хорошо, давай устроим тебя поудобнее. Хван сдаётся, нежно целует, оттягивая нижнюю губу. Он подтягивает омегу повыше, сгибает в коленях его ноги и широко разводит. — Упрись пятками мне в колени и держись за бортики, хорошо? — Хорошо, — слушается Феликс, выполняя. Феликс закрывает глаза, откидывает голову назад и стонет куда-то в потолок, когда альфа проходится ладонями по внутренней части бёдер, по впалому животу, касается горошин сосков, прикусывает мочку уха. — Такой чувствительный, — шепчет Хван, но Феликсу мало, он жаждет больше прикосновений от своего альфы. И тот даёт их. Левой рукой обхватывает член омеги и водит вверх-вниз, пока правой осторожно прикасается к дырочке. Омега хорошо растянут ещё со вчерашнего дня, и два пальца входят легко, сразу нащупывая заветный комочек нервов. Феликс громко стонет, подбрасывая бёдра вверх, когда Хёнджин задевает простату, и сам насаживается, буквально трахая себя пальцами альфы. Но ему этого мало. — Хёнджин, пожалуйста. — Феликс. — Я всегда буду умолять тебя о ласках? — омега заглядывает в глаза Хвана. — Ты точно мой истинный? — Чёрт с тобой, — сдаётся альфа. — Подними попку повыше. Феликс шире разводит ноги и приподнимает бёдра, упираясь пяточками в колени альфы, а руками в бортики. Хёнджин подставляет член и входит, медленно и до конца, замирает, даёт омеге привыкнуть. А Феликсу не нужно. Он вскидывает бёдра и насаживается на горячий член самостоятельно, с каждым толчком всё быстрее и быстрее, не обращая внимания на расплёскивающуюся по всему полу воду. Хван поддерживает за талию и двигает бёдрами навстречу, хрипло стонет, слегка прикусывает кожу на шее, наслаждается томными вздохами. Сладкий бриз забивает ноздри, метку приятно колет, он слишком возбуждён и готов вот-вот кончить. Омега сводит с ума своей узостью, своим запахом, своими стонами. Зверь готов блевать бабочками. Чуть повернув голову влево, Хван наблюдает, как Феликс сходит от него с ума. Тот лежит на его плече, запрокинув голову и закрыв глаза, кусает губы и морщит нос от быстрого темпа, но сам старается насадиться как можно глубже. Альфа рычит и проходится языком по острой скуле, ловя языком капли воды. Феликс поворачивает голову, смотрит затуманенным взором, залипает на мягких губах напротив. — Альфа, — тихонечко скулит. Силы покидают омегу, и он расслабляется, позволяет альфе трахать себя, как тому угодно. — Ликси. Хван подаётся вперёд и засасывает нежные губы по очереди, ощущая, как омега начинает сжиматься вокруг члена, он уже близко. Хёнджин отцепляет правую руку омеги от бортика и кладёт ему же на живот, слегка надавливает. — Чувствуешь меня? Тот сначала не понимает, но потом ощущает, как двигается член альфы внутри него, и его настигает сильнейший оргазм. Хван жадно впивается в губы напротив, кончая глубоко внутри омеги. Феликс протяжно стонет, выгибает спинку, пока альфа продолжает двигаться в нём, продлевая оргазм. Спустя пару минут омега чувствует, как его снимают с члена и аккуратно переворачивают на правый бок, где он сразу сворачивается клубочком на груди и утыкается носом в метку. Феликс часто дышит, пытаясь напитаться успокаивающим запахом альфы. Хван обнимает его и мягко целует в лоб, стараясь отдышаться. — Ты как, маленький? — альфа гладит по голове. — Всё хорошо. Очень хорошо, — Феликс поднимает голову и целует в скулу. — Просто замечательно. — Отлично. Но нам пора заканчивать, вода почти ледяная. Вставай, я помогу тебе. Феликс неуклюже встаёт в полный рост, ёжится от холодного воздуха после