Одержимость

Sassafras – Bluewerks, G Mills

Сынмин был как прохладный летний воздух. Его голос ласкал слух. Взгляд заставлял все органы перевернуться в животе. Улыбка, насмерть застрявшая в памяти Минхо, грела изнутри. И Минхо не знал, что это такое, ведь все остальные говорили, что улыбка у Сынмина обычная, голос хоть и привлекательный, но такой же как у половины учеников, да и сам Сынмин, по словам некоторых, не отличался от половины, если не больше, студентов. Многие говорили, что это подростковая влюбленность, но через время Минхо начал нуждаться в парне. Думал о нем перед тем, как отойти в сон, думал, когда просыпался и сладко тянулся. Это всё больше походило на зависимость. Что-то похожее на алкогольную или наркотическую. Сынмин был всеми зависимостями мира в одном флаконе. И Минхо уже вот второй год с радостью глотает все содержимое этого флакона, даже не задумываясь о последствиях. Да и какая разница, если сейчас он чувствует что-то, что очень походит на гусениц в животе. Минхо хочет, чтобы они быстрее стали бабочками, приятно щекоча всё внутри, занимая пустое пространство в его груди. И даже если ради этого гусеницы должны будут съесть все его органы, начиная с сердца. И Минхо хотел бы с гордостью сказать, что Сынмин его парень. Хотя бы друг. Ну или может знакомый? Нет, Сынмин и правда был только наркотиком, приведением в жизни Минхо, просто силуэтом. По сути, Минхо являлся одержимым фанатом, как глупая девочка подросток. Нет! Он не хочет даже слышать этого! Он просто знает, знает в глубине души, что Сынмин тот самый. Ждать таких как он, больше в своей жизни Минхо не планирует. Просто не сможет. Поэтому берёт свою судьбу в руки и обещает себе, что завтра подойдёт к Сынмину. Он не знает, что будет говорить. Просто верит в себя и ложится спать. Мороз. За окном первые числа декабря. Минхо уже запутался во времени, дни пролетают друг за другом, и он словно видит то, как Сынмин уходит у него из-под носа. На улице вместе с паром в воздухе растворяется теплая улыбка Минхо от предвкушения сегодняшнего дня. На столе сегодня утром он прочел записку, оставленную им же поздно ночью. Он не простит себя, если и сегодня не подойдёт к Сынмину, прошептав себе под нос, что быстрых взглядов на него ему вполне достаточно. Ученики темными силуэтами ходили по коридорам. Одни, парами или компаниями. Сынмин был одним из них. Шел где-то по школе с Хёнджином и Джисоном — своими лучшими друзьями — и мирно болтал, затерявшись в толпе. Вот бы Минхо сейчас посмотрел на него, ему нужно получить новую дозу наркотика. На уроках Минхо смотрел в доску, не вникая в то, что говорит учитель. На переменах нахаживал круги по школе, смотрел ровно прямо и выглядел как оловянный солдатик. Последний звонок с урока и Минхо неспеша проникает в толпу школьников, создается такое чувство, что они скоро станут одним целым, а такой исход его совсем не устраивал, поэтому он быстро одевается и выходит на улицу. Садится на лавку и ожидает. Чего? Сынмина. Он всегда выходит из школы чуть ли не последний. То ли медленно собирается, то ли ему не хватает твердости отодвинуть людей от своей куртки и пойти наконец домой. Минхо почти засыпает, когда на лавку к нему садится еще кто-то. Он отводит взгляд от зарытых в снег носков ботинок и косится на человека слева. До боли знакомый цвет волос. Даже дыхание кажется знакомым. Пазл складывается и Минхо чуть не подскакивает, резко развернувшись в пол-оборота. — Не пугайся, — его голос создает вакуум внутри парня, он чувствует, что задыхается. — Познакомимся? Минхо долго молчит. — Давай начнём всё заново, — заново? Минхо надеется, что услышал неправильно. Им даже нечего заканчивать, чтобы начать что-то новое. Но, наверное, Сынмин другого мнения. — Ты часто смотришь в мою сторону. Я подумал, может ты… — он запнулся, — Может, хочешь познакомиться? Минхо почувствовал, как гусеницы в животе превращаются в бабочек. И он сам хотел бы сейчас переродиться, стать кем-то более достойным Сынмина. Но несмотря на сомнения, когда тот протягивает руку, Минхо протягивает руку в ответ и они скрепляют свою дружбу крепким рукопожатием. — Ким Сынмин! — он улыбается как щенок, светя своими брекетами. Минхо раньше их не замечал и, о чёрт, как же много ему предстоит о нём узнать! — Ли Минхо, — он улыбается в ответ и чувствует, как все внутренние переживания и то, что убивало его изнутри, буквально разъедало, испаряется от теплоты сынминовых рук, что так нежно касались холодных пальцев Минхо. Такой легкости он не ощущал со времен средней школы, быть может вообще никогда. Но теперь Минхо знал, понимал, какого людям, которые бросили курить или пить. Хотя нет, он не может сравнивать эти две вещи. Просто Сынмин стал ему нужен как человек, а не как флакон с жидкостью, разводящей в животе Минхо все новых гусениц, которые теперь гораздо быстрее превращались в бабочек.