Драконьи легенды

– Олег! Скорее, Олег! Крик звонко разнёсся по старому еловому лесу, отразился эхом от мокрых старых стволов. Серёжа упал в высокую жухлую траву, руками заскользил по бурому шёлку стеблей – тело зажило своей жизнью, сливаясь с моросью из туч. Чуткий слух колдуна уловил вдалеке шумное дыхание, в голове облачками пара вспывали ощущения – не свои, чужие, привычные. Сверху обрушилась чёрная громада, закрыла собой солнце, защекотала горячим дыханием. Серёжа ахнул, откидывая голову. – Олег, хватит, ну же! – засмеялся он, лениво отбиваясь от лизаний зверя. Тот потянулся прочь, а колдун уцепился пальцами за густую гриву и уселся рядом – плечом к плечу, как равный. Ветер закачал пижму, затрепетал лепестками увядшего цикория, вплёл пальцы в огонь волос. – Завтра канун дня всех святых, – задумчиво прошептал Серёжа, глядя вдаль. Здесь, на высоком холме, окружённом густым ельником, они с Олегом любили проводить досуг. – Нужно испечь тыквенные пироги и разнести жителям... А ещё заколдовать кленовые листья... Как думаешь, нашему дому пойдёт вечный листопад? Он плечом толкнул зверя, привлекая внимание: этого не требовалось, ведь Олег седил за ним ежесекундно, куда бы не двинулся колдун. Зверь согласно заурчал, обнюхал хозяйскую шею и коротко дохнул возле уха, где запах концентрировался сильнее всего. Серёжа тяжело выдохнул и густо покраснел. Для Олега это всё было словно игрой – облизать с ног до головы, прикусить тонкую кожу, оставляя красивые отметины, опрокинуть на землю, приваливаясь сверху, – а вот для Серёжи... Ох. Всё началось очень-очень давно, в далёком декабре много лет назад. Зима была адски холодная. Серёжа прекрасно знал, из-за чего это: в ту зиму у Алтана чуть не погиб фамильяр, огромный древний дракон. Дракона подбил боевой маг, из-за чего температура его тела поднялась до той степени, когда единственным выходом была заморозка. Алтан, как маг холода, слегка... перестарался. Вместо золотой пещеры заморозил пол леса, а вместе с ним и серёжин домик. В другой раз колдун бы разгневался, но произошло то, что заставило его забыть и об Алтане, и об его дурацком драконе. Возвращаясь домой среди метели и стужи, он встретил чёрного волка, попавшего в капкан. Зверь метался и скулил, яростно вырываясь и тем самым принося себе ещё больше боли. Серёжа собрал всю свою магию, чтобы не сжечь, но согреть несчастное животное... Серёжа мало что помнил из того вечера, но в памяти навсегда остался благодарный взгляд тёмных глаз и тихие стоны раненого волка. То, что это фамильяр, а не обычный волк, колдун понял сразу, едва левитировав животное домой. В отличие от дикого зверя этот понимал, что Серёжа желает только добра – покорно принимал настойки лечебных трав, терпел боль, когда Серёжа крутил его с одного бока на другой, делая перевязи. Только поднимал губу, обнажая передние зубы и острые клыки – такими можно даже кабанью шкуру запросто разорвать, с восхищением думал Серёжа. Зима закончилась, весна пришла раньше срока. Волк почти оправился, прихрамывал на одну лапу и много лежал на солнышке, щурясь и грея свою огромную тушу в мягких лучах. Серёжа отправился к Алтану, чтобы обсудить всё, что произошло зимой. Они с колдуном общались плохо, друг друга на дух не переносили, но лес был общим, и они двое были обязаны следить за его состоянием. А вот с драконом Серёжа дружил – иногда тот даже соглашался покатать его где-то высоко-высоко, когда было необходимо после зимы осмотреть окрестности и, если будет нужно, где-то убрать оставшийся снег, мешающий новым почкам распуститься. «Ты пахнешь иначе», вдруг прозвучало у Серёжи в мыслях, когда он сосредоточенно вглядывался в лесные просторы. Мужчина вздрогнул и ладонью несильно хлопнул дракона по носу. «Тебя что, не учили стучаться, прежде, чем соваться в чужую голову?! Глупая ящерица...», раздражённо пробурчал про себя Серёжа. «И ничего я не пахну...» «Ну да, рассказывай давай!», заржал ящер. Его