Aurora Borealis

Лоя с таинственным эльфом обо всем договорились. Ведьма обещала научить его рецептам нескольких зелий и передала все золото, которое Йоран ей отдал. Они направлялись обратно в Мэит, но по дороге нужно было встретиться с наёмниками, с которыми эльф иногда водил свои дела. Дорога была дальняя, ведьма не показывала, но за короткий промежуток успела проникнуться к эльфу симпатией, и теперь зная, что после задуманного в клане она остаться не может, жаждала пуститься с ним в путешествия. Макула был сам по себе, но с ним было безопасно. Лоя, пожалуй, никогда не чувствовала к себе столько участия. Она знала, что перед ней наёмник, убивающий разных существ, но опасности от него не исходило. – Ты действительно уверен, что это безопасно? – спросила Лоя, стараясь скрыть волнение в голосе. Она смотрела на эльфа, его глаза блестели в свете заходящего солнца, и она чувствовала, как тянется к нему. – Я не могу гарантировать полной безопасности, – ответил он, его голос был тихим и уверенным. – Но я знаю этих наёмников. Они не тронут нас, если мы будем вести себя осторожно. Лоя кивнула, но в глубине души все еще оставалась неуверенность. Вспоминая, как он жестоко расправился с гноалами, ведьма решила не обманываться его миловидностью. Ведь эльф был воплощением вежливости. – А почему тебя выгнали из клана? Макула повернулся в сторону Лои, в глазах его появилась сталь. Ведьме стало страшно. Она не ожидала, что вопрос вызовет такую реакцию, и стушевалась. Макула, казалось, на мгновение утратил привычные холод и спокойствие, над ним эмоции взяли вверх. – Это длинная история, – произнес эльф, стараясь вернуть себе контроль над эмоциями. – Я не вписывался в их идеалы. Клан всегда придерживался строгих правил, а я… предпочитал следовать своим путем. Лоя почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Она знала, что за его словами скрывается нечто большее, чем просто несоответствие. – Ты не обязан рассказывать мне, – сказала она, стараясь смягчить напряжение. – Я просто… хотела понять тебя лучше. Макула вздохнул, и его глаза обрели привычный жёлтый оттенок. – Я был слишком свободолюбивым для своего клана. Они не могли принять мою любовь к путешествиям. Я искал приключения, а они порядок и стабильность. Когда я вернулся с новыми знаниями и идеями, это вызвало недовольство. В конце концов, я решил уйти, прежде чем меня изгнали. Лоя кивнула, понимая, что его история отражает её собственные страхи и стремления. Ей тоже несладко жилось в клане Веридов. – Ты не жалеешь о своем решении? – спросила она осторожно. Макула посмотрел вдаль, словно оценивая горизонты своих воспоминаний. – Нет, не жалею. Одиноким быть нелегко, но с другой стороны – это свобода. Лоя почувствовала, как между ними возникло особое понимание. Они оба были изгнанниками в своих мирах, но вместе могли найти новое направление. – Могу помочь отыскать твой ковен? – Сначала я должна отдать свой долг, и если выживу, тогда и подумаю. Они продолжили свой путь, и каждый шаг приближал их к встрече с наемниками. В воздухе витал запах свежей зелени, а вечерние тени постепенно окутывали лес. Лоя чувствовала, как напряжение между ними постепенно уходит, и в этом было что-то успокаивающее. – Ты действительно думаешь, что сможешь вернуться в свой ковен? – спросила она, стараясь не звучать слишком настойчиво. Макула остановился и посмотрел на неё. Его глаза блестели от предвкушения. – Я хочу обратно вернуться в свой клан, он находится очень далеко от этих земель. У нас там есть ковен, и ты сможешь узнать у них информацию. Лоя задумалась над его словами. – А как ты думаешь, они примут тебя обратно? – осторожно спросила она. Макула вздохнул и снова взглянул вдаль. – Возможно. Но для этого мне нужно доказать свою ценность. Я должен показать им, что свобода может приносить пользу, и не возвращаться с пустыми руками. Лоя почувствовала симпатию к нему. Она знала, что сама тоже искала свой путь в мире, где правила были жесткими и непоколебимыми. Эльф улыбнулся ей, и это было настолько неожиданно и приятно, что Лоя почувствовала тепло внутри себя. Они продолжали идти в тишине, наслаждаясь моментом единения. Внезапно впереди послышались голоса — это были наемники. Лоя ощутила легкое волнение: она не знала, что стоит ожидать от этих существ. – Готова? – спросил Макула, останавливаясь перед небольшой поляной. Лоя кивнула, хотя её сердце колотилось быстрее от волнения. Она знала, что этот момент может стать решающим для ее миссии. На поляне стояли несколько наемников — это были крепкие эльфы с суровыми лицами и оружием наготове. Они переговаривались между собой и обратили внимание на подходящих. – Какие люди! – мерзко улыбнулся тёмный эльф. Макула шагнул вперед с уверенностью: – Эден, мы пришли по делу. Лоя наблюдала за тем, как он общается с наемниками. Их убежище оставляло желать лучшего. Сидящие у костра эльфы были грязные, неотёсанные. Лоя была уверена, что вблизи от них разило смрадом. Лоя старалась не показывать своего отвращения, но внутри неё нарастало чувство тревоги. Наемники выглядели так, будто они только что вернулись с кровавой битвы, и их ожесточённые взгляды были полны недоверия. – Что за дело у вас? – продолжал расспрашивать Эден, его голос звучал угрожающе. Он скрестил руки на груди и внимательно изучал Лою. – Есть работёнка, хорошо заплатят, – произнес эльф, стараясь сохранить спокойствие. Лоя почувствовала, как напряжение в воздухе усиливается, когда двое окружили их сзади, держа с незнакомым оружием на перевес. – Деньги вперёд – потребовал Эден с интересом. Макула не растерялся. Он знал характер тёмного эльфа, и отделил свою половинку от драгоценностей заранее. Мешочек с драгоценностями с лязгом упал перед ним. Кивая своим помощником, Эден подождал, пока открыли мешок и трудном сдержал жадных блеск в глазах. Наемники переглянулись между собой. Лоя заметила, как некоторые из них начали обмениваться сомнительными взглядами. – Это не всё, по окончанию получите вторую долю. Эден заметно подобрел. Лоя же с трудом сдержалась, чтобы не задавать лишние вопросы, ведь больше средств у них с собой не было. – Рассказывайте! Макула изложил требование заказчика, Эден кивнул и на этом они разошлись. Устраиваясь недалеко, ведьма подошла близко и пискнула: – Как вторая доля, ты с ума сошёл? – Не вмешивайся, я знаю, что делаю. – Смертник , если из-за тебя пострадаю, прокляну