расслабляющей ванны. Хёнджин пальцем проверяет воду в одном из вёдер. Уже не кипяток, но ещё и не полностью остывшая. Черпает ковшом и омывает тело омеги от травы и листочков, смывает густую сперму с бёдер. Тот мёрзнет, но стойко терпит, обхватив себя руками. Опрокинув на себя пару ковшиков, альфа вылезает из ванны и помогает вылезти Феликсу, поддерживая за талию. Берёт с полки большое полотенце и просушивает волосы омеги, растирает всё тело, разгоняя кровь. Быстро вытирается сам, натягивает штаны и ищет одежду для Феликса. Ничего не найдя, просто заворачивает омегу в огромную простынь и подхватывает на руки. Феликс пищит и сопротивляется, скорее для видимости, и Хван смеётся, пока несёт его в свою спальню. За окном суморочье, в комнате довольно прохладно. Отодвинув ширму, Хван усаживает притихшего омегу на постель, а сам идёт в угол, где стоит небольшая железная печка. — Покушаешь? — альфа разжигает огонь. — Нет, пока не хочется. А ты будешь? — Феликс сразгадывает знакомую обстановку, задерживая взгляд на столе и стуле. — Я тоже пока сыт, — ухмыляется Хван, поглядывает из-за плеча на омегу, завёрнутого в белоснежный кокон, и, слава богам, завёрнутого надёжно. Зверю мало. — Потерпи, сейчас согреешься. Феликс улыбается, наблюдая за действиями альфы. Тот уверенно расправляется сначала с печью, затем со светильниками на столе. Комнату заливает тёплый свет, причудливо отбрасывая тени на полуобнажённое тело Хвана. Феликс отслеживает путь капельки воды, скатившейся с влажных волос на спину альфы, и чувствует охвативший его жар. Жар, но не от печи. Любуется широкой спиной, плечами, сильными руками, что чиркают спичку, и не сразу слышит голос Хёнджина. — Феликс, ты там совсем замёрз и не слышишь меня, — улыбается альфа, наблюдает, как омега разглядывает его тело. Но Феликсу не холодно, а очень даже жарко. Глядя в глаза Хвана, он распахивает простынь, обнажая белый бок. Зверь замирает. Омега распахивает вторую половину простыни, приподнимается на локти и чуть разводит ноги, предоставляя альфе полный доступ к телу. Хёнджин медленно приближается, как хищник к добыче, ставит колено между ног омеги и проводит ладонями по внутренней стороне бёдер, немного не доводя до вставшего члена. Феликс часто дышит, разводит ноги ещё шире, щёки розовеют от смущения, но взгляд не отводит. Альфа ставит руки по обе стороны головы, нависает, любуется смущённым, но таким открытым омегой. — Феликс… — Мне больше нравится Ликси, — шепчет Феликс и сам тянется к пухлым губам, обвивает шею руками и откидывается на спину, увлекая альфу за собой. Последний струна выдержки Хёнджина лопается, и он жадно целует, заставляя Феликса стонать от сплетения языков. Руки блуждают по телу, пальцы теребят нежные сосочки, ладони сжимают мягкие бёдра, заставляя омегу под ним выгибаться от каждого движения, каждого прикосновения к коже. Хван спускается поцелуями к шее, мягко прикусывает место будущей метки, ловит разочарованный вздох Феликса. Ещё рано. Альфа целует каждую ранку, каждый синячок, проходит поцелуями по тазовой косточке. Омега максимально расслаблен, он доверяет своему истинному, знает, что тот не причинит боли. Феликс прикрывает глаза и вцепляется в простыни, тая от горячих губ, но резко дёргается от новых ощущений. Хёнджин по очереди засасывает яички, смотря на удивлённого омегу. — Не волнуйся, не укушу, — улыбается Хван с реакции омеги. — Всё хорошо? Не нравится? — Нравится, просто такие необычные ощущения. Что ещё ты можешь своим ртом? — отмирает Феликс, но вмиг