Aurora Borealis

Тэхен проснулся с утра в хорошем настроении. Чонгука рядом не было, но на столе лежали белые цветы, при прикосновении к лепесткам они засияли. Тэхен нежно потрогал их и как дитё малое восторженно вздохнул. Утреннее солнце мягко заливало комнату, когда Тэхен медленно поднялся с постели. Пока он наслаждался принесённым слугами кофе, в воздухе замерцала снежинка и покружилась перед ним: послание от Джина, фрейлины уже скоро подойдут, чтобы начать подготовку к празднику. Одетый в легкий халат, Тэхен вышел на балкон, где его встретил прохладный утренний ветер, наполненный ароматом свежести цветов. Внизу был настоящий переполох: то ли дело выходили слуги, видимо готовились к завтраку. Наблюдая, как первые лучи солнца играют на капельках росы, оставленных ночной тишиной, Тэхен услышал, как открылась дверь, вошли фрейлины, одетые в шёлковые наряды мягких пастельных тонов, их взгляды были полны заботы и предвкушения праздника. Они старательно помогали Тэхену собраться, словно готовили его к важному дню. Вскоре после завтрака, когда дом наполнился звуками тихого смеха и обсуждения деталей утренних приготовлений, Тэхен направился к полю. Это самое поле, где вериды выращивали овощи и фрукты, обещало стать для него окном в совершенно иной мир. Он никогда раньше не видел таких плодов – сочные, странно искрящиеся в утреннем свете, с ароматами, напоминающими далёкие края. Каждое растение, казалось, носило в себе частичку древней тайны. Путь по полю вел его через ряды зеленых грядок, поэтому он решил собрать небольшой букет для папы. За утренним завтраком Джин был сам не свой. Юнги не появился. Джин сообщил, что брат себя плохо чувствует, и Тэхен решил, что обязательно пойдёт к нему, как официальная часть утренней прогулки будет окончена. Фирэ шёл в сопровождении Хирона, они планировали встретиться осенью на учёбе. Кирама тоже не наблюдалось, как и Йорана. Кааси шёл вместе с Рагнаром и Чимином. Главы Ширана и Вийера с восторгом смотрели на огромное поле с пшеницей и кукурузой и поражались огромному разнообразию овощей и фруктов. – Только Вериды со своей магией могли вырастить такой богатый урожай! – похвалил Ширх вместе с мужем. – А рыба какая вкусная, ох, все любят местный киной*! – У нас на севере тоже есть рыба, как-нибудь погостите, для меня будет честь угостить вас, – улыбнулся Намджун, настроение у него было приподнятое. Рагнар расхохотался и обратился к Чимину: – Слышал, Чимин, скоро будем гостить в Захаре. Где холодный эль с моего погреба? В это жаркое утро нужно обязательно утолить свою жажду, что скажете, друзья? Чимин, Кааси, Джин и Хорги понимающе переглянулись и оставили этих пьяниц в одиночестве. Вскоре Тэхен присоединился к омегам. Оживлённые разговоры, смех и рассказы местных жителей о чудесах, связанных с этим местом, добавляли в атмосферу волшебства. Ветер тихо перешёптывался среди листьев, словно повторяя древние легенды о том, как природа и магия сплетаются в единое целое. Когда время постепенно приближалось к полудню, Чонгук встретил Тэхена у края поля. Альфа был задумчив. Следовало направиться в торговый порт, где корабли с ресурсами отправлялись в другие города. Путь к порту пролегал вдоль берега журчащей реки, где волны нежно целовали камни, а вдалеке слышался звон кузнечного молотка. Чонгук рассказывал о незримых узлах торговли, о том, как каждая поставка — это не просто груз, а послание, связывающее судьбы городов. По дороге он показывал древние карты, где каждая линия символизировала торговый путь, а вдалеке виднелись корабли, словно спящие гиганты, готовые пробудиться и пуститься в плавание. Тэхен слушал с восторженным вниманием, ощущая, как в нём расцветает интерес к невиданному ранее миру. Каждый миг этого дня зарождал в нём новые мечты: мечты о путешествиях. Он никогда не был в открытом море, ему хотелось поплыть с Чонгуком, увидеть, какие города их ещё окружают. Всю жизнь он с содроганием сердца ждал дня, когда его выдадут за Чонгука, он ненавидел свою жизнь, впоследствии потерял свою силу окончательно. В сердце почувствовалась тоска, ведь он никогда не почувствует освежающую силу в своих венах. К счастью, всё сложилось не так плохо, и если Чонгук пойдёт его желаниям на встречу, то Тэхен ещё быстрее примириться со своей новой жизнью, но было еще кое-что. – Поверить не могу, что сегодня последний день. Родные завтра уезжают, – с грустью прошептал омега. Смешанные чувства – боль утраты, страх перед неизвестностью и некая странная надежда – боролись внутри него. Его глаза задержались на линии на карте, где Чонгук указывал на пересечение торговых путей. – Смотри, – тихо сказал альфа, – каждая из этих линий – как жизненный путь, на котором встречаются и расходятся судьбы. Рагнар смотрел на них со стороны, в глазах мелькнула искра радости. Он улыбнулся, как будто знал тайну, которая ещё была неведома молодым. Чимин проследил за его взглядом и мягко улыбнулся. – Долгий путь у них, он будет тернистым, Чимин, но именно в его извилистости и заключается красота жизни. Каждая трудность, каждое разделение – это лишь ступень на пути к истинной любви. Омега кивнул, любяще глядя на мужа. Чем дальше они шли вдоль берега, тем яснее становилось, что дорога – не просто путь к порту, а настоящий символ перемен. Легкий ветер ласково трепал волосы, и каждый шаг казался пропитанным ожиданием начала чего-то нового. – Знаешь, – начал Чонгук, глядя на море, – вода несёт в себе воспоминания о прежних встречах и расставаниях. Торговые пути – это словно судьба, которая переплетается с нашими жизнями, так всегда говорил мой дядя Лир. Они с женой в тайне встречались в море, именно вода объединила их сердца. При мысли о Кахире, Тэхен почувствовал, как внутри снова разрывается чувство вины. В его глазах всё ещё отражалась грусть, а теперь еще чувство вины за свои деяния. Поспешил, не подумал перед тем, как действовать, а ведь он на тот момент не думал ни о ком кроме себя. Пройдя через заросли и отступающие тени старых лесов, компания наконец достигла торгового порта. Здесь воздух был пропитан солёным ароматом морской воды и звуками отдалённых криков чаек. Корабли, величественно покачиваясь, готовились к тому, чтобы отплыть к неведомым землям, словно живые создания, наполненные древней мудростью моря. На пристани, где старинные камни хранили память о бесчисленных историях, Чонгук остановился и задумчиво сказал: – Тот самый порт – точка пересечения судеб, где встречались мой дядя с Малой. Тэхен крепче сжал его руку. Взгляд его устремился к одному из кораблей, где развевался парус. Порт утопал в зелени деревьев, а здания были выполнены из светлого камня, украшенные резьбой и яркими тканями. Крыши были покрыты крупными листьями, создавая уютную тень от палящего солнца. У причалов стояли разноцветные корабли: от небольших лодок до величественных галеонов. Порт охранялся данке, которые следили за порядком. На высоких деревянных вышках, расположенных на холме над портом, стояли часовые, чтобы следить за всем с высоты. – Я сегодня на удивление счастлив, – улыбнулся Чонгуку Тэхен. – Надеюсь, ничто не нарушит наше хрупкое равновесие, – обнял за плечи омегу Чонгук. *** *** Юнги бездумно лежал на кровати. Он мало спал ночью. Когда Джин зашёл поговорить, он притворился спящим. Юнги не хотел обсуждать тему беременности, был слишком сломлен. Из головы не выходили слова Хосока, он думал бесконечно. Всю свою жизнь, Юнги знал только одно: он должен продолжить дело