Все началось в конце времен...

Никогда ведь не можешь сказать

с уверенностью, какое место

занимаешь в чужой жизни.

«Фрэнсис Скотт Фицджеральд»       

      Величественный тронный зал Асгарда, озарённый мягким, но торжественным светом, казался застывшим во времени, обычно звенящий от эха победных гимнов, сейчас стал склепом. Высокие своды, украшенные древними барельефами, отражали отблески золотых колонн, а воздух был пропитан тяжестью вековой мудрости и совершенства. Единственный глаз Одина — суровый, непоколебимый, пронзал пространство безмолвностью.       Луч, пробиваясь сквозь витражи, не грел, а лишь подчёркивал мертвенную бледность на лице Джейн. Дыхание учёной было слабо уловимым. Тор мялся с ноги на ногу, не решаясь поначалу подать голос. Он неуверенно шагнул вперёд, медленно, почти крадучись, поступь четко отдавалась в пустоте, но громче этого эха билось собственное сердце, готовое разорваться от бессилия. — Отец, — мольба Тора дрогнула, а язык будто к небу прирос, — с Джейн что-то случилось. В ней… поселилось нечто. Я не знаю, что это, но оно алое, как кровь или пламя. Оно живёт в ней, и я боюсь, что это может её погубить.       Всеотец медленно поднялся с трона. Взгляд Бога был тяжёл и безразличен первое время, пока он не спустился к сыну, уловив посторонние вибрации из тела смертной. Он медленно приблизился, и его тень накрыла девушку. Владыка Асгарда склонился над ней.       Фригга, облачённая в струящиеся одежды цвета сумерек, стояла чуть поодаль, успокоившись, когда оковы спали с Локи по еле заметному, но чётко выполненному приказу Одина. Она бесшумно приблизилась к Тору, подобно мужу склонившись над девушкой. Царица осторожно коснулась её лба тонкими пальцами. — Это не просто болезнь, — тихо произнесла Фригга, не отрывая глаз от мисс Фостер. — В ней действительно живёт нечто чуждое. Она алая, как закат перед бурей… или как сама суть иллюзии.       Громовержец сжал губы, его руки крепче обняли безжизненное тело Джейн. В зале повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь чуть слышным дыханием девушки и далёкой вибрацией ветра за окнами.       Голос Одина прозвучал глухо, но властно: — Если это то, о чём я думаю… мы должны действовать осторожно. Эта сила опаснее любого врага.       Фригга оторопело перевела взор на мужа, затем посмотрела на сына. В её выражении чётко прослеживалась тревога. — Мы найдём способ помочь ей, не оставим, — сказала она мягко, но уверенно. — Но путь этот будет непрост. Будь готов к тому, что цена спасения может оказаться выше, чем ты себе представляешь.       Тор кивнул.

***

      В больничном крыле замка слышался только шепот лекарей и скрип половиц. Белоснежную стену украшали старинные фрески, повествующие о великих исцелениях древности. Тор бережно положил девушку на мягкое ложе, устланное шёлковыми покрывалами, и отступил назад, позволяя врачевателям приступить к диагностике.       Лекари собрались вокруг, их пальцы касались кожи Джейн едва ощутимо, будто боясь потревожить невидимую ауру, окутывающую её тело, способную навредить любому в радиусе мили. Старейшина целителей поднял руку, и золотистый свет озарил комнату, проникая глубоко внутрь сути женщины, изучая каждую клеточку, каждый слабый удар сердца.       Джейн открыла глаза внезапно, словно вырванная из глубокого забытья. Взгляд её затуманенный пыльным облаком, резко замерцал искрой ясности. Она попыталась приподняться, но лекарь мягким движением удержал её, возвращая в изначальную позу. — Тише, дитя, — произнес он. — Тебе нельзя пока двигаться.       Всеотец подошел ближе, остановился рядом с ложем и протянул руку к древнему шкафу, скрытому за резными панелями. Медленно открыл замок, издавший мелодичный звон, и извлек огромный фолиант, покрытый таинственными символами. Книга была столь старой, что страницы её казались почти прозрачными.       Верховный Бог развернул книгу и заговорил глубоким голосом, полным мудрости веков: — Существуют такие реликвии, что старше самой Вселенной. Девять миров не вечны. Был у них рассвет, будет и закат, но ещё до рассвета властвовали тёмные силы — тёмные эльфы и их предводитель Малекит. Он нашёл Эфир и с его помощью хотел погрузить мир в хаос. Эта первозданная сила сейчас живёт в смертной…       Голос Одина замер, и в комнате повисла напряжённая тишина. Джейн, собрав всю мощь, подняла взгляд и спросила дрожащим голосом: — Как вытащить его из меня?.. Я чувствую такую слабость… Тяжесть…       Она закрыла глаза, дыхание стало прерывистым, должно каждая фраза стоила огромных усилий.       Один посмотрел на неё долгим взглядом, полным сострадания, и ответил тихо, но решительно: — Я не знаю способа освободить тебя от этой древней силы, — Царь сказал это так легко и безразлично, признавая, вероятно, впервые свою беспомощность, но с таким равнодушием, что в груди у всех похолодело.       Комната погрузилась в молчание.

