hoe (collapse/mira, collapse/larl)
5 февраля 2024 г., 14:47
Мага не может. Но делает все равно.
Мага заглатывает член поглубже, мысленно считая, в какой раз он уже изменяет. Сначала Мари — с какой-то девушкой, имени которой он даже не запомнил, потом ей же — с Мирой, которому он на нервах отсосал прямо в тот момент, когда увидел фотку с двумя проклятыми полосками. Теперь вот самому Мире — не в первый раз — с Деном, от которого у Маги течет член, слюна по подбородку и слезы по щекам.
Шлюха. Ну какая же он шлюха.
Мага гадает, кто будет следующим. Очередная девушка, которую он заведет просто потому что, а потом сядет на следующий член, или Ден, с которым они пока просто ебутся — как было с Мирой, пока Мага не втянул его в больные отношения, в которых стоически держался полгода, а потом начал врать напропалую.
Просто Мага такой. Недолюбленный и невылюбленный, жадный до внимания очередного мужика, которому не всрался, до ласк, которые ему выдают, потому что умоляет на коленях, как сука, до слез, которые душат его каждый раз, когда он осознает свою испорченность.
«Харам, Мага», — звучит голосом Расула в голове.
«Грязный педик», — голосом Мари.
«Никчемная шлюха», — голосом Миры, как ещё не сбывшееся пророчество.
— Бери глубже, — голосом Дена, который насаживает его голову на себя сильнее и ближе.
Мага еще не знает, что скажет Мире, когда он увидит его заебанного и растраханного, когда пальцами залезет в его голодную дыру и поймёт, что что-то не так. Не знает, как будет оправдываться за свое бесконечное блядство в очередной раз. Знает только, что Мира посмотрит на него, как на говно, и больше никогда не сможет смотреть ему в глаза без отвращения.
Но прямо сейчас Маге все равно: он насаживается ртом на член до самого упора в глотку, пальцами цепляется за Денисовы спущенные к коленям штаны и взглядом умоляет его ебать сильнее.
***
Мира целует его при встрече, — тайком, в щеку, с хитрой сучьей улыбкой, — и Мага тоже пытается ему улыбнуться, но губы застывают, уродливо исказившиеся в кривой усмешке, и он только бестолково тычется окаменевшим лицом в бледную шею, на вкус отдающую горечью шалфея. Горечью Магиного предательства. Они идут по Белграду, Мира со всей своей элегантностью стряхивает пепел на брусчатку, а Мага не может на него смотреть — только пялится себе под ноги и думает: заметно ли, что губы у него опухли, что в уголках расцвели мелкие трещинки, которым неоткуда было взяться. Видит ли Мира чувство вины, придавившее Магу к земле. Сказать или не сказать? Может, Мира примет его таким? Принимает же он остальные его неровности, а эта — такая же, как и все другие, только глубже чуть, чуть сквозь Магину кожу пробившаяся до самой нежной плоти. Мира должен его принять. Он обещал его любить — а если не примет, какая это вообще любовь? — Мира, слушай… — начинает Халилов. Колпаков поворачивается медленно, из-под ресниц и облака дыма смотрит на Магу с мягкой улыбкой, спрятавшейся на дне зрачков — такой, какая позволена только ему, — и Халилов мгновенно затыкается. Мира не поймёт. Слишком собственник, слишком ревнивец, слишком сука, чтобы любить без границ и условностей. — Да ничего, забей, — хрипит Мага. У Миры бровь вздергивается в воздух, а пальцы в кармане пальто сжимаются в кулак. — Че с ебалом, Мага? — наконец замечает он. Халилов останавливается. Смотрит на вывеску ближайшего кафе, увитую яркой красивой искусственной зеленью, — такой же искусственной, как доверие в их отношениях, — и говорит тихо: — Я час назад Денчику отсосал. Мира смотрит на него, ни капли не меняясь в лице. Медленно подносит к губам сигарету, делая длинную, ужасно сексуальную затяжку, а потом спрашивает: — В резинке, я надеюсь? — Без. Вздох с тонких губ срывается тяжелый и вымученный. Мира отводит взгляд на несколько секунд, тушит окурок о мусорный бак и смотрит Маге в глаза, неожиданно похолодевший: — И что ты хочешь теперь? Расстаться? Или чтобы я тебя пожалел? Халилов застывает, приоткрыв рот. — Нет. — Тогда нахуя ты мне это сказал? — Я… — хрипит Мага, неожиданно растерявший всю уверенность. Мирина реакция не похожа ни на что из того, что он слышал раньше, и по холодку в чужом взгляде непонятно: злится ли Мира на него или… или ему просто все равно. — Ты поебался на стороне, уже не в п-первый раз, я в курсе, — жестко выдыхает Мира. — Хватит смотреть на меня, как псина побитая. Он разворачивается и идет дальше по улице — к дому, где сегодня у них должно было быть тайное свидание с каким-то гастрономическим сюрпризом. Но Мага все испортил — и собирается сделать ситуацию ещё хуже, потому что догоняет Колпакова, хватает его за плечо и разворачивает к себе. — Тебе что, вообще все равно? — спрашивает. — Нет. — Ну так наори на меня хотя бы. Въеби мне. Пошли меня нахуй. На глазах у Маги почти выступают слезы, и он несколько раз мелко моргает, чтобы смахнуть влагу прочь. — Мне это зачем? — Чтобы легче стало. — Это тебе легче станет. Мне — нет. И впервые в жизни Мага думает, что лучше бы его послали ко всем хуям, лучше бы отпиздили, лучше бы переломали все пальцы — чем так, как с ним поступает Мира. Отчего-то такая реакция пугает и злит, и Мага резко спрашивает: — И что, я могу просто продолжать? Колпаков прикуривает новую сигарету, подходит к Маге ближе на шаг и спрашивает тихо, выдыхая дым в измученный пороком рот: — Если я скажу нет, что-то изменится? Ты шлюха, Мага, был и есть, и мне жаль, что я тебя люблю. — Поцелуй со вкусом дыма и отчаяния ложится Халилову на губы. — Пошли уже, иначе ужин остынет.
