Письма к Санте

Он сейчас и не вспомнит, когда в последний раз у него настолько сильно билось сердце; складывается впечатление, словно оно вот-вот выпрыгнет из его груди от переизбытка эмоций. Ему тридцать два, он точно в этом уверен, по крайней мере, об этом свидетельствуют данные в его паспорте. Но он готов поклясться богом — сейчас, когда рядом он, когда можно прикоснуться к нему, почувствовать его губы, Юнги словно всего семнадцать. Его штормит так, будто они какие-то подростки. Что было бы, встреться они раньше, до всего? Зацепились ли бы они друг за друга хотя бы взглядами или прошли бы мимо? Нет. Судьба свела их именно в правильное время. Именно тогда, когда они нуждались один в другом больше всего. У всего должен был быть свой момент. У всего есть свой черёд, своё место. Не случись одних событий, не существовало бы и других. Если верить теории о Метавселенной, гипотетически, может существовать и тот мир, в котором они с Тэхёном никогда бы так и не встретились, и, если это так, Мин Юнги рад, что не принадлежит той параллельной реальности, в которой у него нет Тэхёна. Он — спасение. Он — чудо. Его рождественское чудо. — Ты всё ещё плачешь? — Юнги мягко отстраняется, чтобы посмотреть на покрасневшее лицо и бережно смахнуть свежую капельку тёплой влаги с щеки младшего мужчины. — Это просто на эмоциях… Мне… Мне было так грустно, я думал, что всё это чувствую только я один и что грядёт время, когда нам пришлось бы распрощаться… — Тэхён осторожно трётся щекой о его ладонь, а затем оставляет крохотный поцелуй в самом её центре. — Но сейчас я так счастлив, и пока что совладать с этими ощущениями мне очень сложно. Я… Я давно не испытывал чувств к людям, хён. Ты первый за очень долгое время, поэтому мне волнительно… — Я тоже волнуюсь, — Юнги набирается смелости признаться ему. — Даже кажется, что я разучился каким-то базовым вещам и понятиям и просто наспех вспоминаю, что да как. К тому же… — он снова с нежностью касается Тэхёновой щеки, покрытой лёгкой щетиной, тогда как другая рука нащупывает невыразительные, но всё же наличествующие мышцы предплечья. Для него Тэхён — Тэхён, человек, в чью душу Юнги влюбился. Но ещё Тэхён — мужчина. — В смысле… Ты и я… Мы двое… Ну… — Тебя беспокоит, что я?.. — Тэхён даже не успевает сформировать в вопрос свои опасения, как будто у него имелся способ, как можно было повлиять на предубеждения и предрассудки. Уже по реакции на знакомство Юволя с тем норвежским мальчиком Эйнаром, Тэхён понял, что отрицательных эмоций по отношению ко всему этому у Мин Юнги не имелось. Однако одно дело спокойно принимать такой расклад у кого-то другого, а другое — самому сталкиваться с подобным. Они — двое мужчин, да. Это проблема? — Нет, — Юнги не даёт ему закончить, чтобы в голове не вздумали гнездиться неправильные тревожные мысли. — Нет, не беспокоит. Юнги осознаёт, что Тэхён нравится ему таким — взрослым мужчиной, каким он и является. — А для тебя? Для тебя это не проблема, что я тоже мужчина? У тебя был?.. — У меня нет опыта, хён, если ты об этом, однако я не совсем профан, — Тэхён тихонько выдыхает через почти полностью забитый нос. — И для меня тоже не играет роли то, что мы с тобой одного пола. Я… Я просто люблю тебя, а это чувство не определятся конкретным наличием тех или иных параметров тела. Юнги снова целует его, притянув к себе за подбородок. За то, что такой милый. За то, что его хочется целовать, хочется обнимать, греть, обволакивать собой, как защитной плёнкой от любой боли этого мира. Тэхён вздрагивает в его руках, ластится под любое его касание, отчего Юнги чувствует маленькую частичку своей власти над ситуацией. Тэхён ищет в нём своё умиротворение, свой комфорт, свой покой, и Юнги понимает, что хочет дать ему всё это. Обеспечить ему тепло, стабильность своего «я рядом». — Ты дрожишь… Замёрз? — он решает уточнить, хотя сознание подсказывает ему, что не низкая температура служит таким источником реакции тела Тэхёна. Она может подслащать и служить усилителем действий, но отнюдь не являться первопричиной. Глаза