when my thoughts kiss the highway

      — Мага! Захвати стул из комнаты, — слышится из-за двери.       Мгновение, в течение которого ручка медленно опускается вниз, а деревянное полотно с тихим шелестом скользит по воздуху, приоткрываясь на десяток сантиметров, растягивается в липкую, бесконечно долгую вечность. Из-за двери показывается рука, и Мага, от волнения забывая, как дышать, сбивчивым голосом вопит:       — Мам, Мира переодевается! — Дверь тут же захлопывается, и Мага шумно выдыхает в покрывало, стискивая до боли зубы. — Пять минут, и мы придем.       В коридоре звучат ещё два низких голоса, шуршит одежда, звенит столовый хрусталь; потом все стихает, и Мага издалека слышит стук вилок о тарелки. Вся семья в сборе — полный дом людей; за дверью другой мир, в котором вся его родня и все близкие друзья собираются за столом, чтобы отпраздновать очередную победу, а тут, в крохотной комнате три на четыре, он с трудом восстанавливает дыхание, когда с очередным толчком Мира медленно и мягко вжимает его в постель.       Теплая ладонь ложится на затылок, утыкая лбом в мягкое покрывало, другая рука осторожно придерживает полы Магиного пиджака. Мира двигается в нем осторожно и глубоко, шевелит одними бедрами, всем телом прижав к кровати, и, если не всматриваться, что происходит, можно подумать, что они просто бесятся, лежа друг на друге.       Если не всматриваться, сложно заметить, что штаны у Маги приспущены, а Мирина толстовка неестественно топорщится по бокам, натянутая на задницу пониже и задранная на животе повыше. С такого ракурса не разглядеть, что худые бедра Колпакова подрагивают, а Мага с каждым этим мелким шевелением внутри только чаще дышит и мокрее становится внизу.       Мира его даже не трахает; Мира просто елозит головкой члена по простате, просто мучает Магу уже десять минут без остановки, просто выдаивает из него пот, смазку, слезы и жалобный скулёж на грани слышимости, теряющийся в ворсе покрывала.       Маге даже думать не хочется о том, какая лужа под ним останется, когда он встанет.       — Нам пора… — шепчет Мира в самое ухо, и этот звук стекает по Магиной коже обжигающей волной похоти и стыда. — Нас потеряют. Придут выяснять, что случилось…       — Не останавливайся, — бормочет Мага, сжимаясь на члене.       — Ты же не хочешь, чтобы твой отец узнал, чем мы тут заняты?       У Миры голос теплый и мягкий, и ни капли издёвки, которую Мага в нем силится расслышать, там не находится. Только обволакивающий, убаюкивающий жар чужого спокойствия, только ужасающая своей нерушимостью уверенность, что все хорошо. Мага в этом голосе забывается, растворяется, растекается под Мирой липкостью и нежностью.       — Только не тормози, — просит он.       — Тшш, — шелестит Мира, и начинает двигаться мельче и быстрее, заставляя Магу сжимать кулаки, лишь бы только не орать.       За дверью снова раздаются шаги, в косяк стучат, но не заходят.       — Мага, идете? Все собрались.       — Идем, — отвечает за него Мира ровным, спокойным голосом, и от того, как легко ему это дается, Магу всего перетряхивает.       Оргазм долгий, мучительный, скручивающий все тело почти болезненным спазмом. Мира двигается ещё немного, а затем выходит, стягивает резинку и заправляет все ещё твердый член в штаны, пряча его под длинными полами худи.       — Вставай, малыш, надо привести тебя в порядок, — шепчет он, стягивая Магу с постели и придерживая на нем одежду, чтобы не запачкать спермой.