***

      Где-то в бесконечных коридорах замка, где само время, казалось, замедляло свой бег, спешно передвигалась Богиня. В каждом шаге девушки угадывалась стать принцессы, а в глубине глаз таилась загадка, унаследованная от Локи.       Внезапно из-за поворота возник он.       Деймон Таргариен.       Его хромающая фигура, сотканная из пламени, отражающая скорбь и одиночество миг назад — преобразилась. Осанка выпрямилась, лицо запылало от радости. Он думал, что потерял её навсегда, что она — лишь призрак, ускользнувший из его объятий в бездну небытия. Но вот она — живая, настоящая, прекрасная. Не в силах сдержать бурю чувств, Деймон бросился к ней. Его губы настигли её губы в неожиданном, страстном поцелуе — отчаянном, как последний глоток воздуха. — Я скорбел, Мария, — прошептал он, отстраняясь, и в его голосе прозвучала вся боль разлуки. — Я думал, что потерял тебя навсегда.       Именно в эту секунду из-за массивной колонны выступил Локи. Его изумрудные глаза расширились от шока, а затем в них вспыхнула ярость — холодная и опасная, как северное сияние. Увидев поцелуй своей Царицы с чужаком, он, не раздумывая начаровал свои, сияющие от смертности, клинки. Лезвия сверкнули в полумраке коридора, и тишина Асгарда разорвалась звоном стали. — Как ты смеешь? — выплюнул Локи, его голос был наравне с змеиным шипением Он прошествовал вперёд, заслоняя собой возлюбленную. Пальцы побелели — так гневно он сжимал рукоять оружия.       Мария не успела вымолвить ни слова, как пространство между двумя мужчинами вспыхнуло, подобно натянутой струне, готовой лопнуть. Локи сделал стремительный выпад, его клинки, выкованные в кузницах Нидавеллира, рассекли атмосферу с хищным свистом. Деймон, не раздумывая, встретил атаку — его собственный меч, закалённый в драконьем огне, возник в руке, словно продолжение воли. Сталь с оглушительным звоном столкнулась со сталью, и по коридору прокатилась волна гула, от которой задрожали древние руны на столбах. — Ты не имеешь права прикасаться к ней! — прорычал Локи, его голос эхом отражался от сводов. Он двигался с божественной грацией, движения представлялись танцем кобры, готовой к броску. Клинки в его руках сплетали в воздухе крестообразный узор, заставляя Деймона отступать шаг за шагом.       Таргариен парировал удары с злобой человека, которому нечего терять. В фиолетовых глазах плясал драконий огонь. Он не нападал — он защищался, но каждый блок пропитался такой силой, что мраморный пол под их ногами начал трескаться. — Она не твоя собственность, трикстер! — выдохнул Деймон, отбивая очередной выпад. Его голос был хриплым от напряжения. — Она сама выбирает свою судьбу!       Мария бросилась между ними в тот самый миг, когда клинки снова скрестились в ослепительной вспышке. Она выставила руки вперёд, пытаясь остановить саму бурю. — Стойте! Остановитесь оба! — её голос прозвенел с неожиданной твёрдостью. В нём звучала не мольба, а приказ. — Локи, пожалуйста! Деймон… — она повернулась к нему, и в её глазах читалась мольба о спокойствии. — Прошу тебя, не надо.       Локи замер на долю секунды, его изумрудные глаза впились в черты девы. В них всё ещё тлела ненависть, но теперь к ней примешивалось недоумение. Он медленно опустил клинки, но не убрал их. — Мари… — его голос стал тише, но не потерял своей опасности. — Ты защищаешь того, кто посмел осквернить твои губы своим мерзким ртом? Думаешь, я буду стоять и смотреть на это?       Деймон тоже опустил меч, но держал его наготове. Его грудь тяжело вздымалась, а взгляд был прикован к Локи. — Я люблю её, — произнёс он просто.       Где-то вдалеке капала вода, отсчитывая мгновения до того, как чаша весов склонится в ту или иную сторону.       Напряжение возросло, когда поблизости раздались голоса и на горизонте показался Тор, поддерживающий за руку бледную Джейн, чей цвет кожи походил на мышиный. Он вёл её медленно, проводя импровизированную экскурсию, ведь та не хотела залеживаться в постели и тратить, возможно, последние драгоценные минуты жизни.       Заметив Марию, Локи и Деймона — смертная замерла, как поражённая молнией. От удивления кольнуло в груди. Она узнала его, по рассказам, описаниям, но тем не менее — убийцу, того, кто отнял у неё кое-кого очень важного. — Ты! — её голос сорвался на крик, полный презрения и отчаяния. — Убийца! Это ты! Ты убил Дарси! Ты забрал её у меня!       Слова гулом отразились от стен. Не помня себя, Джейн бросилась вперёд, её рука взметнулась ввысь, нацеленная на лицо Локи. В её жесте было всё: и жажда мести, и невыносимая утрата.       Но Мария среагировала молниеносно, она перехватила руку Фостер, сжав запястье так крепко, что останутся следы. — Не смей, — прошипела Мария, её голос был низким и опасным. Она притянула Джейн к себе, их лица оказались совсем близко. — Не смей трогать моего мужчину!!!       Эта фраза прозвучала так собственнически и эгоистично, что Лафейсон довольно ухмыльнулся, свысока глядя на Таргариена, всем своим видом показывая кого в итоге выбрала Мария.       В миг, когда слова Марии ещё висели над головами присутствующих, а взгляды всех новоприбывших были прикованы к двум женщинам, стоящим друг против друга, реальность словно треснула. Воздух сгустился, стал вязким и тяжёлым, как смола.       А затем — вспышка.       Она не была ни звуком, ни светом в привычном понимании. Это был взрыв алого цвета, родившийся прямо из точки соприкосновения рук Марии и Джейн. Волна чистой, первобытной энергии, похожая на ударную волну от сердца умирающей звезды, разошлась во все стороны.       Мария и Джейн были отброшены друг от друга с немыслимой силой. Их тела, сплетённые мгновение назад в яростном противостоянии, разлетелись в разные стороны, словно куклы, сдутые ураганом. Царевна ударилась спиной о холодную мраморную колонну, и воздух с хрипом вырвался из её лёгких. Учёная отлетела к противоположной стене, её тело безвольно сползло на пол.