тело пошло дрожью, он на секунду изогнулся в любопытный комок, теряя высоту, и Серёже пришлось вцепиться в ближайший шип на шее. «Собачатиной воняешь». «Это волк, придурок», рыкнул Серёжа, мстительно пиная дракона пяткой. Тот качнулся вправо, давай понять, что таких шуток не потерпит, и колдун успокоился, продолжая про себя бубнить. «Он попал в капкан в начале зимы». «Знаю», промурлыкал дракон. «И не спрашивай, откуда. Птичка рассказала». Серёжа цыкнул, но добиваться ответов не стал – у драконов столько своих секретов, что страшно. Удивительно, как Алтан уживается с таким хитрым, изворотливым, вредным змеем... Впрочем, он и сам не лучше. Лес просыпался плавно и спокойно, несмотря на то, что с морозом Алтан несколько перестарался. Пару раз Серёжа просил спуститься, чтобы постучаться в берлогу медведя, чтобы возродить несколько увядающих деревьев и помочь выпавшим из гнезда птенцам вернуться домой. Потом Вадим поохотился, пока Серёжа возился с собранными во время остановок травами – перевязывал их пучками, сортировал и раскладывал в своём мешке по местам. Они поужинали оленем, а потом Серёжа привалился к драконьему боку, тяжело вздыхая, и прикрыл глаза, позволяя бурным ощущениям этого дня перетечь в мысли его волка, словно бы они были сообщающимися сосудами. Волк «выслушал» все его чувства, успокоил и в ответ поделился своими – усталость после первой в этом году охоты, завершившейся неудачей из-за хромой лапы, и глухое раздражение. Серёжа мысленно огладил всё волчье существо, словно бы обнимая его всем собой, и отпустил, позволяя отдыхать в тишине. «Ну и что это?», с любопытством проурчал дракон. Большая горячая морда ткнулся Серёжу под бок, заставляя рассказать всё, как есть. «...так и живём. Меня беспокоит кое-что; может быть, у вашей расы есть какие-то сведения о том, почему фамильяр не может мысленно разговаривать с хозяином? Мы с ним уже пять месяцев живём под одной крышей, и – ни одного слова! Может быть, со мной что-то не так? Мы общаемся эмоционально, он может как бы... рассказать мне своими ощущениями о том, что испытывает, но это всё». Дракон долго молчал, задумчиво глядя в огонь, и кончик его хвоста лениво стучал по земле, словно у чуть раздражённого кота, которому слишком лень двигаться, чтобы дать по морде тому, кто его достаёт. Наконец, он длинно вздохнул, выдохнул пушистое облачко дыма и посмотрел на Серёжу, как удав на мышонка. «Я боюсь, что для тебя будет... сложновато». Вадим уложил огромную голову на плечо Серёжи и сказал сочувственным тоном: «Ты когда-нибудь предавался плотским утехам?» – Что?! – вслух возмутился Серёжа, аж весь покрывшись алым румянцем. – Ты что такое говоришь?! Каким ещё... каким ещё утехам?! «Плотским», подсказал Вадим. «По-другому никак». Потом он улетел поохотиться, чтобы притащить завтра своей «колдовской ледышке» свеженького оленя к обеду, а Серёжа остался в одиночестве и в полнейшем смятении обдумывать слова ушлого ящера. Предавался ли он когда-нибудь раньше плотским утехам? Да нет, конечно! За своими книжками, травами и котлами, за обходами лесов и лечением зверей и деревьев Серёжа совсем забывал о себе. И ему это нравилось – так можно было не думать хотя бы иногда о щемящем одиночестве, которое следовало за ним чёрной тенью, и забыться, невольно мечтая о том, что однажды... когда-нибудь... он встретит кого-то очень-очень особенного... И так уж вышло, что, живя в глазом лесу в обществе белок и берёз, встретить кого-то даже не совсем подходящего было, мягко говоря, непросто. А Серёжа к таким вещам относился серьёзно и совершенно был убеждён, что, если он когда-нибудь и вступит в отношения, то только с тем, кто останется с ним навсегда. Вадим вернулся через несколько часов, таща в зубах ещё одного оленя – видимо, решил сделать запасы оленины, а может просто дал Серёже время. «Ну что ты решил?» – Ничего, – пробурчал колдун, тыкая палкой в почти потухший костёр. Он повёл ладонью над