Плетущая шёлк

      Ацуши и Дазай сидели рядом с Изуми и Энн спиной к дверям. Перед ними восседал Фукузава, рассказывая о том, что происходит в городе, как обстоят дела с планом перехвата.        — Также задержание произошло с многоквартирным домом…       Появляется фотография на доске. Этот дом выглядел очень знакомым…        — Никто не умер, но многие пострадали, также повреждены десять этажей.        — Нет… — проскулила Энн.        — Это дом, в кортом живёт Энн — рассказывал начальник агентства.        — То есть, эта секта уже в курсе, где Энн может находиться? — сказала Йосано, приставив ладонь к подбородку и потирая его.        — Верно, — раздался холодный голос Ранпо, — мафию необходимо предупредить.        — О чём? — переспросила Энн.        — Скоро их здания атакуют, — напряженно ответил Дазай.       Дверь за спинами детективов открылась. Каждый обернулся, кроме Фукузавы.        — Нужно ехать в ещё одно логово, там разрабатывают новый план, — сказал вошедший Куникида, — там их полно, нужно быть готовыми.        — С выздоровлением, — прошептала Энн.       Парень кивнул.        — Дазай, Ацуши, Куникида, Танидзаки, вы — на точку.        — И Энн тоже, — ухмыльнулся Ранпо.        — Почему…?       Фукузава успел встать в пол оборота, а остальные перевели на великого сыщика взгляд — этого хватило, чтобы увидеть этот полный искр взор и холодную улыбку. В ту же секунду Юкичи добавил в первую группу и Энн. Также вторая группа — Йосано, Эдогава, Кенджи и Кёка — оставались здесь, на подхвате, а директор поедет к мафии.       Пришлось добираться своим ходом, что было опаснее, благо, маскировка Энн выполняла должную функцию.        — Мы направляемся на север. Будьте начеку, тот лагерь — самый опасный, — сказал Куникида, ведущий строй детективов вперёд, через парк.       Танидзаки и Ацуши шли за Доппо, оглядывая деревья, кусты и местность в целом. Замыкали строй Дазай и Энн. Девушка уже стянула с себя очки и парик.        — В них так жарко, — выдохнула она, обращая взгляд к небу, столь мирному и спокойному.        — Тебе идёт рыжий, — подметил парень и посмотрел на возлюбленную, которая откинула голову и поправила волосы.        — Спасибо, тоже так считаю. Он очень красивый — рыжий — цвет радости, любви, счастья…        — Ты наделяешь цвета смыслами?        — Да. Влияние цветов на нас неопровержимо, этим и пользуются маркетологи, когда создают рекламу. Красный — срочность или страсть, любовь, синий, голубой — спокойствие, зеленый — уверенность, точность, доверие, а розовый — мечтание, фантазирование.        — Тоже не раз это замечал, — прокомментировал шатен.       Они замолчали. Энн смотрела на высокие деревья, с которыми она мысленно перешептывалась. Воздух обнимал груди и руки, солнце целовало глаза и нос. Внутри так тревожно, а снаружи — дыхание, шепот и образ… Его лицо, глаза, губы, волосы, спина, руки… Руки.       Дазай смотрел вперёд, у девушки был прекрасный шанс. Она немного приблизилась к парню и коснулась его ладони. Осаму опустил голову и, недолго думая, взял эту маленькую руку. Так теплее.        — Стойте, среди деревьев что-то есть… — объявил Куникида.       Каждый замер, Доппо продолжал идти. Его шаги почти не были слышны, только шорох листьев, на которые он наступал заботливо, чтобы не сломать и не выдать себя.       Показался чёрный бункер, двери которого были приокрыты. Значит, кто-то недавно вышел или вошёл.        — Идите за мной, тихо, без лишних звуков.       Детективы пробирались дальше, всё ближе к грозной постройке. Вот они стояли с её правого бока и рассматривали спаянные металлические пластины. Ацуши прошёл ко входу и осмотрел двери: левая плотно закрыта, в отличие от правой, которая образовывала щёлку. Дазай подошёл к нему, пока остальные рассматривали знаки, нацарапанные то внизу, то наверху.        — Оказалось, не так сложно, — констатировал Осаму, потягиваясь.       Накаджима аккуратно отодвигает одну дверь. Она со скрипом сходит с мемста.        — Как будто тут никого давно не было — отзывается Танидзаки.        — Не теряйте бдительность. Это сооружение специально сделано таким, — добавил Куникида и пошёл в темноту.       Оказалась там есть лестница, которая вела к железной прочной двери, которую поставили словно вчера. Справа был датчик для отпечатка пальца, с лева — сетчатка глаза.        — Спускайтесь, здесь нет камер, — отозвался голос снизу.       Все прошли один за другим, но Энн решила остаться и поискать какие-нибудь души вокруг. Когда бабочки обходили территорию, было ощущение, что здесь кто-то ещё, настроенный вражески, но он ничего не сделал бы детективам. Почему? Просто это ощущалось. Энн не знает. Можно было спокойно идти за толпой.       Танидзаки применил способность, Куникида закрыл камеру, Ацуши выломал двери. Дальше их ждал длинный проход, по бокам которых находились комнаты за решётками, полные крови и неприятного запаха. Все постарались пройти как можно быстрее.        — Как же на это страшно смотреть — сказала Энн, сдерживая слёзы сострадания.       Дазай подошёл к одной из камер и стал разглядывать её: каменные стены, как и пол, покрывали царапины, перечеркнутые наискось — кто-то считал дни, проведённые в этих стенах. Рядом с правой светлой стеной стояла кровать без матраса, а в глубине камеры — унитаз и раковина. Унизительное зрелище.       Подошла Энн.        — Это ужасно, кто здесь мог сидеть?        — Судя по всему, те, кто не уверовал. Их пускали на пищу адептам секты.        — Эй! Тут нужен четырёхзначный код! — громко объявил Куникида.       Дазай и Энн повернулись в сторону детективов.        — И как же узнать, какие числа нужны? — задумался Ацуши и стал осматриваться, как и Танидзаки.       Куникида встал перед замком и поправил очки, обдумывая возможные комбинации.        — Кажется, это слишком просто, — пролепетал Осаму.        — О чём ты?        — Наверняка, код непостоянный, его меняют ради безопасности, раз база такая скрытная, — парень прошёл в центр помещения, — нужно искать то, что можно посчитать.        — Допустим… — задумалась Герман и повернулась лицом в камеру, — перечёркнутые насечки на стенах и полу! И ещё…       Она пробежала вдоль всех решёток, поглядывая назад. Детективы смотрели завороженно на неё. Особенно Дазай, который хитро и с любовью улыбался, смотря на такое рвение коллеги.        — Кровати! Здесь нет трёх кроватей! Всего двенадцать камер, значит девять кроватей…       Куникида принялся вводить, Ацуши и Танидзаки — считать засечки, а Энн продолжала осматривать отличительные знаки.        — Ещё одиннадцать лампочек! В одной камере — разбита.        — Девять перечёркнутых засечек, — сказал Ацуши, подходя к блондину.        — Должно быть что-то ещё, — сказал Джуничиро, потирая затылок.        — Энн, видишь что-то ещё? — спросил шатен, стоявший также по середине и следил за передвижениями девушки. Тут она застыла.        В одной камере вся стена была расписана одной мантрой — «Ом Мани Падме Хум» — мантра, которую нужно читать с благими намерениями и мыслями сто раз, тогда твоё добро приумножается в сотню.       Буддистка сглотнула.        — Единица.