вспыхивает, понимая, что только что ляпнул. — Много чего, — Хёнджин прикусывает губу. — Я покажу тебе. Феликс не успевает сообразить, как альфа заглатывает его член почти полностью, лишь хрипло стонет, выгибаясь навстречу тёплому рту. Хван двигает головой медленно, на пробу, наблюдает за реакцией омеги из-под нависшей чёлки. Феликс жалобно скулит, смотря, как его член пропадает во рту Хёнджина, а длинный палец погружается в дырочку, надавливая на простату. Альфа ведёт губами по всему стволу и посасывает головку, слизывает капли смазки с пальца и погружает в омегу сразу два. Феликс мечется по постели, когда Хван проходится по уздечке языком, но он не хочет кончить раньше времени. — Хёнджин, я скоро, — зарывается пальцами в волосы и оттягивает, заставляя альфу оторваться от члена. — Так давай, малыш. — Не так, помоги мне встать. Хван заинтересован, он помогает омеге слезть с постели, тянется поцеловать, но его останавливает пальчик, прижатый к губам. — Не так, — Феликс берёт за руку и ведёт в центр комнаты, ставит посередине вчерашний стул, становится за спинкой. — Что ты задумал? — Хёнджин смотрит непонимающе, становится перед стулом. — Ну что же ты, не медли. Тебе ведь так нравится на нём сидеть, — Феликс разворачивает его за плечи и надавливает, заставляя альфу сесть. — Разве нет? — А я думал, обойдёмся без мести, — смеётся Хван, наблюдая, как омега встаёт перед ним. — Много думаешь, — шепчет Феликс в губы, раздвигает колени альфы и становится между ними. — Заведи руки за спину. Хёнджин улыбается уголком губ, но руки заводит. Снова тянется поцеловать, и снова получает пальчик в губы. Омега срывает ленту с его волос, зачёсывает влажные пряди назад, нагибается и завязывает кисти. Хван жалеет, что на стене позади Феликса нет зеркала. — Ты думаешь, лента меня остановит? — альфа успевает провести языком по щеке омеги, пока тот выпрямляется. — Нет, но ты же будешь вести себя хорошо, правда? У тебя потрясающая выдержка. Феликс садится перед Хваном на колени и думает, с чего бы начать. Хватается пальчиками за пояс и стаскивает штаны с ног альфы, обнажая поблёскивающий от собственной смазки член. Он маячит прямо перед лицом, и омега краснеет. Хёнджин улыбается, наблюдая за омегой. Ему интересно, на что способен этот малыш. Феликс смущён, у него нулевой опыт, но огромное желание порадовать альфу. Если он сейчас посмотрит на Хвана, то вся решимость испарится, поэтому он быстро накрывает губами головку и слизывает смазку, слыша стон откуда-то сверху. Вкус солоноватый и совсем не противный, и он повторяет движение. Хёнджин морщится от удовольствия, смотря, как Феликс облизывает головку. Он не ожидал, что у омеги хватит смелости. — Ты такой молодец, Ликси, — Хван запрокидывает голову и закрывает глаза, когда омега проходится язычком по стволу. Феликс поднимает глаза и видит, как его альфе хорошо. Решимости прибавляется, и он заглатывает наполовину. Старается ласкать так, как это делал Хёнджин, получает стоны одобрения сверху. Глубже брать не получается, и он помогает себе руками. Зверь заканчивается как зверь. — Ликси? Ты хочешь, чтобы я кончил сейчас, или у тебя на меня планы? — Хван на грани. — Планы, — омега отрывается от члена. Встаёт, соединяет колени альфы вместе, медленно приближается, будто хочет поцеловать, но снова отдаляется, едва Хёнджин двигается навстречу. — Да понял я, понял. Это за вчера, — вздыхает альфа, целоваться хочется ужасно. — Хороший мальчик, — хлопает по щеке омега. — Догадливый. Феликс отходит к столу и наливает