Погружение

      Тьма поглотила город. Немногие прохожие пропали с улиц, предпочитая переждать надвигающуюся бурю дома. В голове Ханны не находилось места вопросам о происходящем. Ее переполняли злость и разочарование. Никто не вызвался помочь. Ни по службе, ни по личной инициативе, только с недоумением пялились, как на сумасшедшую дуру. Но это ничего не изменило. Харпер решила идти до конца. Вернулась к патрульной машине, которую днем пришлось оставить, проверила оружие и патроны к нему. Два магазина к пистолету — сорок патронов, помповый дробовик в багажнике. Хоть сейчас на войну.       Мобильная связь все еще не работала. Ей оставалось лишь надеяться, что Эллисон найдет способ встретиться. Ханна до сих пор не до конца верила напарнику, но не могла его бросить. Хотя бы потому, что Эллисон единственный, кто действительно способен покончить с этим ужасом. Жестко и без сомнений.       Выезжая по пустой дороге из города, Харпер вспоминала первое совместное дежурство и того парня, которого напарник застрелил. Теперь она понимала зачем. Почему не даже не пытался взять его живым. Это не только проще, но правильнее и надежнее, чем рисковать. Стреляй Райли первым — мог бы еще пожить, как и Джесси. И, крепко сжимая рукоять пистолета, Ханна говорила себе, что не допустит их ошибки, больше не дрогнет, стоит лишь этим психам оказаться на мушке.       Ветер с каждой секундой завывал все сильнее, склоняя верхушки деревьев набок. Следуя карте, Харпер свернула с шоссе на грунтовую дорогу, ведущую к старым фермам. Странный туман опустился на округу, через который дальний свет фар пробивался с трудом. Ханна включила проблесковые маячки, чтобы хоть как-то развеять тьму вокруг. Тени, мелькающие между деревьев, казались людскими силуэтами, которые гнались за машиной, всегда появляясь чуть впереди. Страх требовал повернуть назад, и она бы уже давно это сделала, но на такой узкой дороге можно было ехать только вперед. Путь в одну сторону до ферм и лишь оттуда разворот. Потому Харпер решительно гнала страх подальше, вглядывалась в даль и прислушивалась к безмолвной полицейской рации. Попытки вызвать оператора не дали результата. Пожар мог повредить оборудование в департаменте, но другие патрули также не отвечали на запросы. Лишь один раз Ханна услышала шипение из динамика, словно кто-то нажал кнопку передачи, но передумал говорить.       Харпер несколько раз передала в эфир свое местоположение и упомянула ферму «Олд Блю», на которую направлялась. Если никто не приедет на помощь, то хотя бы будут знать, где искать, если вообще станут.       За поворотом путь преграждало упавшее дерево. Слишком крупное и тяжелое, чтобы убрать его самостоятельно. Ханна попыталась столкнуть его, протаранив машиной, но только зацепилась бампером и застряла. Большая часть дороги осталась позади, и девушка решила идти пешком. Достав дробовик из багажника, повесила его за ремень на плечо и перелезла через дерево. Луч фонаря попал на место перелома, где на коре отчетливо проглядывались горизонтальные зарубки, которые остаются от топора. Само дерево тоже не казалось настолько старым и больным, что не способно выдержать свой вес, пусть и под сильным ветром.       — Кто-то очень не хочет, чтобы их потревожили, — прошептала Харпер и ухватилась за дробовик.       Пройдя еще полмили, она остановилась у низкого деревянного забора. Эллисон так и не появился, а сама ферма казалась и правда заброшенной. Идеальное место для засады, в которую Харпер так уверенно направлялась. Что если сам Эллисон все устроил, чтобы заманить ее и избавиться без свидетелей? Мозг искал объяснение, но что-то не складывалось. Он мог бы не спешить на помощь днем, дождавшись, пока ребята Кроули закончат, но он вмешался и даже попросил привести помощь. Слишком много совпадений должно случиться, чтобы она и правда оказалась ночью на брошенной ферме совершенно одна. И ведь оказалась же.       