Все началось в конце времен...

Ноша создана для плеч, достаточно

сильных, чтобы её нести.

«Маргарет Митчелл»       

      Здание это стояло особняком, словно древний, забытый всеми великан, случайно занесённый в городскую суету. Его стены, некогда, быть может, горделивые и ровные, теперь покрылись сетью глубоких трещин, как морщины на лице старика, пережившего слишком много бурь. Кирпич выцвел, местами осыпался, обнажив ржавую арматуру, а окна — пустые глазницы — смотрели на мир с тоской и безмолвным укором. Вокруг него всё словно вымерло: ни прохожих, ни шума машин, только ветер уныло гудел в провалах рам, перебирая осколки стекла, что торчали острыми зубами.       Мария шла впереди, и каждый шаг был выверен и твёрд. Она не просто смотрела — она вглядывалась, впитывала каждую деталь: и тень, что легла у подножия стены, и едва заметный след на пыльном пороге. Её лицо было сосредоточено, брови чуть сведены, а губы сжаты в тонкую линию — вся она была воплощением собранности и воли. — Мари, перестань переживать, смертные справятся с таким простым заданием, — Локи похлопал девушку по плечу, как товарища, над которым хотелось посмеяться. — Им всего-то нужно найти дюжину существ, разбросанных по Вселенной. — Я не поэтому переживаю и вообще не переживаю! — Богиня дернулась в сторону, стряхивая с себя чужую руку, поежившись, якобы от холода.       Локи двигался рядом, но казалось, что он не идёт, а скользит над землёй. Его походка была легка и бесшумна, как у хищника, вышедшего на охоту. Он то и дело бросал подозрительные взгляды по сторонам, и в зрачках плясали искорки — не то веселья, не то затаённой тревоги. Мужчина словно играл с опасностью, но пальцы чуть подрагивали, выдавая внутренний накал.       Тор же шёл замыкая тройку, крепко сжимая молот, напряжённо сдавливая челюсть.       И вдруг материя дрогнула. Это было не дуновение ветра, не звук — а нечто неуловимое, как будто сама ткань мира натянулась и зазвенела. Энергия хлынула волной — густая, почти осязаемая, она пахла дождём и чем-то древним, запретным. Царевна замерла на полушаге, Локи втянул кислород сквозь зубы, а Тор сжал кулаки так, что костяшки побелели. Все они узнали этот всплеск — он был связан с Джейн, с незнакомой сущность где-то рядом, с её силой.       Они переглянулись без слов. В глазах каждого читалась одна и та же мысль: что бы ни ждало их, они войдут туда вместе.       Переступив порог, они окунулись в вязкое безмолвие холла, где каждый звук тонул в пыльной бездне. Воздух был пропитан запахом сырости и медленного распада, а под ногами хрустел мусор. Косые лучи заходящего солнца, пробиваясь сквозь разбитые глазницы окон, выхватывали из полумрака мириады пылинок, танцующих свой последний вальс в этом мёртвом храме. Само здание, казалось, затаило дыхание, наблюдая за вторжением сквозь трещины в своей коже.       Двигались они почти бесшумно, ведомые незримым магнитом — тугой, звенящей струной энергии, что тянула их сквозь лабиринт коридоров. Путь пролегал мимо пустых дверных проёмов, за которыми клубилась первозданная тьма, и лестничных маршей с искорёженными перилами, похожими на сломанные рёбра гигантского зверя. Давящий фон сжимал грудь, заставляя сердца отбивать тревожный ритм.       Нить силы привела их в ядро этого архитектурного трупа — огромный зал, чей купол был изуродован проломами, открывающими вид на темнеющее небо. В эпицентре этого мёртвого великолепия, в столбе холодного, мертвенного света, парила Джейн.       Она напоминала сломанную марионетку, подвешенную на невидимых нитях кукловода. Тело застыло в мучительной судороге, руки раскинуты крестом, а широко распахнутые глаза смотрели в пустоту, не видя ничего вокруг. Волосы ореолом окружали бледное лицо, медленно колыхаясь в ледяной невесомости.       Тор отреагировал мгновенно. Глухой рык, вырвавшийся из груди, был полон ярости и отчаяния. Он метнулся вперёд с грацией разъярённого быка. В несколько прыжков преодолев зал, он подхватил женщину на руки с нежностью, неожиданной для его богатырской стати. Мощным рывком он вырвал её из плена смертоносного сияния.       В тот же миг плоть Джейн в его объятиях вспыхнуло яростным алым пламенем. Это был не обжигающий огонь, а всепроникающий свет, жидкое пламя, которое на секунду превратило Фостер в живую икону из раскалённого металла. А затем свет иссяк так же внезапно, как и появился, оставив лишь терпкий аромат озона и раскалённого камня.       Джейн обмякла, лишившись чувств. Её голова безжизненно откинулась на сгиб твердого локтя. Бог прижал её к груди бережно, словно величайшую святыню. Суровые черты лица исказились маской тревоги и щемящей нежности. Он опустился на одно колено прямо на пыльный пол, продолжая баюкать.       Мария и Локи застыли на пороге как изваяния. На лице Бога обмана не осталось и тени привычной ухмылки — лишь мрачная сосредоточенность и отблеск тревоги в глазах. Царевна прижала ладонь к губам, сдерживая крик ужаса и сострадания. — Джейн… — выдохнул Тор.       