перед смертью. Макула рассмеялся. – Ты слишком драматизируешь, – ответил он, его голос был полон уверенности. – Я знаю, как обращаться с наемниками. Они не такие опасные, как кажутся. Лоя не могла поверить в его слова. Она ощущала, что их жизнь зависит от каждого решения, которое они принимают. Наемники могли быть непредсказуемыми, и даже малейшая ошибка могла привести к катастрофе. – И всё же, – продолжала она, – мы рискуем больше, чем можем себе позволить. Если они решат обмануть нас… Макула прервал её: – Я не собираюсь оставаться в долгу перед ними. У нас есть план, и я уверен в своих силах. Лоя вздохнула и посмотрела на него с сомнением. Она знала, что доверять ему — это риск, но в то же время чувствовала, что между ними возникло особое понимание. – Хорошо, – наконец произнесла она. – Но если что-то пойдет не так… я надеюсь, ты сможешь защитить нас. Макула улыбнулся ей: – С этим проблем не будет. Я справлюсь. Они устроились у костра вместе с наемниками. Лоя старалась держаться рядом с Макулой, замечая, как ее разглядывают внимательно, и слушала разговоры о предстоящей работе. Эден делился деталями плана. – Это лес охраняется духами и монстрами, – сказал Эден с ухмылкой. – Надеюсь наша ведьма знает, как обойти охранные заклинания. – Знаю. – Лоя почувствовала холодок по спине. – Хорошо. Завтра утром отправляемся в путь. Когда ночь окутала лес своим темным покровом, Лоя легла рядом с Макулой у костра. Она чувствовала его тепло и успокаивалась от мысли о том, что они вместе в этом путешествии. – Ты действительно думаешь, что мы справимся? – спросила она тихо. Макула повернулся к ней: – Лучше поспи, хватит думать. Лоя кивнула и закрыла глаза, пытаясь уснуть перед предстоящим испытанием. Её мысли были полны тревоги и надежды одновременно — они стояли на пороге чего-то очень опасного. *** *** Тем временем, у веридов разворачивалась настоящая вечеринка. Вино и эль разливались по бокалам беспрерывно. Под яркими огнями факелов танцевали жители клана, смеясь и радуясь жизни. Музыканты, поймав настроение, друг за другом исполняли зажигательные мелодии. Вериды всегда умели отмечать сезон охоты с размахом, и второй день не был исключением: охота на редкую дичь, травы и зелья для здоровья. В центре поляны расположился большой стол, уставленный изобилием еды: свежие фрукты, ароматные пироги, жареное мясо и множество закусок. Вокруг него собирались группы Веридов, обсуждая последние новости и делясь историями о своих приключениях. Рагнар, сидевший с остальными главами, поднял бокал: – За единство наших кланов! Пусть наши сердца будут полны радости и силы! Все дружно подняли бокалы и закричали в ответ: – За Единство! Смех и радость наполняли вечер. Однако среди веселья Йоран чувствовал нарастающее беспокойство. В этот момент к нему подошла подруга Лои Эйра: – Йоран! Присоединишься к нам? Омега сначала хотел отказаться, но вспоминая, как Чонгук любил смотреть, как он кружится в танце среди огня, решил присоединиться. – Разрешишь? Кахир долго на него посмотрел, а потом кивнул. За столом стало тихо. – А не хочет ли Тэхен к нам присоединиться? – спросила Эйра. Йоран улыбнулся и сказал ведьме: – Он Аврор, дорогая, и вряд ли знает наши традиционные танцы. За столом все стихли. Чонгук же недовольно посмотрел на омегу. Йоран скривился, оскорбляясь от такой реакции. – Ты забываешь, что меня готовили стать мужем Верида. – Встал с места Тэхен, нарушая неловкую тишину. – Ура! – восхитилась Эйра. – Я хочу на это посмотреть. Хосок ухватился за эту возможность и улыбнулся: – Давай, Тэхен, затми всех на этом танце. Омега поправил рубаху и распустил волосы, позволяя утащить себя ближе к костру. Йоран самодовольно усмехнулся: Аврор не мог танцевать лучше него, он был уверен. Кирам покинул вечер с Юнги, омега был больше не в состоянии находиться на вечеринке. Тэхен хотел уйти с братом, но Джин его задержал. Намджун всё время находился с главами, они бесконечно обсуждали что-то. Чимин разговаривал с Нилэ. Шереи нигде не было видно. Ведьма будто растаяла в воздухе. На дворе стояла ночь, вокруг костра повсюду были маленькие факелы, горящие мягким светом. Перед танцами их украсили природными узорами с помощью краски из ягод и земли. Танец начался с медленной мелодии, задаваемой флейтами, арфами и барабанами. Звуки природы, пение птиц и шелест листьев дополняли музыкальный фон. Омеги торжественно образовали круг, передавая друг другу белые цветы, символизирующие добрые пожелания и благополучие. Постепенно ритм усиливался, и танец стал более энергичным и ритмичным. Каждое движение олицетворяло жизненные циклы природы: прорастание семени, расцвета цветка, движение воды и ветра. Они прыгали, кружились, их ноги касались земли с сырой, мягкой травой, остро ощущая связь с ее природой. Их руки, поднятые к небу, словно призывали силы природы, а ноги легкими шагами отбивали ритм, словно преображая землю. Вокруг раздавались громкий смех и радостные крики. Тэхен заметил, как Чонгук заворожено смотрит на него, когда вновь образовался круг, теперь в уже более медленных движениях, обмениваясь взглядами и улыбками. Танец охватывал всех вокруг, поднимая настроение и объединяя сердца. Каждый шаг, каждый поворот были наполнены историей, и его участники давали понять, что они не просто танцуют, а становятся частью великой симфонии природы. На фоне смеха и радости зрелище превращалось в полное единство: лес, музыканты и танцоры сливались в единое целое. Когда Тэхен протянул руку в сторону Чонгука, альфа почувствовал, как воздух насыщается напряжением. Альфа понял жест, а его лицо осветилось улыбкой. Чонгук приблизился к Тэхену, легкость его движений подчеркивала уверенность, с которой он подходил к своему мужу. Тэхен ощущал, как ладони дрожат от волнения. Каждый взгляд, отправленный Чонгуком, словно огонь, освещал его душу. Вокруг них звучала музыка, становившаяся всё более завораживающей. Барабаны стучали в унисон с сердцами, а мелодии флейт кружились в воздухе, словно ветер в листве. В этом гармоничном вихре альфы присоединились к жаркому танцу. Чонгук, ловко перемещаясь под ритмы, потянулся к Тэхену, их руки встретились в легком прикосновении. В моменты замедления, они смотрели друг на друга, а вокруг продолжалась веселая неразбериха танцующих. Это было их мгновение — мгновение, когда мир вокруг исчез, и остались только они. Тэхен смутился, но желание