Тэхёна тёмные, смотрят из-под густых слипшихся в треугольники ресниц. Он прикусывает нижнюю губу, и один только такой вид творит с Юнги какое-то безобразие. Его бросает то в холод, то в жар, наслаивая давно позабытые чувства желания где-то внутри. Он не имеет понятия, как нужно желать другого мужчину, но безошибочно определяет одно: ему хочется чего-то большего, чем просто поцелуев. Хочется держать Тэхёна, прижимать его к себе, коснуться кожа коже, припасть губами к Адамову яблоку, поцеловать в солнечное сплетение. Жажда интуитивная, как будто его тело знает весь процесс лучше разума. Но он не станет ничего предпринимать, если для Тэхёна всё это будет слишком. Если сегодня ему достаточно будет одних поцелуев, Юнги будет в порядке с тем, чтобы на них и остановиться. — Чего ты хочешь? — он спрашивает у помощника Санты практически шёпотом, тон максимально интимный, максимально личный, заставляющий Тэхёна в его руках покрыться мурашками. — Думаю… Я хотел бы… Хотел бы уйти отсюда, — он даёт расплывчатый ответ, всё ещё не просвещающий Юнги насчёт их конечных планов. Но это уже хоть что-то. — Вернёмся в номер? Тэхён кивает ему вместо любых слов, не сводя покрасневших, но пленительных глаз с его фигуры. Оплату за ужин заносят в счёт, который должны будут предоставить по окончанию их отпуска, так что, разобравшись со всем, что задерживало их от возвращения в их домик-номер, они наконец добираются до своего пристанища, деля на двоих ещё один страстный и глубокий поцелуй прямиком у самой двери. Тэхён не сопротивляется тому, что Юнги прижимает его к стенке, удерживает в клетке рук, интуитивно желая быть тем, в руках которого останется ответственность. Он подставляет под поцелуи шею, расслабляется в чужом захвате и позволяет Юнги вести. Это кажется правильным, по крайней мере, этого точно жаждет его тело. Любви. Оно хочет свою порцию ласки, свою порцию любви. — Нам нужно зайти внутрь… — Тэхён проговаривает со вздохом при новом поцелуе. — Нужно, — обратный шёпот ударяется в губы. Разгоревшийся пожар в груди был вынужденно взят в вакуум и немного поутих. Нужно заходить осторожно, так, чтобы Юволь ничего не заподозрил. Когда они проскальзывают в свой номер, тихо заперев изнутри за собой дверь, телевизор с мультиками по-прежнему работает откуда-то из гостиной. На кофейном столике у дивана находится коробка пиццы, а на самом диване, обернувшись в плед и обняв друг друга, мирно посапывают Эйнар и Юволь. Тэхён выключает телевизор, тогда как Юнги наклоняется над сыном и оставляет на его лбу крохотный поцелуй. — Папа?.. — сонно зовёт его мальчик, рефлекторно вытягивая руку, чтобы нащупать отца. — Это ты? Юволь медленно моргает, оглядывая склонившегося над ним Юнги. — Я, малыш. Мы с Тэхёном вернулись. — М-м-м-м, — бормочет Юволь, немного сместившись и поменяв положение тела. — Эльф Тэхён такой хороший… — Хороший, — Юнги и не собирался с ним спорить. — Спи, Юволь. Всё хорошо. — Нг… — мальчик засыпает снова почти в мгновение ока и опять двигается ближе к своему новому другу Эйнару. Юнги какое-то время смотрит на детей, а затем приподнимается и возвращается к Тэхёну. Тэхён мягко берёт его под локоть и ведёт в свою комнату, после чего едва различимо щёлкает дверная щеколда. Они дают себе время обдумать следующие действия, пристально глядя друг на друга. — Чего бы ты сейчас ни хотел — всё будет хорошо, Тэхён, — Юнги заговаривает первым. — Если ты решишь не торопиться, всё хорошо. Если захочешь просто лечь и уснуть, это тоже хорошо. Нам незачем спешить, знаешь? — Я потороплю события, если скажу, что хочу тебя? — Тэхён слегка наклоняет голову в сторону, вопрошая. — Нет, — вылетает из Юнги с выдохом, и они сокращают пространство для нового чувственного поцелуя. — Я тоже тебя хочу. Но, предупреждаю, я почти ничего не знаю о том, как это должно быть между мужчинами. В смысле… Мне понятно, куда и что, но я боюсь… Сделать всё неправильно и причинить… Боль? До встречи с тобой я вёл полностью гетеросексуальную жизнь, знаешь… Беспокойство Юнги не беспочвенно, Тэхён