себе водички. Медленно пьёт, наблюдает за обнажённым и связанным альфой и улыбается. Кажется, они поменялись ролями. Кажется, ему понравилось доминировать. И это очень возбуждает. — Будешь? — машет стаканом. — Пожалуй, откажусь. Ты ведь всё равно не дашь мне выпить, коварный Феликс Ли? — смеётся Хёнджин. — Не дам, — улыбается Феликс, возвращаясь к стулу. Хван облизывается, двигает бёдрами вверх и ухмыляется, приглашая на них присесть. Омега вообще не уверен, что сможет оседлать такие мощные бёдра. Но он не намерен сдаваться, ещё чего. Феликс упирается в колени ладонями и наклоняется, поворачивая голову чуть вбок. Хёнджин скулит, когда его член накрывают мягкие губы, размазывая слюну по всему стволу. Наигравшись, Феликс облизывает пару пальцев и заводит руку за спину, касаясь дырочки. Хван заворожённо наблюдает за его действиями. Зеркало определённо нужно повесить. Собрав немного смазки, омега распределяет её по члену альфы, перекидывает ногу и насаживается полностью. Утыкается в шею и сидит с минуту, привыкает, слушая тяжёлое дыхание альфы. Начинает осторожно двигаться, держится за плечи, проводит языком по метке и стонет, когда член проходится по заветному комочку. Феликсу нравится эта поза. Он сам выбирает темп и угол, собственный член бьётся о животы, а запах Хвана заставляет тело гореть. Привыкнув, начинает двигаться быстро, но рвано, звуки шлепков наполняют комнату. Пяточки еле достают до пола, руки обвивают шею альфы, его не хватит надолго, но он старается изо всех сил. — Ликси, не думал, что ты такой. Ненасытный, — рычит Хёнджин ему в ухо. — Малыш захотел оседлать своего альфу, малыш оседлал, малышу нравится? — Нравится, — пищит омега, смотрит в глаза и громко стонет от каждого толчка. — Нравится скакать на моём члене? — Нравится. — Нравится иметь меня? Нравится доминировать? — Да, нравится, — Феликс запрокидывает голову и начинает двигаться максимально быстро, как может. — Хороший мальчик. Мне тоже нравится, — Хван прикусывает кожу под ухом и ставит небольшой засос. — Что же будет, когда начнётся течка? Ты меня из постели вообще не выпустишь? Знаешь, в доме так много поверхностей, на которых я мог бы иметь тебя. Плюс конюшня, фермы, лодочный домик. Уверен, ты будешь умолять меня. Умолять брать тебя везде, где приспичит, я прав? — Прав! Феликс кричит, представляя картинки в своей голове. Только от этого ему безумно хочется кончить. Ноги не слушаются, и темп замедляется. Омега опускает голову на плечо альфы, крупно дрожа. — Феликс, руки, — альфа чувствует, как тонкие пальчики развязывают бантик. Зверь на воле. — А теперь держись крепко. Омега еле успевает обвить руками шею, как Хёнджин встаёт, подхватывает его ноги под коленями, и начинает быстро вбиваться прямо на весу, срываясь на бешенный темп. Феликс всхлипывает от удовольствия, не выдерживает и сам вовлекает Хвана в грязный поцелуй, буквально вылизывает рот альфы. — Мы когда-нибудь доберёмся до кровати? — альфа спускается поцелуями к шее. — Да, пора бы, — смеётся омега. Хёнджин подходит к кровати и осторожно опускается, подминая Феликса под себя. Разводит коленки омеги шире и сразу берёт быстрый темп. Омега срывает голос, глаза влажные от слёз, тело начинает потряхивать. — Ну же, давай, — шепчет еле слышно, но альфа прекрасно всё понимает. — Хорошо. Хван нависает и нежно целует, следя за реакцией Феликса. Тот смотрит в ответ абсолютно уверенным взглядом, и зверь млеет. Хёнджин обхватывает член омеги своей широкой ладонью и впивается клыками в белую шею. Феликс