Притворись моим мужем

      Хайтам никогда не любил светские посиделки. Это лицемерное сборище выскочек, где обязательно заводить смол-толк с каждым, кто оказывается на расстоянии шага от тебя. Жить можно прекрасно и без запланированного удовлетворения своего самолюбия на данных вечерах.       Но когда выяснилось, что всё это — огромный пласт сплетен и информации, которая никогда не покидает границы узкого круга высшего сословия, Аль-Хайтам задумал то, за что осудил бы себя ещё две минуты назад. Его работу значительно бы упростило членство в этом клубе. Половина людей оттуда — действующие ученые и преподаватели Академии. И план родился сам собой.       Следующее мероприятие назначено в теплый вечер июня, до которого Хайтам сделает все, чтобы получить приглашение. И, к сожалению, это не просто вечеринка, куда можно отправить анкету, где прикрепляешь паспорт и школьные грамоты. Туда, в прочем, как такового приглашения не существует. Ты либо состоишь в сообществе и получаешь этот золотой билет, либо грызешь локти за пределами ворот.       Хайтам мог бы посоперничать с частными сыщиками в навыках находить нужных людей и «случайно» оказываться неподалеку. Таким образом, за короткий срок он нашел подход к одному из участников, с которым уже через неделю по-дружески пил кофе. Через два рукопожатия он познакомился с человеком, который восхищенно отзывался о его достижениях во время обучения, а на данный момент работе, в Академии. Сарафанное радио срабатывает, к концу мая Аль-Хайтам получает на почту приглашение на ближайшее мероприятие. Вот и плоды всех трудов. Хайтам подробно изучает тематику, дресс-код и условия посещения, которых неудивительно много. Начиная от запрета на натуральные меха, заканчивая наличием спутника или спутницы.       Аль-Хайтам непроизвольно округляет глаза.       Этого в его доступной базе данных известно не было. Он, конечно, наслышан о том, что в их сообществе продвигается культ идеальной семьи и выгодных союзов среди членов, но не настолько, чтобы это было галочкой в списке требований.       Аль-Хайтам аккуратно и извилисто спрашивает у знакомого другого знакомого, который бы не задавал лишних вопросов и не додумался до первопричин, насчет партнера, прикрываясь уточнением, должен ли он тоже состоять в их ассоциации.       Выяснить оказалось несложно, что некоторые члены бесхитростно пытались увести занятых людей и прибегали к обману. Никого, в общем-то, не заботили корыстные цели пребывания в обществе, пока это не коснулось жены главы. И последнее мероприятие заимело столь однозначный пункт. С поправкой, что партнер может быть не частью сообщества.       Аль-Хайтам страдальчески выдохнул, что можно было просто притвориться чьим-то спутником.       Но данная выходка не гарантировала ему постоянства.       Найти пару в кратчайшие сроки означало попросить кого-то притвориться ей. Аль-Хайтам понял, что у него есть около недели, чтобы договориться с кем-то из знакомых играть с ним счастливых влюбленных и обеспечить превосходное первое впечатление. Только вот есть один минус… придется играть партнера Аль-Хайтама.       Требования оказались небольшими, чтобы, в теории, при рациональном подходе Хайтама, из всех возможных вариантов нашелся хотя бы один. Этого достаточно. Это должен быть парень, ведь с девушкой будут неудобные вопросы о браке и планировании семьи, на которых легко поскользнуться. А еще в пределах знакомых Хайтама мало девушек, которые не являются студентками или виделись с ним чаще двух раз.       Всё оказалось проще, когда простой формулой Аль-Хайтам сузил круг до одного человека, который мог бы прекрасно вписаться в роль на этот один вечер. Умный, элегантный, признанный в Академии и определенно умеющий оставить о себе приятное мнение.              — Одолжить моего Тигнари? Ты слышишь, что несешь?       Возможно формулировка была слишком прямолинейной, особенно для Сайно, но именно-конкретно-для-Сайно Хайтам не стал выдумывать высокопарных слов и увиливать от истинного смысла. Никаких надуманных причин или инакозначения, что именно требовалось Аль-Хайтаму.       — Я ожидал это услышать. Но это в рамках конспирации, никаких лишних движений в его сторону я не сделаю.       — Еще бы ты посмел. Иногда я думаю, что ты мудак, но порой ты доказываешь, что об этом надо помнить постоянно, — Сайно сдержанно сжимал в кулаке ручку кружки сидра. Если бы он приложил полную силу, то отколол бы ее сразу. — Как тебе пришло, в твою доказанно умную голову, спрашивать меня о таком.       — Я бы никогда и не стал, не будь это так важно.       — Верю. Но это не умаляет абсурдности. Это не обсуждается, Тигнари не будет в этом участвовать.       — Я и не спрашивал тебя, я сказал о намерении поговорить с ним с данной целью, — Хайтам выжал из себя все уважение, чтобы для начала сообщить Сайно. — Если он согласится, твое мнение я не стану учитывать.       — Ты не доживешь до своей тусовки людей с золотыми унитазами, если посмеешь, — Сайно мог уважать любой выбор Тигнари, но ни за что — просьбу Аль-Хайтама. — Позови кого-угодно, кто не имеет кольца на пальце.       — Тебе не нужно объяснять, что я рассмотрел все возможные варианты, а замужество с тобой — не такая большая помеха. Поскольку Тигнари давно отошел от дел Академии, а о тебе и твоей личной жизни по понятным причинам никто не знает, о вашем союзе никто даже не догадывается. Я знаю, что предлагать что-либо в такой ситуации не сделает ее лучше, но, если так выбирать, я могу равноценно что-нибудь предложить?       — Заехать тебе в шибко умную рожу, вот, что ты можешь предложить.       — После мероприятия.       Сайно не мог принять, все его внутренние догматы сотрясались в агонии от намерений Аль-Хайтама. Этот человек не побрезгует ничем для достижения целей, которые по его мнению оправдывают средства. И Сайно, будь это в его власти, никогда бы не позволил никому даже на мгновение объявить себя партнером Тигнари. Его Тигнари. Они были влюблены до глубины души, до самого удобного места в сердцах друг друга, никто бы не усомнился, что они из тех сказок, где умирают в один день. И позволить — тем более Аль-Хайтаму — стоять под руку с самым прекрасным и любимым существом на земле? Сайно в ярости. Но он доверял Тигнари, его мыслям и решениям.       — Можешь поговорить с ним, чтобы он вправил тебе мозги, — Сайно скрипит зубами. — Я могу предложить тебе лишь пойти нахуй, но Тигнари может быть найдет решение твоей дурацкой проблемы. В любом случае, знай, что стоит тебе перейти черту, и мой статус не сцепит мне руки.       — Буду к этому готов, — Аль-Хайтам позволяет себе натянутую раздраженную улыбку.

***

      Встреча с Тигнари проходит иначе. Его не нужно приглашать в таверну и угощать алкоголем, чтобы завести серьезные беседы. Тот сам вежливо приглашает в дом и предлагает заварить один из своих травяных чаев, которыми он лечит все на свете — от недосыпа до инсульта. Аль-Хайтам принимает предложение лишь затем, что это поможет разбавить их ожидаемые неловкие паузы. Сайно честно позволил разбираться им самостоятельно, за что, в редком случае, Хайтам был благодарен. Он не осуждал себя за излишнюю вседозволенность в своих мотивах и не видел проблемы в сотворении столь искусного спектакля.       — Не стану мучить тебя повторением всего с самого начала, Сайно все рассказал, — Тигнари поставил перед ним чашку.       Все же не благодарен.       — Он уверен, что ты сможешь найти решение, — Аль-Хайтам сомневался, что он мог что-то упустить, но был готов цепляться за иные варианты, которые не гарантируют трещину в голове от Сайно.       — Скорее я спрошу, почему ты не обратился к самому очевидному варианту, — Тигнари заметил, что на него смотрят, как неопытный первокурсник, которому затирают про квантовую физику. — Кавех.       Аль-Хайтам не успел сделать глоток, а если бы успел, то точно бы им подавился.       Кавех?       Кавех — его сосед, с которым он вынужден делить квадратные метры. По неясным причинам, учитывая, что арендная плата исходит лишь от самого Хайтама. Но если сопоставить два и два, Кавех — единственный вариант, который Аль-Хайтам не рассматривал с самого начала. Будто сама его личность уже выбивалась из всех необходимых параметров.       