щепками, и те вновь вспыхнули неярко и весело. – Как я могу? Он же... он же... «Зверь?», промурлыкал дракон, сворачиваясь клубком и закрывая глаза. «Он не больше зверь, чем я. И, поверь, окажись твой фамильяр обычным волком, я бы никогда в жизни не посоветовал тебе возлежать с ним. Но твой фамильяр волколак, понимаешь? Он разумное существо, и знаешь... Я знавал нескольких волколаков в молодости, и они порой куда умнее людишек... Вот уж с кем я бы не стал связываться!» – Но ведь легенды говорят, что волколаки исчезли, ушли за грань земли ещё тысячи лет назад! – Серёжа вскочил и в волнении начал ходить вокруг костра. – Если Олег – волколак, то есть ли ещё? Можно ли их возродить? И, скажи на милость... – прищурился он. – ...значат ли твои слова то, что я обязан возлечь с ним, как с мужчиной? Дракон небрежным жестом оторвал оленю ногу и принялся её мусолить, словно жвачное животное траву. Он долго не отвечал, увлечённый своим делом, и Серёжа подумал было, что он не ответит, как вдруг дракон мысленно спросил его: «Но ведь ты и сам этого хочешь, не так ли?» Домой колдун вернулся только под утро, когда они с драконом вдоволь наговорились и обсудили всё, что было зимой. Они договорились встретиться через две недели для планового осмотра леса, а потом Серёжа поколдовал, убирая с чешуи дракона свой запах – Алтан был кошмарно ревнивой гадюкой. Олег встретил его с порога. Встал на задние лапы, мигом став на голову выше, уложил лапищи на плечи, тщательно обнюхал лицо. Горячий мокрый язык прошёлся по щекам и рту, и у Серёжи мигом запылали уши и щёки, а сердце стало биться быстрее. Фамильяр тут же отодвинулся от хозяина, удивлённо на него смотря – обычно Серёже удавалось сдерживать все свои эмоции, но сейчас он позволил им литься широкой рекой, достигать сознания Олега и там разливаться теплом. Волколак озадаченно принюхался, сполз лапами на пол и наклонил голову вбок – он так иногда делал, когда охотился, чтобы лучше слышать, куда побежал олень. Сейчас на его мудрой чёрной морде было нарисовано изумление и почти щенячий восторг; чёрные глаза посмотрели на Серёжу вопросительно. Ну уж нет, подумал колдун, только не сейчас! Он итак умирает от смущения, а теперь ещё и это! Нет, он однозначно сейчас не готов разговаривать с Олегом о таких... вещах! Серёжа хотел осторожно проскользнуть мимо фамильяра и запереться в спальне, чтобы тот до него не добрался, но волколак поставил лапы по обеим сторонам от бёдер Серёжи, и его морда оказалась опасно близко от ширинки колдуна. Такая позиция подняла в Серёже новую бурю эмоций – смотреть на тяжело дышащего любопытного волчару, чья широкая чёрная пасть находится... там, где находится... Это было невыносимо. – Хватит мучать меня, волче... – обессиленно простонал Серёжа, в смущении закрывая руками лицо. – Этот дракон, который мне помогает осматривать лес, рассказал, что мы с тобой должны... что мы... должны... предаться плотским утехам, – закончил Серёжа совсем шёпотом, отказываясь осознавать, что говорит такое вслух. – Стыд-то какой, волче... Но тогда мы сможем разговаривать с тобой! Я так хочу слышать твои мысли, волче! Я хочу вести беседы и размышлять вместе, слушать твои рассказы, слышать в своих мыслях твой голос... Волче! Ну что нам стоит, а? Один разочек всего-то и нужно! – Серёжа уронил руки на пол, но на Олега смотреть отказывался. – Уж ты прости меня, бестолкового, я по-другому не знаю, как. Если тебе это неприятно, то... Не успел Серёжа договорить, как его снесло мысленным потоком энергии фамильяра – тот не мог сказать Серёже, но колдун и без того почувствовал обуявший волколака восторг и трепет, его нетерпение и всепоглощающую привязанность. Что ж, подумал Серёжа, он хотел найти того, кто останется с ним навсегда, и он его нашёл. И, пока не передумал, Серёжа вскочил на ноги – Олег, словно привязанный, потянулся следом, – и метнулся в спальню, не сомневаясь, что за ним последуют тихие волчьи