Fetish

      Слишком много посторонних глаз. Это первое, о чём думает блондин, сжимая напряжённо свою ладонь в кулак. Он искоса смотрит на друзей, на чьих лицах красуются милые и задорные улыбки. А причиной их был его бойфренд, который в очередной раз рассказал очень забавную и увлекательную историю. Ники поджимает пухлые губы, непроизвольно начинает трясти ногой, чуть задевая рядом сидящего парня. Сейчас в его голове кружилось слишком много мыслей, из-за которых разделять радость со знакомыми не мог. И обсидиановые глаза японца снова возвращаются на законное место — они скользят по бойфренду, от которого веет спелой клубникой с лёгкой кислинкой.              Ники еле держался, чтобы не притянуть юношу за тонкую талию, усадив между своих коленей, упиваясь чарующим ароматом, который исходит от молочной кожи, медленно пальчиками пробираясь под Нишимурову футболку, что скрывает прелести стройного тела Кима, чтобы коснуться очертаний живота, на котором ежедневно оставляет свои тёплые поцелуи. Нишимуре хотелось прикоснуться ко всему своему парню, снова исследовать каждую клеточку его тела, как будто знакомится с ним в первый раз.              Однако есть несколько причин, по которым блондин старается держаться. А точнее – их всего две. Во-первых, Ким Сону очень расстроен и обижен на Ники, поэтому уже второй день избегает японца, не давая тому даже лёгкий чмок на лбу оставить, поэтому у Нишимуры нет возможности утолить своеобразную жажду. Во-вторых, рядом слишком много людей, а перед друзьями Сону максимум позволяет держаться за руки или же целовать в щёчку. Ладно, последнее — их договорённость, против неё Нишимура не пойдёт, возможно. Иначе будет наказан на целый месяц. А вот первая причина… Ники необходимо поскорее извиниться перед своим любимым, иначе он сорвётся и накинется на Кима прямо тут, что приведёт последнего в ещё большее раздражение.              Сону прекрасно замечает эту нервозность, которая охватила блондина, поэтому невзначай укладывает свою ладонь на колено любимого, прося тем самым его прекратить. Маленькая ручка, по сравнению с Нишимуровой, исчезает так же быстро, как японец перестаёт трясти ногой, наслаждаясь коротким контактом. И от этого у Ники потребность в брюнете усиливается. Он глотает вязкую слюну, что собирается во рту, жадно свои пухлые губы облизав.              И Ники не сдерживается – пока его друзья отвлеклись на беседу, развернувшуюся в общем чате, он опустил одну из своих ладоней под миниатюрный стеклянный столик, чувствуя тепло родного человека. Но Сону отталкивает руку Ники со своих бёдер, недовольно поглядывая на бойфренда. А Нишимура никак не может усидеть на месте — снова пальчиками сжимает мягкие ляжки, чувствуя острую необходимость прикоснуться к ним губами. Потому что Ким Сону — сплошной фетиш Ники. Он утоляет свою маниакальную жажду, но совсем немного, потому что убирает свои пальцы как раз вовремя, чтобы Джейк, повернувшийся к Киму, чтобы рассказать о ситуации в беседе, не заметил дикую потребность младшего.              Нишимура до сих пор удивляется, как всё это время жил без своего любимого, при взгляде на которого внутри всё наполняется переизбытком разных чувств и эмоций, которые необходимо выразить через прикосновения к мягкой коже, через объятия долгие и липучие, от которых Сону после сам убегать будет, через поцелуи долгие, такие, чтобы дыхание спирало, через близкий контакт, когда тела их сливаются вместе, становясь единым целым.              — Ладно, нам пора, — сообщает Хисын, когда сверяет время на дисплее своих часов, вставая и похлопывая по бёдрам своего парня, на что получает возмущённый взгляд Чонсона. — Спасибо за приглашение, ребята.              Джей, шикнув на Ли ещё раз, улыбается младшим и тоже благодарит за небольшую посиделку, что они устроили в квартире пары. За ним же в коридор выходят Джейк и Сонхун, которые, держась за руки, уже там кричат и благодарят Сону за вкусное испечённое им печенье, а Ники говорят, чтобы лицо попроще в следующий раз делал. Небольшое помещение на пару секунд заполняется громким и ярким смехом парней.              