отца. Сколько себя помнил, он не размышлял о том, чего хочется ему. Тэхен всегда думал, что у него участь лучше, но на Юнги с детства возложили огромную ответственность, и он боялся подвести родителей. С некоторых пор сердце его потеряло покой, и виноват в этом был Кайитс. Хосок без стеснения говорил о том, что на душе, а вот Юнги таким откровением похвастаться не мог. Омега вздохнул и перевернулся на бок. Комната была погружена в полумрак, лишь тонкая полоска света пробивалась сквозь плотно задёрнутые шторы. Он закрыл глаза, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Хосок появился в его жизни так внезапно, словно ураган, сметающий всё на своём пути. Юнги привык контролировать каждый аспект своей жизни, но рядом с ним всё шло наперекосяк. Эти чувства пугали его, заставляли сомневаться во всём, что казалось незыблемым. — Я не могу, — прошептал он в пустоту комнаты. Внизу дома послышались звуки. Стража у двери, которых оставил Джин, с кем-то спорили, а потом это переросло в драку. Омеге показалось даже, что он услышал рычание Афора. Впрочем это не продолжилось долго. Подскочив к окну, Юнги распухнул створки и увидел стражу, которая валяется на полу. Кидаясь к шкафу, омега быстро зацепил лук и стрелы. Послышались двери, голоса слуг и фрейлинов. Юнги отчётливо слушал шаги, которые бились в унисон с сердцем. Распахнулась дверь, омега держал лук на готове... Вошёл Хосок с серьёзным лицом, он даже не удивился. Юнги лук не отпустил, хотя признаться слегка расслабился, когда увидел стоявшего Хосока. – Ты что устроил? – зло прошипел омега. – Ты мне не оставил выбора. Так и знал, что наша встреча состоится таким образом, – Невзирая на оружие в руках Юнги, Хосок подходил всё ближе и ближе. – Стой, где стоишь, или я за себя не ручаюсь! Хосок усмехнулся: – Стреляй, потому что я не боюсь умереть. – Не неси ересь! Глаза альфы не отрывались от лица Юнги. В них читалась решимость, которая заставляла омегу нервничать ещё сильнее. — Я сказал стой! — голос Юнги дрогнул, пальцы на тетиве напряглись. — А я сказал, что не боюсь, — спокойно ответил Хосок, делая ещё один шаг. — Ты можешь прятаться за этим луком, но от себя не убежишь, Юнги. Омега почувствовал, как внутри всё сжимается. Хосок был прав, и это злило ещё больше. — Ты вломился в мой дом, уложил стражу и теперь читаешь мне нотации? — Юнги старался звучать уверенно, но руки предательски дрожали. Хосок остановился в паре шагов, так близко, что стрела почти касалась его груди. — Я пришёл за ответом, — его голос стал тише. — Не от наследника клана, не от сына повелителя Захара. Я хочу услышать ответ от тебя, Юнги. Эти слова словно выбили почву из-под ног. Юнги почувствовал, как лук в руках становится невыносимо тяжёлым. – Я не отступлюсь. – маска злости треснула на лице альфы. Юнги увидел боль в его взоре. – Я не знаю, что тебе сказать, – тихо произнёс Юнги, отступая. Напряжение в его плечах не исчезло, но стало меньше. – Ты просишь невозможного. Хосок сделал ещё один шаг, теперь между ними оставалось совсем немного пространства. – Я прошу только честности, – его голос звучал мягче, но решимость никуда не делась. Омега отвернулся, не в силах выдержать прямой взгляд альфы. Стрела в его руках дрогнула. – Я наследник клана. У меня есть обязанности, долг перед семьёй... – А как насчёт долга перед собой? – перебил его Хосок. Юнги резко повернулся: – Ты думаешь, я не думал об этом? Каждую минуту, каждую секунду я только об этом и думаю! Но что я могу сделать? Отец никогда не примет... – К шеду твоего отца! – Хосок схватил его за плечи, лук упал на пол. – Речь о твоей жизни. Чего ты хочешь, Юнги? Они стояли так близко, что Юнги чувствовал тепло его дыхания. Маска безразличия, которую он так старательно носил, трескалась на глазах. – Я боюсь, – наконец признался он, и эти слова дались ему тяжелее всего. – Я боюсь всего этого. Боюсь чувств к тебе. Боюсь того, что будет дальше. Хосок осторожно коснулся его лица, стирая непрошеную слезу. – Идём со мной? – Куда? – испуганно прошептал Юнги. – Увидишь, – потянул его за собой. Юнги шёл, глядя на напуганную служанку и фрейлин, никто не двигался под взглядом сурового афора Хосока. Эллет следил, чтобы никто не шелохнулся. Схватив омегу за талию, Хосок усадил его на афора и следом запрыгнул сам. Афора еще раз хищно рыкнул, вызывая у фрейлинов крики, и побежал по лестнице, в одно мгновение выпрыгивая из дома. Юнги в ступоре наблюдал за всем, что творилось во дворе. Соседи тоже во все глаза глядели, что творится. Вскоре всем станет известно, что произошло, и эта мысль очень страшила омегу. Ветер бил в лицо, когда афор мчался по улицам клана, унося их всё дальше от дома Юнги. Омега спиной прижался к Хосоку, боясь упасть с огромного зверя. Мысли путались в голове — что он делает? Куда они направляются? Что скажет отец, когда узнает? Но странное дело — с каждым метром, с каждым прыжком афора, тревога в его сердце уступала место чему-то другому. Чувству, которое он так долго подавлял. Свободе. Дом остался позади, и теперь они неслись через лесные тропы. Юнги чувствовал запах Хосока, который странным образом успокаивал. Альфа тоже крепко прижался к нему, словно боялся, что омега передумает и попытается сбежать. Mustafa Avşaroğlu – You Are the Rarest of Flower Gardens Наконец, афор замедлил бег и остановился у знакомого дерева. Свящённое дерево Нор, как всегда, сияло. Перед ними открывался потрясающий вид на поляну, залитую солнцем. Хосок спрыгнул с афора и помог спуститься Юнги. — Зачем мы здесь? — спросил омега, оглядываясь вокруг. Юнги сделал несколько шагов к Нор. Вдали раскинулось поселение, совсем не похожое на строгие дома его родного Захара Здесь всё казалось более... живым. — Зачем ты привёз меня сюда? Хосок встал рядом, их плечи соприкасались. – Чтобы дать клятву! – Что?… Что ты творишь?! – увидев кинжал в руке альфы, Юнги перепугался. Хосок, не обращая внимание, сделал надрез на ладони и, укрытый зеленью и светом, прошептал: – Священное дерево, что корнями своими держит землю,  Слушай меня, в этот миг, когда сердце моё открыто.  Я клянусь тебе,  Что любовь моя — как корни твои, крепка и вечна. – Хосок, остановись, – начал дрожать Юнги. – С каждым вздохом я буду беречь тебя,  Как ты хранишь силу природы в своём теле.  Пусть ветер шепчет о нашей любви,  А дождь омывает нас своей благодатью. – Хватит! – взмолился Юнги. – Я обещаю быть твоей защитой,  Как камень, что стоит против бурь.  Ты — мой свет, моя радость, мой покой. И в каждом листе я вижу твою душу. Словно река, что течёт сквозь время. Моя любовь не знает преград. Я клянусь, что буду рядом всегда. В радости и горе, в счастье и беде. Пусть светит солнце над нашими головами,  И звёзды укажут путь в ночи.  