ответить на этот призыв было сильнее. Он начал двигаться в такт, позволяя своему телу выражать все эмоции, которые переполняли его. Каждый шаг передавал ощущение охватившую его страсть; они слились вместе, словно единое целое. Смех и радость Веридов окружали их, но для Тэхена и Чонгука все остальное было неважно. Они разделяли этот момент, танцуя в гармонии, которая связывала их судьбы. В это время, остановившись за пределами круга собравшихся, Йоран наблюдал, чувствуя острую зависть. Чонгук ни разу на него не взглянул. В их с Тэхеном языке танца, соединялись не только физические тела, но отражалось душевное единение. Йоран задержал дыхание от боли. Танец продолжался, и Чонгук, привлекая внимание всех собравшихся, начал нежно кружить омегу, поднимая высоко. Они образовали свой собственный мир внутри этого веселья, мир, полный любви. Когда музыка достигла своего апогея, Тэхен и Чонгук, обменявшись взглядами, обняли друг друга, прижимаясь ближе насколько это возможно. Йоран и не чувствовал, что плачет, пока слезы не сорвались вниз одна за другой. Он развернулся, выходя из толпы и направляясь в лес, подальше от чужих глаза. Рухнув перед алтарём градоначальника, омега расплакался. Jonas Hain – intra – Предпочитаешь страдать по другому, нежели быть счастливым, – Кахир шел за ним всё это время, альфа держался на расстоянии, не предпринимая шагов, но одного Йорана в такой момент оставить альфа не мог. – Уходи, оставь мне одного! – Изначально я жалел тебя, а сейчас нет, знаешь почему? – Уходи! – чувствуя ком в горле, резко повернулся к Кахиру Йоран. Кахир стоял, угрюмо взирая на него сверху вниз, его голос был холоден и непреклонен: – Ты продолжаешь цепляться за свою боль, а я уже отчаялся тебя помочь. Йоран почувствовал, что может накинуться на альфу в любой момент. Он не хотел слышать этого, не хотел, чтобы кто-то, даже Кахир, попытался объяснить ему его собственные чувства. – Такому как ты не понять меня, забудь то, что видел! – стараясь скрыть свои слёзы, Йоран встал с места вытирая слёзы. – Забыть? – с болью прошептал Кахир. – Это не про забвение. Это про выбор. Ты выбираешь оставаться в этом страдании вместо того, чтобы принять мою любовь. Йоран закрыл глаза, чтобы подавить слезы. Он знал, что Кахир говорит правду, но эти слова словно натягивали старые раны, ярко сверкали, но не приносили облегчения. Омега подошёл ближе и резко схватился за альфу, глядя безумными глазами: – Что, если я не хочу возвращаться? Что, если это всё, что у меня осталось? Кахир смотрел на него во все глаза и не узнавал. Своего Йорана в этом незнакомце альфа не видел. Кахир чувствовал, как между ними растет пропасть. Он понимал, что каждая его попытка достучаться до Йорана лишь усугубляет ситуацию. – Ты безумен, – стараясь выбрать слова с осторожностью прошептал Кахир. – Я хотел, чтоб ты дал себе шанс быть счастливым, но вижу лишь тонущего. – Тонущего? – прервал его Йоран с презрением. – Моя жизнь - череда потерь, которые я не могу больше вынести. Кахир наклонился ближе, но Йоран отшатнулся, словно от удара, в глазах его промелькнула тень отчаяния. Кахир потянулся, чтобы коснуться его, но остановился на полпути, словно боялся, что прикосновение станет последней каплей в этой хрупкой ситуации. – Не пытайся меня спасти, – в глазах омеги закружилась тьма. – И держись от меня подальше, покуда жизнь тебе дорога. Кахир ощутил, как воздух между ними стал ватным, словно каждая его попытка приблизиться к Йорану заставляла их отдаляться еще сильнее. Он зажмурился, пытаясь собрать мысли в единое целое, но слова не шли. – Я не могу просто сидеть и смотреть, как ты тонешь, – наконец произнес альфа, его голос был полон боли. Йоран отшатнулся еще дальше, его лицо исказилось от ярости и отчаяния. – Ты ничего не знаешь обо мне, – омега произнес это почти с ненавистью. Кахир вздохнул, пытаясь усвоить эту правду. Каждое слово Йорана было колючим, но именно они делали его более реальным. – Я знаю, какого это - любить безответно. Йоран закрыл глаза от сердечного боли. Он знал, что Кахир хочет помочь, но у самой глубокой печали, которая змеилась в его душе, не было капли надежды. – Не заставляй меня ненавидеть тебя, – тихо произнес омега. – Если ты продолжишь, я не стану сдерживаться. Кахир почувствовал, как беспощадно полоснули сердце эти слова. – Мне нипочём твоя ненависть, я боюсь, что ты останешься один. – Я бы предпочел одиночество всем вашим жалким попыткам «спасти» меня. Кахир потрясенно замер, он не смог вынести этого. Йоран отвернулся от него и прошептал: – При остальных я могу сдержаться, но больше не смей ко мне подходить, когда мы одни. Кахир ощутил, как слова Йорана обрушились на него тяжестью, словно гром среди ясного неба. Это было как зимний холод в Захаре, пронизывающий до костей. Он не знал, что сказать в ответ. Голос омеги звучал тихо, но уверенно, как камень, что сковал его душу. Чувствуя наслаждение от причинения боли, омега потребовал: – Оставь меня в покое. Кахир хотел шагнуть вперед, но остановился. Он понимал, что его присутствие только увеличивает напряжение. – Все, что ты делаешь, только лишь усугубляет мою боль. Лучше уходи. Словно удар молнии, эти слова пронзили Кахира. Глаза Йорана сверкали от угнетенной ярости. Кахир должен был увидеть это. Лицо Йорана словно было заперто в холодной тени. Альфа почувствовал, как внутри окончательно что-то треснуло. – Хорошо, я уйду. Кахир, чувствуя, как каждый шаг даётся с трудом, ушёл куда глаза глядят. Слова Йорана всё еще звучали в голове, заставляя сердце сжиматься от боли. Кахир не хотел уходить, но не мог игнорировать тот холод, который исходил от омеги. Каждый его шаг был пронизан чувством потери, словно он оставлял часть себя позади. Как только альфа вышел за пределы толпы, чувство опустошенности охватило его. Кахир старался не думать о том, что произошло, но образ Йорана, его отчуждение и ярость преследовали его. Альфа медленно двигался по тропинке, чувствуя, как грудь заполняется тяжестью, не позволяющей дышать. По пути ему попадались знакомые лица. Кахир нацепил на лицо ничего не значащую улыбку, они лишь мимо проходили, не замечая его внутреннюю бурю. Свежий воздух касался лица, но не смог смыть ту безнадежность, которую альфа чувствовал. Глубоко вздохнув, Кахир прислонился к дереву закрывая глаза. Некоторое время, он стоял неподвижно. Когда за спиной послышались шаги. В надежде