Плетущая шёлк

      Холодно. Бесконечно холодно. Соседнее здание горит, но это не помогает согреться. Губы пересохли, слёзы остужают кожу всё сильнее, связки застывают, нет сил кричать больше. Никто не слышал до этого, не услышит сейчас. Голая девушка, чья кровь больше не вытекает из носа, ссадины на руках, ногах и теле больше не ноют, у которой губы больше не размыкаются, закрывает глаза, вдыхает такой же неприятный воздух как и земля. Голос хриплый, но громкий, уверенный твердый, пусть и крик о помощи, пусть и плачь, рёв, но громкий.       Послышались голоса.        — Иди направо, я пойду проверю здесь.       Послышались шаги. Настороженные, не громкие. Энн удалось открыть глаза. Она увидела чей-то силуэт под фонарем.        — Эй… Я тут… — прошептала она.        Силуэт приблизился.        — Чёрт… — знакомый голос.        — Я тут…        — Я вижу, Энн, это я, Чуя, слышишь меня, — он присел и завернул её в своё пальто, — я рядом, тебе ничто не угрожает.        — Чуя — шепчет и плачет Энн.        — Что они сделали? Ублюдки. Что они?.. — Чуя взял девушку на руки и вышел на свет, на улицу.        — Эй, Накахара… Что это?        — Энн, я доставлю её обратно, оставляю всё на тебя.        — Что с ней?       Энн закрыла глаза и потеряла сознание.       Свет пробился в темную комнату. Было слышно ритмичный высокий звук. Девушка медленно открыла глаза. Она увидела большую комнату и два силуэта у окон.        — Я не хочу совершать суицид с ней, я хочу жить        — Ничего себе! И это Энн с тобой сделала?       Силуэт выше засмеялся.       Энн выдохнула и издала стон.       Оба обернулись.        — Энн! — воскликнули двое и подошли к кровати.       Девушка пыталась двинуть рукой, но почувствовала капельницу.        — Отдыхай, будь нежна к себе сейчас, — сказал Дазай.        — Как ты? — поинтересовался Чуя.        — Дышать… — прохрипела девушка, — тяжело.        — Не торопись, — Осаму приблизился и положил свою руку на обезвоженную руку Германа.        — Хорошо, что ты в порядке, — выдохнул Чуя.       Энн улыбнулась и покашляла.        — Я пойду доложу, — Чуя развернулся и направился к двери.       Послышался хлопок.        — Ты можешь сейчас говорить?        — Медленно и немного.        — Хорошо…       Повисла тишина. Через некоторое время прохрипел нежный голос:        — Ты почувствовал, Дазай?        — Про что ты?        — Боль и тревога. Почувствовал?        — Когда ты попала в беду?       Девушка кивнула.        — Да, я ощущал необъяснимую тревогу. Поэтому, сразу рванул сюда. Оказалось, что ты была в большой опасности. Я серьёзно переживал за тебя.       Тут из груди Энн выпархнули бабочки, поднялись невысоко и начали кружить.        — Красиво… Для чего ты это делаешь?        — Я лечу себя. Мне, — Герман сглотнула, — стало легче говорить.        — Тебе что-нибудь подать?        — Наверное, воды… Но мне неловко просить тебя об этом, — Энн увела взгляд.        — Ничего, просто попробуй, — Дазай улыбнулся.       Она помолчала и тихо попросила:        — Можешь помочь мне попить?        — Да, конечно.       Парень поднёс стакан с водой и соломинкой. Энн сделала много маленьких глотков, отпрянула и отдышалась.        — Я так хотела пить…        — Хорошо, что ты попросила. Ты можешь на меня положиться, Энн, — Осаму отставил стакан и взял руку пострадавшей снова, — я очень испугался, я сразу понял, что это ты, узнал, что недалеко от центра было совершено нападение, откуда Чуя тебя и достал… Я так испугался.       Парень приложился лбом к руке девушки:        — Моя воля, я бы всегда ходил с тобой.        — Спасибо за заботу. Мне жаль, что это случилось с нами. Сейчас утро?        — Да, — поднялся Осаму.        — Ты был тут всю ночь?        — Не смыкая глаз. Я смотрел на тебя, на твоё лицо, на глаза, слушал дыхание.        — Ты столько пережил, — Энн потянулась рукой к парню, но он перехватил её и поглаживающими движениями начал, как бы, говорить: "Не напрягайся, я сам дотянусь до тебя».        — Нет, ты чуть не умерла, а бессонную ночь можно пережить.       Герман усмехнулась:        - Ну, да.       Повисло молчание. Было слышно пение птиц, нежные капли дождя, падаюющие на стекло и шум ветра.       Теплые руки касались Энн, такие родные и нежные, такие успокаивающие, в этих руках можно чувствовать себя беззащитной, маленькой, несчастной и самой беспомощной. В них столько любви и опоры, столько силы уверенности, которых не хватало девушке сейчас.        — Можно я кое-что скажу сейчас? — спросил детектив.        — Да.        — Я люблю тебя. Я бесконечно влюблён.        — Спасибо, это очень приятно слышать. Я принимаю твои чувства, хотя пока и не… — девушка не успела договорить.        — Я помню, я знаю, Энн, просто помни, что я рядом.       Оба улыбались друг другу.        — Слушай, а как ты относишься к тому, что ты влюбился за такой короткий промежуток времени? — поинтересовалась девушка.        — Интересный вопрос. Ну, не знаю. Я представлял себе долгое сближение, свадьбу… Как описывают — идеализированный и романтизированный союз. Но вышло совсем по-другому: наши отношения начались с секса — вот чего, а этого я не ожидал. В ту же ночь я понял, что ты мне нравишься. После катарсиса я заинтересовался тобой ещё больше, а потом мне стло приятно проводить с тобой время. Думал ли я, что так всё произойдёт? Нет. Счастлив и доволен ли я тем, что со мной сейчас просиходит? Определённо.        — Так как ты относишься к этому? Мне было бы стыдно за то, что у меня так быстро появились чувства.        — Ого, почему?        — Как будто поступок и то, что я чувствую — необдуманно, как будто я веду себя инфантильно.        — Чуства существуют не для того, чтобы над ними думать, а чтобы их чувствовать.       Энн замолчала.        — Эмоции и чувства должны существовать сами по себе без запретов — ты же это хочешь донести каждому человеку?       Девушка кивнула.        — Так и почему ты должна думать над тем, что правильно или инфантльно? Можно же по ходу разбираться. И что же я думаю? Это прекрасно — то, что я сейчас испытываю: любовь и нежность к тебе.       Энн заплакала, чему Дазай сильно удивился.        — Что случилось?        — Ничего, не переживай. Просто это очень трогательно. Это то, что я хотела услышать от тебя. Я безумно счастлива, что ты рядом. И я подумаю над твоими словами.        — Рад слышать. У тебя капельница заканчивается, давай позову врача.       Дазай попробовал встать, но девушка остановила его.        — Не уходи, мне так с тобой хорошо, я прихожу в себя в два раза быстрее — Герман держала его за рукав.        — Я вернусь, как только позову врача, я приду сразу же, — Осаму наклонился, — я надолго не задержусь, юная леди.       Он поцеловал её в лоб и пошёл к двери, за которыми оказался Накахара.        — Ну, как дела?        — Ей гораздо лучше, спасибо тебе… — дальше было не расслышать разговор: Энн уснула.