Хлопок двери. Сону, что облокотился о шкаф, стоящий в прихожей, медленно развернулся, утыкаясь в грудь Ники. Он свои лисьи глазки поднимает на высокого юношу, встречаясь с умоляющим взглядом обсидиановых глаз. Ким догадывался, что Нишимура хочет поговорить. Однако ему не хотелось сейчас вообще хоть как-то контактировать со своим бойфрендом. И вроде бы Сону никогда так сильно не обижался на японца, однако в этот раз ему было действительно больно, и простить подобное сразу же Ким не мог.              — Хён, давай поговорим.              — Не сейчас, Ники, — устало вздыхает Ким. — Надо ещё убраться в гостиной, на кухне. Давай позже.              — Хён, я всё сделаю сам, — Ники всё же преграждает путь своему парню, который даже не поднимает на него взгляда, — прошу, давай поговорим, Сону-я.              Нишимура тянет имя любимого, заставляя того сдаться — Сону молча берёт того за руку, ведя к их спальне, ведь вид в гостиной не даст Киму спокойно сидеть на месте. А Ники уже радуется тому, что мягкая и тёплая ладонь сейчас заключена в его. Встречаясь с Кимом полтора года, Нишимура стал до невозможности зависимым от самого Сону.              Брюнет присаживается на мягкую кровать, поправляя задравшиеся домашние шорты, а Ники залипает. Он жадным взглядом блуждает по пухленьким ляжкам, к которым прикасается двадцать четыре на семь, оставляя на них следы не только своих пальцев. Юноша прикрывает на мгновение глаза, чтобы собраться с силами и настроиться на разговор, а не на шикарное тело Сону.              — Хён, прости меня. — Нишимура не подходит ближе, оставаясь где-то около двери. Он знал, что в такие моменты прилипать к Киму не нужно. Лучше дать ему побольше пространства, чтобы думалось легче и ничего не давило. — Я по полной проебался.              Ники свою осветлённую макушку опускает, сжимая края своей кофты. Он вспоминает ситуацию, которая произошла в университете, и ему снова становится тошно от себя.              — Ты хоть понимаешь, как сильно меня обидел? — тихо шепчет Сону. Брюнет же взглядом будто вгрызается в Ники, пуская по его напряжённому телу волну мурашек. — Я знаю, что это была шутка, но, Ники, мне было очень обидно. Я вообще не понимаю, как можно было дошутиться до того, что остальные подумали, будто у нас с тобой свободные отношения?              — Сону, я не знаю, что на меня тогда нашло.              Нишимура, вспоминая тот ужасный момент, реально не понимает, что им двигало. Он просто пошутил на слова, сказанные их общим одногруппником. В его голове это всё звучало как шутка. Но после реакции Сону Ники понял, что попал.              Японец всё же подходит ближе, но рядом со старшим не садится — стыдно ему так близко с ним находиться после причинённой им боли. Он падает перед ним на колени, заставляя Сону распахнуть глаза и ойкнуть.              — Ники, твои колени, ты чего делаешь? — Сону, конечно, видел, как его парень мучается из-за сложившейся ситуации, но не собирался так сильно испытывать. Привык Ким к мелким поддразниваниям со стороны Нишимуры, поэтому хотел поскорее простить юношу, что с опущенной головой перед его ногами стоит. Не так хотел Сону свои извинения получить. — Вставай, я тебя прощаю.              — Нет, хён, — тот из стороны в сторону головой мотает. — Ты не должен так просто прощать меня. Пожалуйста, дай мне заслужить его.              — Заслужить? — задумывается Сону, не совсем понимая своего парня. — И как?              — У тебя нет никаких предложений?              Сону, смотря на Ники сверху, начинает краснеть. Хорошо, что лунный свет не может прокрасться в их спальню, потому что Ким выбрал довольно-таки плотные шторы. Однако тусклый свет прикроватной лампы помогает Нишимуре заметить алые щёчки любимого.       Честно говоря, брюнет и сам соскучился за эти два дня по Нишимуре, которому не нужны причины, чтобы подойти и подарить Сону головокружительный поцелуй по дороге в ванную, чтобы притянуть к себе во время ужина или совместного обеда на колени, утыкаясь в шею, чтобы обнять крепко-крепко перед сном, мягко поглаживая его тёмные прядки. Ники никогда не скрывал свою любовь к Киму, который же старался отвечать на всё только в пределах дома. А вот младший мог и в университете пристроить свой подбородок на макушку старшего, обнять со спины, вовсе не чувствуя никакого смущения, пока Сону от неловкости сгорал.              Может быть, они стали оба зависимыми друг от друга?              — Сделай мне приятно, Ники.              