вскрикивает от мимолётной боли и бурно кончает в руку альфы. Он пытается вырваться, но Хван крепко прижимает своим телом, зализывая метку, и кончает сам, заполняя омегу горячей спермой. — Ликси, ты как? — Хёнджин выходит из обмякшего тела и ложится рядом, прижимает омегу к себе. — Больно? Я перестарался, прости. — Не больнее, чем тебе вчера. Просто так много ощущений сразу. Феликс тяжело дышит, утирая слёзы. Он так устал, что сразу же начинает клевать носом. — Я так спать хочу, Хёнджин. — Понял. Хван выходит на пару минут и возвращается с мокрым полотенцем, обтирает сонного омегу, вытаскивает из-под него грязную простынь. Хорошо, что эта простынь, в которую он заворачивал Феликса, иначе пришлось бы менять всю постель. Погасив свет, альфа накрывает соню одеялом, ложится рядом, сгребает в объятья и засыпает следом. Утро начинается с яркого солнышка, лежащего рядом, и альфа сыто рычит. Феликс тихонько посапывает, пуская слюни на подушку. Хочется лежать так весь день, но их ждёт куча дел, и Хван неохотно будит омегу. Плотно покушав и помывшись, в этот раз по отдельности, они прибывают на постоялый двор. Со уже там, помогает с организацией. После небольшого собрания выясняется, что все омеги возвращаются домой. Все, кроме Сынмина. На старом месте его ждёт только бывший альфа, от которого он сбежал тёмной ночью. В его случае возвращение означает смерть. Со всячески поддерживает это решение, обещает помочь обустроиться на новом месте. Омеги уплывают уже вечером, и Феликс даёт последние наставления Джисону. — Ты уверен, что останешься? Родители будут в ужасе. — Я думаю, они поймут меня. Тем более мы скоро увидимся. Только про метки пока не говори, я сам. Передай им мои извинения, но я останусь со своим истинным. Тем более, Хёнджин уже дал первые распоряжения о свадьбе, — Феликс улыбается, поглядывая на альфу, стоящего метрах в десяти. — Свадьба через три недели, вы как раз успеете вернуться. — Успеем, — обещает Джисон. — Обязательно. Корабль уплывает, и начинается подготовка к свадьбе. Первым делом Хван пишет Чхве с просьбой о встречи через месяц и выкидывает все запасы алкоголя. Феликс изучает и готовит местные блюда. Правда, не всегда удачно. Хван показал ему город и свои земли, познакомил со всеми слугами и приказал называть омегу хозяином. Днём они занимаются делами, а ночью любовью. Пока исключительно в кровати, где Феликс показывает себя способным учеником. Так проходит две недели, приготовления почти закончены, родные Феликса уже в пути. Всё идёт хорошо, пока у омеги не начинается течка. В первый день он не подпускал к себе даже Хвана. Только лежал и мучился от боли, в окружении вещей альфы. Но потом сбылось пророчество Хёнджина. Он мирно завтракал на кухне, когда туда ворвался Феликс и оседлал его прямо там. Со, спешащий с утренним докладом, услышав пошлые звуки, мигом ретировался, ехидно улыбаясь. Он выгнал всех слуг и уехал сам, радуясь внеплановым выходным. И правильно сделал, ведь омега не слезал с члена альфы два дня, выпуская из постели только за едой. Хван пытался отдохнуть в эти прекрасные и недолгие минуты, но не всегда получалось. Ведь утром, когда альфа готовил яичницу на завтрак, Феликсу пятнадцать минут без альфы показались адом и он спустился вниз. Увидев Хёнджина, мирно разбивающего яйца в сковородку, омега вмиг оторвал его от полезного занятия, усадил на стол и сделал такой минет, что альфа уверовал во всех богов, что знал. Решив, что можно прожить и на одном воздухе, он провёл Феликсу дополнительную экскурсию