альфа повернулся, но это была парочка, которая искала, где можно спрятаться от всех. Кахир горько улыбнулся и зашагал домой. Лишь дома он мог успокоиться. *** *** Хосок нёсся куда глаза глядят. Чонгук успел поведать ему обо всём, и альфа убежал, не сказав ему ни слова. Чонгук не стал останавливать и следовать за ним, чему Хосок был благодарен. Альфа бежал со всех ног, только бы найти Юнги, пасть к его ногам и молить, чтобы он не уезжал. Внутри все корчилось от боли. Хосок бежал сквозь улицы, не обращая внимания на веселящихся Веридов, которые удивленно провожали его взглядом. То ли альфе показалось, то ли, кажется, его даже позвали, но это были мелочи. У Юнги были свои причины покинуть Мэит, но Хосок не мог понять, как он будет жить без омеги. Приближаясь к гостевому дому, альфа увидел дворцовых стражей, сопровождающих чету Авроров. Ему не позволили. Открылась дверь, и вышел Кирам. – Где Юнги? – тут же кинулся к нему Хосок. – Ему нездоровится, он спит, – обманул альфу Кирам, вспоминая просьбу Юнги. – Лучше не тревожить его. – Это всё вздор! Я должен с ним поговорить, – попытался прорваться Хосок. Стража останавливала альфу. Джин перед уходом дал им распоряжение не пускать к ним никого. – Как вы смеете?! – рыкнул альфа, пытаясь освободиться. – Кайитс, мы сожалеем, такова воля их Величеств. – Хосок, – тихо позвал Кирам. – Юнги не хочет говорить, он все решил и просил передать тебе. Альфа истерично хохотнул и закричал: – А мне сказать в лицо ваше Величество не осмеливается?! Сидя под открытым окном, Юнги закрыл рот, чтобы ни звука не было слышно, омега плакал. Одни боги знали, как больно ему было слышать отчаянный голос Хосока. Он все бы отдал, чтобы быть с ним, но против воли родителей пойти не позволяла совесть. Хосок чувствовал, как гнев и страх переполняют его. Каждый момент без Юнги казался пыткой, и он не мог просто так оставить всё, как есть. Кирам подошёл к нему, кивая страже: те немедленно отпустили альфу, отходя к входной двери. В голосе альфы послышались нотки отчаяния: — Не вмешивайся! — воскликнул альфа. Кирам наблюдал за альфой с недоумением и страхом, когда его острые глаза, как два огня, сверкали янтарным светом. Вена на шее бурно пульсировала, выдавая всю мощь и ярость, которая переполняла его. Атмосфера вокруг накалялась. Тишина была слишком напряжённой, как перед грозой. Внутри вилась буря эмоций: он чувствовал боль, угнетение и ужас высокого давления, сжавшийся в груди. Альфа снова рванулся к двери, но стража оттолкнула его. — Позвольте мне увидеть Юнги! — закричал Хосок, всю ярость выплескивая наружу, не в силах сдержаться. Кирам, не зная, как помочь, лишь желал, чтобы всё это закончилось. Он знал, что Юнги тоже в отчаянии, но когда он смотрел на альфу, сердце разрывалось на кусочки. – Против судьбы не попрёшь! Мы предназначены друг другу, Юнги, –чувствуя, что омега его слушает, Хосок добавил: – Куда не иди, все дороги приведут ко мне, ты не сможешь убежать. С этими словами альфа развернулся и ушёл. Выйдя на тропинку, полный отчаяния и злости, Хосок чувствовал, как его сердце сжимается в тиски, а мысли о Юнги терзают душу. Каждая мечта о совместном будущем рушилась, и ему казалось, что он кружится в вихре, из которого нет выхода. Несмотря на всего лишь несколько шагов, он ощущал, как расстояние между ним и Юнги увеличивается. «Как я могу убедить его остаться?» — думал Хосок, прокладывая себе путь. «Словами? Действиями? Что мне нужно сделать, чтобы он поверил, что я его не отпущу?» Альфа шёл сжимая кулаки, в голове зрел план. – Хосок Кайитс не сдаётся, – зло прокричал альфа в пустоту. Каждое слово отзывалось в уединенном лесу, и, казалось, сама природа почувствовала его решимость. Хосок знал, что не может просто сидеть сложа руки, наблюдая за тем, как Юнги уходит. Он должен был действовать, если хочет изменить что-то в своей судьбе. План постепенно формировался в его голове. Он решил, что время разговоров закончилось. Он докажет Юнги, насколько он важен для него. Хосок подумал о том, как они проводили время вместе — о том, как Юнги светился от счастья, и как они смеялись, сидя рядом. Достигая знакомой поляны, где они с Юнги только вчера провели вместе время, он остановился и огляделся. В воображении снова всплывали воспоминания — смех, теплый вечер, звезды над головой. Эти моменты должны жить, и он был готов сохранить их. Собрав все свои мысли, Хосок подошел к озеру, где поверхность воды отражала свет, и позвал: – Эллет! Чёрный Анор вышел из деревьев, останавливаясь рядом с альфой. – Приготовься, дружище, нас ждут приключения. *** *** Вечеринка закончилась. Джин вышел из ванной, высушивая волосы полотенцем. Чувствовал себя омега дурно. Усевшись на кровать, он почувствовал головокружение. Намджун, читающий свиток, оглянулся на него: – Дорогой, ты чего молчишь? – Джун, вызывай лекаря! – не выдерживая давящей тошноты, попросил омега. Намджун отправил послание снежинкой, боясь оставить мужа в одиночестве. Вскоре стража привела старенького Верида, который сказал: – Меня зовут Нордак, ваше Величество. Попросите супруга лечь, чтобы я смог провести осмотр. Джин, стараясь не терять сознание, медленно лег на кровать, ощущая, как мир вокруг начинает плыть. Стараясь успокоиться, он глубоко вздохнул. – Все будет хорошо, – попытался его успокоить Намджун, нежно гладя по голове. Верид приблизился к постели, смерил пульс и расставил свои инструменты на столике рядом. – Как давно вы чувствуете себя плохо? – спросил Нордак, прикладывая руку ко лбу Джина. – Уже несколько дней. Лекарь кивнул, записывая что-то на свитке. Его лицо стало серьезным. – Хорошо, я проведу осмотр, – сказал Верид, и начал действовать, тщательно анализируя состояние Джина. Джин закрыл глаза, надеясь на скорейшее облегчение. Намджун оставался рядом, держа его руку и прося благословения, чтобы все было хорошо. С кончиков пальцев лекаря потянулось зелёное свечение. Он начал сканировать, проводя рукой по телу омеги. Джин почувствовал, как магия воздействует на тело, и зажмурился. Лекарь проверил его с ног до головы и отошёл. – Что с моим мужем? – Нетерпеливо спросил Намджун, подойдя к лекарю. – Ваш супруг в положении. – Что?! – несмотря на дурное самочувствие подпрыгнул на месте Джин. – Вы уверены? Лицо Намджун посветлело. Он с улыбкой посмотрел на растерянного мужа. – Абсолютно. Могу даже сказать, кто у вас появится. – И кто