Бестелесный

POV Валерка

Я всегда был любопытным. Постоянно совал нос куда не следовало. Слышал и видел больше, чем нужно. Вообще не испытывал страха. Книжный червь, в каждой бочке затычка. Мой отец — инженер научно-исследовательской лаборатории по изучению космических излучений при Куйбышевском национальном исследовательском университете имени академика С. П. Королёва. Мне очень хотелось побывать в лаборатории, подробнее изучить вместе с папой космические лучи и их важную роль в существовании нашей Земли и всей Вселенной. Папа иногда шутил: — Точно говорю, однажды во имя познания устройства Вселенной Валерка станет ею. Видимо, Вселенная услышала, и мысли материализовались. Это смешно. *** Из всего класса уроки физики любил только я. Остальные считали их скучными и ненужными. Мне же было увлекательно слушать рассказы учителя о природе того или иного физического явления, ставить опыты, маленькими шажками подбираясь к пониманию сути мироздания. Поэтому, когда учитель, загадочно улыбаясь, сказал: — Дорогие ученики! С радостью сообщаю Вам, что школа, наконец-то, согласовала интереснейшую экскурсию в Куйбышевский авиационный институт! Лаборатории и эксперименты, история изучения таинственного космоса и многое другое! Идём завтра в 11.00! — я едва не соскочил со стула от радости. — Валерий, очень тебя прошу, не отрывайся от класса. Иди строго за экскурсоводом. Никуда не заглядывай и ничего не трогай! Ты понял меня? — спокойно проговорил папа после восторженной новости, зная мою чрезмерную любовь к закрытым дверям. Мне ж всё надо подëргать, даже если висит замок. — Честное пионерское, пап! — заверил я, при этом сделав преданную физиономию. Уж что-то, а убеждать я умел! И до входа в коридор первого этажа корпуса института правда выполнял данное обещание. Но когда вспомнил, что именно здесь работает отец, дождался, пока экскурсовод отвернулся, и отстал от группы, свернув в нужный коридор. Я осторожно шёл, то и дело оглядываясь по сторонам и дёргая ручки многочисленных дверей. Времени было мало, в любой момент меня могли хватиться. Но желание хоть одним глазком глянуть место, в котором в будущем, уверен, найдутся ответы на главные вопросы человечества, пересилило страх и здравый смысл. Почти все двери были заперты, а в открытых помещениях не оказалось ничего достойного внимания. Разочарованный, уже хотел вернуться к классу, но перед этим на пробу покрутил ручку последней двери в конце коридора, и она… поддалась. Вдруг погас свет. Темнота такая, что глаза выколи. Я застыл, вцепившись в дверную ручку со всей силы. — «Всё нормально! Просто потух свет...» — убеждал себя, стараясь не паниковать. А потом… меня ослепила вспышка… Мощная, яркая. На короткое мгновение я увидел Солнце, полыхнувшее нестерпимым жаром. И бледное от ужаса лицо папы, бегущего ко мне из другого конца коридора. Дальше… пустота. Ничего больше не существовало. Ни жизни, ни смерти. Я ничего не видел. Не слышал. Не чувствовал. Всё в одночасье потеряло смысл. Потому что… меня нет. Мир, несбывшиеся мечты, родители. Всё это… не нужно, когда ты… исчез. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем какой-то далёкий звук нарушил уже привычную тишину. Он постепенно становился громче, настойчиво разрушая липкий мрак. Нехотя прислушался, пытаясь уловить источник. Но, казалось, звук лился отовсюду, переливаясь тонами. Гул, треск, невнятные голоса, топот бесчисленных ног, лап, цоканье клешней, стрекотание, шелест листьев и мощных крыльев. Снова тишина… Холодная, бездушная. Но… живая. Не пустота… Её слышно… «КОСМОС!» Мысль ударила молотком, заставляя окончательно осознать невозможное: — Я всё ещё существую! А значит… жив! Я слышал, как дышит огромный мир. Видел, как жизнь цветёт, тянется ввысь к лучам утреннего Солнца, радуется, печалится, плывёт по течению или же обдумывает каждый шаг. Рождается и умирает. Чувствовал боль сломанного молодого деревца, раненного животного, человека, разбившегося в холодных горах. И так… до бесконечности. Я находился нигде и везде одновременно. Видел и слышал всё и ничего. Весь мир в моей голове. Весь я внутри необъятной Вселенной. К моему удивлению, я не испытывал шока. Это казалось само собой разумеющимся. Единственное, что меня волновало — как собрать по кусочкам распавшееся в последствии сильного облучения в результате взрыва генератора атомы моего тела? К счастью, никто, кроме меня, не пострадал. Взрыв произошёл на маленькой площади. Если бы я в тот момент был с группой, истории не случилось бы. Повреждения довольно быстро отремонтировали, а происшествие строго засекретили. На некоторое время я притаился, осваивая телепатию и телекинез. Понял, что могу внушить любому живому разумному существу нужные мне мысли. А затем внезапно осознал, что умею создавать реалистичные иллюзии. Пока учился, обитал рядом с родителями, аккуратно, день за днём, стирая память о случившемся. Каждое следующее утро ощущалось ими спокойнее. Они знали, что Валерка, как всегда, ушёл пораньше в школу. А в один выходной мама нашла меня спящим в кроватке. В тот день я вернулся домой. В тот день авария перестала существовать. Восемь месяцев назад моя жизнь изменилась. Но… я не жалею об этом. Совсем. *** Валерка замолчал, обводя оценивающим взглядом замерших друзей и слушая шум несвязных мыслей. Игорь принял эту историю вполне спокойно. А Лёва… У Лёвы сплошной сумбур из обрывков слов:

«Быть такого не может! Чушь! Но ведь я сам видел!»

— Валерка? — неуверенно произнёс Хлопов. — Ты ведь сейчас для меня — иллюзия? — Лагунов согласно кивнул. — Но когда я подошёл к тебе с вопросами, ты материализовался? — снова кивок. И тут Лёвка чуть не подпрыгнул, во все глаза таращась на чёрного котёнка, настойчиво лезущего к нему под руку. — Ты чего? — спросил Корзухин, заметив ошеломлённый взор Хлопова. — Валерка котом прикинулся! — возмущённо пробормотал Лёвка, слыша смех по всей комнате. — Кончай твои фокусы, Лагунов! — перед ним снова Валера, обиженно надувшийся. — Как?! Ты не любишь кошек?! — театрально дрожащим голосом ужаснулся мальчик. — Я люблю кошек. Реальных. И друзей тоже… осязаемых! Чтоб обнять можно было…, — голубые глаза погрустнели. Валерка вздохнул. Ещё раз. — Не стоило! — коротко буркнул Корзухин, укоризненно глядя на Лёву. Валера встал, подходя к другу и заключая в крепкие объятия. — Теперь доволен? — с печальной усмешкой спросил он. — Ты представить себе не можешь, сколько сил я трачу на эти объятия. На то первое тёплое рукопожатие. Но… спасибо, что толкаешь меня вперёд! С каждым разом становится легче, — Лёва лишь робко улыбнулся, отметив, что взгляд Игоря опять потерял фокус внимания. — Путь к цели всегда тяжёл. Но ты не имеешь права сворачивать. Ты больше не один. Я стану твоим якорем в бушующем море, — твёрдо сказал Лёва, получая в ответ благодарную улыбку Валерки и одобрительный кивок вожатого.