Он шумный, острый на язык, вспыльчивый, эмоциональный, а еще — ненавидит Аль-Хайтама.       Для отыгрыша партнера надо было перейти порог хотя бы легкой неприязни.       — Если ты называешь его очевидным вариантом, то мне интересны причины такого заявления. Меньше всего мы похожи на влюбленных.       — Я имею в виду, что ты исходил лишь от черт, требуемых для идеальной картинки, но не продумал, как вам придется взаимодействовать. Никто не поверит в подлинность наигранных отношений, если между вами нет банальной привязанности и тем для разговора, — Тигнари говорил весомые вещи, но это были все еще посиделки с чайным отваром и печеньем. — А с Кавехом вы, мягко говоря, порой перебарщиваете в выражении этой привязанности.       Аль-Хайтам нахмурился, пробуя очень объективно представить их в подобном свете. Действительно, Кавех бы точно не держал язык за зубами, отпуская в сторону Хайтама едкие комментарии.       — Я предельно ясно понимаю, о чем ты. Но на счастливую гармоничную пару мы точно не смахиваем, он не упустит шанс навсегда закрыть для меня двери в это общество, если я предложу притвориться своей парой.       — Вроде вы живете вместе, а ты видишь его таким… Если с Кавехом поговорить, объяснить и спокойно попросить, то он не откажет, — Тигнари делает глоток. — Даже тебе. Более того, он постарается затмить там всех.       — Не знаю, выдержу ли тогда я.       — А это уже твои проблемы, — прикладывается усилие, чтобы не закатить глаза. — Главное не ври ему. Не умалчивай, что тебе нужно.       — Значит ты не согласен, — умозаключил Хайтам.       — Забочусь о твоей сохранности. Иначе Сайно отправит на этот вечер всех матр в его подчинении. Догадайся с одного раза, за кем они будут следить.       — Псих.       — Люблю его.

***

      Аль-Хайтам примерно представлял как должен выглядеть диалог с Кавехом: он предъявляет ему все долги за месяцы неоплаченных счетов, а потом требует отплатить натурой. Ну, в конкретном случае притвориться его партнером на один день.       План без изъянов. Потому что сам — один большой изъян.       Как вообще можно «просить» у того, у кого никогда ничего нет? Хайтам не умеет. Он не пробовал. Обычно он говорит про счет за аренду, слышит шум оправданий и идет оплачивать сам.       Хайтам открывает дом ключами, видит везде включенный свет и уже забывает обо всем на свете, что волновало какие-то две секунды назад. Проходит внутрь, точит раздраженно-уверенным взглядом чужую макушку, пока Кавех от такого даже проверит свою голову, проведя рукой по волосам, прежде чем обернуться.       Они высматривают пару секунд в друг друге что-то новое, пока Кавех не выдерживает.       — Что?!       — Свет, — Хайтам натыкается на повторившийся вопрос в чужих глазах. — Почему везде горит свет?       — А тебе нравится жить в пещере? Потому что сейчас ночь! Темно на улице, представляешь?       — Зачем он горит везде? Тебе не хватает лампы около тебя? — Хайтам не хочет дожидаться ответа на риторический вопрос. — Не было бы вопросов, если бы ты платил за электричество.       — Я! Я оплатил за свет в тот месяц, когда включал его постоянно по ночам!       — Живешь ты тут, прошу заметить, не один месяц, — Хайтам цыкнул.       Кавех яростно поднялся со стула, убегая в другие комнаты. Один за другим щелкнули выключатели, погружая дом в единый мрак. Без ночного зрения не споткнуться не выйдет, поэтому оба остались стоять на месте, когда последняя лампа у стола померкла.       — И какого это? Чувствовать себя кротом под землей.       — Гораздо лучше не видеть тебя. Еще бы предпочел не слышать.       По удаляющимся шагам стало ясно, что Хайтам направился в другую комнату. С его памятью даже без света он определит нахождение всей мебели и вещей.       Нет. Это определенно провал.       