Погасив фонарь, чтобы ее не заметили, Харпер почти на ощупь стала пробираться вдоль полей. Погода успокоилась, и свет луны начал пробиваться сквозь облака — тусклый и редкий, но позволявший хоть что-то перед собой разглядеть.       Из построек виднелись только двухэтажный фермерский дом и небольшой амбар напротив. Подойдя ближе, она заметила тусклый свет в окне за темной шторой.       Харпер тихо проскользнула вдоль стены, пригибаясь, чтобы ее не могли заметить изнутри, и свернула за угол, едва не споткнувшись о деревянный люк подвала. Она присела на одно колено и прислушалась. Снизу что-то скреблось и шуршало. Осторожно открыв люк, включила фонарь и спустилась.       Подвал был маленьким настолько, что пришлось нагибать голову. Луч света скользил по блестящим металлическим клеткам для животных, в которых сидели несколько собак. Запахло гнилым мясом. Один из псов на миг зажмурился, затем зарычал и бросился грызть клетку, надеясь разорвать ее и выбраться. Другие подняли лай. Харпер отскочила к выходу от неожиданности, и свет попал на пластиковую бутылку на верхней полке, от которой к собачьей миске тянулась трубка, из обгрызенного конца которой время от времени падали капли чего-то красного.       Зубастые твари взбесились, с новой силой стали грызть клетку, биться в нее головами, пытаясь вылезти и растерзать Харпер. И этого не могли не услышать на этаже выше. Харпер бросилась на улицу с оружием наготове, но ни перед входом в подвал, ни даже у крыльца фермерского дома ее никто не ждал. Она толкнула парадную дверь ногой и вошла. В коридоре никого не оказалось, но через щель закрытой двери в комнату проступала полоса света.       Страх окончательно овладел Харпер. Если до этого момента она держалась, то теперь замерла в полной нерешительности. Что бы она ни увидела за дверью, это разделит ее жизнь на «до» и «после», и к этой встрече она, как выяснилось, совсем не готова. Оружие в руках не придавало уверенности. Неизвестно, сколько их там, как вооружены и успеет ли она сделать хоть один выстрел, пока не будет убита.       Эллисон так и не появился. За дверью о чем-то шептались, она пыталась понять, о чем, слушая бешеный ритм своего сердца. Шепот сменился шагами, дверная ручка провернулась, и в проеме показалась темная фигура в капюшоне. Харпер выстрелила не целясь, оставив в двери неровную дыру. Дымящаяся гильза зазвенела, покатившись по полу. Фигура пошатнулась и нырнула обратно. Дернув помпу дробовика, она вломилась в комнату.       — Полиция! Бросить оружие! — выкрикнула она дежурную фразу, даже не успев разглядеть что происходит.       Перед ней стоял круглый стол, накрытый праздничной белой скатертью, и горели несколько свечей. Позади вдоль стены выстроились не меньше дюжины человек. Все как один в темных балахонах, их лица скрывали маски, в основном изображающие рогатых животных вроде лосей и оленей. Посередине стоял некто в белой плоской маске с двумя прорезями для глаз. Пара ближайших к нему тут же заслонила его от Ханны. Крайний слева горбился, держась за плечо, из которого струилась кровь. Харпер зацепила его дробью.       — Кто вы такие? — спросила Ханна, пытаясь хотя бы в общих чертах понять, что происходит.       Толпа безмолвствовала, глядя на нее звериными глазами. Харпер отошла назад, вжалась спиной в стену, чтобы быть от них как можно дальше и не дать им шанса зайти за спину.       — Зачем ты приехала, офицер Харпер? — спросил тот, что в центре, из-за спин своих телохранителей. Похоже, он тут главный.       — Мы знакомы? — дрожащим голосом спросила Ханна.       — Еще нет, но ты могла обо мне слышать. Я Архонт.       — Мне плевать, кто ты. Вы все трупы. Департамент уже предупрежден, и скоро вся полиция Роксвуда будет здесь.       — Никто не приедет, — парировал Архонт, словно зная наверняка. — В городе нет связи и света, дорога перекрыта, а полиция занята попытками обуздать хаос этой ночи. Ты здесь одна.       — Значит, сама управлюсь, — она вскинула дробовик, упираясь плечом в приклад, прицелившись в одного из сектантов, что закрывал собой главного.       Они так и стояли молча, совершенно не двигаясь. Но не из страха, а будто ожидая команды от старшего. Тот раненый покорно стоял на посту, хотя под ним уже налилась заметная кровавая лужа.       — Ты боишься, Харпер, — сказал Архонт. — Но не смерти, а истины. Боишься узнать ответы, потому что не сможешь с ними жить. Они могут пошатнуть рассудок.       — Вы просто больные уроды! И вас надо всех убить. За то, что вы устроили. Может и не я это сделаю, но кто-то с вами расправится. Так и будешь прятаться за своими пешками? Какой же ты лидер?       — Что же, давай поговорим, — внезапно предложил Архонт. — Садись, не бойся. Пока мы не закончим, тебя никто не тронет.       Он развел своих защитников по сторонам и сел за стол. Вокруг находились еще двенадцать свободных стульев, по шесть с каждой стороны от Архонта. Харпер неожиданно для себя подвинула один из них и села напротив, не отводя от него прицела.       — «Круг двенадцати». Так вы называетесь? — уточнила Ханна, принявшись про себя пересчитывать людей в комнате.       Их оказалось двенадцать, но стульев почему-то на один больше. Неужели знали о ночной гостье?       — Так мы зовем себя.       — И что вы забыли в нашем городе? Готовитесь к пришествию дьявола? Эти искусственные звериные морды изводили Ханну жуткими пустыми взглядами.       — Дьявол внутри нас. Моя роль лишь погрузить человека на самое дно своей сущности.       — Сектантская чушь. Не продолжай, — стиснув зубы, прошипела Харпер.       — Тогда послушай о другом. О девятнадцатилетнем парне из бедной семьи, который влюбился в такую же бедную иммигрантку из Мексики.       — Ты про себя? — спросила Ханна.       — Верно, — подтвердил Архонт. — У нас не было денег, она тянула за собой хвост проблем, и мне пришлось пойти на военную службу, чтобы хоть как-то с этим разобраться. Я прошел через много страданий, и все лишь для того, чтобы вернуться и увидеть своими глазами ужас. Моя любимая задолжала мафии. Они похитили ее, отрезали ей пальцы, нос и уши, изрезали лицо и тело, но не убили. Чтобы она жила и напоминала другим о том, что смерть не худшая участь для человека. Я не смог с этим жить, она тоже. Мы выбрали разные дороги. В жизни и смерти.       — Мне тебя пожалеть теперь, ублюдок? Я сама дерьма поела за жизнь не меньше. Как это вообще связано?       — Напрямую, — сказал Архонт. — Я нашел их. Праздновали что-то в одной квартире. В кармане завалялся только нож, но и его хватило. Они не успели достать стволы, я вскрыл горло каждому и выпотрошил их, как скот, затем уселся на диван и просто стал ждать полицию. Никто не приехал ни через час, ни через несколько. И когда ярость и злость начали спадать, я задумался. Достойный ли это итог моей жизни? Умереть в тюрьме за то, что отомстил за уже мертвую девушку. Это было не святой справедливостью и не правосудием, а самой банальной жестокой местью, которая ничего не исправит. Тогда я прозрел и понял саму жизнь. Все эти домыслы и фрагменты в тот момент соединились, открыли правду.       — Какую? — спросила Харпер. Она не хотела знать, просто боялась, что он заткнется и сектанты от нее избавятся. При лучшем исходе ей не хватит патронов в магазине и времени, чтобы перебить всех раньше, чем они достанут ее даже голыми руками в этой маленькой комнате.       — Этого не передать словами, только познать. Через погружение во тьму человеческой души. Выжечь из себя всю ложь. Мы носим маски зверей, чтобы отличать своих, а не чтобы скрываться.       — Великий пророк, — брезгливо усмехнулась Харпер. — От души стараешься, не ради денег?       — Я только подталкивал других, открывал их разум тьме, и это оказалось намного проще, чем я думал. Богатые и имеющие власть всегда хотят больше. Часто мне хватало лишь протянуть руку, чтобы завлечь заблудшую душу в омут. И они щедро платили. Потому что никакие деньги и положение не могли дать им того же, что давал я. Истину, которая открывалась только для тех, кто погрузился на самое дно.       — Ты слышишь себя? Ничего ты не познал, у тебя просто крыша поехала!       — Как я и сказал, этого не объяснить словами. Я не жду, что ты поймешь, — Архонт поднял левую ладонь в странном жесте с загнутым большим пальцем. Толпа медленно расступилась, давая дорогу крупному сектанту на две головы выше остальных. Он подошел к столу и поставил на него серебристую дымящуюся чашу. Комнату мгновенно заполонил тяжелый, невыносимый запах, сильно похожий на тот, что Ханна уже чувствовала, первый раз встретившись с сектой.       Харпер закашлялась, прикрывая нос рукавом, чтобы хоть как-то защититься от этого странного дыма.       — Познакомься с моим названным сыном, — сказал Архонт. Большой сектант снял с себя рогатую маску, и под ней Ханна увидела совсем не человека, а скорее еще одну небрежную маску из человеческой кожи, криво натянутую, будто бы не по размеру. Но это была не она. Чудовищное лицо вырожденца, к тому же обожженное и зарубцевавшееся до такого невообразимо беспорядочного месива, что хотелось убежать прочь, лишь бы не видеть его еще раз.       — Люди с уродливой душой зовут его уродливым человеком. Разве он уродлив? Он не грабит, не торгует наркотиками, не берет взяток и не водится с бандитами. А если и отнимает жизнь, то только у грешников. И ты грешница, Харпер.       Архонт резким движением опрокинул стол. Ханна выронила дробовик и повалилась на пол. Скатерть вспыхнула от свечи, и огонь перекинулся на штору. Они отрезали путь к двери. Сектант в маске козла схватил дробовик и попытался выстрелить, но девушка застрелила его из пистолета и бросилась в окно, разбивая его на ходу.       В глазах двоилось, а легкие жгло, словно в них не воздух, а кислота. Харпер бежала, пока не споткнулась тяжелом вдохе. Дом вовсю полыхал. Горизонт озарила молния, ударила в землю неподалеку, и от точки попадания поднялась стена пламени. Жуткого и неестественного, в несколько метров высотой, из которого выскочили собаки с костяными хвостами и красными дьявольскими глазами, что светились не хуже светодиодных ламп. Харпер сделала несколько выстрелов, но руки тряслись, а псы только быстрее рванули вперед. Еще несколько выстрелов уложили пару гончих. Одна из них вцепилась Ханне в левое запястье, другая укусила за бедро, ухватилась зубами за ремень и сорвала его. Харпер застрелила сначала ту, что утащила ремень, затем прострелила голову другой, лишь потом позволив себе взвизгнуть от боли.       Не давая себе передышки она поднялась на ноги и потянулась за ремнем, но застыла на секунду, заметив перед собой уродливого сектанта. Он медленно, но уверенно шел навстречу, волоча за собой кувалду. Ханна выстрелила и в него, пистолет ушел на затворную задержку , а сектант лишь едва шелохнулся и только ускорился. Ханна бросилась бежать. Она добралась до железных въездных ворот, слишком высоких, с острыми верхними краями, которые не давали шанса перелезть. Забор с этой стороны фермы тоже по какой-то причине построили выше, чем со стороны полей. Сектант приближался. Отыскав взглядом амбар, Харпер попыталась ворваться внутрь, но ворота были накрепко забиты досками. За амбаром скрывалась небольшая пристройка, служившая складом для сельскохозяйственной техники и инструментов. Она попыталась закрыться внутри, но огромный сектант выбил хлипкий замок одним ударом. Ничего хоть немного похожего на оружие под руку не попадалось. Только старые грабли в дырявом ведре и мелкие инструменты на рабочем столе вроде отверток и гаечных ключей.       