же? – Альфа. – Нордак, вы уверены? У правителей Захара из-за проклятия не рождаются альфы. Лекарь, собирая свои инструменты, лаконично ответил: – Возможно, перед Богами вы уже выполнили свои обязательства, вот они вас и благословили. Намджун не мог найти себе места от счастья. – Возьмите это зелье. Размешать с водой несколько капель, ребёнку не повредит, но поможет с тошнотой. Нордак попрощался и вышел из комнаты, на пороге стоял Юнги. Омега выглядел разбитым. Он не сказал ни слова и направился в свою комнату. – Юнги, – попытался встать с места Джин, но ему стало дурно и он лёг обратно. – Я сам поговорю с ним, отдыхай. – поцеловал мужа в лоб Намджун. Джин все еще чувствовал себя плохо и выглядел бледным и уставшим, поэтому кивнул. Намджун нежно погладил мужа по руке и, удостоверившись, что он отдыхает, вышел из комнаты. Юнги, стоящий у окна, был погружен в свои мысли. Намджун подошел к сыну. Младший сын был сам по себе, и Намджуну всегда трудно было найти к нему подход. – Сын, ты в порядке? – спросил Намджун, стараясь унять собственные переживания. Юнги вздохнул и посмотрел на него, в глазах читалось обида. – Я просто... не ожидал этого, – тихо произнес омега. – Как папа? Он в порядке? – Скоро полегчает, – ответил Намджун, стараясь успокоить его. – Лекарь дал зелье, ему станет лучше. – Я слышал разговор, как так получилось, что родится альфа? – продолжил Юнги. – Как такое возможно? Намджун вздохнул, осознавая тяжесть ситуации. – Это может быть благословением. По крайней мере я надеюсь на это. Юнги кивнул, но по его лицу было видно, что он все ещё переживает. – Я не знаю, как реагировать. – Я тоже, – сказал Намджун, глядя на дверь, за которой лежал Джин. – Но дети – это дар с небес. Намджун чувствовал, как радость накрывает его волной, словно после долгого ожидания свершилось чудо. Мысль о том, что у них с Джином появится ещё ребенок спустя столько времени, казалась невероятной, но в то же время манящей. Юнги молчал. Намджун понимал, что его сын переживает сложные эмоции. Он сам тоже не знал, как справиться с бурей чувств — от счастья до беспокойства о здоровье Джина. Нежно касаясь плеча Юнги, Намджун прошептал: – Все будет хорошо. Мы вместе справимся с этим. Юнги отвёл взгляд, как будто искал ответ на свои вопросы в чем-то невидимом. – Хорошо. Иди лучше к папе, думаю, тебе лучше быть рядом. Целуя сына в макушку, Намджун решил не тревожить его дальше. Юнги подождал, пока закроется дверь, и только тогда прошептал: – Вот теперь вам снова не будет до меня дела. Слова Юнги звучали тихо, словно он боялся, что кто-то подслушает его внутренние переживания. В комнате стояла тишина, но внутри бурлили эмоции, вкупе с обидой и непониманием. Он чувствовал себя как будто на заднем плане своей собственной жизни, где все важные события разворачивались без его участия. Мысль о том, что теперь внимание родителей будет полностью сосредоточено на ребенке, угнетала его. Юнги знал, что они будут счастливы, но ему хотелось, чтобы его тоже замечали, чтобы не чувствовать себя лишним. – Сначала Тэхен, теперь будущий ребёнок. Я надеялся хоть немного побыть в центре внимания, но, видимо, не судьба... – в тишине комнаты признался себе Юнги. Вспоминая пробивающегося к нему Хосока, Юнги горько выдохнул. Уж внимание альфы всегда было сосредоточено на него. Разные мысли крутились в голове, но одна была навязчивее всех – всего один день, и он вернётся в Захар. – Как он? – сразу же спросил Джин. – Ты же знаешь характер Юнги, – устало сел рядом с мужем Намджун. Джин начал плакать. – Я виноват перед ним. Юнги вырос таким из-за меня. – Дорогой, пожалуйста, тебе нельзя нервничать. – Скоро мы уедем и это все забудется, как страшный сон. – Нам все же придётся сюда возвращаться, ради нашего сына. – Нам, а не ему. Мой бедный мальчик, не хочу видеть, как он страдает. Юнги достоин лучшего, а не жить здесь. Что Кайитс ему даст? – Лучше ложись спать, тебе нужно отдохнуть, – уложив мужа, укутал его пледом Намджун, ложась сверху в одежде. *** *** Кахир сидел на крыльце. Лура несколько раз ходила за ним, чтобы юный господин лёг отдыхать, но альфа не хотел. Он был разбит. Кирам долго наблюдал за поникшим альфой, прежде чем выйти на улицу. – Тебе не нужно здесь быть, иди отдыхай. – тихо бросил Кахир, даже не поворачиваясь в его сторону. – Не указывай мне! – капризно огрызнулся Кирам, но остановился, когда услышал тяжёлый вздох. Кахир молчал. – Что произошло? Сев рядом с Кахиром, Кирам молча посмотрел на раскинувшийся в темноте лес. Кирам почувствовал, как ночная тишина обволакивает, создавая ощущение уединения. Лес, казалось, жил своей жизнью: листья шелестели, вдали слышался крик совы. Он понимал, что это время размышлений, время для того, чтобы осознать свои мысли и чувства, которые копились в нем. Эта тишина связывала их не словами, а пониманием, ведь омега видел насколько разбит сидящий рядом альфа. – Молчишь? – усмехнулся Кахир. – Неужели, Кирам, ты умеешь держать свой язык за зубами. Даже ни одного язвительного слова не скажешь? – А это тебе поможет? Я готов язвить сколько угодно, лишь бы ты не сидел в таком состоянии. Кахир посмотрел на него пустым взглядом. – Моя жизнь всегда была предопределена. Я ушел на службу, чтобы стать воином, и когда-нибудь, возможно моя жизнь будет прервана... – Замолчи! – воскликнул Кирам и ударил его по плечу. – Эй, ты чего, – прикрываясь руками, Кахир не понимал, почему его пытаются побить. – Умереть захотел? – кинулся кулаками на альфу Кирам. – Ты с ума сошёл? – хватая руки, наносящие тумаки, Кахир отдалялся и сам не заметил, что находится на краю лестницы. – Говорить такие ничтожные слова! Только попробуй умереть, я тебе везде найду и придушу собственными руками, - толкнул альфу Кирам. Кахир, хоть и не чувствовал боли от ударов, но покачнулся. Все случилось очень быстро. Кирам, проснувшись от злости, попытался удержать падающего альфу, но тот оказался слишком тяжёлым. Оба упали вниз, благо высота была небольшая. Кахир упал на спину, а Кирам на него. Омега поднял голову и уже хотел возмутиться, но столкнулся с взглядом полным боли и слова застряли в горле. – Прости, – неожиданная нежность пробила его ярость. Кахир чуть покачал головой, его дыхание было поверхностным, каждый вдох отдавался лёгким дискомфортом. Кирам виновато смотрел в глаза Кахира, чувствуя, как внутри закипает смесь эмоций: злость на себя за то, что не смог удержать