Плетущая шёлк

             — Мы на месте, — сказал водитель.        — Подожди здесь, — сказал Чуя и вышел из машины, обошёл её и открыл дверь со стороны Энн. Потом он подал руку, — выходи.       Девушка воспользовалась помощью.        — Буддиский храм тибетского толка, всё верно? — уточняет заботливый юноша.        — Ага! — говорит Энн и надевает шляпу на рыжую голову, — подумала, что так пойду, если ты не против.        — Нет, что ты, — улыбнулся Накахара.       Вокруг много красочных и шумных деревьев. Потрясающий храм в этом ярком огне. Нежный ветер кружится вокруг его стен. Дышиться здесь легче, чем в тюрьме небоскрёбов.        — Выглядит красиво… Могу пойти с тобой? — спросил Чуя.        — Да, пошли на территорию, отдохни там на скамеечке. Я пойду немного погуляю и помолюсь, не задержусь сильно.       Снаружи встали охранники, а Накахара и Энн подошли к храму. Парень присел перед входом в святилище, а девушка начала обходить его, трогая стены и барабаны, которые были расставлены вокруг храма. Она обошла так три раза, всё больше проникаясь молитвами и любовью. Когда Энн была готова войти в здание, Чуя остановил её и спросил, что она делала, зачем ходила вокруг.        — Обряд очищения перед тем, как войти во внутрь. Это барабаны, на которых написано: «Ом Мани Падме Хум». Эта молитва в тысячу раз улучшает карму и очищает мир, представляешь?.. — она замолчала, — вот бы это было возможно… Я так хочу мира во всём мире, правда… Чтобы каждый из нас был самым счастливым человеком, вот бы однажды люди пришли к этому.       С этими словами девушка вошла в храм.       «Как романтично и наивно» — подумал Чуя.       Это место отрезано от города, дорог, людей, шума, спешки. Здесь свое время, свои правила и установки. Здесь красиво, здесь умиротворенно. Никого. И никто. Здесь спокойно…       С этой мыслью Накахара дышал, слушая шорох листьев под ногами и над головой, смотрел как флажки разных цветов развиваются на ветру, видел солнце, просвечивающее сквозь кроны.        — Обрету ли я свой покой? — задал в слух вопрос парень.       Ветер посмеялся и прошептал: «Да. Мы все».       Это радует. Это безумно радует.       Через некоторое время Энн вышла через третью дверь слева, хотя заходила в самую первую. А центральная осталась нетронутой.        — Я вернулась.        — Здесь все двери открыты? — поинтересовался Чуя.        — Ну, да, — Энн медленно спускалась по ступенькам.        — Здесь какие-то правила входа? Можно же через центральную войти?        — Только если ты — Будда, — Герман подошла к мафиози и села рядом, — справа входят, слева выходят те, кто хочется встать на путь Будды, кто ищет тот самый срединный путь, а в центре входят и выходят Просветлённые, что и означает Будды.       Чуя внимательно слушал девушку, которая с восхищением рассказывала про свою веру.        — Я думал, Будда — бог.        — Нет, это обычный человек, который нашёл срединный путь, всё проще. Хотя… Проще — не про буддизм, там и правда глубокая философия, но для меня это максимально просто — будь счастлив, и люди станут счастливее. Всё. И это счастье можно поискать тут — в примирении с собой, медленном изучении себя, эмоций, чувств, только бережно и аккуратно, а потом — избавление. Но нельзя начинать с избавления, это как давать сладости ребенку с диабетом, как и дитя без этого заболевания — это может убить. Стоит понять, изучить, привыкнуть, полюбить, принять, сказать, мол, «моё». Вот этим и занимаюсь уже три года. Стараюсь.       Девушка замолчала и посмотрела на яркие листья на деревьях. Чуя смотрел туда же, размышляя над словами буддистки.        — Это безумно интересно. Поболтаем на этот счёт завтра ночью? Я дежурю у тебя.        — Да, конечно, — улыбнулась Герман, — получилось помедетировать здесь?        — Что ты имеешь в виду?       Энн повернулась к юноше:        — Поразмышлять, успокоиться, замедлиться, заметить дыхание, услышать шорохи, почувствовать облегчение.       Накахара развернулся в ответ и кинвнул, посмеявшись над тем, что спутница отгадала, что сейчас испытывает парень:        — Как тебе удаётся угадывать чувства и эмоции? Потрясающе.        — У людей на лицах всё написано, я не исключение.       Энн облокотилась на парня и упала ему на плечо, медленно вздохнув. Тот в свою очередь положил голову на русую, почти рыжую макушку.        — Как с тобой удобно и хорошо: и слушать умеешь, и прилечь можно. Спасибо, Чуя, — шепчет Энн.        — Рад, что тебе лучше. Ты ещё хочешь посидеть или пойдём?        — Да пошли, и правда, — девушка поднялась на ноги, сопровождающий — за ней.       Оба вышли за территорию.        — Отправляемся обратно, — приказным тоном сказал Чуя, охранники сразу послушались и отправились в машины.        Рядом с дорогой в лесу Энн увидела пару мужчин, идущих мимо. Они о чем-то болтали, выглядили дружелюбно, открыто и искренне. Тут долетело пара слов до девушки.        — Эту девку мы должны поймать, иначе эти агенты и мафия продолжат охотиться…        — Эй, Энн, идёшь? — спросил Чуя, открывая дверь для подруги.        Девушка замерла на месте, пытаясь услышать ещё хоть пару слов, но долетел только их злорадный смех.       Накахара почуял что-то неладное:        — Это Ангелы? — спросил он негромко.        — Пошли за ними, — сказала Герман и побежала через дорогу в лес. Безрассудно. Страшно. Страшно интересно. Страшно, что убьют, но инетрес… Хоть и страшно. Плевать. И она бежит, стараясь не издавать лишних звуков.        — Энн, ты с ума сошла? Они недавно тебя поджигали и избивали, — кричал парень в шляпе полушёпотом.        Девушка просто поманила рукой парня, он остановился у охранников, приказал быть рядом с машинами и настороже, после — пошел за ней. Оба начали аккуратно пробираться по лесу, по кочкам и тропинкам, за мужчинами, всё дальше, в глубь, тихо, скрытно.       Наконец они дошли до пяти деревянных домов, где ходили фигуры в красных мантиях.        — Ну, что? Какие вести? — спрашивает один из людей в алом одеянии.        — Всё стабильно. Плану ничто не мешает, можем продвигаться дальше. Эту девку с бабочками скоро найдём, — ответил один из прибывших.        — А вам не кажется, что её покрывает эта идиотская мафия? — предположил мужчина у костра неподалёку.        — Это надо узнать, — ответил другой в красном, — женщины, готовьте ужин, а мы — на собрание, — люди в мантиях ушли в один из домов, остались только члены Ангелов без красных плащей: женщины и средних лет мужчины.        — Уходим, — шепчет Чуя.       Энн разворачивается и направляется назад по тому же пути, но нечаянно наступает на ветку, которая ломается под ногой с громким треском.        — Здесь кто-то есть, — говорит девушка юных лет, завязывающая платок на голове. Вся орава обернулась.       Чуя замер на месте, как и Энн. Они стояли неподвижно: он за деревом, она — на тропе. В какой-то момент Герман увидела куст рядом с деревом и решила переправится туда, но пока было страшно.        — Опять звери ходят или монахи доставучие. Если что, ещё парочку убьём этих инокомыслящих, — ответил мужчина средних лет и положил руку на плечо молодой красавице, она робко кивнула в ответ и пошла по делам.        — Быстро. На дорогу, — шептал Накахара.        Писательница повиновалась и начала медленно уходить в сторону. Сзади подкрался мафиози, опустился вниз вместе с Германом, от чего очень испугалась неаккуратная девушка.        — План такой: я беру тебя на руки, и мы уходим.        — Поняла, а зачем на руки?        — Я использую способность.       Энн кивнула.