Плетущая шёлк

      Наступил ноябрь. Пришла яркая пора осени, люди выходят на улицу чаще, чтобы прогулятсья в такую погоду, полюбоваться настроением природы, пока деревья пылают нежным пожаром. Серо-голубое небо служит полотном для палитры осени. Энн считает это время года самым веселым и озорным.       Она сидела за столом и смотрела в окно на первый взгляд на невзрачное небо. Мысли путались, прыгали и перемешивались, а тело пело и просило движений. С тех страшных событий прошло достаточно времени, чтобы почувствовать себя лучше, к тому же, иногда кто-то передает подарки из агенства, прямо как в больницу.       Её терзали вопросы о происхождении того существа, поступки и откуда взялись Доблестные Ангелы, и, естественно, чувства к Дазаю. Последнее доставляло много удовольствия — раскрывать, рассматривать, чувствовать, что же происходит с девушкой. Но, всё же, не смотря на это, что-то было не так, не спокойно, очень тревожно и суетливо.       Она вышла из комнаты и направилась к Мори за разрешением выйти из убежища.        — Сейчас у моих парней нет заданий, так что, можешь идти в их сопровождении, — сказал Мори, перебирая бумаги, — куда ты хочешь пойти?        — В храм.        — Зачем?        — Успокоиться и помолиться за здоровье.        — Ты же буддистка, верно?        Энн кивнула.        — Буддийский храм находиться за городом, нужно будет добираться какое-то время… — Мори задумался.        — У Вас потрясающей величины мафия. Я думаю, это будет не сложно.       Огай засмеялся.        — Ты хорошо манипулируешь, попадая в человека. Что ж, я и сам об этом думал. Хочешь, машину организуем?        — Очень. Спасибо Вам большое.        — Хорошо, за тобой зайдут, пока отдыхай.        — А, ещё кое-что!        — Да, дитя? — Мори посмотрел прямо в глаза.        — Можно со мной поедет Чуя?        — Думаю, он будет не против.        — Спасибо! Мне с ним спокойно, — улыбнулась Энн, — была рада повидаться, а то Вы в работе постоянно, никак Вас не увидеть, нигде не застать: сейчас же сложные времена…        — Спасибо за заботу, дорогая, ты очень милая юная девушка.        — Ой, бросьте! — засмеялась Энн.        — Я благодарен, что ты, возможно, не умышленно, печешься о моих подчинённых. Я видел, как ты выходила из комнаты и общалась с охранниками или с обслуживающим персоналом, как ты со всеми нежна, ты даже поддержала кого-то в семейных делах, насколько я слышал. Спасибо, что помогаешь им, я признателен.        — Это для меня сравнимо с таблеткой, я люблю заботиться и общаться. Поэтому, рада стараться, — Энн закрыла дверь за собой.       «Какая же интересная эта девчонка, понимаю, почему она приглянулась Дазаю» — подумал Мори и встал, чтобы подойти к окну.       Тем временем девушка шла по коридорам, оглядывая здание, встречая знакомые лица и спрашивала о здоровье, оставляла на удачу бабочек, радовалась или грустила с кем-то.        — Акутагава Рюноске? — спросила она.        Парень молча шёл дальше.       Энн знает, что мафиози закрыт: ему слишком страшно, что такая девушка может излечить от тяжёлой стадии туберкулёза. Поэтому, Герман просто отправила бабочку, которая села к нему на плечо.        — И для чего это? — парень остановился.        — Для любви.        — Что ты несёшь? — он перевел взгляд с пола на Энн.        — Счастье, — она улыбнулась и пошла прочь.       Акутагава стоял некоторое время на месте как вкопанный, смотря в след уходящему силуэту невысокой девушки.        — Рюноске, — прошептала бабочка, — может, попробуешь поговорить? Это и правда будет сложно, но возможно.        — Отстань, — прошипел парень и направился своей дорогой.       