С этой клятвой под священным деревом я связываю свою судьбу с Юнги Кесеф навсегда. И пусть отнимут мою жизнь, если я буду не с тобой. Я буду сражаться за нас, несмотря на все преграды. В каждом взгляде твоем я вижу свет. Ты — моя судьба, моя мечта, мой завет, мой единственный. Последние слова альфы прозвучали эхом, дерево засветилось, принимая его клятву – это означало, что Хосок посвятил все свою жизнь ему, и попросту не сможет быть ни с кем другим. Юнги был в таком шоке, что ноги еле держали его, а Хосок смотрел на него решительно. – Ты что наделал? – В отличие от тебя, я знаю чего хочу. – Болотный Гоблин! – выругался омега. – Это сумасшествие. Юнги смотрел на светящееся дерево Нор, не веря своим глазам. Священная клятва была нерушима — каждый в их мире знал это с детства. То, что сделал Хосок, было безрассудством, отчаянным шагом, который нельзя отменить. — Ты... ты не понимаешь, что сделал, — голос Юнги дрожал. — Это не просто слова. Ты привязал себя ко мне навсегда. Хосок стоял перед ним, кровь с его ладони капала на землю у корней священного дерева, впитываясь и скрепляя клятву. — Я прекрасно понимаю, — спокойно ответил Хосок — Я не принимаю решений, в которых не уверен. Юнги покачал головой, чувствуя, как внутри поднимается волна эмоций — страх, недоверие, но где-то глубоко и что-то похожее на надежду. — А если я не отвечу тебе взаимностью? Если я не смогу быть с тобой? Ты обрёк себя на одиночество! Хосок сделал шаг вперёд, его глаза светились уверенностью: — Я не прошу тебя отвечать на мою клятву сейчас. Я просто хотел, чтобы ты знал — мои намерения серьёзны. Это не прихоть, не мимолётное увлечение. Он осторожно взял руки Юнги в свои, не обращая внимания на кровь. — Я знаю, что ты боишься. Знаю, что у тебя есть обязанности. Но я также знаю, что ты чувствуешь ко мне. Я вижу это в твоих глазах, даже когда ты пытаешься это скрыть. Юнги не отнял рук, хотя должен был. Всё его воспитание, все правила говорили, что он должен отвернуться, вернуться домой, забыть об этом безумии. Но что-то держало его здесь. — Это безрассудство! — тихо произнёс он. Хосок покачал головой: — Я сделал это из-за тебя. Моя клятва тебе, Юнги. Только тебе. Омега поднял взгляд на дерево Нор, чьи ветви, казалось, тянулись к ним, благословляя или предостерегая — он не мог понять. — Я не знаю, что сказать, — честно признался он. — Тогда ничего не говори, — мягко ответил Хосок. – Я уезжаю завтра, ты не должен был это делать. – Можешь уехать. Я не такой подлый, чтобы украсть тебя и запереть, хотя хочется, но против твоей воли идти у меня не получится. Своё решение я уже принял, а ты своё должен сам. Юнги смотрел на Хосока, пытаясь понять, что скрывается за его словами. Альфа стоял перед ним — решительный, но не принуждающий. Это было так непохоже на всё, к чему Юнги привык в своей жизни, где каждый шаг был предопределён, каждое решение принималось за него. — Ты действительно отпустишь меня? — тихо спросил омега, не веря своим ушам. Хосок медленно кивнул, хотя в его глазах читалась боль: — Если это твой выбор — да. Я буду ждать, сколько потребуется. Моя клятва не имеет срока. Юнги опустил взгляд на их всё ещё соединённые руки. Кровь Хосока уже начала подсыхать на его пальцах — символическое напоминание о том, что только что произошло под священным деревом. — Я не знаю, чего хочу, — признался он. — Всю жизнь я делал то, что должен, а не то, что хочу. — Тогда, может, пора начать прислушиваться к себе? — мягко предложил Хосок. — Что говорит твоё сердце, Юнги? Омега закрыл глаза, пытаясь разобраться в хаосе своих чувств. Страх перед отцом, долг перед кланом, ответственность наследника... но под всем этим было что-то ещё. Что-то, что зародилось в нём с появлением Хосока. — Я боюсь разочаровать отца, — прошептал он. — Боюсь потерять всё, что знал. — А чего ты боишься больше? — спросил Хосок. — Разочаровать отца или разочаровать себя? Этот вопрос застал Юнги врасплох. Он никогда не думал об этом в таком ключе. Всегда были только ожидания других, никогда — его собственные желания. — Я не хочу уезжать, — слова вырвались сами собой, прежде чем он успел их обдумать. Хосок не улыбнулся, не торжествовал. Он просто стоял, давая Юнги пространство для собственных мыслей и чувств. — Тогда не уезжай, — просто сказал он. — Останься. Юнги поднял взгляд на священное дерево Нор, чьи ветви тихо шелестели в воздухе. Казалось, оно наблюдает за ними, ожидая решения. — Отец никогда не простит меня, — сказал он. — Возможно, — согласился Хосок. — Но сможешь ли ты простить себя, если уедешь? – Я не могу дать ответ на данный момент, – отпустил руку альфы Юнги. – Я буду ждать завтра твоего ответа, – отступил альфа,афор ждал их. Хосок помог Юнги забраться на спину афора, и они молча отправились в обратный путь. Тишина между ними была наполнена невысказанными словами и мыслями. Омега прижимался к спине альфы, чувствуя его тепло и силу, но мысли его были далеко — в будущем, которое ему предстояло выбрать. Когда они подошли к дому Юнги, фрейлины и слуги, увидев возвращение хозяина, засуетились, но держались на почтительном расстоянии, опасаясь грозного афора. Стража зло смотрела на альфу, но зная его статус не приближалась. Хосок спрыгнул первым и помог спуститься Юнги. Их руки на мгновение соприкоснулись, и омега почувствовал, как по телу пробежала дрожь. — Я буду ждать твоего ответа, — тихо сказал Хосок, не отпуская его взгляда. — Что бы ты ни решил, я приму это. Юнги кивнул, не доверяя своему голосу. Он медленно отступил, а затем повернулся и направился к дому. Каждый шаг давался с трудом, словно ноги стали свинцовыми. Дома его ждали Джин и Тэхен. Лицо Тэхена выражало смесь беспокойства и облегчения, а омега была зол на сына. — Где ты был? — спросил он, как только Юнги поднялся по ступеням. – Думаю, тебе уже все доложили, – глядя на прячущих глаза слуг, ответил Юнги. – Этот варвар тебя увёз из дома, Юнги. Я грешним делом подумал, что он украл тебя. Так ты хотел провести свой последний день в Мэите, чтобы о тебе судачили Вериды? – Ты думаешь не о том. Мне плевать, что думают обо мне чужие мне существа. Джин удивлённо уставился на него. – Мне не нравится твоё поведение, где воспитание, что ты получал? Ты сам на себя не похож, Юнги. – Потому что противоречу твоему слову? – Именно. Мы с тобой обо всём поговорили, но и дня не прошло, ты опять увиделся с этим Кайитсом. – Пап, хватит, – встрял Тэхен. – Замолчи, оба молчите, когда я говорю. – Вышел из себя Джин. – Стоило одному примириться со своей судьбой, другой начал показывать свой характер. Я столько сил вложил в ваше же воспитание, чтобы вы выросли в благочестивых омег, и что я вижу? Все воспитание коту под хвост. – У тебя гормоны играют, вероятно, – хмуро ответил Тэхен, который уже знал обо всём. – Видимо, плохой из меня родитель, раз не смог воспитать вас достойными, чего уж говорить об еще одном ребёнке? – На глазах Джина появились слезы. Он не стал при них плакать, а ушёл к себе. Братья посмотрели друг на друга: – Это правда, что он отрубил стражу? – тихонько спросил Тэхен. – Да. – Вот это да. И что произошло дальше? Юнги был не в состоянии больше сдерживаться и рассказал Тэхену обо всём, ему нужно было с кем-то поделиться. – Ну и ну... – В шоке прошептал Тэхен. – Если его родители признают, будет скандал. – Что ты решил? – Не знаю. – Я вижу, что он тебе не безразличен. – Да, – признался омега. – Не безразличен, но клятва... – Вериды импульсивные. – Тэхен, что мне делать? – схватился за брата Юнги. – Он не оставил мне выбора. – Ты имеешь право отказаться, – холодно бросил Тэхен. – Он сам пошёл на такое, а ты не должен расплачиваться. Если не хочешь, лучше сказать ему честно. Юнги опустил голову, пальцы его нервно теребили край рукава. — Но если я откажусь... что будет с ним? С его семьей? Он рискнул всем ради меня. Тэхен вздохнул и положил руку на плечо брата. — Юнги, ты всегда думаешь о других прежде себя. Но сейчас речь идёт о твоей жизни, о твоём будущем. Хосок знал, на что идёт. — Я не могу перестать думать о нём, — тихо признался Юнги. — Когда я с ним, всё кажется... правильным. Несмотря на все различия между нами. — А как же твой долг перед семьёй? Юнги поднял взгляд, в его глазах