альфу, и непонимание того, как всё так обернулось. — Я никогда не смогу тебе навредить, даже если захочу. Кахир закрыл глаза на мгновение, словно пытаясь собраться с мыслями. Его дыхание было тяжелым, и Кирам почувствовал, как внутри всё сжимается от жалости. — Я не знаю, из-за чего ты злишься, — произнес Кахир тихо. — То, что ты говоришь, это не просто слова. Если ты уйдешь... я не смогу это пережить. – Почему? Кирам замер, не ожидая такого вопроса. Вопрос Кахира повис в воздухе, как тяжелая ноша, которую он не знал, как снять. — Потому что... — начал омега, но слова с трудом вырывались. Кирам никогда не был хорош в выражении своих чувств. — Потому что ты важен для меня, и я не могу впредь представить свою жизнь без тебя. Кахир открыл глаза и посмотрел на него с недоумением. В его взгляде смешивались удивление и недоверие. — Я не знаю, что случилось, но не могу просто смотреть, как ты разрушаешь себя. Кахир, знай, что есть те, кто заботятся о тебе. Кахир внимательно смотрел на него, впитывая слова. Альфа не знал, почему эти слова так сильно трогают его, но почувствовал, что больше не хочет прятаться за маской силы. Кирам наклонился ближе. Сердце было наполнилось состраданием, ибо Кахир не заслуживал всей той боли, которая отравляет его душу. — Я не знаю, что случилось, но мне невыносимо видеть тебя таким. – Кирам почувствовал, как альфа расслабился, словно наконец позволяя себе быть уязвимым. — Спасибо, — произнес Кахир, его голос едва слышен. Кирам улыбнулся, ощущая тепло в груди. Кахир спас его, и он в свою очередь всегда будет верен ему. Момент откровения испортила Лура, которая вышла на их поиски. Кирам закатил глаза, а Кахир издал смешок и поднялся вместе с омегой наперевес. – Ты что делаешь? – стушевался Кирам. Кахир ничего не ответил, осторожно отпуская его на землю, начал отряхивать одежду и сказал: – Пошли домой уже, нужно спать ложиться. Чувствуя, как альфа снова спрятался в свою скорлупу, Кирам зло фыркнул, но в мыслях теплотой отозвались слова альфы «пошли домой». Возможно Кахир не осознавал этого, но его слова имели для Кирама гораздо большее значение, чем просто приглашение вернуться. Это было обещание поддержки, безопасности и того, что они смогут преодолеть любые преграды вместе. — Ладно, — согласился он, стараясь скрыть свою радость. — Но ты все равно должен мне объяснить, что за смех был, когда я говорил о своих чувствах. — Просто... Я не ожидал, что ты так откроешься. Это было неожиданно и немного... мило. Кирам почувствовал, как его щеки слегка покраснели. Он не привык к комплиментам. — Мило? Кирам снова почувствовал, как внутри поднимаются чувства, которые он старался подавлять. Кахир кивнул и улыбнулся. Они вошли в дому. Лура, которая заметила перемены в их поведении, улыбнулась про себя. – Я накрыла стол, Господин. – Поужинаешь со мной? Кирам радостно кивнул. Они переместились на кухню, где Лура заставила стол вкусными угощениями, которые готовила весь день. Ароматы свежеприготовленных блюд наполнили воздух. Кирам сел за стол, не в силах сдержать улыбку. — Я так голоден! – Кахир уселся рядом и начал накладывать себе еду. Они обменивались шутками и смехом, и вскоре атмосфера стала ещё более расслабленной. Кирам заметил, как Кахир постепенно начинает открываться. Лура наблюдала за ними с удовлетворением и благодарностью. Кахир наконец-то искренне улыбался. После ужина, когда Кирам готовился ко сну, к нему зашла Лура, чтобы помочь с завтрашним нарядом. – Я должна вас поблагодарить. – За что? – недоуменно спросил Кирам. – За Господина. Он рядом с вами всегда счастлив. А эта змея по имени Йоран отравляет его, делает несчастным. – С грустью прошептала Лура, и неожиданно села перед омегой на колени. – Умоляю вас, защитите Господина, избавьте его от этих отношений. Я боюсь, что Йоран погубит его. Кирам, глядя на испуганную домработницу, сел рядом с ней и спросил: – Почему ты думаешь, что он может навредить ему? Лура молчала, обдумывая, стоит ли рассказать всё омеге. – Я должен знать, чтобы помочь, – взял гоблиншу за руку Кирам. Лура рассказала обо всем: и о Чонгуке, и об их дружбе в молодости. Поведении Йорана, как он хвостиком бегал за сыном главы, пока тот не женился. Кирам внимательно слушал, и по мере рассказа многое прояснилось и безразличие Йорана по отношению к Кахиру стало понятно. – ... эта змея никогда не любила его. Он лишь мучает моего бедного господина. – Хорошо, – кивнул Кирам. – Я в долгу перед Кахиром и сделаю всё, что в моих силах, чтобы защитить его. – Пусть Боги благословят тебя, – поклонилась женщина перед уходом. Кирам, разглядывая длинную тунику розового цвета, расшитую золотыми нитями, провёл по ней пальцами, ведь Кахир распорядился купить для него много нарядов. Убегая из Шиву, у него не было надежды остаться в живых, а теперь он сидит в своей комнате, для него покупают наряды. Омега не хотел привыкнуть ко всему этому из-за страха, что в один прекрасный день ему укажут в сторону двери. Особенно если в этом доме поселится Йоран. «Придётся разобраться, что творится в этой семье, а для этого нужно принять предложение Юнги о сотрудничестве, лишь тогда он узнает, что же на самом деле происходит». *** *** – Ты так красиво сегодня танцевал, – притянул к себе Тэхена Чонгук. Омега улыбнулся. Чонгук утянул его в долгий поцелуй. Тэхен ответил, но вскоре оторвался от альфы: – Я еще не восстановился, – тихо прошептал омега, ожидая возмущения со стороны альфы, но такового не последовало, наоборот, Чонгук удивлённо смотрел на него, не понимая такой реакции. – Что? – Как обычно отталкиваешься от стереотипов про Веридов, – хихикнул альфа. – О вас говорят, как о варварах, консервативных и очень старомодных. Чонгук уже откровенно начал смеяться: – Я в состоянии понять, что моему мужу нужно восстанавливаться после первой брачной ночи, значит ли это, что всё не так уж и плохо? Тэхен неловко вздохнул, кусая нижнюю губу. Чонгук ласково погладил его по щеке, оставляя вереницу поцелуев по всему лицу. – Ты себя ведёшь иначе. – Тэхен, не усложняй. – Но ведь это правда? Чонгук отодвинулся и лёг на спину: – Я пытаюсь с тобой сблизиться, ведь нам еще прожить вместе всю жизнь. Мои родители же смогли, значит и у нас получится. – А что если нет? – Мы постараемся, чтобы всё получилось. Ты мне нравишься, и я тебе тоже, раз есть симпатия, значит и любовь со временем придёт, ведь мы связаны. – Откуда