Тихий шёпот, вырвавшийся с Кимовых губ, выходит слишком интимным, он будоражит сознание Нишимуры, который смотрит на парня преданно с яркими огоньками в глазах.              — Хорошо, хён.              И Сону не знает, сделал ли он верный выбор, ведь для него самого это может быть уж слишком сладостным наказанием. Ким чувствует нежные прикосновения своего парня, чьи грубоватые руки касаются икр, чуть сжимая их, вынуждая старшего закусить губу. И брюнету уже становится тяжело. Возбуждение от таких ласк накатывает с головой, кожа под пальцами любимого начинает пылать, заставляя Сону изнывать от всего этого. Его наказание для Ники длилось слишком долго для таких, привязанных и зависимых, как они. Хоть и ощущения для Кима привычные, Ники его тело изучил тысячу, если не больше, раз. Но каждый из них как первый — тело мелко дрожит под руками младшего, а второй успевает лишь прикрывать свой рот, чтобы не торопить Нишимуру, и волнение внутри мелкими бабочками наполняет все внутренности. Дальше длинные пальцы скользят выше, вырисовывая на своём пути понятные только блондину узоры. Ники наклоняется к коленям, одаривая каждое из них своим тёплым дыханием и желанным прикосновением губ. Нишимура упивается нежностью кожи своего бойфренда, словно изголодавшийся, парирует по стройным ножкам губами, вынуждая Кима тянуться навстречу, ощущая, как внутри поселяется тот самый огонёк, что извращает их обоих.              — Раздвинь ножки, хён, — Нишимура, словно боясь испортить атмосферу, почти неслышно просит старшего, а тот беспрекословно слушается. — Как же я по ним скучал.              Руки Ники находят своё излюбленное место, сжимая прелести юношеского тела, вынуждая Кима проронить первый сладостный стон. Ножки у старшего довольно чувствительные, даже несмотря на то, какими пытками терзал их Нишимура. Но каждый раз, прикасаясь к сочным ляжкам, Ники наслаждался реакцией своего хёна, что краснел быстрее, глазки свои лисьи закатывал и не мог не издать звук наслаждения. Блондин видит, насколько сильно возбуждён его парень, однако не торопится, ведь ему необходимо доставить своему хёну сладостное удовольствие, чтобы быть прощённым.              Пухлые губы касаются внутренней стороны бедра, пока на другой японец снова вырисовывает загадочные узоры своим остреньким ноготком, и по телу Сону пускаются в пляс мелкие мурашки, которые, кажется, добираются до души. Нишимура с наслаждением выцеловывает мягкую кожу, покусывает, лижет, всё ближе становясь к паху, который требует и к себе внимание. Но Ники не может остановиться — он мнёт, вдавливает, гладит ляжки Кима, терзает их, снова вслушиваясь в звонкий голос, что раздаётся наверху, получая свою дозу, без которой Нишимура жил практически два дня.              — Тебе приятно, Сону-хён? — блондин отрывается от искусанных и помеченных ляжек, всё ещё поглаживая их, чувствуя, как ноги у старшего подрагивают. Это вызывает внутри у него трепет, который распаляется пылкой страстью. — Хорошо ли я стараюсь для своего хёна?              В глазах ни капельки усмешки, в голосе ни единого намёка на сарказм. Ники серьёзно спрашивает об этом, заставляя Сону смущаться сильнее. Но Ким не был бы собой, если бы не ответил на это.              — Ты можешь и лучше. — Сону охает, когда Ники грубо сжимает его бёдра, оказываясь прямо между ними. Он чуть привстаёт так, чтобы их лица были на одном уровне, а после снова пальцами начинает надавливать на кожу, мелко царапать, а затем нежно разглаживать.              — Тогда я буду стараться изо всех сил, хён.              Нишимура шепчет в пухлые губы, влюблённо рассматривая свою вторую половинку. А Сону рядом с младшим, казалось, не хватает воздуха. Он жадно втягивает в себя кислород, приоткрывая свои нежные уста, и Ники не упускает возможности прервать Кима. Юноша впивается в родные губы своими, поначалу плавно и не спеша лаская их. У Сону же в это время снова те бабочки, кружащиеся в первую их встречу, порхали внутри, щекоча лёгкие. Лёгкое волнение и трепет — вот, что вызывали такие наполненные чувствами поцелуи Нишимуры. Однако хватка на мягкой коже усиливается снова, Ники в очередной раз вонзается своими пальцами в обласканные ляжки, ловя каждый стон брюнета, которые плавно переходят к Нишимуре, становясь его составляющей. Японец снова пользуется ситуацией, поэтому его язык проникает внутрь, начиная вылизывать рот Сону, а тот теряется в ощущениях, которыми окутывает его младший. Стонет жадно и несдержанно прямо в Ники, хватаясь за его широкие плечи, потому что тот проходится по нёбу, а после скользит по белоснежным зубкам, пока Кима ведёт от всех этих манипуляций. Но не проходит и пары секунд, как старший начинает кулачками бить в сильную грудь, потому что воздуха становится меньше, лёгкие начинали гореть, а вот Ники только углублял поцелуй, вынуждая своего парня в очередной раз потерять голову от такого страстного напора.              