читалась внутренняя борьба. — Я не знаю, Тэхен. Всю жизнь меня учили, что долг превыше всего. Но сейчас... сейчас я не уверен, что смогу жить, следуя этому долгу и отказавшись от своего сердца. – Я буду на твоей стороне, – обнял брата Тэхен. Юнги почувствовал, как из глаз потекли слезы. Ему так не хватало этих слов и объятий от старшего брата. – Пусть хотя бы у одного из нас будет выбор, – погладил спину брата Тэхен. *** *** Хосок зашёл в дом. Его била мелкая дрожь. Он сделал это, дал клятву признания пары, и если Юнги не примет, он на самом деле останется одиноким. Альфа отправился в свою комнату, глядя на голые стены, где не было ни одной картины, ничего, кроме рабочего стола, кровати и небольшой тумбочки. Прикидывая, как бы Юнги посмотрел на все это, альфа тяжело выдохнул. Он не мог перестать надеяться, что Юнги согласится быть с ним, ведь... Дверь резко распахнулась, когда альфа заматывал рану. На пороге появился Кааси. Лицо его было непроницаемым, но в глазах читалась тревога. — Где ты был всё утро? Хосок выпрямился, встречая взгляд папы. Кааси устало покачал головой и сказал: – Опять ошивался у дома Кесефов? — И что с того? – А с того. В клане поговаривают, как ты таскаешься за ним постоянно. Ты сын Ивара, а ведёшь себя неподобающе. Сын, он не тот, кто тебе нужен. — Я всегда знал, что вы хотели для меня союза с кем-то из наших, но этого не случится, теперь уж точно. – Что ты имеешь в виду? – с тревогой спросил омега и положил руку на плечо сына. – Хосок, я тебя не узнаю. – Пап, оставь меня одного. Позже поговорим. – Не смей меня выгонять, ты всегда так делаешь, – оскорбился Кааси. – Ты мой сын, и я хочу знать, что происходит. – Смотри мне в глаза, – резко ответил Хосок. – Ты видишь перед собой ребёнка? Сколько мне лет по-твоему, чтобы я отчитался перед тобой? Кааси от шока отшатнулся: – Ты как со мной разговариваешь! Хосок глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Он не хотел ссориться с папой, но напряжение последних дней и неопределенность будущего выматывали его. — Прости, — тихо сказал альфа. — Я не хотел грубить. Кааси внимательно посмотрел на сына и вдруг заметил повязку на его руке. — Ты ранен? — его голос дрогнул. — Что произошло? Хосок отвернулся, но Кааси уже подошел ближе, осторожно касаясь его руки. — Это просто царапина, — попытался отмахнуться Хосок. — Не лги мне, — твердо сказал Кааси. — Я вижу, что рана серьезная, кровь проступает до сих пор. Хосок молчал, не зная, как объяснить то, что он сделал. Как сказать, что он дал клятву признания пары омеге из другого клана, омеге, который завтра уедет, и возможно никогда не вернётся. — Хосок, — Кааси взял его за плечи, заставляя посмотреть в глаза. — Что бы ты ни натворил, ты мой сын. Я всегда буду на твоей стороне. Но я должен знать правду. В этот момент дверь снова открылась, и на пороге появился Ивар: — Кааси, оставь нас, — сказал он тихо. — Мне нужно поговорить с сыном. — Что происходит? — встревожился Кааси. — Ивар, ты знаешь что-то, чего не знаю я? – Это разговор между альфами, иди, – кивнул мужу Ивар. Кааси обиженно отвернулся от них и вышел из комнаты. – Ты завалил стражу Захарцев, – серьёзно ответил альфа и в следящую секунду добавил, – Одобряю. Хосок улыбнулся, уж кто-кто, а его отец был всегда на его стороне. Ивар тоже смотрел на него с одобрением, но посерьёзнев потребовал: – Расскажи мне всё. Хосок раздумывал некоторое время и решил поделиться с отцом. К концу рассказа, Ивар неверяще посмотрел на ладонь сына и принялся снимать повязку. Отцовское сердце разбилось, когда альфа увидел разрез от кинжала. Ивару казалось, что земля разверзлась и он проваливается во тьму, где нет выхода. — Ты... — голос Ивара дрогнул, — ты дал клятву признания пары. Хосок кивнул, не отводя взгляда. — Да, отец. Я знаю, что это значит. Ивар медленно опустился на край кровати, все еще держа руку сына в своих ладонях. Глубокий порез пересекал всю ладонь — священный знак клятвы, которую нельзя нарушить. — Ты понимаешь, что если он откажется, ты никогда не сможешь взять себе другую пару? — тихо спросил Ивар. — Это древний закон Веридов. Клятва признания дается раз в жизни. — Я знаю, — твердо ответил Хосок. — И я готов к этому. Ивар долго смотрел на сына, словно видел его впервые. Затем медленно кивнул. — Ты действительно любишь его. Это был не вопрос, а утверждение. Хосок почувствовал, как к горлу подступает ком. — Больше жизни, отец. Ивар поднялся и положил руки на плечи сына. — Тогда я должен идти к Намджуну. Как глава семьи, я должен официально подтвердить твою клятву. — Отец, давай повременим, хотя бы до завтра, сегодня праздник, а завтра Юнги должен мне ответить. — Хорошо, но утром я поговорю с Намджуном, а теперь мне нужно поговорить с твоим папой. — сказал Ивар. — Если ты дал клятву, мы должны следовать традициям до конца. Это вопрос чести нашей семьи. Когда Ивар вышел, Хосок подошел к окну. Солнце уже клонилось к закату. Время летело так быстро, словно пыталось их разлучить. Альфа размышлял, когда дверь снова открылась и на пороге появился Кааси. Его глаза были красными от слез. — Почему ты это сделал? — тихо сказал он, подходя к сыну. Хосок молчал, но сжал губы, чтобы не огрызнуться. Кааси покачал головой и неожиданно крепко обнял сына. — Глупый мальчишка, — прошептал он обнимая его. — Ты всегда был таким упрямым. Весь в отца. Хосок обнял Кааси в ответ. — Ты не злишься? — спросил он. — Злюсь, — признался Кааси. — Но ты уже натворил глупостей, теперь уже выбора нет. Он отстранился и посмотрел сыну в глаза. — Этот омега, Юнги... он действительно стоит того? Хосок улыбнулся впервые за весь день. — Он стоит всего, пап. Всего. Ивар вышел из дома, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Хоть перед сыном он сдержался, но когда альфа отдалился от дома достаточно далеко, он увидел небольшой алтарь и уселся перед ним на колени. Старый каменный алтарь, посвященный предкам Кайитс, был покрыт мхом и потрескавшийся от времени. Ивар провел рукой по шероховатой поверхности, ощущая связь с поколениями воинов, живших до него. — Предки, — прошептал он, склонив голову. — Мой сын дал клятву признания пары. Он выбрал омегу из дома Кесефов, из Захара. Ветер тихо шелестел в листве деревьев, словно отвечая на его слова. — Я знаю, что это не тот союз, который мы планировали для него, — продолжил Ивар. — Но я видел его глаза. Он любит этого омегу всем сердцем. Альфа достал из-за пояса небольшой кинжал — тот самый, которым забрал у Хосока и сделал надрез на своей ладони. Кровь его сына все еще темнела на лезвии. — Я прошу вашего благословения, — Ивар коснулся лезвием алтаря, оставляя на камне темный след. — Если этому союзу суждено быть, дайте мне знак. Он замолчал, прислушиваясь к тишине вокруг. Внезапно где-то вдалеке раздался вой — глубокий, протяжный. Ивар поднял голову. Афоры были священными животными для Веридов, их появление всегда считалось знаком свыше. Поднимаясь на ноги, Ивар почувствовал сильную энергию. Вой повторился, на этот раз ближе. Ивар всмотрелся в сумерки леса и увидел силуэт огромного афора на вершине холма. Зверь стоял неподвижно, его глаза светились в темноте как два янтарных огня. Это был не афор Хосока — этот был крупнее, с серебристой шерстью, тронутой сединой. — Старейшина, — прошептал Ивар с благоговением. По легенде, Старейшина был первым афором, заключившим союз с Веридом. Он являлся лишь в моменты великих перемен или опасности для клана. Афор склонил голову, словно