Стараясь сохранять спокойствие, Харпер не глядя взяла что-то со стола для тяжести удара и нанесла сектанту прямой удар в челюсть, пока тот замахивался кувалдой. Он устоял, схватил ее за волосы и швырнул об стену с такой силой, что у Ханны на мгновение потемнело в глазах. Еще чуть-чуть и он раздробил бы ей ребра, но девушке удалось увернуться и отбежать в дальний угол.       Сектант был нечеловечески силен. Даже без оружия он являлся смертельно опасным противником, а с кувалдой любой его удар рисковал стать последним. Ханна взглянула на то, что сжимала в руке. Всего лишь рукоять от молотка без головки. Бежать некуда. Только еще одна некрепкая дверь, что вела в соседнюю секцию склада, но без выхода на улицу.       Послышались выстрелы. Сектант обернулся, и Ханна, воспользовавшись моментом, убежала за дверь и закрылась. Помещение было маленьким, и большую его часть занимал разобранный трактор. Дверь затрещала и покосилась от удара кувалды. Прямо как той ночью, когда в ее квартиру ломились убийцы. Но в этот раз нет ни пистолета, ни даже окна, в которое можно выпрыгнуть, а сама дверь не продержится хоть сколько-нибудь долго. Она быстро перерыла все полки и ящики на предмет хоть какого-то оружия, но снова ничего не нашла. Единственным острым предметом был проржавевший обломок пилы, который и в руку нормально не взять, чтобы самой не пораниться. И еще стеклянная бутылка с какой-то жидкостью. Она уже собиралась разбить ее, как почувствовала запах бензина. Нащупала в кармане зажигалку и чиркнула, чтобы зажечь.       Сектант выломал дверь и ворвался внутрь. Харпер плеснула ему в лицо из бутылки и бросила зажженную отцовскую зажигалку. Бензин вспыхнул, несколько брызг попали ей на рукав, и он тоже загорелся. Сектант завыл, как дикий зверь, пытаясь сбить огонь и на ощупь добраться до Ханны, но выронил кувалду и повалился. Харпер погасила на себе пламя, не без труда подняла кувалду и ударила уродца по голове, что было сил. Послышался хруст, но сектант начал вставать, несмотря на пожирающий его огонь и травму головы.       — Да сдохни ты уже, блядь! — Харпер ударила кувалдой снова, на этот раз расколов ему череп, который сплющился и разбрызгал внутренности, как лопнувшее яйцо.       Завоняло горелым мясом. Харпер побежала на улицу. Выстрелы не прекращались, но стрелка она не видела, и стреляли точно не в нее. Неужели полиция или Эллисон? Она вернулась к мертвой твари с полицейским ремнем в зубах и вырвала его из пасти, зарядила свежий магазин к пистолету и огляделась. Один из сектантов пытался сбежать, уже приоткрыв главные ворота. Харпер выстрелила несколько раз, но он успел скрыться. Она не могла допустить, чтобы хоть кто-то из них выжил. Побежала к воротам, чтобы увидеть мертвое тело, но ничего не обнаружила. Харпер разочарованно простонала. В темном лесу его просто так не найти.       Ей хотелось отыскать стрелка в надежде, что им всё-таки окажется ее напарник. Только она отвернулась, как за спиной за спиной прошмыгнула чья-то тень. Ханна не успела обернуться, как сектант схватил ее руку и ловко полоснул ножом по ее запястью. Кисть ослабла и выронила пистолет. Второй удар наотмашь порезал ей щеку, хотя явно целился в шею. Левой рукой, которая еще подчинялась, несмотря на укусы и ожоги, она прикрыла горло, согнув локоть под подбородком. Нападавшим оказался Архонт. Он умело сбил девушку с ног подсечкой и попытался добить ее ножом, но яростная вспышка отчаяния придала ей сил. Харпер удалось откинуть Архонта от себя и дотянуться до пистолета. Руки болели и почти не слушались. Она разрядила в убегающего сектанта весь магазин в надежде, что хоть раз попадет. Он упал, не успев выйти за ворота.       