Путь попаданца

Для Дана время после смерти и до его первого вдоха после воскрешения прошло за один миг. Легкие жгли огнем, но постепенно все сходило на нет. Он открыл глаза и сел на постаменте, чтобы осмотреться вокруг. Но везде были природные каменные стены, как у пещеры, что таковым это место и являлось. И одной фигуры, которая стола справа от него. Эта была высокая и красивая девушка с алыми волосами и глазами, смотрящие на него без особого интереса. Дан сперва подумал, что это одна из представительниц клана Узумаки, потому что алый цвет волос их особенность, но решил не спешить с выводами. Девушка двинулась и протянула руку, где на ее раскрытой ладони оказалось до боли знакомое. Это было кольцо Цунаде! Которое подарил ей дедушка вместе с кулоном, первый Хокаге, Хаширама Сенджу. В нем Дан и оказался по последней просьбе Цунаде, когда остатки его жизни покидали тело, использовав свою технику: Трансформация Души, после чего погрузился в глубокий сон. И откуда у нее это кольцо? — Я воскресил тебя, потому что у нас договор с Цунаде, — увидев направленный взгляд Дана на кольцо, девушка дала пояснение. Дан ничего так толком и не понял, но решил все же забрать данное кольцо, которое выглядело, как новое, словно только что его и сделали. И стоило получить украшение, как его взгляд уловил тень, которая в одно мгновение оказалась напротив них. Стоило увидеть ту, кто являлся всем для него, как из него вырвалось первое слово после смерти. — Цу?! — в неверие спросил он, думая, что никогда ее не увидит, но сейчас она стояла словно изваяние из чистого камня, но она встрепенулась от такого привычного к ней обращения и задала аналогичный вопрос. — Дан?! Мира покинула их не став мешать их воссоединению. Да и не стоит находиться там, когда чувства двух влюбленных взрываются после долгой разлуки. Они взрослые люди и сами решат все свои проблемы, а ему остается только подождать в своей палатке. Цунаде отмерла и кинулась к своему любимому, чтобы обнять и проверить, реальность это или ложь? Первой ее мысль была, когда она обняла Дана и вдохнула его приятный запах луговых цветов. Он был таким теплым и приятным, практически забытым. — Цу? — Дан слегка удивился, обняв ее в ответ, поглаживая по макушке, ощущая горячие капли влаги на своей груди. — Цу, все хорошо? — Да-а, — голос Цунаде дрогнул, но она не разорвала объятия, сжав их еще сильнее, услышав хруст костей. — Ух, Цу, ты меня убьешь, — пошутил Дан, но ему было приятно от того, что его обнимала та, кто дорог для него и является его женой. — Ты-ы жив-вой, — прошептала она, проверяя все его тело своей чакрой меднина. — Ага. — Ты вернулся… вернулся. — Так и есть. — Спасибо Ками-сами… спасибо Шинигами-сама… спасибо Мира-сама! — Цу? Все хорошо? — взяв ее голову двумя руками, Дан поднял ее лицо к своему и увидел счастливое и заплаканное лицо Цунаде с глупой улыбкой на нем. — Да-аан! — не удержавшись, Цунаде впивается в губы Дана, повалив его на постамент, придавливая его своим телом, сладостный вкус поцелуя, такой забытый и такой приятный.

***

Мир в этом время уже был у входа в свою палатку, свою часть сделки он выполнил, осталось только сама Цунаде. И ей сейчас необходимо побыть наедине с воскресшим, если не убьет уже сама от счастья, а то придется вновь воскрешать. Да и сам Мир убедился, что навыки воскрешения у него работают, надо только будет создать специальный инструмент или аксессуар, наподобие кольца Цунаде, чтобы фиксировать душу и не дать ей исчезнуть из этого мира. Но это планы на будущее, сейчас это не столь важно. Но все же, Миру удалось проверить часть своих навыков, малую, конечно, но все же, это уже прогресс. А в его арсенале еще много чего припрятано, надо только найти им применения. Жаль только, что доверия нет к верхушке Конохи, можно было бы начать и творить магию, в разумных пределах, конечно. Остается только ждать и плыть по течению, принимая все как должное. Но и не хочется ждать, потому что есть огромное желание действовать в угоду себе. Но сейчас идет война и не стоит забывать о сокрытии своих основных способностей от других. Для Мир это было сродни пытке, потому что его руки чесались сделать что-то эдакое и ощутить вкус собственной силы. И что стоит сказать, после воскрешения мертвого некогда человека? Мало, были приятно наблюдать за процессом переплетения магии и чужой души, их взаимодействия и то, как они входят в симбиоз. Хоть процесс был скоротечен, а в игре так происходило в одно мгновение, этого было мало. Мир желал большего. Оковы, которые он навесил на себя сам, давят непреодолимой тяжестью. От кого он прячется? От кого хочет скрыться? Зачем? Эти вопросы не дают ему покоя с момента воскрешения некогда мертвого человека. Но у него есть ответы на некоторые из них. Этот мир одна большая неизвестность, где есть множество переменных, которые могут нести угрозу его существованию. Есть жадные до власти люди, которые сделают все, чтобы устранить его или испортить репутацию, сделав его местной бабайкой. Хочет ли этого сам Мир? Если быть честным, то Миру плевать на то, что хотят из власть имущие. Сарутоби и его кодла, хоть он и не питает к ним неприязнь, потому что понимает, политика — это грязное искусство. Но не стоит портить баланс, иначе искусство превратится в одну сплошную грязь, где не будет места ярким звездам. Прятаться? Для Мира нет ничего ужасного, как скрываться, но для своей безопасности стоит поступиться своим «фи». Все ради выживания, все ради возвращения домой, все ради себя любимого. Риск высок, ставки растут день ото дня, круговорот запущен с его появления здесь. И если кто-то затянул его сюда, значит он хочет от него что-то? Или это было случайностью? — Хаа, как же я устал от всего этого.