в знак уважения, а затем повернулся и исчез среди деревьев. Ивар стоял, не в силах пошевелиться, пораженный увиденным. Когда Ивар наконец вернулся домой, его лицо было встревоженным. Кааси, увидев выражение его глаз, молча подошел и взял за руку. — Что случилось? — тихо спросил он. — Я видел Старейшину, — просто ответил Ивар. Кааси ахнул, его глаза расширились от удивления и трепета. — Это... это невозможно. Никто не видел его уже несколько поколений. — Я видел, — твердо сказал Ивар. — Признаться, мне стало не по себе от этого. – Что если он просто дал своё благословение? – с надеждой протянул Кааси, омега как раз одевался, когда вернулся Ивар. Они не могли не присутствовать на последнем дне праздника. – Старейшина является на защиту, но кого? – протянул Ивар, не зная, как избавиться от странных ощущений. – Брось дурные мысли, и так сердцу неспокойно из-за поступка Хосока. В дверь постучали. Слуга поклонился и передал им, что Хосок готов и ждёт их. – Кааси, мы не бросим сына и будем бороться вместе с ним для его же блага. Омега кивнул и взялся за протянутую руку. *** *** Нилэ заметил, что после приезда Лои Йоран успокоился. Омега обрадовался. Глядя на то, с какой радостью омега готовится к празднику, он подошёл и ласково погладил сына по голове. – Мой красавец, наконец-то ты улыбаешься! – Пап, сегодня такой хороший день, – улыбнулся Йоран. – Конечно, праздник же. – Найди мою рубаху с синими цветами, я хочу быть сегодня самым красивым. – Ты и так самый красивый, мой мальчик, – обрадованный, бросился к шкафу омеги Нилэ. Перебирая одежду в шкафу, Нилэ наконец нашёл нужную рубаху. Ткань переливалась слегка лазурью, а вышитые синие цветы казались почти живыми. — Вот она! — воскликнул Нилэ, бережно доставая рубаху. Йоран подбежал и прижал одежду к груди: — Спасибо, пап! Как думаешь, все заметят, как я выгляжу? Нилэ улыбнулся, заметив лёгкий румянец на щеках сына. Так вот в чём дело — Йоран хотел произвести впечатление вероятно на Кахира, так омеге показалось. — Конечно заметит. Трудно не заметить такого красивого омегу. Йоран смущённо опустил глаза, но улыбка не сходила с его лица. — Пап, ты поможешь мне заплести косу? Ту особенную, которую ты делал на прошлый праздник. — С удовольствием, — кивнул Нилэ. — А после мы вместе приготовим сладкие пироги. Кахир говорил, что очень их любит. Йоран просиял ещё ярче, ничто не могло испортить ему настроение. День обещал быть прекрасным. За окном уже слышались первые звуки музыки и смех собирающихся у дерева Нор Веридов. * * Лоя тряслась от страха. Она до самого конца боялась, как бы Шерея не прознала о её проделках. Макула сидел недалеко от неё, в отличие от остальных его ведьма пустила к себе домой. Эльф с любопытством разглядывал ее маленький домик. Сама Лоя уже переоделась. Они условились, что пойдут с Йораном вместе. Так настоял омега. — Ты вернулась от наставницы совсем бледная, будто сражалась с ней, — произнёс Макула, заметив её состояние. — Шерея не просто так главная ведьма, мне не тягаться с ней, глупости не говори,— прошептала Лоя, поправляя праздничный наряд и пряча глаза. — Она чувствует ложь, как хищник чувствует кровь. Эльф пожал плечами и продолжил изучать странные бутылки с красноватой жидкостью. — Когда придёт твой друг? — спросил он после паузы. — Скоро должен быть здесь, — Лоя выглянула в окно. — А ты спрячься, чтобы он тебя не заметил. Вскоре раздался лёгкий стук в дверь. Лоя вздрогнула, проследила, что эльф спрятался и поспешила открыть. На пороге стоял Йоран, красивый, как никогда прежде. Его волосы были искусно заплетены в сложную косу, украшенную мелкими цветами и серебряными нитями. — Ты пришёл, — с облегчением выдохнула Лоя. — Папа долго готовил меня к празднику, — улыбнулся Йоран. – Идём. – Вижу. – Решила проблему в лице старухи? Лоя кивнула. – Тогда пошли, там музыка грохочет уже во всю. Йоран и Лоя вышли из домика, направляясь к месту празднества. Вечернее небо уже окрасилось в глубокие синие тона, а в воздухе витал аромат цветов и праздничных угощений. Музыка становилась всё громче по мере их приближения к дереву Нор Веридов. — Ты выглядишь потрясающе, — заметила Лоя, искренне восхищаясь нарядом друга. — Эта рубаха словно создана для тебя. Йоран улыбнулся: — Спасибо. Папа думает, что я хочу понравиться Кахиру. — А это не так? — с любопытством спросила Лоя. — Ты шутишь? — тихо спросил Йоран, оглядываясь по сторонам. — Сегодня важный день. Всё должно пройти идеально. – Я думала, что ты сможешь примириться. – Никогда, слышишь, – резко шикнул Йоран – Никогда! Они подошли к главной площади, где уже собралось множество жителей клана. Яркие огни освещали пространство, а в центре возвышалось священное дерево, украшенное разноцветными лентами и цветами. — Вон там Тэхен, — шепнула Лоя, кивая в сторону высокого мужчины, стоящего у края площади. – Не спеши, Чонгук еще рядом с ним, – отвернулся Йоран и напрягся: — Смотри, родители идут сюда вместе с Кахиром. Нилэ, улыбающийся и довольный, приближался к ним, неся корзину с пирогами. Рядом с ним шёл Кахир вместе с Андиром. Кахир едва взглянул на Йорана и отвёл взор. — Что будем делать? — встревоженно спросила Лоя. — Веди себя естественно, — решительно ответил Йоран. — Идём им навстречу. Они двинулись к приближающимся, пытаясь выглядеть непринуждённо. – Кахир, я же тебе говорил, что Йоран затмит всех! Альфа сухо спросил: – Почему не дождались сопровождения? Йоран неловко натянул на губы улыбку и ничего не ответил. Нилэ нашёл, что ответить за него: – Он еще не привык к статусу жениха, дорогой, дай ему время. – Не оправдывай сына! Он не проявил уважение к своему будущему мужу! – разозлился Андир. Кахир молчал. Йоран пытался найти помощи в его глазах, но альфа ждал его слов. – Да, отец, ты прав! – с дрожащими губами, зло выпалил Йоран. – И в кого ты такой невоспитанный? – Отец... Увидев Рагнара, Андир махнул на него рукой и ушёл к главе. До сих пор альфа не мог простить сыну его проделку. Йоран воспользовался моментом: — Лоя, ты не покажешь мне те травы, о которых говорила? Те, что помогают при... головной боли. Лоя быстро подхватила: — Да, конечно! Они как раз у Эйри. Я привезла с собой много разных целебных трав. – Как прекрасно, – обрадовался Нилэ, – Нужно будет тоже потом взглянуть. — Мы ненадолго отойдём? — обратился Йоран к Кахиру и Нилэ. Кахир внимательно вгляделся, что-то в поведении омеги его смущало. — Может, я пойду с вами? Мне тоже интересно. – спросил Нилэ. — Нет-нет, — поспешно возразил Йоран. — Останься с Кахиром, мы быстро. Нилэ колебался, но затем неохотно согласился: — Хорошо, только не задерживайтесь. Скоро начнётся главная часть праздника. Йоран благодарно кивнул, взяв Лою за руку, быстро направился в сторону Тэхена. Сердце колотилось от волнения — теперь у них было совсем мало возможностей растеряться среди толпы. — Спасибо, — шепнул он Лое. — Я не думал, что будет так сложно. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросила она. — Твой отец... — Потом поговорим, — оборвал её Йоран. — Сейчас главное — успеть до начала церемонии. Фирэ был в сопровождении Хирона. Ширх и Рум за эти дни успели договориться о свадьбе. Хорги был доволен сыном, поэтому обращался более ласково. Хирон делал вид, что смирился. Да и его желания особо и не учитывали. Эфир был утомлён этими праздниками, и лицо его выражало лишь скуку. Рум, Рагнар и Намджун о чём-то спорили, никак не приходя к единому мнению. Джин был рядом с Тэхеном, он то брал сына за руку, то нежно гладил по голове, всматривался, словно уже скучал по нему. Юнги разговаривал с Кирамом, омега попросил его поговорить наедине, и они отошли в сторону, где их никто не мог услышать. Кирам заметил, что Юнги выглядит обеспокоенным, его пальцы нервно теребили край рукава. — Ты дал мне время, я готов узнать правду, — сказал Кирам, внимательно глядя на омегу. — Я рад, что этот разговор состоится — тихо произнес Юнги, оглядываясь по сторонам. — Это касается Тэхена, Чонгука и Йорана. В это время Джин продолжал держаться рядом с Тэхеном, словно каждая минута с сыном была драгоценной. Тэхен замечал его беспокойство и мягко обнимал. Таким покладистым и нежным Джин сына видел в первый раз. — Пап, что с тобой? Ты выглядишь так, будто навсегда прощаешься со мной. Джин попытался улыбнуться, но улыбка вышла грустной. — Просто я горжусь тобой, не смотря на все свои проделки, ты смог принять свою судьбу. Ты очень изменился, Тэхен. Фирэ наблюдал за всеми, стоя рядом с Хироном. Альфа должен был признаться, что они с Фирэ нашли общий язык. — Повезёт, если они все не перегрызутся сегодня, – прошептал омеге в ухо Хирон, глядя на главарей кланов. Фирэ вопросительно посмотрел на него. Хирон покачал головой, давая понять, что сейчас не время для объяснений. Спор между Румом, Рагнаром и Намджуном становился всё более напряженным. Их голоса привлекли внимание Хорги и Ширха, которые направился к ним, чтобы выяснить причину разногласий. — О чем вы спорите в такой день? — спросил омега, подходя ближе. Рум выпрямился и посмотрел на них: — Рагнар решил в одиночку предстать перед советом Майима, мы не можем так рисковать. Для нас еще неизвестны их мотивы. – Мы с Шиву разделяем земли, они наоборот будут благодарны за предоставление кромешникам возможности изучить их границы. – Ты навлечешь беду на свою голову, – не сдавался Рум. – Они и так точат зуб на тебя. Рагнар обрадовался, что о Кираме знает один лишь Намджун. Всвязи с родственными узами, глава Захара молчал, хотя Рагнар чувствовал, что им предстоит серьёзных разговор наедине. Рагнар вздохнул, понимая, что спор зашел в тупик. Он бросил взгляд на Намджуна, который сохранял нейтральное выражение лица, но в глазах читалось беспокойство. — Хорошо, — наконец произнес Рагнар. — Я не буду действовать в одиночку. Но мы должны решить этот вопрос до того, как совет Майима сам придет к нам с требованиями. Ширх, стоявший рядом с Хорги, положил руку на плечо мужа. — Возможно, стоит отложить этот разговор до завтра? Сегодня день празднования, а не политических споров. Хорги кивнул, соглашаясь с мужем, и бросил предупреждающий взгляд на Рума и Рагнара: — Вы правы. Сегодня мы празднуем, а завтра соберем совет и обсудим все вопросы. Тем временем Юнги и Кирам продолжали свой разговор в стороне от остальных. — Что ты имеешь в виду? — спросил Кирам, понизив голос. Юнги нервно оглянулся, убеждаясь, что их никто не подслушивает. – Все началось еще с первых дней их замужества.. По мере рассказа Кирам бледнел, то багровел от злости. У Юнги просто не было выбора, им нужны были союзники, и если Тэхен считал, что это опасно, то Юнги был уверен, что им пригодится помощь Кирама. — Значит вот почему он согласился выйти за Кахира. – Да, все так. – Я был о твоём брате лучшего мнения, – нахмурился Кирам. – Я его не оправдываю, но Тэхен видел, как Кахир хочет быть с Йораном, он предполагал, что у них может что-то проучится, и хотел этому потворствовать, хотя счастья Йорану желать не мог. Кирам молчал, многое для него прояснилось, но он до сих пор не знал, что делать со всей этой информацией. – Зачем ты мне все это рассказал? – Чтобы ты знал все картину и смог помочь тому, кто спас тебе жизнь. Тэхен очень жалеет, что Кахир оказался в этой ситуации, и единственный выход, который мы с ним нашли – чтобы он влюбился в тебя. Кирам иронично ответил: – Вы и меня хотите использовать? – Нет, Кирам, это не так, – быстро возразил Юнги, заметив обиду в глазах собеседника. – Мы не хотим тебя использовать. Просто... ситуация сложная. Кахир действительно рисковал своей жизнью ради тебя, и теперь он сам в опасности. Разве ты не хочешь обрести ещё большую безопасность? Тебя в любой момент могут вернуть туда, откуда ты сбежал. – Откуда ты знаешь? – Кирам, наша семья - практически родня Аншеям, мой отец знает обо всём, соответственно, и мы обо всём в курсе. Кирам задумчиво посмотрел в окно, прежде чем ответить: – И вы думаете, что если он влюбится в меня, это как-то решит его проблемы? Звучит как сказка, а не реальный план. – Дело в том, – продолжил Юнги, понизив голос и видя, как недалеко ходит молодёжь, – что по законам его клана он не сможет просто так бросить его, но если Йоран отступиться и будет предателем, кем он и является, отправляя Тэхена на верную смерть, то всё обернётся по другому. Кахир не предаст свой клан, и пока они не женаты все ещё можно изменить. Кирам покачал головой: – Но любовь нельзя просто так создать. Это не игра. И я даже не знаю его по-настоящему. – Мы не просим тебя притворяться. Просто... дай ему шанс. Познакомься с ним. Может быть, между вами действительно что-то возникнет. Кирам не хотел признаваться, что уже влюблён в Кахира, но заставить его влюбляться… это казалось для омеги чем-то неправильным. И все же вспоминая, как альфа страдает из-за Кахира, омега томился в сомнениях, не зная, что ему делать. – А что если я расскажу обо всем Кахиру? То, что творится за их спинами, едва ли правильно. Юнги похолодел и с ледяным взглядом пригвоздил омегу на место: – Чонгук и Тэхен не расстанутся, даже если будут ненавидеть друг друга, так действует завет Богов. Правда в любом случае откроется, но ты не должен быть тем, кто в это вмешивается. Возможно, я ошибочно полагал, что тебе пригодится наша помощь, чтобы обрести свой дом и стабильность, но Тэхен был прав, я зря тебе доверился, и это полностью моя ошибка. – Развернулся, чтобы уйти Юнги. – Стой! – остановил омегу Кирам. Юнги повернулся в его сторону, взор его был ледяным, между ними уже соткалась ледяная стена. Кирам нехотя согласился на дальнейший разговор: – Хорошо, я выслушаю тебя до конца, – сказал Кирам, скрестив руки на груди. – Но я не обещаю, что соглашусь на ваш план. Юнги медленно вернулся и сел напротив него прямо на огромный корень, выступающий из-под земли. – Послушай, я понимаю твои сомнения. Но ситуация действительно критическая. Если Кахир женится на Йоране, это будет катастрофой для него. Учитывая свои ошибки, Тэхен хочет их исправить. Он не оставляет Чонгука в покое, мы боимся, что Йоран использует положение Кахира для своих махинаций. Кахир слишком благороден, чтобы заподозрить его в чем-то подобном, но ты как омега видишь, что Йоран не спускает глаз с мужа моего брата. Кирам задумался, вспоминая те немногие моменты, когда он видел Кахира. Его глаза, полные решимости и доброты, его готовность рисковать собой ради других... – Я не хочу манипулировать им, – наконец произнес Кирам. – Это неправильно. – Никто и не просит тебя манипулировать, – мягче сказал Юнги. – Просто дай ему шанс узнать тебя. Если между вами ничего не возникнет – так тому и быть. Но если возникнет... это может спасти его. Кирам долго молчал, глядя в окно на падающие осенние листья. – Хорошо, – наконец сказал он. – Я не буду ничего рассказывать Кахиру. И... я дам ему шанс узнать меня. Но я не буду притворяться или играть роль. Если он влюбится в меня, то только в настоящего меня. Юнги с облегчением