шаги. – Вот, тут... – Серёжа уселся на кровать и жестом направил на дверь и шторки капельку своей магии, чтобы закрыть их: никого, кроме них, в доме естественно не было, но с распахнутыми дверьми и окнами было неуютно. После посмотрел на Олега – тот сидел у кровати, тяжело часто дышал и был так собран, что у Серёжи потяжелело в животе. – Мне тут Вадим рассказал несколько заклинаний... чтобы мы не тратили время на подготовительный процесс... Серёже было кошмарно неловко всё это говорить, а от того, что они ещё и делать это будут, ему чуть не стало дурно. Волколак прыгнул на постель и улёгся рядом, умастив голову на передних лапах. Он смотрел снизу вверх преданно и успокаивающе, хоть его и перетряхивало от нетерпения – шерсть на загривке стояла торчком, выдавая азарт. Под пристальным горящим взглядом Серёжа медленно снял рубашку, оставаясь по пояс обнажённым, и ощутил, как невидимый ветерок погладил кожу – она пошла мурашками. Волк поднял голову, склонил её набок и уставился на Серёжу, не мигая и замерев изваянием. Колдун не сдержал любопытства и, прикусив губу, осторожно посмотрел немного назад – за голову Олега. Он лежал чуть на боку, откинув задние лапы в стороны, и между ними... – Ох. ...между ними показалась алая плоть, от чего сердце Серёжи чуть не выскочило из груди. Это был только самый кончик, но Серёжа уже поняти, не имел, как такое могло в него поместиться! – Л-ладно... – пробормотал Серёжа, с трудом собираясь с мыслями. Он дрожащими руками взял пергамент, на котором записал всё, что нужно, и ещё раз про себя прочитал все заклинания, чтобы запомнить их получше. Теперь ему вдруг перестало быть страшно. Пока не прошёл неожиданный приступ храбрости, он скинул с себя лёгкие холщовые штаны и подавил желание прикрыться – взгляд Олега обжигал так, как огонь никогда бы не смог, и скрыться от него было совсем некуда. Серёжа по памяти проговорил первое заклинание, и вдруг ощутил как в его кишечнике словно очутилась жидкость и тут же исчезла, оставив странное ощущение. На секунду в глазах потемнело – Серёжа словно бы ослеп на долгий-долгий миг, и тут же волколак подобрался к нему, усаживаясь меж его ног и облизывая шею; это совсем не помогло сосредоточиться, но помогло отвлечься. Серёжа вцепился пальцами в густую шерсть фамильяра, быстро облизал пересохшие губы и выпалил второе заклинание – и ахнул, чувствуя, как мышцы мигом расслабились, запульсировали, желая что-то вобрать в себя. – Подож... ди... Олег, родной, постой... Мне нужно... – голос совсем перестал слушаться. Серёжа дрожащей рукой потянулся к столику у кровати и окунул пальцы в стоящее там пихтовое масло: он обычно втирал его в кожу, если обжигался во время колдовства, но сейчас... ох, сейчас оно оказалось как нельзя кстати. Вес волколака ощущался так естественно и приятно, словно он всегда лежал вот так, на Серёже, а его горячий язык вылизывал шею, точно карамельное яблоко. Мягкая на брюхе шерсть при каждом резком вздохе тёрлась о живот и член Серёжи, заставляя забыть все мысли... Серёжа немного подвинул фамильяра в сторону, и тот послушно сполз с него, позволяя свободнее двигаться. Пальцами, смазанными маслом, колдун потянулся вниз, и обнаружил, что мышцы его расслаблены так сильно, что внутри свободно помещаются все четыре пальца. Серёжа прикусил губу, надеясь отвлечься, но это не помогло, и тогда он со стоном уткнулся лицом в шерсть Олега, дыша его запахом, и это немного помогло. Серёжа повторил всё несколько раз, чтобы в процессе масло не вытекло или не высохло. – Олежек, мой хороший... – Серёжа был совершенно не в силах хоть что-то ещё сказать, но фамильяр понял всё без единого слова. Большой мощной лапой он аккуратно толкнул колдуна на подушку, заставляя лечь на спину, а вторую подушку схватил зубами и с помощью самого Серёжи подсунул ему под поясницу, приподнимая бёдра над кроватью. Серёжа сам послушно раздвинул ноги и потянул Олега ближе к себе: ему было необходимо за