***

— Орочимару, как те та красотка, которая обладает недюжинной силой? Грудь и попа у нее, что надо! — Сильна, быстра, гибка и обладает огромной силой, — Орочимару проигнорировал извращенные замечания в сторону новой неизвестной фигуры, которая внешне сильно схожа с представителями клана Узумаки. — «Они скрывали свой последний шанс, но решили не использовать? А силы у нее просто зашкаливают, что она расправилась с Ханзо Саламадра парочкой ударов. Кто же ты Мира? Одна сплошная загадка, а я люблю загадки», — улыбка маньяка-исследователя непроизвольна вылезла на все лицо Орочимару, что привлекло внимание его напарника. — Ты опять о своих научных извращениях подумал? У меня мурашки по коже, когда ты так улыбаешься, Орочимару! Джирайя показательно схватился руками за предплечья и изобразил сильный озноб. Орочимару только махнул рукой и продолжил следить за обстановкой, у него нет времени припираться с седовласой тупицей. Не хватало ему еще опуститься на его уровень, где тот имел бы приличные возможности победить его. Джирайя же в этот момент только пожал плечами, вернувшись в свое обычное состояние: похабный бабник с извращенными мыслями. Все равно сейчас нет ничего, что могло бы нести опасность, поэтому можно достать блокнот и внести несколько новых строк. У него уже были намечены планы на несколько книг, но материала было мало, не хватает нового вдохновения. — «Вот бы увидеть вновь Цу-чан в онсэн, а еще эту Миру, странное имя, но тело у нее просто пожар для моего сердца. Ах, не могу представить, что у нее там под одеждой! Ах-ах…», — Джирайя от усердия и представленных в голове образов новенькой красавицы, высунул языка, строча со все большой силой и скоростью. — Ой! — но карандаш не выдержал такого надругательства над собой, сломавшись в самый важный момент. — Черт, забыл напитать чакрой! Хлопнув себя по лбу, Джирайя достал второй карандаш, но былого вдохновения не было, сдуло ветром. Лицо мужчины скисло от негодования, не такого конца он ожидал, писать расхотелось совсем. Орочимару наблюдал за своим товарищем, который стоял в расстроенных чувствах и с досадой убирал свои пищащие принадлежности вместе с блокнотом. Что в нем написано, не желал знать даже он, человек с взглядом ученого. Орочимару уверен на все 100%, что там написано одна лишь похабщина и ничего больше. Лучше не срывать покровы и не портить себе день, думая о таком. — Что на горизонте? Вернув себе часть былого настроения, Джирайя обратился к своему другу, который следил за округой. Все же им необходимо было догнать и ликвидировать Ханзо, по возможности, но их люди устали и им пришлось сделать привал. — Это провал. Орочимару понимал, что им уже не догнать Ханзо, а значит тот скоро вернется на поле боя, желая отомстить за свое унижение неизвестной переменной в той битве. Да и Ива не останется в стороне, такой разгром они не простят никому. Орочимару ставит все свои сбережения на то, что Ооноки уже дал приказ назначить награду за голову Миры-сан и в бинго появится кругленькая сумма. И как она воспримет это? Почему-то Орочимару стало интересно то, как эта девушка будет выглядеть, когда узнает о своей стоимости головы. Очень интересно, так сильно, что руки чешутся, но покинуть пост он не мог ради своего желания. — Интересно, как там Цунаде? У нее должно быть много работы после нашей короткой битвы, — с этим поспорить было трудно, хоть они и провели довольно короткий бой, но раненных и убитых от этого не стало меньше. Орочимару промолчал, ему не хотелось вести беседы сейчас, в его голове возникали новые образы новых исследований. И некоторые из них далеки от гуманности. Но на что не пойдешь ради того, чтобы заполучить долгожданное бессмертие? Это его цель, его мечта и его желание. Ему не хотелось прожить какие-то крохи человеческой жизни, которые являются одним моментом для жизни самого мира шиноби. — Ладно, ты стой тут дальше, я пойду перекушу, а то что-то есть захотелось. Джирайя, не получив ответа от своего друга, развернулся и направился во временный лагерь, все же стоять тут и ждать у моря погоды не было смысла. Лучше заняться чем-нибудь приятным и важным для него, может во время еды или после трапезы придут новые идеи? Кто его знает, муза все же требует вдохновения, но получить ее на поле боя не так-то и просто. — «И помацать бы какую-нибудь медовую куноичи», — вытерев слюну, которая выступили при возбуждении от представленных образов, Джирайя продолжил свой путь. А Орочимару так и остался стоять один, вглядываясь в мокрые скалы, разлитые лужи и тяжелую атмосферу вокруг. Ему уже надоела страна Дождя своим вечным дождем с перерывами на поссать и не промокнуть. Быстрее бы это уже закончилось, и он приступил бы к своим экспериментам, которые ждут не дождутся его твердой руки ученного и экспериментатора.