Энн, будучи в комнате, включила вдохновляющую музыку и начала собираться: не броско, не вульгарно, но с изюминкой — джинсы, теплая кофта, любимый браслет и цепочка из белого серебра.       Нужно подождать. Герман села за написание рассказов. Это легко делать под музыку, поэтому на заднем плане играли любимые песни. Тут зазвучала та самая песня:       «Я не могу отвести от тебя взгляд».        — Интересно, как там Чуя? Давно не видела его. Работа?.. — думает вслух Энн.       Раздался стук. Девушка выключила музыку.        — Принцесса, могу войти?       Энн только крикнула: «Чуя!» и помчалась открыть самостоятельно, после — накинулась на юношу, который успел подхватить юную красавицу.        — Ты не представляешь! Только-только думала, как ты! Работаешь ли? Отдыхаешь? Я за тебя беспокоюсь, — она слезла с парня в шляпе, — как питаешься? Ты в порядке? Почему не дежурил у меня долго? А когда будешь?        — Давай позже, Энн, пошли. Машина ждёт, — Чуя оглядел девушку, — хорошо выглядишь, я бы кое-что добавил.        — Что же, например? — спрсила Герман.       Накахара и Энн зашли в комнату и подошли к зеркалу. Тут парень снял с себя шляпу и надел на писательницу.        — Да, просто супер, — он улыбнулся.        — Это и правда очень стильно и красиво… У тебя талант быть утонченным, великолепно, — прошептала Герман, поворачиваясь то в одну сторону, то в другую, разглядывая себя.        — Надень своё пальто, — говорит Чуя.       Девушка так и сделала, Накахара помог.        — Выглядишь как моя коллега, даже немного пугающе, — усмехнулся мафиози.        — Почему пугающе?        — Низкие люди, кто одет элегантно, внушают страх.        — Это кто такое тебе сказал?..        — Хочется так думать, — парень засмеялся, девушка поддержала.        — Какой у тебя рост? — поинтересовалась Энн.        — Сто шестьдесят сантиметров, у тебя?        — Вот, блин! Сто пятьдесят пять… — бормочит Герман.        — Низкие девушки — милые.        — И я милая?        — Конечно. Низкие девушки нравятся многим, — Накахара разглядывал наряд, который получился у подопечной.        — Как и низкие парни! Мне, например! Очень удобно!        — О, правда? Но почему тебе нравится Осаму?        — Хм, ну, харизма и… Его любовь ко мне?.. Да, пожалуй.        — Ясно.        Через пять минут двое направились к выходу.        За пределами стен, на улице свежий ветер обдувал розовые щеки девушки.        — Ты хочешь, чтобы я была в шляпе весь день? — спросила она сопровождающего.        — Как пожелаешь, но тебе очень идёт.        — Ладно.       Отправились две машины. В одной из них сидели Энн и Чуя, в другой - три охранника.       Герман смотрела в окно, наслаждаясь видами города и природы. В голове у неё играла песня:       «Я в бегах с тобой, любовь моя, нет ничего плохого в том, чтобы думать о Боге, под химиотрассами в загородном клубе»*        — О чем думаешь? — спросил Накахара, засмотревшийся на "Принцессу".        — Как красиво… А ещё песня из головы не идёт.        — Какая?        Она запела: «Надев драгоценности в бассейн, мы с сестрой расслабляемся, под химиотрассами над загородным клубом».        — Очень красивая и романтичная, — шепчет Чуя.        — Тоже так думаю.       Оставшиеся пол часа они ехали и обсуждали настроение и когда же этот парень соизволит прийти к ней сторожить сон, чтобы можно было вдоволь поболтать.       В моменте Энн закрыла глаза и стала представлять, как она здоровая и счастливая встречает Дазая, живого, с растрепанными темными волосами и обнимает. Вспоминает, как он целовал её в висок, в руки, и невольно начала улыбаться, а потом тихо прошептала:        — Жаль, ты не рядом.