что-то держаться, чтобы не сойти с ума. Волколак пристроился удобнее, изнывая от нетерпения, его хвост лупил по бокам, выдавая восторг и обожание хозяина, и Серёжа ласково улыбнулся, раскрываясь навстречу своему фамильяру всей душой. – Подожди... – вдруг остановил его Серёжа. Волколак раздражённо щёлкнул зубами рядом с его лицом, но тот ни на миг не испугался. – Когда ты... боже мой... Когда ты будешь... заканчивать... ты должен будешь укусить меня в шею, хорошо? Вот сюда, – Серёжа положил ладонь на основание шеи, туда, где она переходила в левое плечо. – Это будет твоя метка, которая будет всем говорить, что у меня есть ты, и что мы с тобой вместе... Хорошо, волче? Олег зарычал, оскалив зубы – клыки показались из-под губ, белоснежные, толстые, острые, – и Серёжа тихо застонал, представляя, как они вонзятся в его кожу. После этого Олег больше не ждал – он совсем измучился от тягостного ожидания, и сейчас не мог медлить ни секунды. Горячая плоть стала протискиваться внутрь Серёжи, заполняя собой каждый миллиметр его существа, а Серёжа не мог вдохнуть – только распахнутый рот его старался втянуть как можно больше живительного воздуха, да всё напрасно. Внутри так распирало, что, казалось, ещё миллиметр, и Серёже станет больно, но заклинания действовали, как надо, и колдун не чувствовал ни капли боли. Он ощущал лишь, как Олег хрипло дышит, двигаясь медленно вперёд и назад, и каждое такое движение задевало внутри какую-то сладкую точку, заставляя Серёжу вскрикивать каждый раз, не отдавая себе отчёта в том, что он говорит или делает. Тонкие сильные руки крепко цеплялись за густую волчью шерсть, мускулистые ноги обхватили талию волколака, прижимаясь к себе ближе, а голова металась по подушке, и волосы расползались вокруг пары огненными волнами. Серёжа терял себя в этом бесконечном действе, ощущал, как рассыпается, растворяясь в Олеге, как каждое движение толкает ближе куда-то к неведомому краю. Вдруг язык Олега, что до этого непрерывно облизывал шею Серёжи, опустился ниже, прикасаясь к твёрдым бусинкам сосков, и колдун вскрикнул, желая уйти от контакта – всего было итак слишком много, слишком ярко, слишком... А потом язык пропал с груди, что теперь обдувалась воздухом, заставляя от холода соски сжаться ещё сильнее. Олег надсадно дышал, капая слюной на шею Серёжи, а потом его язык прошёлся по губам колдуна, заставляя почти заплакать от удовольствия, и вдруг проник в рот. Серёжа на миг запаниковал, но его сознания коснулось чужое, разделяя с ним радость обладания, трепет и ярость из чувств, и, когда длинный, тёплый и влажный язык волколака скользнул глубже, в серёжину глотку, он не ощутил ничего, кроме зарождающейся эйфории. Олег вдруг глухо зарычал и ускорил движения, превратившись в отбойный молот. Серёжу возило по кровати, словно пушинку, и его собственная плоть при каждом движении тёрлась о грубоватую шерсть волколака. Каждое движение, каждое касание шершавой шерсти отправляло удовольствие яркими вспышками гулять по телу Серёжи, заставляя выгибать спину и требовать ещё и ещё, умоляя Олега не останавливаться ни на миг. Язык в глотке вдруг замер, несколько раз вошёл и вышел в том же ритме, в котором плоть Олега входила в Серёжу с другой стороны, и Серёжа замычал, не имея возможности закричать, раскрылся весь навстречу своему фамильяру, позволяя делать всё, что вздумается. Они не на миг не разрывали свою чувственную связь, деля друг с другом каждое мельчайшее ощущение – и обладали друг другом, и отдавались друг другу одинаково, оба чувствовали, как плоть входит в горячее и влажное, оба ощущали себя надетыми на чужую плоть... И, когда ощущения грозились взорваться, оставляя от них только осколки, Олег резко вытянул язык из глубины глотки Серёжи, заставляя его вскрикнуть от шока. Он носом боднул подбородок колдуна, открывая себе доверчиво подставленную смертоносным клыкам шею. И, когда дыхание замерло, вдруг на вдохе, Олег вонзил клыки