 ***

— Цу, как давно ты по мне скучала? — обнимая обнажённую и довольную девушку рядом с собой, Дан пытался отдышаться и прийти в себя, ведь не такого воссоединения он ожидал, но ему все равно было приятно. Горячие дыхание обдало его шею, пощекотав, но оно было таким приятным и таким забытым. Хоть для Дана и прошло всего мгновение после смерти, то для Цунаде было ровно наоборот. И он рад, что она сделала для него, чтобы вернуть ему жизнь. Дан будет ценить ее жертву верности к Мире-сан, а не к Конохи, и примет это как должное, все ради любимой. — Много, для меня даже час отсутствия тебя, это уже равняется вечности, — Цунаде шептала ему на ухо, боясь отпустить свои руки и прекратить обнимать любимого человека, как тот вновь исчезнет, но уже навсегда. — Цу? Твои руки дрожат. Дан нежно поднял дрожащую руку девушки и осторожно, с любовью, ее поцеловал, давая понять, что он не покинет ее никогда. Он не допустит этой ошибки вновь и не подведет ту, кто подарил ему свое сердце. Как и сам Дан отдал самое важное ей, свою любовь. — Как там малышка Шизуне? — ему было интересно узнать о том, как обстоят дела у второго важного человека для Дана, его племяшки. — Плохо, Дан. Очень плохо. Она потеряла всех, кто был ее семьей, оставшись одна, но мне удалось забрать ее и оставить в своем поместье под наблюдением нянек. Ей нет и 6, чтобы пойти в Академию. Много плачет и хочет к маме, — Цунаде было больно сообщать эту новость Дану, но скрывать от него не имело смысла, все же малышка Шизуне является единственной, кто являлся памятью о любимом. Дан ничего не сказал, онтолько обнял Цунаде покрепче. Его брат с женой погибли, оставив малышку совсем одну. Дан любил комочек счастья и радости, которая являлась его племяшкой. И знать о том, что она осталась одна в этом опасном мире, было больнее всего. — Как только мы сможем объяснить мое возвращение и доказать, что я — это я, то удочерим Шизуне. Не хочу, чтобы она вкусила одиночества. И когда я умирал, то понял одну важную вещь… Дан замолчал, ему не хотелось поднимать вопрос своей смерти перед Цунаде, но это требовалось сделать, потому что он хотел высказаться и избавиться от гнетущего чувства. — О че-ем? — голос Цунаде дрогнул, ей не хотелось вспоминать о том, как Дан умирал на ее руках. — Любовь, нам не хватает любви. Мы живем в ненависти и саморазрушении. Этот круговорот полон боли и страданий, где нет места светлым чувствам. Мне было больно осознавать это в момент своей кончины, но благодаря Мире-сан, я имею возможность подарить свою любовь тебе и малышке Шизуне, — приобняв Цунаде, Дан поцеловал ту лоб, ощутив под губами довольно высокую темпретару. — Цу, ты заболела? — Не-ет! Все в порядке, — смущенная от слов Дана, Цунаде не знала куда ей деться. — «И когда он успел научиться говорить, как ловелас? Но мне приятно слышать это!» — Я тебя тоже люблю Дан! — впившись губами прямо в губы любимого, она сваливала его на каменный пол, но Цунаде это нисколечко не помешало. — Цу, я умру от нового раунда нашей любви! Но голос Дана, что эхом раздался в сводах пещеры, потонул в развратных звуках двух любленных людей, которые осознали важность жизни друг друга.