Бестелесный

Лёва внимательно наблюдал за разминающимися пацанами, чувствуя лёгкое волнение. Несколько бесконечно долгих минут отделяли от, возможно, лучшего и важнейшего момента в жизни Хлопова — его сплочённая единой целью и непоколебимой верой в достижении оной команда сыграет в закрывающем Олимпийскую смену матче. Какая-то часть Лёвки противным голоском напоминала, что он пришёл к этому дню не без помощи одного странноватого дружка, но мальчик гнал назойливую мыслишку, с улыбкой парируя: — «Даже у самого сильного есть поддержка! Ничего не делается в одиночку, а если и делается, то результат, зачастую, огорчает!». Лёва был безмерно благодарен Валерке за каждое подбадривающее слово, показательно безупречный гол, после которого товарищи ещё усерднее оттачивали движения, или простой человеческий пинок под зад ленивцам, ползущим по полю со скоростью черепахи. Порой одно ненавязчивое присутствие Валеры, сидящего на трибунах с книгой или поющего песенки вместе с ветром, поднимало настроение и настраивало на нужный лад. — Эй, капитан, чего грустный такой? — Лёвка вынырнул из размышлений, улыбаясь подошедшему Игорю. — Я немного нервничаю, — честно признался мальчик, уже по привычке оглядываясь по сторонам. — Ничего не знаю, Хлопов! — раздалось прямо над ухом бурчание. — Не вижу причин для волнения. Команда готова рвать и побеждать! — словно в подтверждение этих слов ребята выстроились стройным рядком, замерев по стойке «смирно». — А ты готов, мой герой? — Лёвка даже не дрогнул, только ухмыльнулся представшему перед ним Валерке и сморщил нос, когда тот шутливо щелкнул по кончику. — Готов к труду и обороне! — вздохнул Лёва, и Валера задорно подмигнул. — Во! Другое дело! Не теряй настрой, Хлопов! — мальчик на мгновение ощутил тёплое невидимое объятие, будто на секунду оказался в плену солнечных лучей, ласково греющих душу. Не осталось никаких глупых сомнений. — Мы с тобой! — он молча кивнул, провожая пробирающихся к своим местам друзей. Лёва хотел уже присоединиться к команде, чтобы дать им последние наставления, но внезапно его схватили чьи-то ледяные руки, и хриплый голос прорычал: — Я же говорил, что без меня не справишься… Ха-ха-ха… *** Валерку одолела тревога. Он не мог понять, в чём дело? Пацаны на месте, через пять минут должны объявить начало матча. Но… где Лёва? Он же минуту назад был на месте! — Валера, что такое? — спросил Корзухин, стараясь звучать спокойно. В его глазах Лагунов начал мигать, то исчезая, то вновь появляясь, принимая при этом какие-то жуткие очертания. Игорь успел уяснить, что подобное происходило тогда, когда Валера волновался или сильно напрягался, связывая себя по кусочкам и держась целым как можно дольше. Сейчас же было понятно — мальчик чем-то встревожен. — Игорь? — вожатого кольнула суровая серьёзность в голосе подопечного. Казалось, он вложил в эти слова весь ужас, всколыхнувшийся в детском бесстрашном сердце. — Лёва в опасности! *** — Где Лёвыч? — недовольно ворчал Веня Гельбич, расхаживая из стороны в сторону под пристальными взглядами товарищей. — Нам через две минуты на поле, — ребята лишь пожимали плечами. Кто-то думал, что Хлопов испугался свалившейся на него ответственности и сбежал (разумеется, то были жестокие и недалёкие детишки), другие же молча ждали капитана, готовые идти на абордаж в любую секунду. Когда оставалась одна минута, из-за угла выбежал запыхавшийся Лёва, вставая рядом и переводя дух. — Времени на пустые разговоры нет. Так что буду краток. Вспоминаем всю нашу долгую тренировку и планомерно движемся к победе. Никаких столпотворений, препираний и прочего. Только правила! Всем понятно? На выход! — они дружно ровной цепочкой побежали на стадион под оглушительные аплодисменты. Всё по плану. В душе — ни тени сомнений. *** Монстр не удосужился хотя бы спрятаться в своём логове, решив разобраться с жертвой прямо посреди опустевшего лагеря, ведь все сейчас находились на стадионе. Ему было всё равно, что могут заметить. Он был настолько голоден, что разум попросту не хотел соображать, а инстинкт самосохранения предпочёл помалкивать. Но даже изнуряющая жажда не притупила природную болтливость упыря. — Ну отказал ты мне. Проявил чудеса дерзости. А смысл? Своей мечты всё равно не достиг. Моей закуской всё равно стал. Жизнь прожил зря! — рассуждал вампир, глядя на бесчувственного мальчика. — А могло быть совсем по-другому. Пускай ты бы мало жил, но чувствовал бы себя значимым. Добился бы того, о чём мечтал. — Я чувствую себя значимым, — прохрипел Лёва, с трудом открывая глаза. — Я нужен моим верным друзьям. Моей замечательной команде. Я нужен…, — Лёвка улыбнулся, смотря куда-то в сторону. — Валерке! И я всего добился! Без вас, Серп Иванович! — последнее он буквально выплюнул в морду разъярённому зверю. — Опять дерзишь, глупый мальчишка! — взревел Серп, притягивая Лёву к себе. Страшное жало вывалилось изо рта, обляпывая шею вязкой слюной. — Ты умрёшь! — Да боже! Заткнись уже и жри! — послышался скучающий возглас. Вампир оглянулся, ошеломлённо воззрившись на мальчика в круглых очках. Настоящего. С гулко бьющемся сердечком. — Ты — Валера? — вопросил упырь. — Он самый! — ответил Лагунов, прищурившись. — Отпустишь Хлопова? Я вкуснее. Можно сказать, только родился! — Лёвка умудрился погрозить Валерке кулаком, мысленно крича: — «Ты что несёшь, Лагунов?!» Монстр призадумался, да и выпустил Лёву из лап. Он упал на землю, тяжело дыша. Принял протянутую ладонь оказавшегося рядом Валеры. — Поднимайся, Лёва. Беги к товарищам. Игра идёт во всю! — Как? Они играют без меня? — негодующе прошипел Хлопов, не успев подумать. — С тобой, Лёва, с тобой, — успокоил Лагунов. — Но, я думаю, всё же им нужен осязаемый капитан, — хохотнул он. — Беги! Побеждай! Я за тобой! — и мальчик, напоследок крепко обняв Лёвушку, толкнул его в сторону ревущего стадиона. Проследив за убегающим другом, Валерка переключился на странно притихшего Серпа Ивановича. — Мило, — прокряхтел старик. — Поймаешь меня? — спросил мальчишка. — Или старые косточки против лишней нагрузки? — Я тебя просто высосу, понял? — хмыкнул монстр, но прозвучало это неуверенно. — Мы оба устали от этой игры, — грустно проговорил Валерка. — Пора заканчивать бесконечный ад, — и, глубоко вздохнув, шепнул. — Гори ты синим пламенем! — старик истошно заорал. Огонь охватил его с головы до пят, медленно пожирая покрывшуюся пузырями кожу. Он проникал всё глубже, причиняя чудовищную боль. Серп чувствовал, как начинают тлеть кости, как плавятся мышцы и ошмётками валятся на холодную землю. Он думал, что скоро мучения кончатся. Надеялся, что Смерть придёт быстро. Но Смерть лишь звонко смеялась, глядя блестящими голубыми глазами. Отныне Серп Иванович Иеронов будет гореть вечно, запертый в лабиринте своей трусости. Сумеет ли он когда-нибудь выбраться из персонального ада? До того, как иссушенное тело рассыпется прахом под лучами полуденного Солнца? Или же время властно над телом вампира и само разберётся с ним? Кто знает? *** — О, Валерка! — радостно воскликнул Корзухин, завидев продирающегося сквозь плотные ряды Лагунова. — Стоп! Я вижу тебя! — Расскажите об этом всем! — возмущённо буркнул Валера, плюхнувшись на лавку. — Но да! Вы меня видите! И больше не развидите! — хихикнул он. Игорь сначала не совсем понял, что имел в виду Валера, но когда до него дошло, то накинулся на мальчика с обнимашками, не упустив шанс потрепать по лохматой макушке. — Ну каков молодец! Нашёл заветный ключик! — причитал Корзухин, заставляя Лагунова заржать от наигранной драматичности. — Ладно, подробнее позже расскажешь! Сейчас надо этот самый ключик поздравить! — и в ту же секунду диктор торжественно объявил: — В грандиозном матче, завершающем Олимпийскую смену, победила команда «Ловкачи»! — гром аплодисментов оглушил Валеру. Он встал вместе со всеми, крича и хлопая в ладоши. В лазурных глазах застыли слёзы невероятной гордости, а на губах расцвела яркая счастливая улыбка. Когда они спустились на поле, Игорь мягко подтолкнул Валеру в сторону Лёвы, шепнув: — Давай-давай! Иди поздравляй бравого капитана! — но Лагунов не успел сделать и шага, как был чуть не сбит с ног ураганом по имени Лёва и сдавлен в медвежьих объятиях до жалобного хруста. — Кхе, ты меня задушишь! — Ага! Чтоб не смел больше шутить шутки с Жизнью! — проворчал Хлопов. Отпустив Валерку, Лёвка встал, выпятив подбородок, всем своим видом вопя:

«Поздравления! Я не вижу их!»

Сделав максимально серьёзное лицо и шикнув на смеющегося Корзухина, Валерка сказал: — Лёва, я от всей души поздравляю с этой знаковой для тебя победой! Ею ты доказал не только всем окружающим, но и себе любимому, что достоин звания капитана! Твои величайшие победы ещё впереди, но помни: Я горжусь тобой сейчас. И буду гордиться всегда, — под конец голос Валеры стал тихим от переживаний, но… Лёва всё слышал. Чувствовал. Лёвка подошёл к Валерке, заглядывая в глаза. Он всегда удивлялся тому факту, что настоящие герои никогда не считали себе таковыми. Перед ним стоял, застенчиво переминаясь с ноги на ногу, сверхчеловек. Он спас от страшного чудовища тысячи людей. Он собрал себя по кускам, чтобы спасти его, Хлопова, потратив много сил. Пускай, это оказалось спусковым механизмом для достижения нужной концентрации. Но всё же… А Валера, казалось, не видел в этом ничего выдающегося. Для него — это меньшее, что он мог сделать. Валерка был уверен, что сделал очень мало для людей, для родных. Для Лёвы. — Это наша с тобой победа, Валерка! И я хочу, чтобы и впредь они были нашими. Ведь мы же друзья? — улыбнулся Лёвка, получая в ответ утвердительный кивок. И широкую усмешку, похожую на Солнышко. Всё впереди.