в мягкую пульсирующую мышцу. Серёжа закричал от боли, из глаз его брызнули горячие слёзы, но то удовольствие, что дарила ему плоть Олега, перекрыло всё. Серёже сделалось и хорошо, и плохо, он задыхался снова, не мог вдохнуть, голова закружилась страшно, перед глазами всё померкло... И вдруг внутри Серёжи всё взорвалось, словно в огромный костёр вылили бочку кипящего масла. Он закричал так отчаянно, что сам себя оглушил на бесконечно долгие минуты, а Олег сделал ещё несколько судорожных рывков и тоже замер в нём, дрожа и рыча, и воя и скуля, а его клыки рвали белоснежную серёжину шею, доставляя адскую боль и наслаждение, принуждая плакать и выплёскивается себе на живот. Прошло несколько часов, прежде, чем они пришли в себя. Очень долго Олег оставался внутри Серёжи, не имея сил даже шевельнуться, а Серёжа смотрел в потолок пустым взглядом, с трудом дыша и чувствуя себя мотыльком, насаженным на булавку. Наконец, они почувствовали в себе немного сил, чтобы пошевелиться. – Волче... – прошептал Серёжа и поморщился. Он, кажется, сорвал голос, а ещё говорить было тяжело из-за раны на шее. За то время, что они лежали рядом, она затянулась тонкой корочкой, и теперь болезненно пульсировала, мешая думать и говорить. Чтобы ритуал закончился успешно, ни в коем случае нельзя было помогать ране заживать – ни магией, ни зельями, ни даже отваром из трав. Древняя клятва требовала крови и доказательств верности, и эта клятва была жестокой. Серёжа долго перебирал в пальцах густую чёрную шерсть, не имея сил ни о чём думать, когда его сознания коснулось чужое – осознанно, уверенно и мягко. Олег в руках Серёжи напрягся на миг, и в это время в голове колдуна прозвучал бархатный низкий голос: «Я бесконечно сильно люблю тебя». ...Серёжу толкнули в плечо, заставляя заморгать и встряхнуться. Он улыбнулся, оборачиваясь, и наткнулся взглядом на сидящего рядом мужчину – тот был высок, темноволос и до безобразия прекрасен. Серёжа погладил его по щеке, придвигаясь ближе, и тихо сказал: – Волче... какое это счастье, что ты на целый месяц можешь обращаться человеком! – Я ж не какой-нибудь там обычный волк, – ласково пробормотал мужчина. – Моё наследие позволяет мне многое... Октябрь волшебное время, Серёжа, все древние духи выползают из своих убежищ, позволяя разумным существам на время стать людьми... Наш мир удивителен, на правда ли? Колдун засмеялся, откинув голову назад, и от его глаз разбежались в стороны нежные морщинки-лучики. – Волче! – ахнул он. – Я вспоминал, как это было у нас с тобой впервые... Ох... – Вот как? – оскалился Олег, обнимая колдуна за шею и позволяя себе почувствовать на талии знакомые до боли родные сильные руки. – Это было так много лет назад... Знаешь, сегодня я не против поменяться местами, если тебе захочется... – Очень захочется, Волче! – Серёжа прикрыл глаза, прислоняясь щекой к щеке своего драгоценного фамильяра. – И, знаешь... – Эй, хватит миловаться, вы двое! Серёжа и Олег отпрагнули друг от друга, словно подростки, которых застали не вовремя, и оба покраснели. Вадим тут же заржал, за что получил по морде от на удивление довольного Алтана, идущего рядом. Человеком Вадим был таким же самодовольным и огромным, как и драконом, и это всегда смешило Серёжу. Он сдержанно кивнул Алтану, и под руку утащил Вадима в дом, чтобы показать какие травы нашёл на болоте во время их с Олегом похода по клюкву. Алтан же присел рядом с Олегом прямо на траву, и его чёрная мантия взметнулась, словно крылья большой птицы. Они сидели молча, слушали шелест травы и падающих листьев, ощущали запах пирогов, вынесенных на улицу и готовых к раздаче жителям ближайшей деревне. Олег смотрел на вороний профиль своего друга и думал о том, как странно его алые глаза отливают жёлтым в свете заката. А потом думал о Серёже – и, как всегда, терялся в нежности и любви. Смех в доме на миг замер, и в голове Олега осторожно прозвучало: «Волче... я так сильно люблю тебя». ~