по поместью, беря его на всех поверхностях. Только через пару дней омеге стало легче, и они целый день проспали, пока Со сгонял слуг обратно в дом. Ещё целый день они потратили, убирая и проветривая дом к приезду родителей омеги. На церемонию приехали все, кроме маленького братика, которого не стали брать в такую даль, обещая привезти в следующий раз. Вначале отец Феликса отнёсся к альфе враждебно, но Хван сразу извинился и рассказал, кто он такой и чем занимался, о своей семье, о метках, не скрыл ничего. Пообщавшись, они всё-таки нашли общий язык. Папа, наоборот, очень тепло встретил новоиспечённого зятя, а узнав про течку, намекнул на прибавление. Хенджин сразу отсёк все подозрения, признавшись, что был очень осторожен, ведь Феликс ещё очень юн и в таком возрасте не сможет вынести малыша. Может быть, через несколько лет он и захочет ребёнка, но, если нет, Хван не будет принуждать его рожать наследника. Это решение прибавило ему пару очков в глазах родителей. Только Минхо особо с ним не разговаривал. Эти дни без Джисона дались ему нелегко, и Хван был виноват в первую очередь. Только спустя время он примет альфу. Сынмин тоже пришёл в сопровождении Со. Они неплохо сблизились за эти дни. Со нравился этот обаятельный омега, и он всячески помогал тому освоиться на новом месте. Сопровождал к лекарям, бегал по всем местным фермам в поисках подходящих ингредиентов для мазей, несколько раз в день делал массаж ног. Лекари давали неплохие прогнозы, при должном уходе чувствительность ног должна была вернуться, и омега сможет нормально ходить. Со не стал юлить и честно признался, что влюбился как мальчишка. Сынмин же отнёсся скептически, ведь если кто-то из них встретит истинного, жизнь другого будет разрушена. Немного подумав, они решили дать друг другу шанс, будь что будет. Скромная церемония, краткие клятвы, благословение родителей. Ничего лишнего и по-домашнему тепло. После ужина родители уехали в обустроенный для них домик в городке, Со и Минхо решили устроить своим омегам продолжение банкета на берегу моря, слуги разошлись. В доме остались только молодожёны. Они наслаждались закатом, стоя на балконе, когда увидели небольшую группу людей у ворот. Альфа напрягся, узнав Чхве и его людей. Феликс вмиг учуял изменившееся настроение альфы. Хван уверил его, что ничего страшного не случится, и спустился встречать непрошенных гостей к воротам. Чхве был зол как чёрт. Приказав своим людям ждать внизу, они с Хёнджином отправились на переговоры в кабинет альфы. Феликс не находил себе места и тихонько подкрался к кабинету, пытаясь подслушать. Но не успел он подойти, как дверь распахнулась и из неё выскочил недовольный Хван. — Ты всё врёшь, мой отец не мог этого сделать! Он бы ни за что не убил бы папу! Он не палач, он никогда не пытал никого! Ты лжёшь! Мой папа никак не мог быть твоим истинным, признайся, ты лжец! — рвал и метал альфа, а Феликс тихонечко жался в уголке коридора. — Ты эгоистичный алкаш, какой смысл мне тебе врать? Твой отец женился на нём насильно, а потом ещё и ты родился! — Чхве выскакивает следом. — Ты был препятствием нашему счастью, из-за тебя я потерял истинного! Из-за любви к тебе он умер! — И что дальше? Я отдал тебе все деньги, я закрыл долг. Ищи другого дурачка. Я женился, у меня есть истинный. И он принял меня со всем моим прошлым, со всеми моими шрамами. Так что будь добр, убирайся из моего дома, — альфа старается сохранять спокойствие, но это непросто. — Да кому ты нужен, щенок. Даже если это правда, это не