это понимает. — Я сейчас как никогда жалею, что не послушался Сокджина. А ведь он советовал мне прочитать статьи на эту тему. — Твой друг советовал тебе промониторить информацию о сексе между мужчинами? — усмехается Тэхён, изумлённо улыбнувшись. — Он… Весьма проницательный, глядит далеко вперёд. А ещё я думаю, он какой-то долбаный колдун, что видит будущее. Даже я не ведал, что мне взаправду пригодятся знания той информации, а он… — Ну, у меня нет опыта, но я всё же кое-что знаю. И я хотел бы попробовать, хён. — Чего именно ты хочешь? — Для начала — я хочу увидеть тебя. Всего, — он акцентирует так, чтобы смысл его слов стал сразу понятен. И чёрт. Есть что-то слишком личное в том, как они начинают медленно, по одной вещи за раз, дожидаясь друг друга, стаскивать с себя одежду, стараясь удерживать зрительный контакт. Желание прикоснуться друг к другу растёт, как только взгляду становится доступно всё больше кожи, больше тела, обнажая то, что было спрятано под тканями. Впадина между ключицами, плечи, невыразительные, но заметные линии пресса. Пупок, в котором может поместиться виноградина, длинные ноги. Юнги никогда не думал, что будет восхищаться мужской красотой. Да и дело не абы в ком, а в Тэхёне. — Ты очень красивый. И Тэхён смущённо краснеет, словно комплимент ему делают впервые в жизни. — Ты… И ты красивый, хён. Они целуются медленно, наслаждаясь, изучая друг друга взглядом и прикосновением. В первых прикосновениях не так много уверенности, как любопытства. Пальцы исследуют кожу, скользят по выступам костей плеча вниз к локтю, оглаживают грудную клетку вверх к шее, попутно поддевая ареолы затвердевших сосков. — Ты так реагируешь… — Юнги прослеживает его дрожь и уже силится убрать руку, тогда как Тэхён возвращает его ладонь обратно на своё тело. — Я чувствителен… Твои руки, они… — Прости, они грубые и все в мозолях, — Юнги виновато прикусывает губу, всё ещё борясь с желанием отдёрнуть конечность назад. — Я хотел сказать, что они потрясающие, — Тэхён наглядно подносит к своим губам его расслабленный кулак и бережно целует костяшки. — Ко мне давно не прикасались, и сейчас я хочу, чтобы это сделал ты. Косые мышцы живота, проступающие бусины-позвонки, чувство чужого члена в своих пальцах, упругие ягодицы, на которых Юнги при сопровождении мотивирующего кивка Тэхёна размещает обе свои ладони. Дыхание Кима шумное и рваное, практически на грани кряхтящего стона низким регистром голоса. Юнги медленно сжимает пальцами округлые половинки на массирующий манер, продолжая изучать реакцию Тэхёна и слушаться собственного тела. И ему нравится. Ему определённо нравится чувствовать его в своих руках, чувствовать его горячую кожу под подушечками своих пальцев. Логично было бы думать, что Тэхёну было бы хорошо от всего, что Юнги мог и сам себе делать одинокими ночами. Однако он никогда и не думал трогать себя там, куда Тэхён осторожно направляет его руку, немного разведя в стороны ягодицы: копчик, нежные стиснутые мышцы сфинктера, промежность, гладкая мошонка. — Ты уверен? — Юнги проглатывает тугую слюну, толкнув её по горлу внутрь. — Ты… Ты такой тёплый… Там… — Ну, кто-то из нас так или иначе оказался бы под кем-то, — отшучивается Тэхён, но его смешок никак не сбавляет градус напряжения. — А я хочу попробовать. Внутри… — слова даются тяжко, собственный шёпот вынуждает румянец проступить на его лице. Он старается не думать о стыде, о своём уязвимом, компрометирующем положении, о том, как пальцы Юнги изучают прикосновением самые интимные части его тела. Ему не будет стыдно. Не будет. Ему далеко за двадцать, и он не станет стыдиться близости с другим мужчиной, даже если это для них обоих впервые. — Внутри меня ещё теплее. — Внутри? — Юнги приподнимает бровь в удивлении. — Ты?.. Ты же сказал, что у тебя нет опыта. — Ну, на член я действительно не садился, — соглашается с ним Тэхён, отчего Юнги зычно хмыкает, дёсенно улыбнувшись, — однако годы дружбы с самым бисексуальным человеком на свете не прошли мимо меня. После… После развода с женой мне никого не