С Кавехом просто поговорить тяжело, просить его — тем более. Да они устроят массовый переполох из-за спора о высоте люстры в зале. Послезавтра уже вечер, а вновь говорить с Тигнари означало выпить чай и быть отправленным восвояси. Ну почему Кавех не мог быть… просто Кавехом.       Это странно, но Кавех вне присутствия Хайтама само благородство, искренность и интеллигенция. Любому вскружит голову его улыбка, а как он проникновенно может рассказывать об очень умных вещах и своих мыслях, с которыми Аль-Хайтаму в пору только не соглашаться. Это странно, что Хайтам катализатор изменения Кавеха до неузнаваемости. Грубый, наглый, вспыльчивый, так и хотелось усмирить его пыл ушатом ледяной воды.       Только когда Кавех приходил с улицы, промокший и озябший от ливня, о котором сообщалось всю неделю, Хайтам не чувствует удовлетворения. Он не без осуждения говорит, что переждать — было бы умнее, а в крайнем случае позвонить Хайтаму — тоже вариант. Пока промокает чужие волосы махровым полотенцем. Хайтам даже остается в тот день, когда Кавех начинает чихать. Потому что микробов разводить ему тут не хватало, а за лечение надо браться сразу и радикально, отрывая Тигнари от работы, чтобы тащил все свои отвары.       Кавех может быть хорошим. Только не рядом с Хайтамом. Тогда, если того требовалось, должен притворяться сам Хайтам кем-то другим, чтобы с ним был тот Кавех, которого сочтут за местную жемчужину всего Сумеру.       Нужно отсчитать полтора часа, это относительное время, за которое Кавех может переключиться после прошедшей перепалки. А Хайтаму нельзя терять время, чтобы тянуть со своим планом.       Не успевает он перешагнуть вновь порог комнаты, где горела одна настольная лампа, ему уже прилетело приветствие.       — Что опять?!       Не досчитал минуты три.       — Не кричи. Я зашел сказать, что хочу пригласить тебя в качестве своего спутника на светский вечер в эту субботу. Послезавтра.       Аль-Хайтам совсем немного умалчивает. То, что спутником нужно притвориться. А приглашение подразумевает отсутствие возможности отказаться.       И вместо высокопарных нецензурных отправлений в недры пустыни, Хайтам видит странную картину: Кавех молчит.       Он с минуту не говорит ничего, что-то обдумывая в своей голове.       — Ты серьезно?       Или ждал, что Аль-Хайтам скажет «Шучу» и уйдет.       — Серьезно. Дресс-код классика, к семи уже быть там, место-       — Притормози, — Кавех остановил его прямым жестом рукой. — Я еще ничего не спрашивал. Я имею в виду, ты хочешь, чтобы я… и ты. Пошли. Вместе. На светское мероприятие?       — Верно. Мне нужно к этому приложить записку и букет сумерских роз?       — Было бы весьма галантно, но от тебя такого не дождешься, — Кавех хмуро скосил взгляд в другую сторону. — В субботу у меня презентация проекта для заказчика. Не думаю, что найду силы еще и на танцульки.       — Это не… — Хайтам заткнулся, анализируя, что бы сказал не-Хайтам. — Для меня это важно. Как и то, чтобы ты присутствовал на нем вместе со мной.       — В темноте перепутал чай и уксус? — Кавех неловко усмехнулся, хотя его колкость звучала странно. — Не знаю. Все это звучит до жути неправильно. От тебя. Ты правда хочешь пойти со мной на светский вечер?       — Да. С тобой и ни с кем иным, — для пущей убедительности Хайтам должен был отрезать другие варианты.       Кавех округлил глаза, которые показались яркими ягодами боярышника. В тусклом свете лампы не так заметно, как его лицо приобрело мягкие уязвимые черты.       — Ладно… Если это настолько тебе нужно, то я договорюсь перенести презентацию пораньше, чтобы успеть собраться.       — Будь готов к семи.       — Я и с первого раза услышал, — пробубнил Кавех, утыкаясь вновь в свои чертежи. — Спасибо за… приглашение.       Аль-Хайтам кивнул, уходя с довольством выполненной целью. Ничего сложного притвориться ненадолго, будто он действительно хочет пригласить его. Формально, он даже не обманывал. Утаить, что у него не было другого выхода — не обман. Тем более Кавеху нет дела, чего добивается Хайтам.       Кавех сосредоточен лишь на плывущих у него перед глазами линиях, на своем нарушенном сердцебиении, на внезапном жаре, опалившим щеки.