такая уверенность? – ухмыльнулся Тэхен. – Я такого не говорил. – Я же вижу, как ты смотришь на меня. Тэхен приблизился с милой улыбкой, и когда Чонгук закрыл глаза, ожидая поцелуя, омегу толкнул его с кровати со смехом. – Ах ты вредное создание, – путаясь в одеяле, пытался выбраться Чонгук. – Грозная будущая глава Веридов, – продолжал смеяться Тэхен, наблюдая за тем, как Чонгук неуклюже пытается встать с пола. Чонгук, наконец, выбравшись из одеяла, поднялся на ноги и с притворным возмущением посмотрел на омегу. – Твоё счастье, что ты мой муж и хрупкая омега, – произнес альфа, пытаясь сдержать улыбку. – Плохо ты знаешь северян, – Тэхен обнял колени и посмотрел на него с игривым прищуром. Чонгук подошел ближе и, наклонившись, протянул руку, помогая Тэхену встать. – Я рад, что ты чувствуешь себя комфортно рядом со мной. Тэхен слегка покраснел и с вызовом посмотрел на Чонгука: – Давай впредь будет так: я буду вести себя «вредно», а ты просто будешь терпеть. Чонгук рассмеялся: – И как же ты себе это представляешь? Иногда мне кажется, что ты просто хочешь испытать мою терпение, – произнес Чонгук с улыбкой. – Может быть, – с игривым блеском в глазах ответил Тэхен. – Но это только потому, что мне нравится видеть, как ты реагируешь. Ты такой… забавный, когда злишься. Чонгук покачал головой: – Ты не представляешь, насколько это опасно. – О, я в курсе, – Тэхен подмигнул. – Но именно это и делает всё таким увлекательным. С каждым новым моментом, проведенным вместе, у Тэхена возникало чувство уюта и безопасности. Между ними постепенно строилось доверие. Они начинали открываться друг другу. Чонгук начал больше делиться своими чувствами, проявляя нежность и внимание к его потребностям. Они сидели рядом, наслаждаясь моментом тишины и только что сказанными словами. В воздухе витала легкая напряженность, смешанная с надеждой на будущее. – Знаешь, – сказал Тэхен, уделяя внимание каждой детали, – я иногда боюсь, что не смогу оправдать твои ожидания. Чонгук, ощутив легкую неуверенность в голосе Тэхена, покачал головой. – Ты не должен этого бояться. Я не жду от тебя совершенства. – Я буду стараться, но, Чонгук, если когда-нибудь я разочарую тебя, дай мне шанс все исправить, – чувствуя панический страх прошептал Тэхен, надеясь, что Чонгук никогда не узнает, кто стоит за женитьбой Кахира и Йорана. Альфа не придал слишком многого значения его словам, потому что потерялся в мыслях, думая о том, как легко и естественно они могут делиться своими чувствами. Для него это было ново и удивительно, ведь перед всеми всегда необходимо показывать себя, как будущая глава. Он не имел право дать слабину, но рядом с Тэхеном его откровенность вовсе не казалась слабостью. – Звёздочка, – прошептал Чонгук, внимательно разглядывая улыбающегося омегу. Тэхен был таким ярким, словно звездный след на ночном небе, искрящейся надеждой и мечтами, переплетёнными с ароматами солнечного утра. Они продолжали наслаждаться моментом, когда воздух вокруг них наполнялся теплым светом. Иногда омега хотел на духу выложить всё, что творилось за спиной альфы, но боялся, что тот не поймёт. Ведь из-за него страдает Кахир, если бы можно было вернуть назад время, он бы никогда так не поступил. Чувство вины съедала его каждый день, и казалось, что от этого чувства нет покоя. Чонгук видел борьбу на его лице, но не решался давить. Омега и так выглядел расстроенным. Чонгук протянул руку, и Тэхен, не раздумывая, взял ее в свою. Это было прикосновение, которое говорило больше, чем любые фразы. – Я обещаю, что всегда буду рядом, только не гони, не тогда, когда мы пришли к общему соглашению,– шепнул Тэхен, его голос был полон решимости. – Даже если на нашем пути возникнут трудности, обещай, что мы справимся. Чонгук сжал его руку. – Что на тебя нашло, ты сам не свой в последнее время. – Всё просто… – начал Тэхен, взвешивая каждое слово. – У меня предчувствие, что я не смогу защитить то, чего мы достигли, оттого и страшусь. Чонгук наклонился ближе, его лицо стало серьезным. – Мы пережили уже достаточно, чтобы понять, что назад дороги нет, что бы не произошло, придётся разбираться с этим. И все же Тэхен не смог пересилить свой страх, оставалось надеяться, что Чонгук никогда не узнает. Лианы на стенах зашевелились, и омега обиженно перевёл тему: – Хранитель снова стащил мою одежду из сушилки и спрятал всё. – Ты его недолюбливаешь, – улыбнулся Чонгук. – Он меня тоже, – Тэхен тоже рассмеялся, но в глубине души все еще чувствовал тяжесть на сердце. Он знал, что не может скрывать свои переживания слишком долго, но сейчас хотелось просто наслаждаться моментом, больше ни о чем не думая. *** *** На дворе было ранее утро. Лоя со страхом смотрела на ворота клана, куда она должна была зайти и перевести наёмников. План был такой: они наняли повозку, в нижних сундуках спрятались наёмники, на верхних же лежала парочка с целительными травами. Ее встретили данкэ у ворот. – Сестрица, ты вернулась, – обрадованно подошли к ведьме стражники. – Опять Шерея попросила травы? Лоя глубоко вздохнула, стараясь успокоить дрожь в коленях. Она знала, что план был рискованным, но другого выхода не было. – Да, – ответила она, стараясь говорить уверенно. – Шерея снова страдает от своих недугов. Я привезла всё необходимое. Стражники кивнули и начали проверять содержимое повозки. Лоя чувствовала, как сердце колотится в груди. Она надеялась, что наёмники оставались тихими и незаметными, пока стражи осматривали все остальное. – Всё в порядке, сестрица, – сказал один из стражников с улыбкой. – Мы знаем, как ты заботишься о нашем клане. Проходи. Лоя почувствовала облегчение и направила повозку внутрь ворот. Как только они проехали через ворота, она обернулась и взглянула на затихшие сундуки с наёмниками. Внутри всё было тихо — это означало, что они все еще держатся под контролем. Останавливая повозку у заброшенного дома, Лоя быстро спрыгнула с сиденья и подошла к задней части повозки. – Вы можете выходить! Быстро спрячетесь, пока вас не увидели, мне нужно будет везти остальное к наставнице, чтобы ничего не заподозрили. Встретимся в этом доме для обсуждения дальнейших действий. Сундуки медленно открылись, и наёмники стали выходить один за другим. Они были одеты в темные одежды и выглядели готовыми к действию. Лоя чувствовала их напряжение — они знали, что время поджимает. – Нам нужно приготовиться, – произнёс Эден. - После