хотелось, и Хосок, мой друг и психолог, сказал, что это может быть следствием либо моей эмоциональной травмы, либо скрытых наклонностей, какие ещё в тот момент не проявились. — Скрытых… Наклонностей? — переспрашивает Юнги на всякий случай. — Да. Я вполне себе мог настолько же легко вступить в отношения с мужчиной, как и с женщиной. Помнишь, я говорил тебе, что в детстве был влюблён в лучшего друга? Это значит, что потенциально я никогда не исключал возможности видеться с человеком моего пола. Но до тебя мне никого не хотелось. По крайней мере, трезвым. — В смысле? — Я однажды едва ли не переспал с Хосоком. Мы оба тогда напились… — Почему не переспали? — Юнги старается звучать спокойно. Он не имеет права ревновать к прошлому Тэхёна. Всё это было до него. До встречи с ним. И Юнги будет это уважать. — Потому что Хосок — хороший человек. Он не стал спать со мной, зная, что я искал в нём не любви, а желание забыться. К тому же я был пьян, а когда человек пьян, нельзя понять, действительно ли он хочет близости. — Ты сейчас?.. — Юнги настороженно суживает веки, ещё раз интересуясь у Тэхёна. — Я полностью в своём уме, хён. Настолько, насколько могу быть. И я хочу этого. Я хочу тебя. Мы… Мы с Хосоком тогда не так далеко зашли, но он… По крайней мере, я знаю ощущение чужих пальцев в себе. Юнги давится воздухом с непривычки. Даже не верится, что они взаправду говорят о чём-то подобном. — Пальцы — одна из стадий подготовки. Так что мне нужно, чтобы ты растянул меня, хён. Или хочешь, я… — Тэхён уже собирается сказать ему, что может сделать это и самостоятельно, ведь он всё понимает: для Юнги это может быть слишком. Так или иначе, у них впереди ещё есть время изучить друг друга. Всё в порядке. Однако Юнги опережает его мысли: — Нет, я… Я хочу. Я хочу сделать это. Юнги даже с лёгкой подачи Сокджина слышал о том, что мужчину можно довести до оргазма не только членом, но и этими самыми пальцами. — Что ж, — Тэхён выдыхает с каким-то облегчением. — Тогда… Тогда давай попробуем. Кровать беззвучно пружинит под их телами, как только они меняют положение. Не может же Юнги начать прямо с того самого, это будет как-то неестественно, по его мнению, поэтому он решает ещё немного потомить Тэхёна поцелуями, губами ловя бешеный пульс венки на шее. Тэхён под ним пластичный, разнеженный, подставляется под любые ласки, гнётся дугой, когда рука Юнги располагается у зоны паха, а пальцы дразнят возбуждённую головку. — Ты уверен, что тебе не будет больно? — Если ты будешь нежен и осторожен, то не будет, — подбадривает его Тэхён. На прикроватной тумбочке оказывается тюбик крем-геля с алоэ — лучшее, что имеется под рукой вместо смазки. Прозрачная жидкость согревается на пальцах Юнги, пока Тэхён пытается расслабиться и настроиться на то, что его ожидает. Юнги старается прислушиваться к тому, что подсказывает ему собственный разум и тело Тэхёна. Медленно. Он делает всё медленно, погружаясь всего на самый кончик фаланги. — Ты как? Порядок? — инспектирует он на всякий случай. Тэхён слабо улыбается ему, спокойно выталкивая из лёгких воздух, как при восстановлении дыхания. Юнги осторожно проталкивает палец глубже, пока со временем не упирается сжатыми костяшками в кожу. — К этому нужно привыкнуть, но чувство мне не противно. Хочу второй… Только медленно. — Как скажешь. Растягиваемые мышцы жжёт, и как бы Тэхён ни старался скрыть это, кусая губу кромкой зубов, всё было видно по его глазам. Юнги прикладывает максимум усилий к тому, чтобы хоть как-то отвлечь младшего мужчину от боли. Поцелуи ложатся бабочками на плоскость живота, на выступающие тазовые кости, внутреннюю сторону бедра. Тэхён млеет, когда чужое дыхание касается головки его члена. — Ты хочешь?.. — шелестит он, слегка приподнявшись на локтях, чтобы посмотреть на Юнги. Юнги оказывается у зоны паха по инерции, к данной части тела его приводят собственные поцелуи. Назад дороги уже всё равно нет, он и так глубоко пальцами в Тэхёне. Губы опускаются на крайнюю плоть органа, но не берут его в рот. Всего только поцелуи горячими, чуть