Блондин нехотя отрывается от распухших розовых губ, видя тянущуюся между ними тоненькую ниточку слюны. Они жадно делают необходимые вдохи.              — Именно так я ощущаю себя без тебя, хён, — говорит Ники. — Без твоей любви я не могу дышать.              — Так говоришь, как будто у тебя фетиш, — улыбается Сону, касаясь одной рукой чёткой линии подбородка.              — А ты разве не знал?              — О чём?              Нишимура резко валит Сону на кровать, нависая над ним, всматриваясь в распахнутые лисьи глазки.              — Ты — мой главный фетиш.              Ники улыбается, одаривая уже теперь личико своего хёна ласковыми поцелуями, которые заставляют Сону смеяться, потому что японец не может пройти мимо лобика, который осыпает своими прикосновениями, бровей, ресниц, век прикрытых, щёчек милых, мимо остренького подбородка, уголков губ и их самих, трепетно целуя Сону. И Ким думает, что быть фетишем Нишимуры не так уж и плохо. Он хотел было притянуть к себе парня, чтобы подарить ему свой поцелуй, однако блондин резко пропадает, оказываясь рядом с его бёдрами.              — Ты ведь не забыл, хён, — пальцы Ники проскальзывают под шорты, стягивая их вниз по ножкам стройным, — что я сегодня делаю тебе приятно.              Сону хотел было уже отменить всё, сказать, что Нишимура перевыполнил его просьбу, однако интерес — что именно будет делать возлюбленный — искушал, заставляя прикусить язык и молча наблюдать за Ники.              Японец же этим временем раздвинул ножки Кима в стороны, устраиваясь между ними поудобнее. Он посматривает на вставший член, который требует к себе внимание, ведь предсемя медленно истекает по нему, заставляя Ники облизнуть свои губы. Высунув свой язык, он аккуратно прикасается к головке, плавно размазывая выделившуюся жидкость по ней, пока Сону выгибался навстречу, а хруст его спины заполнял комнату, смешиваясь с тягостными стонами. Нишимура лишь смачивает член своей слюной, не собираясь брать его в рот. Вместо этого он приподнимает слегка сочные бёдра, раскрывая перед собой обзор на сжимающееся колечко мышц. Принимая позу поудобнее, он на пробу проходится по нему, заставляя Кима оторвать бёдра от постели.              — Хён, разве можно мешать, когда я стараюсь?              — П-прости? — отзывается Сону. — Просто это было довольно неожиданно.              — Неожиданно приятно, верно?              Ники не ждёт ответа, снова уделяя внимание розоватой дырочке. Его юркий язык смачивает стеночки тугие ануса, расслабляя их, а после толкается внутрь, срывая с пухлых губ своей второй половинки пошлые стоны. Нишимура наслаждается процессом, слушая, как его хёну очень хорошо от его языка, поэтому парень толкается сильнее и дальше, насколько это возможно, пока Сону без остановки тяжело вздыхает и разогревает своё горло тихими, но сладостными стонами.              — Какой же ты сладкий, хён. — Нишимура не удерживается, чтобы не сказать подобное. Он снова оказывается над покрасневшим Сону. — Ты можешь приподнять свою футболочку, милый?              Ким молча кивает, ручками дрожащими потянувшись к краям футболки тёмной. Он пытается её снять, но Ники останавливает его, лишь прося прижать ткань своим подбородком. И брюнет послушно исполняет просьбу, пока Ники начинает осыпать молочную кожу своими поцелуями, снова терзая зубами её, оставляя свои заметные следы. Доходит такими медленными темпами до вставших сосков, один из которых накрывает своими губами, а другой сжимает своими пальцами. Сону же мечется на кровати, чувствуя, как тугой узел внизу живота начинает болезненно ныть. Он глотает воздух между стонами, которые без остановки вырываются из него. Его глаза закатываются, когда Ники проделывает то же самое, поменяв своё внимание на другой сосок. Японец с необъяснимым стремлением начинает посасывать вставшую бусинку, не забывая играться с ней языком и прикусывать своими острыми зубками.              — Н-ники, ч-чёрт!..              Сону чувствует на своём животе сперму, что испачкала и Нишимуру, но тому, кажется, вовсе не до этого. Он продолжает пленительно ласкать тело Сону, пока тот никак не может перестать дрожать. Брюнет хватается за плечи, стараясь хоть как-то остановить стимуляцию эту жестокую, потому что возбуждение снова захватывает его тело.              — П-прекрати, — с мольбой произносит Ким, всё же добившись, чтобы Ники перестал нежность дарить его телу, — Ники, достаточно.              — Я заслужил твоего прощения, хён?              Сону еле кивает головой, всё ещё не в силах отдышаться. Нишимура же любуется таким разнеженным старшим, однако не уверен в том, что его хёну действительно было приятно.              — Мне кажется, ты меня обманываешь.              — Что? Ники, что ты?..              На члене всё ещё есть мелкие капельки спермы, которые Нишимура с удовольствием слизывает, впуская в свой рот всю длину органа. Он посасывает его, в темпе нарастающем ласкает, заставляя Сону изнывать от непередаваемых ощущений. С его лисьих глазок стекают слёзы удовольствия, потому что его организм переполнен эмоциями, а Нишимура тут ещё одни прибавляет, и держать их всех в себе тяжело, поэтому он стонет от каждой ласки, от каждого прикосновения языка к его возбуждению.              Но не проходит и минуты, как всю комнату наполняет гортанный и глубокий стон, заставляя Сону широко раскрыть глаза. Ведь Ники, старательно посасывающий его член, медленно и плавно вставил свои длинные пальцы в его дырочку, мягко растягивая эластичные стенки ануса. Из-за этих манипуляций Ким совершенно теряется во всём, сжимает в своих руках простынь, роняя хрустальные слёзы и срывая голос, когда уже три пальца начинают надавливать на простату, заставляя Сону забыться.              Нишимура же чувствовал себя змеем-искусителем, который нещадно издевается над своим предметом воздыхания. Однако он не может отказаться от этого, ему хочется заставить Сону окончательно потеряться в ощущениях, которые может подарить Ники со своей безграничной любовью к старшему. Японец чувствовал, что совсем немного и Сону опять кончит, поэтому старался доставить ему как можно больше головокружительных эмоций.              И как только во рту Ники оказывается тягучая сперма, которую он сразу же глотает, Сону закатывает глаза в очередной раз, теряя связь с реальностью. Перед ним взрываются многочисленные фейерверки, искорки которых падают прямо на кожу, засыпая собой всё разнеженное тело, что дёргается без остановки с приоткрытым ртом. Крышесносное удовольствие обволакивает Кима, который только лишь мягким поцелуям в шею начинает медленно вбирать воздух и приходить в себя, возвращаясь к Ники, который впервые наблюдал такой яркий оргазм.              — И как я постарался?              Нишимура прерывает тишину. Он своими ладонями тянется к Сону, на себя его перекладывая, а после, обвив талию, валится обратно на кровать. Всем телом ощущает, насколько измотан и горяч Ким в его руках. Каждое мелкое прикосновение заставляет старшего вздрагивать, поэтому Ники решил больше не двигаться, давая тому отдохнуть.              — Я увидел не просто звёзды, а целый космос.              Тихонько проговаривает Ким, уткнувшись в шею любимого. Из последних сил он оставляет на его шее лёгкий поцелуй в качестве благодарности.              — И ты прощён, — усмехается Сону, — только больше не обижай меня так.              — Никогда больше, хён, — Нишимура обнимает своего парня крепко-крепко, вдыхая его естественный аромат. — Я клянусь.              Тишина, наступившая после, расслабляла их обоих. И хоть Нишимура, возбуждённый видом своего парня, желал тоже к себе внимание, он всё равно насладился всем процессом, которым он заслужил прощение своего дорогого хёна.              — И кажется мне, что фетиш у тебя совсем не на мою любовь.              — А на что же?              — А на моё тело, — фыркает Сону.              — Мне доказать обратно?              И никто совершенно не догадается, что ответил на это Ким. Ведь дразнить таким образом Нишимуру ему очень нравится. А ещё он точно убедился, что быть фетишем Нишимуры Ники не так уж и плохо, даже не так, это слишком охуенно.