важно. Мои люди быстро разберутся с твоим омегой, если ты откажешься со мной сотрудничать! — Хватит! Оба альфы вздрагивают, услышав зычный голос в углу. Феликс выходит на свет, его глаза горят огнём, кулаки сжаты. — Господин Чхве, я полагаю, — стальной голос раздаётся эхом по коридору. — Наконец-то я познакомился с истинным организатором своего похищения. Феликс Ли. Точнее Феликс Хван. — Ух ты, твоим истинным оказался шлюха с корабля, искренне сочувствую, — смеётся Чхве, и Хёнджи еле сдерживается, чтобы не лишить его всех зубов. — И ради него ты всё это затеял? Ради него похерил всё? — Да, ради меня. Ради меня он отказался от сделки с вами. Ради меня он вернул десятки омег своим родным. Ради меня бросил пить. Всё сделал ради меня. А что сделали вы ради своего истинного? Бросили всё и спасли из рук негодяя? Полюбили маленькую частичку своего истинного, ведь малыш был ни в чём не виноват? Что вы сделали для него, а? — рычит Феликс, наступая на Чхве. — А теперь пытаетесь испортить жизнь моему истинному? Вы могли бы обрести прекрасного сына, но сами упустили своё счастье. А теперь убирайтесь из моего дома! Или вы узнаете на своей шкуре, как на юге учат защищать близких. — Но я ещё… — Убирайтесь! — кричит омега, и Чхве пятится назад. Он совершенно не ожидал такого напора. Этот омега порвёт за своего истинного кого угодно. — Молодец он у тебя, — поворачивается к Хвану. — Береги его. Минуту спустя за Чхве захлопывается дверь, и Феликс опускается на пол. Его трясёт от пережитого, он даже не думал, что в нём есть такая сила. — Феликс, ты как? — Хёнджи мягко обнимает за плечи трясущийся комочек. — Я так испугался. Это правда? Что он сказал про твоего отца? — Скорее всего, — альфа хмурится. — Давай не будем думать об этом. Откуда у тебя это потрясающая сила убеждения и рык, что хлеще рыка альфы будет? — Сам не знаю, — улыбается Феликс. — Спасибо тебе. Если бы не ты, всё могло закончиться очень плохо. Не уверен, что я бы смог сдержаться. — Всё хорошо, пойдём наверх. Может чаю? — Поднимайся, сейчас принесу, — альфа уходит на кухню, а Феликс поднимается назад в спальню и проходит на балкон. Десять минут спустя он сидит на коленях Хвана и пьёт горячий чай, успокаиваясь. Сверху накинут плед, сильные руки обнимают за талию. Тепло альфы растекается по всему телу, соперничая с теплом чая. Хёнджи уткнулся в метку и мирно сопит, вдыхая своё море. — Джинни, так хорошо, — Феликс ставит чашку на столик и разворачивается бочком, обнимает альфу за шею, кладёт голову на плечо. — Очень хорошо, — соглашается Хван, целуя в подбородок. — Я люблю тебя, — омега заглядывает в глаза напротив. — И я тебя люблю. Больше жизни люблю, — шепчет альфа в губы. Зверь обрёл покой. — И так будет всегда? — Всегда. Всегда я буду в тебе тонуть, а ты от меня гореть. P. S. Холодный воздух наполняет комнату, влетая через приоткрытое окно. Альфа наблюдает, как сквозняк играет с куском шарфа, висящим с потолочной балки и небрежно обрезанным тупым ножом. Он терпеливо ждёт, когда лекарь закончит осмотр. — Он мёртв, совершенно точно. — Да что же это такое, — в сердцах восклицает тучный мужчина. — Можем уносить тело? — Погодите, — альфа подходит, убирает ткань, накрывавшую лицо. — Его ты должен был привести сегодня? — Да, господин, — Пак кланяется. — Простите, не доглядели. — Следите лучше! Альфа тяжело вздыхает, возвращает на место ткань, отходит в угол комнаты, наблюдает, как уносят тело. — Прощай, Лисёнок, — шепчет тихо вслед, чтобы никто не услышал. — Прости, я не сдержал обещание.