мокрыми от слюны губами, а Тэхёна уже лихорадит от самого вида, от самих ощущений. — Если ты не хочешь, то… Поздно. В него проскальзывает третий палец, а юркий скользкий язык уже мажет по ущелью уретры. — Твою мать… — стонет он, откидываясь обратно на подушки. Во рту оказывается головка, и как бы Тэхёну ни хотелось на рефлексах толкнуться бёдрами в узкое горло, вряд ли Юнги будет к этому готов. У них ещё будет время. Они познают всё вместе. — Где ты?.. Где ты научился? Где Юнги научился всем этим трюкам с языком? Член выскальзывает изо рта с громким хлюпаньем, весь блестящий от слюны и предсемени. — Девушки спокойно берут член в рот, — он поясняет так спокойно, словно это далеко не в первый раз для самого Юнги. — Я просто… Подумал, почему мужчина не может отсосать мужчине? Всего лишь повторяю то, что делали мне самому… Тебе нравится? Нравится ли Тэхёну? Нравится ли ему, когда в него толкаются три пальца, когда горячие мягкие губы обволакивают приятным теплом головку его члена? Тэхёну это определённо нравится. В какой-то момент Юнги перестаёт напрягать прямые пальцы, которыми методично растягивает задний проход, и в расслабленном состоянии они рефлекторно норовят изогнуться, нащупывая небольшое уплотнение. Стимуляция не сразу заставляет Тэхёна сорваться на стон. Чувство наслаждения наслаивается, и это замечает не один только он. Юнги тоже чувствует тяжёлое дыхание, видит рваное вздымание грудной клетки. Он слушает себя и слушается Тэхёна, и он не ошибся с выводами — Тэхёну хорошо от того, как размашисто в нём начинают двигаться пальцы, как его подкидывает на простынях, которые он сжимает в кулаке, закусив в стоне и так уже саднящую губу. Юнги идёт в правильном направлении. — Думаю… Думаю, я так скоро… Ох… Пальцы продолжают проглаживать простату с каждым движением, доводя Тэхёна до исступления. — Тебе хорошо? — в голосе Юнги распознаётся неподдельный и искренний интерес. Он хочет нравиться Тэхёну. Хочет, чтобы тому было приятно. Тэхён осторожно подаётся бёдрами, стараясь самостоятельно насадиться на пальцы. — Мг… Я хочу тебя, — рука Тэхёна тянется к паховой зоне Юнги, пальцы зажимают в кольцо возбуждённый член, мягко поглаживая с небольшим давлением. Юнги и так на грани, а Тэхён ещё и аккуратно надрачивает ему в такт пальцам, что движутся в нём самом. Головка пениса розовеет от поступательных движений; средство с алоэ покрывает чувствительную кожу по всей длине органа, и именно тогда Юнги вытаскивает из Тэхёна пальцы, последний раз толкнувшись в плотно сжатый вокруг него кулак. Как хорошо. Как же хорошо рядом с ним. Как хорошо, должно быть, будет в нём. — Я буду медленно, — предупреждает его Юнги, устроившись между разведённых ног. Тэхён сдувает со лба прилипшую прядку чёлки и притягивает мужчину для поцелуя. Пальцы — не то что член, так что поцелуи сейчас как нельзя кстати, когда мышцы раскрываются для чего-то побольше трёх пальцев. — Чё-ё-ёрт… Юнги понимает. Юнги понимает, почему некоторые предпочитают мужчин. Почему некоторые хотят их так. В Тэхёне словно в Раю. Как бы тривиально ни хотелось сказать, насколько он горячий и узкий, так оно и есть, и Юнги ещё никогда не обхватывали так крепко. — Господи… — он упоминает бога вслед за дьяволом, осторожно задействовав бёдра. Тэхён скулит в его руках, оттягивает в поцелуе Юнгиеву нижнюю губу, когда движение становится чуть глубже. Юнги проникает в него поэтапно: продвигается совсем чуть, подаваясь назад почти до того, что из Тэхёна выскальзывает головка. — Хочу всего тебя, — почти требовательно хнычет Тэхён, опустив ладони на бёдра Юнги, чтобы можно было притянуть и вжать их в себя. Юнги повинуется, и следующий выпад оказывается особенно глубоким: пах буквально соприкасается с промежностью, а вся длина оказывается полностью внутри. Он всегда знал, что чувствителен в области, близкой к мошонке, и сейчас, когда Тэхён плотно обволакивает его всего, стон непроизвольно тревожит его гортань. — Господи, как хорошо… Несмотря на то, что это их первый опыт с мужчиной, каждому кажется, что ощущений