выдохнул. – Большего никто и не просит. Спасибо, Кирам. – Не благодари меня раньше времени, – ответил Кирам, в его глазах промелькнула решимость. – Я делаю это не ради вас, а ради него. Потому что он заслуживает лучшего, чем быть пешкой в чужих играх. Юнги кивнул, понимая, что за этими словами скрывается нечто большее, чем просто согласие помочь. Возможно, Кирам уже испытывал чувства к Кахиру, но еще не был готов признаться в этом даже самому себе. *** *** – Ты выглядишь просто восхитительно, – сказал Чонгук, глядя на Тэхена в зелёной шёлковой рубахе. Вкупе с белыми волосами и бледной кожей, омега выглядел так притягательно, что, несмотря на толпу танцующих вокруг, Чонгук украл у омеги поцелуй. Тэхен смутился. Его щеки покрылись нежным румянцем, и он опустил глаза, не привыкший к таким открытым проявлениям чувств на публике. – Чонгук, здесь же все смотрят, – прошептал он, но в его голосе не было настоящего упрека. – Пусть смотрят, – ответил Чонгук, не отводя взгляда от лица мужа. – Я хочу, чтобы все знали, что ты мой. Музыка становилась громче, и вокруг них кружились пары в танце. Праздник был в самом разгаре, и атмосфера наполнялась весельем и беззаботностью. Чонгука позвал Рагнар, и альфа отошёл на секунду, извинившись перед мужем. Йоран со своей подругой появились рядом практически из ниоткуда. Тэхен враждебно уставился на него: – Чем обязан? – Ничем, хотели проведать тебя, – улыбнулся Йоран. – Не разыгрывай передо мной благородного омегу, – тихо прошипел Тэхен. – Ты тоже хорошо играешь роль счастливого мужа, хотя помнится дерзил и оскорблял всех. А теперь у вас любовь, это ли не прекрасно, Лоя? Ведьма усмехнулась, видя Макулу, который увидев их скрылся за деревьями, Лоя дала знак Йорану. Йоран незаметно кивнул в ответ на сигнал Лои и сделал шаг ближе к Тэхену, понижая голос до шепота: – Знаешь, я всегда восхищался твоей... стойкостью. Даже когда тебя насильно выдали замуж, ты нашел способ обернуть ситуацию в свою пользу. Тэхен напрягся, его глаза сузились: – К чему ты клонишь? – О, просто дружеская беседа, – хищно улыбнулся Йоран. – Мне нужно будет с тобой поговорить, и если ты не хочешь, чтобы Чонгук узнал правду обо всем, встретимся на берегу моря чуть поодаль отсюда. Буду ждать, если не хочешь проблем, то приходи. Йоран не стал задерживаться и ушёл до того, как вернётся Чонгук. Тэхен старался сохранять невозмутимое выражение лица, но внутри всё похолодело. Его настораживало поведение омеги, он ждал беду. Чонгук вернулся, обнаружив напуганного Тэхена. – Что случилось? – оглядываясь вокруг, взял омегу за руку Чонгук. Тэхени замотал головой и, видя наблюдающего за ним Джина, заставил себя улыбнуться. – Что хотел отец? – Бабушки нигде нет, отец не может ее найти. Пока Йоран скрылся из виду, Лоя подошла к Эйре и отдала бутылки со словами: – Наставница сказала добавить их в напитки. – А где она сама не знаешь? Мы не можем ее найти. – Откуда мне знать, как будто наставница хоть перед кем-то отчитывается. Впрочем, не буду мешать тебе с работой, пойду поищу ее... – Ступай, – кивнула Эйра. – Глава тоже ее ищет, без нее не начнётся праздник по-настоящему. Чонгук приобнял Тэхена за плечи, чувствуя его напряжение. – Ты уверен, что всё в порядке? Мы можем уйти, если хочешь. – Нет, – Тэхен покачал головой, стараясь выглядеть спокойным. – Это важный праздник для твоего клана. Я просто... немного устал. Чонгук нежно поцеловал его в висок: – Я ценю это, но если хочешь пойти отдохнуть, распоряжусь, чтобы стража проводила. Вспоминая, что нужно поговорить с Йораном, омега отрицательно покачал головой. Видя, как Рагнар зовёт сына в сопровождении Ивара, Тэхен прошептал: – Иди, а я пойду поищу Юнги. Чонгук напоследок поцеловал его руку и отошёл к отцу. Не теряя время, омега направился по лесу на встречу со своим заклятым врагом. Тэхен шел по лесной тропинке, освещенной лишь тусклым светом луны, пробивающимся сквозь густую листву. Звуки праздника постепенно стихали за его спиной, уступая место шелесту листьев и треску веток под ногами. Сердце колотилось в груди, когда он приближался к условленному месту встречи. Йоран был не просто врагом – он был тем, кто когда-то разрушил всё, что было дорого Тэхену. Чувствуя за спиной движение, Тэхен остановился, со страхом увидев, как его окружают неизвестные существа. Не зная, что делать, Тэхен захотел закричать, но его рот быстро прикрыли рукой. Тэхен отчаянно попытался вырваться, но хватка была слишком сильной. Он чувствовал, как сердце бешено колотится, когда неизвестные приближались, их глаза светились в темноте неестественным зеленоватым светом. – Не дергайся, – жёстко потребовало существо прямо ему в ухо, но Тэхен продолжал вырываться. – Что ты с ним церемонишься, тащи его к кораблю. – Разозлившись, Эден замахнулся и отвесил омеге пощёчину. Тэхену показалось, что из глаз вылетели искры. Йоран наблюдал за всем, спрятавшись в кустах. Он улыбнулся с торжеством. – Где Лоя, она должна отправиться с нами! – Встревожился Макула. – Не глупи, – зашипел Эден. – Оставь эту ведьму в покое. – А как же дополнительная плата? – Мы уже взяли своё, – улыбнулся Эден. – Пока народ праздновал, они успели обчистить дома. «Ублюдки», – подумал Макула, но промолчал. Услышав истошный женский крик, все повернулись на звук. Йоран беззвучно ругнулся видя, как из кустов выходит Кахир, таща за собой заплаканную Лою. Альфа смотрел на них со всей злостью. Время словно остановилось. Йоран застыл, глядя на Кахира. В глазах альфы застыла злость и ярость, казалось, они прожигали все вокруг. Лоя стояла рядом с альфой и дрожала словно осиновый лист. Рядом с ними стояла Микора и угрожающе смотрела на державшего омегу Макулу. – Что здесь происходит? – голос Кахира звенела словно сталь. – Отпусти ее, если хочешь, чтобы он выжил, – доставая кинжал Макула приложил к шее омеги, который был полуобморочном состоянии. Кахир замер, его взгляд метался между плачущей ведьмой и Тэхеном. Макула прижал кинжал к горлу омеги. – Не делай глупостей, – процедил Кахир, обращаясь к Макуле. – Макула, не глупи, – попытался потащить его в сторону стоящего корабля Эден, он чувствовал исходящую от Кахира угрозу. – Мне плевать на всё, – огрызнулся Макула. – Мне нужна только Лоя. Отпусти её или ваш драгоценный омега умрет прямо здесь. Тэхен смутно почувствовал, как холодное лезвие сильнее прижалось к его коже. Вдалеке послышался вой остальных афоров. Тэхен с облегчением вздохнул, чувствуя надежду. – Уводите его, – прошептала Лоя. – Они не убьют меня, если Тэхен будет живой. – Замолчи, – грубо дёрнул руку ведьмы Кахир. – Лично казню, если с головы Тэхена хоть один волосок упадёт. Макула внимательно посмотрел на ведьму. Она кивнула ему. Эльф не смог противиться ей и со злостью начал тащить омегу, не убирая кинжал с шеи. Йоран с надеждой смотрел на это, молясь всем богам, чтобы его не увидели. Кахир дёрнул Лою к себе, нажимая на точку между бровей девушки, вырубил ее и уложив, бросился, чтобы спасти Тэхена. Эден засмеялся и, отцепив от ремня бутылку, кинул её в сторону Кахира. Вспышка света на мгновение ослепила всех. Кахир закрыл глаза. За спиной послышался шорох: из леса вышла стража в сопровождении Чонгука, Рагнара и Намджуна. Когда зрение вернулось, Тэхен обнаружил, что лежит на палубе связанный. Эден кричал что то своим. Того, кто поймал его, не было. Эльф сражался с Кахиром, а Эден и не собирался его ждать, и отступал, отплывая. На суше разворачивался настоящий хаос. – Если мне придётся убить