Выстрелы стихли. Фермерский дом к этому времени выгорел почти полностью, амбар и склад еще ярко полыхали. Ханна лежала на земле, разглядывая обожженные и изрезанные руки. На левой уродливо вздувались волдыри и липла запекшаяся на месте собачьего укуса кровь, с правой, напротив, свежая кровь стекала по запястью. У нее ужасно болела голова и подступало чувство тошноты. На этот раз точно без сотрясения не обошлось.       На фоне догорающего дома появился человек с винтовкой. Харпер перевернулась на живот, приподнялась на одной руке, пытаясь встать, но упала. Человек с винтовкой бегом бросился к ней. Только когда он оказался совсем близко, она признала в нем Эллисона. В другой раз она сильно бы разозлилась, но не в этом состоянии. Не осилив даже пары слов, закрыла глаза и потеряла сознание.       Очнулась той же ночью на ферме, где еще тлели угли. Обе руки были перевязаны, Эллисон сидел рядом, не сразу заметив, что Ханна пришла в себя.       — Сколько времени? — Харпер встала на ноги, размяла затекшую шею.       — Почти четыре, — в своей спокойной, почти безразличной манере ответил Эллисон.       — А ты не очень торопился, - сказала она устало, без эмоций.       — Они повалили вышку связи и устроили диверсию на подстанции. Добраться сюда стало проблемой.       — К черту! Не хочу знать. Главное, что они все подохли. Это ведь так?       — Все до одного, — Эллисон подошел вплотную.       — Хорошо. Хоть одна радостная новость.       — Жаль, — Джеймс провел пальцами по ее обожженной руке, — на всю жизнь останется.       — Думаешь, меня это волнует? — Харпер одернула руку. — Будет скандал на всю страну. Хорошо, если просто уволят, а то и посадят.       — Не посадят. Начальство не любит дерьмо ворошить. Еще и на повышение пойдешь, поверь моему опыту. Когда встает вопрос назначить кого-то героем или дружно сесть — они всегда выбирают первое.       — А что насчет тебя?       — Уеду, — ответил Эллисон, не смотря на Ханну. — Кто-то должен оказаться крайним в этой истории.       — Почему ты? Столько подонков остались безнаказанными, а ты смиришься и принесешь себя в жертву? — разозленно спросила Харпер. Ей внезапно стало обидно и больно от того, что единственный человек, который по-настоящему боролся с преступностью эти месяцы, склонив голову, отступился от принципов. — Мы расскажем ФБР обо всем. Заключим сделку…       — Хочешь отдать мою жизнь в руки системы, которая весь этот ужас и допустила?       — И ты так просто уедешь? Ничего не скажешь? — глаза Ханны намокли. Как бы она в моментах его не ненавидела, но за этот недолгий срок он стал для нее очень близким человеком. И сейчас она проклинала свою паранойю и нерешительность, думая, что он всегда останется рядом и спешить некуда.       — Хочу попросить прощения. За все, что я сделал и чего не сделал.       — И ты прости, — Харпер с трудом держалась, чтобы не заплакать. — Я невыносимая стерва и только порчу всем жизнь. Мы ведь встретимся еще? Как мне найти тебя? Хотя нет, не говори. Чтобы я точно не проболталась федералам.       — Я бы хотел знать тебя подольше, — сказал Эллисон, так и не взглянув на девушку. Он умел скрывать эмоции, но сейчас через этот холодный взгляд пробивались боль и тоска.       Ханна не смогла больше вытерпеть. Обняла его так крепко, как только могла, не в силах сдерживать слезы.       — Не смей пропадать навсегда, — шепнула она ему на ухо.       — Пришлю тебе письмо, как шум уляжется. Мне пора, слышишь? — вдали зазвучали полицейские сирены.