острее он до этого момента не испытывал. Тэхён так точно. Юнги так плотно прижат к его телу, что между ними и руки не просунуть, чтобы хоть прикоснуться. Он готов взорваться от ярких ощущений уже вот так, когда Юнги нашёл правильный ритм, правильный угол, и, чёрт, эти размашистые движения, что оставляют в нём сам кончик, а затем вынуждают их тела соприкоснуться со шлепком… — Я… Я долго не продержусь… Слишком хорошо… — Я тоже… Я даже никогда бы и не подумал… Через несколько мгновений они уже оба устало смеются, перепачканные в сперме и мокрые от пота. Счастливо и влюблённо целуются, провожая нежностью оргазм до последнего. — Не знаю, как тебе, но для меня это был идеальный первый раз с мужчиной, — Юнги мягко рокочет, лаская Тэхёнову спину кончиками пальцев. — В смысле… Я не имел понятия, что должен был делать, но моё тело словно знало всё за меня, и я просто доверился ощущениям. Я боялся, что тебе будет больно, что хорошо будет только мне одному… Но… Боже, я никогда не смогу стереть из памяти, какой ты красивый, когда кончаешь. — Как для первого раза с мужчиной, ты поразительно точно и умело довёл меня до оргазма. Хосок говорил, что далеко не всем бывает приятно в первый раз, но я клянусь, я едва ли не кончил от одних только пальцев! — лениво и немного сонно смеётся Тэхён. — В следующий раз ты кончишь только от них, — Юнги даёт ему обещание, бережливо прочёсывая пальцами спутанные каштановые волосы помощника Санты. — Мне было хорошо, хён. Думаю, я бы попытался пойти на второй заход, но я устал, хочу спать в твоих руках и более чем уверен, что утром моя задница спасибо мне не скажет. — Я перестарался, да? — Юнги обеспокоенно целует его в центр ладони, виновато заморгав. — Нет. Ты был как раз таким, каким я это себе представлял. — Было больно? Ну… Принимать в себя… — Сначала да. Казалось, мне хотелось вытащить его и прекратить чувствовать это распирающее ощущение. Но затем… Всё стало привычно и… Мне сложно описать это, хён. Я не испытывал подобного раньше. — Ты кончил без… Ну, я не касался тебя. — И мне ещё никогда не было настолько хорошо. Это было… Мощно. Когда Юнги располагается на подушках, Тэхён размещает свою голову у него на плече, пригревшись в объятиях. Они оба дают друг другу минутку тишины — переварить пережитое и принять как факт, что точка невозврата была окончательно пройдена. — Нужно будет рассказать Юволю, — делится планами Юнги вкрадчивым голосом. — О нас. — Конечно, — Тэхён отворачивает голову и целует Юнги в рёбра, прямо туда, где за ними стучит сердце. — Мне даже жаль, что ему придётся узнать, что я просто человек, а не эльф. — Этого мы можем не говорить. Пока он верит во всю эту штуку с Рождеством, мы можем до последнего держать от него в секрете твой настоящий облик. — Знаешь, я тоже, кажется, верю, — шумит Тэхён под его рукой. — М? — Я тоже верю. Я не нахожу другого объяснения нам с тобой, кроме как рождественского чуда. Ты и Юволь… Я так вас люблю… Мне даже не верится, что мы знакомы меньше месяца. Кажется, вы с ним часть моей жизни, и это чувствуется так правильно. Теперь для меня всё встало на свои места. Я нашёл вас и себя рядом с вами… — А мы нашли тебя, — бормочет Юнги с приподнятыми в маленькой улыбке уголками рта. — Юволь даже планировал похитить тебя, если ты не согласишься остаться с нами. Он написал письмо Санте, в котором попросил оставить тебя нам. — Куда я от вас теперь денусь? — А мы и не отпустим. — Может, только совсем на чуть-чуть разве что, — просит Тэхён, тихонько рассмеявшись. — Мне нужно подумать, что делать с работой и квартирой в Финляндии. Ты был прав, когда говорил, что мотаться из Хельсинки в Сеул — не выход. Я хочу быть с тобой и Юволем каждый день. — Вообще-то я даже думал о варианте, при котором мы с ним переезжаем к тебе. Но это, конечно, стоило бы мне всех денег мира. — Ко мне? — Тэхён изумляется этим словам. — Я же сказал, что пойду за тобой на край света, помнишь? Тэхён приподнимается повыше, чтобы оказаться наравне с лицом Юнги, и с любовью целует мужчину в уголок губ. — Я помню.