тебя, чтобы увести её, я это сделаю, – прошипел Макула. Макула замахнулся, но Кахир оказался быстрее. Ударив его, Кахир побежал к удаляющемуся кораблю, но эльф вцепился за его сапоги, мешая. Подоспел Чонгук. Пробежав мимо ведьмы прямо к эльфу, он со всей силой ударил ногой альфе по лицу, вырубив его. Стража следом скрутила и начала связывать его. – Остановите корабль! – закричал Кахир. – Там Тэхен, они увозят его. Чонгук, с отчаянием смотря, как корабль отдаляется, зло рыкнул, не веря своим глазам. Только не это. Они схватились омегу слишком поздно. Еще и половина веридов и данке повалились прямо на празднике, уснув крепким сном. Пока народ был в панике, Чонгук упустил Тэхена из виду, и лишь когда появился Ару, в душе альфы поселился страх. Кахир начал манипулировать водой, но вода не слушалась под его руками. – Проклятье! – выругался Кахир, снова и снова пытаясь призвать воду. – Что-то блокирует мою магию. Чонгук метнулся к берегу, лихорадочно осматривая пришвартованные лодки. Его глаза горели яростным огнем, а в груди разрасталась пустота. Он не мог потерять Тэхена. Только не сейчас, когда они наконец-то... – Здесь есть быстрое судно? – рявкнул он стражнику, который всё ещё удерживал связанного эльфа. – Есть, – ответил тот, указывая на небольшой, но явно маневренный корабль у дальнего причала. Кахир подбежал к ним, сжимая в руке странный амулет. – Не успеем. Я призову нунаков. Это ведьминская магия, – процедил он сквозь зубы. – Они используют артефакт, блокирующий силу воды. Нужно действовать быстро. Чонгук кивнул и повернулся к подоспевшему капитану стражи: – Собери всех, кто ещё на ногах. Проверьте окрестности на возможных наёмников, возможно, это не единственная их цель. – Слушаюсь, – отчеканил данкэ. – А ты, – Чонгук схватил пришедшего эльфа за воротник, – скажешь нам, куда направляется корабль, или я лично вырву тебе глотку. Макула усмехнулся, несмотря на разбитое лицо: – Поздно. Никогда вы не доберётесь до них. – Я иду с тобой, – твёрдо сказал Чонгук, призывающему нунаков Кахира. Корабль быстро удалялся от берега, подгоняемый странным зеленоватым светом, исходящим от носовой фигуры. Тэхен, связанный и беспомощный, мог лишь наблюдать за звёздами на ночном небе. – Бесполезно, – усмехнулся Эден, заметив его взгляд. – Им не догнать нас. Этот корабль движется не только силой ветра. Тэхен дёрнулся в путах: – Чего вы хотите от меня? – Мы-то? Ничего. – Эден рассмеялся. – Настоящий заказчик ждёт тебя на Туманных островах. Тэхен закрыл глаза, чтобы не разрыдаться перед этим мерзавцем. Было страшно до одури, головокружения и тошноты. – Быстрее, брат, – Чонгук в отчаянии смотрел на удаляющийся корабль. Его лицо было искажено яростью и страхом. – Нужно найти лодки! – Требовал Рагнар. Кахир, тяжело дыша ответил: – Они используют тёмную магию. Обычные лодки их не догонят. Снимая с рук повязки, Кахир погрузил руки в воду, кожа, покрытая древними рунами, засветилась. Вода перед ним вздыбилась, и из глубины появилась огромная рыба с чешуёй, переливающейся всеми оттенками синего и зелёного. Её глаза, древние и мудрые, встретились со взглядом альфы. Рыба медленно проплыла вокруг, оставляя за собой след из мерцающих пузырьков. Вода вокруг неё начала светиться мягким голубым светом. На поверхность вышли остальные. – Быстро в погоню, – камандовал своими воинами Ивар. Хосок, тоже присутствующий, один из первых прыгнул на рыбу и помчался за Кахиром и Чонгуком. – Боги, спасите нашего мальчика, – упал на колени Рагнар. – Не дайте завету разрушиться. Кахир закрыл глаза, чувствуя, как сила древнего морского создания течёт через него, соединяя его магию с первозданной энергией моря. Эден, видя это, рассмеялся и начал чертить пентаграмму телепорта. Воздух над палубой сгустился, когда пентаграмма Эдена начала светиться зловещим пурпурным светом. Тэхен почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом от нарастающей магической энергии. — Слишком поздно, — рассмеялся Эден, завершая последний символ. — Даже морские чудовища не помогут им теперь. Море вокруг корабля взбунтовалось. Огромные волны, увенчанные светящимися гребнями, окружили судно. Пентаграмма Эдена замерцала. На гребне ближайшей волны Тэхен увидел Чонгука, стоящего на спине гигантской рыбы. Кахир поднял руки, и море ответило на его призыв. Вода вокруг корабля закрутилась воронкой, останавливая движение судна, на палубу обрушилась волна. Эден усмехнулся и достал маленький флакон с голубой жидкостью: – А теперь последний штрих... Корабль на воронке сильно качнуло – это Кахир и Чонгук на нунаках врезались в борт судна. Эден пошатнулся, и флакон выпал из его рук, разбившись о палубу. Голубая жидкость растеклась, смешиваясь с символами телепорта. – Нет! – закричал Эден, но было поздно. Символы начали светиться ещё ярче, но их свет стал нестабильным, пульсирующим. Воздух вокруг корабля задрожал, и пространство начало искажаться. Прежде чем они успели добраться до омеги, телепорт активировался. Яркая вспышка света ослепила, и судно вместе с Тэхеном и похитителями исчезло, оставив после себя лишь круги на воде. Потеряв равновесие Кахир упал в воду. Нунак, оставшийся без всадника, издал протяжный крик, который разнёсся над морем. Чонгук застыл на спине нунака, чувствуя, как холод разливается по его телу. Брачная татуировка на груди, связывающая его с Тэхеном, запульсировала болью, словно часть его души была вырвана. – Нет... – прошептал он, глядя на место, где только что был корабль. – Тэхен! Кахир барахтался в воде, и Чонгук быстро направил нунака к брату, помогая ему забраться на спину морского существа. Завет богов был нарушен. В мгновении ока погода испортилась. Задул холодный северный ветер, с неба упала первая снежинка, вторая, третья, а Чонгук застыл на месте, наблюдая, как начинается метель. — Мы опоздали, — прошептал Кахир, руны медленно угасали на коже, словно теряя силу. Чонгук с дрожащей рукой поймал снежинку. Они таяли на его ладони, оставляя странные серебристые следы. — Это не обычный снег, — голос альфы дрожал. — Это зимний плач – начало конца. Море начало покрываться тонкой коркой льда, распространяющейся с невероятной скоростью. Гигантские рыбы, призванные Кахиром, беспокойно кружили вокруг, чувствуя надвигающуюся опасность. Рагнар почувствовал мурашки от холода, со рта пошёл пар, альфа даже не вставал с колен. Снег медленно опускался с неба, словно заблудившиеся мечты, тихо и безмолвно, укрывая землю белым покрывалом. Каждая снежинка кружилась в воздухе, как воспоминания, которые не отпускают, но постепенно теряют свою яркость. Они заполняли пустоту, скрывая под собой голоса, которые затихли в холодном воздухе. Деревья, облаченные в белоснежные шапки, стали молчаливыми свидетелями. Ветер шептал свои печальные мелодии, а снег, падая на землю, казался слезами неба, оплакивающего утрату. Каждый шаг по свежему снегу звучал эхом одиночества. В безмолвной тишине ночи, где время замирает в ледяном дыхании, небеса раскрыли свою печальную душу. Северное сияние разливалась по черному полотну, словно акварель на мокром холсте — изумрудные волны переплетаются с лиловыми всполохами, создавая эфемерный танец света. Ветер шептал свои печальные песни, унося с собой частички света в бескрайние просторы. Сияние обвивалось вокруг деревьев и холмов, словно искало утешения в их молчании. Последние лучи света исчезали за горизонтом, оставляя лишь легкий налет на небе, Чонгук почувствовал, что мир погружается в полумрак....