Тишину, повисшую в зале, нарушил лишь тяжёлый, прерывистый вздох Громовержца. Он медленно поднялся на ноги, словно боялся, что все вокруг рухнет, если ослабит хватку хоть на мгновение. Её голова безвольно покоилась на его плече, а бледное лицо в полумраке казалось фарфоровой маской. Сделав первый неуверенный шаг, почувствовал хруст осколков под сапогами, прозвучавший неестественно громко. — Эта алая дымка, сгусток. — Мария, словно выйдя из оцепенения, двинулась следом. — Что… — Не сейчас, — рявкнул Одинсон.       Локи замыкал шествие, но словив озадаченность возлюбленной — пожал плечами и губами прошептал «не знаю».       Его шаги были бесшумны, а лицо превратилось в непроницаемую маску, он явно что-то знал. То и дело трикстер бросал быстрые взгляды через плечо, словно ожидая, что мгла здания бросится за ними в погоню.       Покинув некогда бывший коридор, мрак сомкнулся за их спинами, будто проглотив последние следы произошедшего. Воздух снаружи показался им свежим после затхлой атмосферы умирающего дома. Тучи окончательно почернели, и зажглись первые, колючие звёзды.       Тор не остановился. Он направился к небольшой прогалине между руинами, подальше от любопытных глаз, туда, где небо было видно во всей своей холодной бездне. — Хеймдаль! — голос мужчины, хриплый от сдерживаемых эмоций, прогремел над пустошью, заставив встрепенуться птиц на соседних крышах. Он вложил в этот зов всю мощь. — Хеймдаль, услышь меня! Я взываю к тебе!       Атмосфера вокруг начал сгущаться, вибрировать от невидимой энергии. Звёзды над их головами на мгновение потускнели, а затем слились в одну слепящую полосу света. Пространство раскололось радужным разломом, и затянуло присутствующих ввысь, доставляя их за считанные секунды в Асгард.       Непробиваемые доспехи тускло поблескивали в ночи, а всевидящее око стража обозрело группу. Золотые глаза остановились на смертной, и в нём промелькнуло что-то похожее на сострадание. — Ей нужна помощь целителей Асгарда. Немедленно.       Тор молча кивнул. Локи задержался на мгновение, и ухватил Марию за запястье. На лице промелькнула тень мрачного предчувствие и он кивнул в сторону дворца, откуда шло с десяток вооружённых воинов, словно тени, сотканные из стали и долга. Их лица сурово и непреклонно буравили гостей. Они двигались слаженно и неотвратимо, окружая троицу плотным кольцом. Царство мгновенно заполнилось грузным холодом металла. — Именем Всеотца! — прогремел голос капитана, и в тот же миг стражники вцепились в плечи Локи.       Бог лжи не сопротивлялся, лишь зелёные глаза вспыхнули на миг, позволяя скрутить себя, но его спина оставалась прямой, а подбородок был гордо вздёрнут, даже когда на кистях с сухим щелчком сомкнулись массивные кандалы.       Мария вскрикнула, её лицо исказилось от негодования и страха. Она рванулась вперёд, вставая живым щитом между стражей и пленником. — Нет! Стойте! Вы не понимаете! Он не враг! — её голос звенел в гулкой тишине моста, но солдаты были глухи к её мольбам. Они крепче сомкнули ряды, оттесняя её назад.       Тор, всё ещё прижимая к груди бесчувственную Джейн, бросил на брата тяжёлый, полный горечи взгляд. Он не произнёс ни слова, но его молчание было красноречивее любых возгласов, обнял свою драгоценную ношу и позволил страже увлечь их всех за собой.       Процессия двинулась вперед. Величественные золотые шпили и парящие подвесы казались сейчас чужими декорациями к надвигающейся трагедии. Под конвоем, шагал Локи — чья величественная осанка не вязалась с позором оков. Мария замыкала шествие, её глаза были полны слёз и бессильного гнева.       Наконец, двери тронного зала распахнулись перед ними. Пространство внутри было огромным и торжественным. Свет тысяч факелов отражался в полированном мраморе пола и играл на золотых узорах колонн. В дальнем конце зала, на возвышении, стоял великий трон, на котором восседал Один.       Рядом с ним стояла Фригга. Её фигура излучала спокойствие и достоинство, но при виде процессии она вся напряглась. Когда взгляд Царицы упал на Марию, её лицо озарилось безграничной радостью и нежностью. Не обращая внимания ни на стражу, ни на оковы Локи, она стремительно сбежала по ступеням трона. — Дитя моё! — воскликнула Фригга, заключая внучку в крепкие объятия.       Мария уткнулась лицом в плечо бабушки, позволяя себе на мгновение забыть обо всём ужасе происходящего. Но этот миг был недолгим. Богиня отстранилась, и её взгляд, полный яростной материнской защиты, устремился на мужа. В нём читался немой укор и требование справедливости. — Один! — её голос прозвенел как натянутая струна. — Немедленно! Прикажи им снять с нашего сына оковы!       Она кивнула в сторону Локи, который стоял неподвижно, словно высеченная из зелёного мрамора статуя, но его взгляд был прикован к Фригге — в нём теплились благодарность и горечь.