***

Следующее утро сеет настоящий рождественский переполох. Юнги лишь мирно стоит у окна с кофе в руках, который ему принесли в номер парой минут назад. Юволь заставил его впрячься в оленьи рожки, которые прихватил ещё из дома. Юнги надевал такие каждое Рождество, что они праздновали с сыном. Нужно и Тэхёну купить такие. Теперь он с ними, а это значит, что Юволь точно вынудит его чтить традиции. Правда, он ещё пока не знает о том, что Тэхён останется с ними. Они хотят сказать ему об этом вечером, в самый разгар Сочельника. — Я так хочу, чтобы Санта пробрался к нам через камин и прочитал моё письмо! — мальчик бережно прижимает самодельный конверт, который оставляет под ёлкой. Так как отец Эйнара забрал нового друга Юволя домой, Юволю немного грустно, но Тэхён делает всё, что в его силах, чтобы не позволить мальчику заскучать. — Он исполнил мечту папы! Может, он исполнит и мою! Юнги с Тэхёном обмениваются многозначительными взглядами, едва удерживаясь от улыбки, которая могла полностью испортить сюрприз. Несмотря на всю свою детскую романтичность, Юволь был очень смышлён для своих лет, и для него не составило бы труда быстро определить, что взрослые утаивали от него какой-то секрет. — Ага, — Юнги закатывает глаза, фыркнув. — Лет так через двадцать пять, когда тебе уже и жить не будет хотеться. — Моя компания ещё раз приносит огромные извинения за подобный инцидент, — Тэхён строит напускную вину, незаметно от посторонних глаз сплетаясь пальцами с Юнги. Юнги и рад тому, что случилось именно так. Исполнись его мечта тогда, когда ему было семь, была бы высока вероятность того, что он никогда в жизни не встретил бы Ким Тэхёна, своё рождественское чудо. Всё правильно. Всё так, как и должно быть. Тэхён — его северное сияние. Его «аврора бореалис». Тогда, когда Юволя удалось занять рукоделием — опять же, спасибо Тэхёну за находчивость и умение найти подход, — у них находится минутка, чтобы побыть друг с другом. Юнги решает, что должен вручить подарок Тэхёну сейчас, потому что вечером, наверное, им всем будет не до того. Один бог знает, какой будет реакция Юволя на новости о том, что Тэхён останется с ними, как мальчик того и желал. Одно дело испытывать радость, ажиотаж и предвкушение, пока ждёшь своей мечты, и совсем другие чувства могут возникнуть тогда, когда она наконец-то исполнится. — У меня есть кое-что для тебя, — он ныряет пальцами в карман джинсов, выуживая маленький запечатанный пакетик с ожерельем. — Для меня? — Тэхён, находящийся к нему полукорпусом, разворачивается лицом полностью. — Рождественский подарок, — спойлерит Юнги. — Сначала я хотел вручить позже, в Рождество, но подумал, что вечером у меня может и не представиться возможности сделать это наедине. Я увидел этого деревянного сокола тогда, когда покупал подарки малому. Подумал о тебе и не устоял. Юнги помогает Тэхёну надеть украшение, и вот фигурка сокола уже висит на груди младшего мужчины на чёрной тонкой, но прочной нити. — Юнги… Это… Мне безумно нравится… — Сокол очень символичен для многих народов мира. Это символ свободы. Я надеюсь, это хоть частично освободит тебя от того тяжёлого бремени, какое ты вынужден нести в одиночку. Ты больше не один, я хочу нести его с тобой, если ты мне позволишь. Мы вместе приведём тебя к свободе от твоей боли. У Тэхёна мокро в глазах. Он оглядывается по сторонам в поисках Юволя, и только тогда, когда мальчика не оказывается рядом, он притягивает Юнги к себе, чтобы впечататься в губы чувственным поцелуем. — А я без подарка… — сейчас ему так жаль, что он не подумал прикупить что-то заранее. — Ты буквально поехал за мной в Корею и привёз в Норвегию, чтобы я смог увидеть северное сияние, — приводит контраргументы Юнги. — Наша прошлая ночь была лучшей, что я мог получить в это Рождество. — Ты преувеличиваешь, хён. Но я научусь. Я научусь делать всё лучше, обещаю. Это был наш первый раз. Он мог быть неидеальным, но нам было хорошо. — Для меня он был идеальным, — Юнги касается пальцами его шеи, там, где в нескольких миллиметрах от них на груди покоится кулончик в виде деревянного сокола. — Я был с любимым человеком. С красивым мужчиной. С человеком, которого любит мой сын и который любит моего сына. И мы занимались любовью в красивом месте, где за окном на небе мерцало северное сияние. Ты — моё рождественское чудо, Тэхён. — До слёз меня довести хочешь… — Если только до счастливых. — Я всё ещё не могу поверить, что люблю тебя, — Тэхён тепло касается его руки и прикладывает к щеке раскрытой ладонью. — Когда я ехал вручить тебе письмо, я и представить не мог, чем обернётся наша встреча. — Спасибо, что не опустил руки и осуществил мою мечту, Ким Тэхён. Спасибо, что нашёл нас с Юволем. — Спасибо, что позволили мне остаться. — Всегда. Всегда, моё рождественское чудо. Моё северное сияние.