дела сразу жду вторую часть золота. – Все будет, – кивнул Макула. – Нужно осмотреть окрестности. Будьте готовы к тому, что нам может понадобиться быстро уйти. Наёмники разошлись по двору в поисках укрытия и информации. Лоя наблюдала, как наёмники исчезают в тенях заброшенного дома. Её сердце колотилось от волнения и страха, но она знала, что не может позволить себе сдаваться. Она повернулась к повозке и начала проверять травы, чтобы убедиться, что всё на месте. Каждая секунда была на вес золота. Пока она собиралась с мыслями, Лоя вспомнила о своих обязанностях перед кланом. Шерея никогда не простит ей этого. Раздался шорох — это был Макула. – Я заметил несколько стражников неподалёку. Они патрулируют территорию. Лоя кивнула, её разум работал на пределе возможностей. – Нам нужно быть осторожными. Если нас поймают, всё будет потеряно. Я собираюсь отвлечь их внимание, чтобы вы могли пройти мимо. Макула нахмурился: – Это слишком рискованно! Мы можем просто дождаться подходящего момента. Она быстро собрала несколько трав и положила их в небольшой мешочек. Затем обернулась к Макуле: – Я создам иллюзию, чтобы отвлечь их внимание. Ты сможешь провести остальных мимо. Эльф посмотрел на неё с уважением и тревогой одновременно: – Хорошо, но будь осторожна. Лоя кивнула и, сосредоточившись, начала произносить заклинание, которое создало яркий светящийся образ вдалеке — это должно было привлечь внимание стражников. Как только иллюзия заработала, она увидела, как данкэ начали двигаться в сторону света. Лоя быстро прошептала: – Сейчас! Идите! Наёмники выскочили из укрытий и быстро разбежались. Лоя следила за ними с замиранием сердца, пока они не оказались вне досягаемости стражников. – Сестрица, ты что делаешь? – остановился Данкэ, который проходил мимо. Лоя старалась сохранять спокойствие, хотя внутри неё всё бурлило от страха. Она понимала, что каждое её слово и действие могли вызвать подозрения. Данкэ, похоже, не заметил ничего странного, но она знала, что не может позволить себе расслабиться. – Я просто хотела убедиться, что все травы в порядке, – сказала она с лёгкой улыбкой. – Шерея очень требовательна к качеству. Данкэ кивнул, но его взгляд оставался настороженным. – Тебе нельзя тут оставаться. Поезжай к дому главы. Там тебе помогут. Лоя кивнула и, схватив поводья, поехала к особняку клана. Лоя старалась не выдать своего волнения, пока повозка двигалась по узким улочкам клана. Она знала, что в особняке главы её могут ждать как помощь, так и опасность. Каждый звук за пределами повозки казался ей громким и угрожающим. Она обдумывала, как лучше всего действовать, когда доберётся до места. Наконец остановившись у особняка, Лоя глубоко вздохнула и вышла из повозки. Стены здания были высокими и внушительными, а двери украшали резные узоры, символизирующие силу клана. Она направилась к входу, стараясь выглядеть уверенно. – Сестрица Лоя! Как хорошо тебя видеть! – обрадовались ей остальные ведьмы, которые направлялись к Шерее, чтобы приготовиться к последнему дню праздника. – Я привезла наставнице всё, что она просила. – Пошли скорее, – потащила ведьму за собой Эйра. – Мне так много нужно тебе рассказать. Ты пропустила все веселье, Лоя. Ведьма улыбнулась и направилась к наставнице со страхом. Лоя боялась, чтобы Шерея не догадалась о её проделках раньше времени. Когда Лоя вошла в комнату, где находилась Шерея, она почувствовала, как напряжение нарастает. Наставница сидела за столом, окруженная травами и зельями, готовясь к празднику. Лоя почувствовала её строгий взгляд. – Лоя! – произнесла Шерея, поднимая голову. – Наконец-то соизволила вернуться. Скажите страже, пусть принесут травы сюда. – Да, я привезла всё, что ты просила, – сказала она с легкой улыбкой, стараясь скрыть внутреннюю тревогу, когда двое ведьм поспешили выполнить указание. – Устала с дороги? Сегодня можешь быть свободна, с завтрашнего дня приступишь к новым заклинаниям. У нас много гостей, так что нужно будет с ними отправить набор целебных трав. Эйра, с утра пораньше займитесь этим. – Хорошо, наставница, – поклонились ведьмы, и Лоя вышла из комнаты. Эйра увязалась за ней, и пока они шли, рассказала обо всём, что произошло. – Значит Кахир и Йоран помолвлены? – Да. У Аншея младшего дома живёт тот омега, которого нашли в озере. Никто не знает, почему его вдруг приняли. Поговаривают в клане, что Кахир держит его как раба своего, а Йорану это не нравится, поэтому он ходит злой, как демон из бездны. Зная истинную причину злости друга, ведьма спросила: – А как новоиспечённый муж Чонгука? – В последнее время аврор примирился с участью. Они вчера танцевали традиционный танец, так красиво было, – мечтательно протянула Эйра. Лоя натянула на губы улыбку и поспешила попрощаться. Эйра заметила, что с девушкой что-то не так, но её ждали. Йорана дома не оказалось, он поехал за одеждой для вечера и должен был скоро вернуться. Лоя села с Нилэ на кухне, выпивая кофе, чтобы подождать. – Ну как Йоран? – Страдает, – тяжело выдохнул омега. – Он перестал нормально питаться, Лоя. С отцом не общается, наш дом, где некогда царила гармония, разрушился. Лоя, видя горе на лице Нилэ, ответила: – Скоро все закончится. – Да услышат боги твои слова, Лоя. «Праздники в полном разгаре. Хорошо, что рано прибыли, а то не получилось бы провести их внутрь», – подумала Лоя. Вскоре в гостиной послышались голоса. Йоран, снимая накидку, отдал ее слугам, а узнав, что подруга вернулась, со всех ног побежал в столовую. Йоран вернулся с новой одеждой и, зайдя на кухню, кинулся в объятия подруги, давая волю слезам. Нилэ оставил их одних в надежде, что сыну полегчает после разговора с ведьмой. – Йоран, что с тобой? – Я пропал, Лоя. Моя жизнь кончена! – всхлипывал Йоран. – Что случилось? Йоран,давясь слезами, рассказывал обо всем, а с особой болью - про отвержение Чонгука. – Он бросил меня, Лоя. – Успокойся, – вытирал глаза друга Лоя. – Я не могу успокоиться! – вскрикнул Йоран, его голос дрожал от эмоций. – Я просто не понимаю, почему он забыл все то, что было между нами. Этот Аврор его приворожил. Лоя ощутила, как ее сердце сжимается от боли за омегу. – Ты выполнила то, о чем я тебя просил? – перешёл на шёпот Йоран, опомнившись. – Да, наёмники уже в клане. Йоран, тронутый жертвой подруги, обнял ее крепко: – Скоро это закончится. Он исчезнет из нашей жизни, и тогда Чонгук проснётся от этого наваждения...