***

      Ферму окружила полиция. Вся смена, включая шефа Картера, собралась на месте побоища. Единственный раз на ее памяти, когда этот лощеный мудак не улыбался. Они долго бродили с детективом по ферме, пока патрульные ограждали периметр. Через час или около того Картер собрал офицеров вместе.       — Слушайте и запоминайте, — начал шеф. — Официальная версия такова. Никаких сектантов не существовало, большинство улик сгорело в пожаре. Просто разборки двух банд. Офицер Харпер, рискуя жизнью, вступила в перестрелку и держала оборону до прибытия помощи и будет представлена к награде за героизм на службе. Я составлю подробный план событий к утру, и вы все его выучите. И только попробуйте ляпнуть ФБР что-нибудь от себя. А теперь за работу, надо успеть прибраться до их прибытия.       Офицеры разбрелись по ферме, остались лишь Картер и его подручная Терри Старр.       — Терри, — обратился к ней шеф. — Поезжай в департамент, пожарные там уже закончили. Возьми бронежилеты, пару винтовок и жди меня перед «Ред Мун».       Девушка кивнула и ушла в патрульную машину. Картер проводил ее сальным взглядом, без стеснения пялясь на ее фигуру, но стоило ему повернуться к Харпер, его перекосило от злобы.       — И как это понимать? — спросила Ханна.       — Как борьбу с преступностью. Мы поедем в «Рэд Мун», остатки банды Кроули окажут сопротивление и будут убиты.       — Это называется передел власти, устранение свидетелей, но никак не то, чем ты это назвал. Какая же ты тварь, — Ханна истерично рассмеялась. — Всегда выгодную сторону найдешь. Только я молчать не стану. Всех заложу федералам.       — Пойми, Харпер, — он старался не подавать виду, но слова девушки его задели. — Я все равно сделаю из тебя героя. Только тебе решать, при жизни или посмертно. У тебя нет выбора. Так что сейчас ты поедешь домой и будешь сидеть тихо, как мышь, пока тебя не вызовут на допрос. И помни, я ни к чему тебя не принуждаю. Получить медаль и пойти на повышение либо сдохнуть в канаве. Здесь просто не нужно выбирать.       — Вот так всегда. Просишь у неба благодати, смотришь вверх, а это тебе на голову ссут.       — Хватит, — устало вздохнул Картер. — Ты не святая. И не надо такую из себя строить. От твоей правды никому хорошо не станет. Как и от банды Кроули. Поверь мне. Пусть лучше мэр возьмет в руки не самый честный бизнес в городе, чем кучка головорезов, сорвавшихся с поводка.       — Кому лучше? Мэру? Или его родственнику на должности шефа полиции?       — Закрой свой поганый рот! И насчет федералов я тебя предупредил.       Картер уехал вслед за Терри. Часть офицеров тоже вскоре разошлись по машинам и отправились в город. Какие бы события ни случались, но город не мог оставаться без полиции даже на пару часов. На ферме помимо Ханны остались только детектив и несколько патрульных для безопасности. Харпер сидела в патрульной машине и слушала их разговоры, обсуждения прошедшей ночи и удивлялась, как неверно они представляли случившееся. В глазах что-то мерцало, может, от того ядовитого дыма, который она невольно вдохнула при разговоре.        Чуть позже к офицерам подошел детектив и сообщил про двенадцать трупов.       — Их должно быть тринадцать, — сказала Харпер сама себе.       Из лесополосы вдоль дороги на нее будто смотрел какой-то человек. Харпер выглянула из окна, чтобы удостовериться, но на том месте уже никого не было.