***

«Здравствуй, Мин Юнги, 7 лет, Тэгу, Корея! На связи эльф-помощник Санта Клауса. Санта благодарен за твоё письмо. Наверное, ты в замешательстве — по крайней мере, это первое чувство, какое бы испытал я, получи я ответ на своё письмо через двадцать пять лет. Замешательство, недоверие, разочарование, возможно, даже боль. Возможно, даже холод. Ты вправе злиться, в праве не хотеть читать это. Ты-семилетний и взрослый-тымужчина, которому на сегодняшний момент должно быть уже за тридцать. Вы оба вправе порвать это письмо, так и не дочитав, счесть его шуткой или ещё чем-то. Но если ты — любой ты: и маленький мальчик Юнги, которому всего семь, и тридцатидвухлетний мужчина, господин Мин, — читаешь это, так знай, что я злюсь на этот мир вместе с тобой. Твоё письмо попалось мне в руки лишь сейчас и, откровенно говоря, стало одной из самых захватывающих вещей за последние несколько лет моей жизни. Если бы у меня была возможность узнать о нём раньше… Нет. Я не имею понятия, что бы я тогда сделал. Я не имею понятия, что делаю и сейчас, когда берусь отвечать на то, что ты отправил Санте ещё двадцать пять лет назад. Я не имею понятия, нужен ли тебе ответ, ждёшь ли ты его, исполнилась ли твоя мечта каким-то другим способом, но я не должен гадать. Моим делом было и есть помогать осуществлять чужие мечты. Быть может, в нужный тебе момент Санта не услышал тебя. Но услышал я. Прости, что на это ушло так много времени. Вы оба: ты-мальчик и взрослый-ты человек. Я прошу прощения у вас обоих. Наверное, мне нет смысла надеяться, что в твоём сердце осталась вера в Рождество или Санту. На что я надеюсь, так это на то, что в нём осталась вера в мечту. У мечты нет возраста. Мечта — это та мощная сила, которая поднимает нас выше обыденности и позволяет увидеть возможности там, где другие видят препятствия. Она является маяком, направляющим наш путь к чему-то большему и значимому. Мечта — это не просто желание или фантазия, это источник нашей мотивации, который вдохновляет нас действовать и стремиться к лучшему. Она может быть как конкретной целью, так и абстрактным идеалом, который наделяет нашу жизнь смыслом и ценностью. Мечта — это сила, способная изменить мир вокруг нас и превратить наши самые смелые желания в реальность. Нужна смелость, чтобы мечтать. Нужна сила, чтобы продолжать верить. Сколько бы тебе сейчас ни было, Мин Юнги, — семь или тридцать два, — надеюсь, ты продолжаешь верить в мечту. Кто знает, рождественское чудо может произойти абсолютно с каждым человеком. Даже если он взрослый. Даже если он этого абсолютно не ждёт. Надеюсь, твоё сердце будет открытым — как семилетнего тебя, так и взрослого тебя, — когда рождественское чудо постучится в дверь твоего дома вместе с мечтой. Надеюсь, это Рождество станет для тебя особенным, и ты получишь всё, чего желаешь. А я пока постараюсь сделать для тебя единственное, что в моих силах, — покажу тебе прекрасный свет северного сияния, если ты мне разрешишь. С наступающим Рождеством, Мин Юнги! С уважением, — Тэхён, эльф-помощник Санта Клауса»