Какого хуя тут нет защелки?

— У меня нет сил разбираться с этим дерьмом. Я позволю тебе разобраться с этим, — сквозь помехи сказал Коннор, как только я нашел бинокль на одном из множества шкафчиков. Его, как обычно, не выражающий эмоций голос заставил меня машинально повернуть голову обратно, к предполагаемому собеседнику, к рации, у которой я сидел секундами ранее. — Если на этот раз они не убегут, сфоткай их лица и паспорт. Опять он заметил дым на моем секторе. Настолько внимательный, что становится не по себе. Я понимаю, что только начал обживаться на одиннадцатой вышке, вызываю жалость у давно здесь живущего работника, да и Коннор, сколько бы мы с ним не разговаривали, часто, ужасно часто называет меня «Новичок». Я, вроде как, работать сюда приехал, но оплошался уже второй раз, не заметил дым, а Коннор словно и видит больше меня, и слышит то, чего я не в состоянии услышать. Это опыт или что-то другое? Глазастые знакомые, возможно? Снова паранойю. Работник двенадцатой вышки не подходит под описание общительного человека. Скорее наоборот. И окружает его сплошной лес, парочка брошенных палаток от запрещенного в здешних местах кемпинга, возможно пара трупов пропавших детей. Ах, да, еще я и моя вышка. В таких обстоятельствах просто нереально обзавестись друзьями или знакомыми. —...я собираюсь немного отдохнуть,— прозвучала последняя фраза из рации, после чего она жалобно проскулила помехами, отключаясь. Я обвел свою небольшую комнату глазами скорее по привычке, чем в поисках конкретной вещи. Темно. Из окон лился мягкий лунный свет, освещая разбросанные по полу вещи. Когда-нибудь руки дойдут убрать этот хлам у холодильника, клянусь. Но пока есть другие дела. Уже захлопнув дверь и оборачиваясь я увидел довольно густой — и впрямь от костра, немаленького такого, как погляжу, — дым, вздымающийся выше. Слабый ветер доносил до меня этот странный запах гари, смешанной с чем-то дурным. Я поднес бинокль к глазам, готовый увидеть группу подростков, жгущих резину или каких-нибудь идиотов-туристов, не понимающих английскую письменность на знаках «Кемпинг запрещен», которые были Буквально повсюду. Но ни тех, ни других там не оказалось. Сердце резко утопло в кишках, а глотку сдавили неосязаемые тиски когда глаза наткнулись на семь фигур в черных плащах, двое из которых поправляли ветками Нечто в большом костре. Этим нечтом было Тело. Человеческое тело. Ладони за считанные мгновения похолодели, а тело замерло. — Еб твою мать, — до истерического смеха голос, севший и едва слышный мне самому, смог выдавить только это. Я не знал, что с этим делать. Я. Черт-бы-их-всех-подрал. Не знаю, что делать. Первой мыслью было стать на часок-другой ссыклом, половой тряпкой, неприметной из-за того, что закинули ее в дальний прикроватный угол. Засесть в вышке до того момента, пока эти сатанисты не доделают свои сатанинские важные дела и не уйдут восвояси. Не хотелось быть следующим телом, сгорающим в окружении свечь и поехавших людей. Но нужно успокоиться. Мыслить рационально и не поддаваясь панике. Засесть, как и полежать в углу под кроватью я всегда успею, нужно зафиксировать доказательство прибывания здесь Этих, а потом рассказать об этом Конору. За эти несколько дней он стал для меня не то что хорошим знакомым, а другом. Для меня это редкость, вот так быстро привязываться к людям, даже сестра не получила этот статус настолько быстро, как это сделал голос из рации, обладателя которого я в глаза не видел. Манера речи Конора завораживала не только меня. Уверен, он пользовался популярностью у девушек. До того, как пошел работать на такую...одинокую должность, полагаю. Костер продолжал гореть, люди продолжали стоять в темноте Айронкора, не замечая меня. Или делая вид, будто не замечают. Я отнял бинокль от лица и резко тряхнул головой из стороны в сторону, отгоняя дурные мысли. Отросшие волосы упали на глаза. Казалось, что даже это движение люди внизу услышали. Запечатлить доказательства... Не помню, где оставил фотоаппарат. Должен быть в доме. На ватных ногах я двинулся внутрь дома, переступая скрипящие доски. У двери я старался как можно тише двинуть ручку, но она предательски щелкнула, впуская внутрь. От этого звука я дернулся, снова посмотрел вниз, на костер. Все оставалось таким же, люди не сдвинулись с места, славно. Фотоаппарат лежал рядом с кроватью, схватив его я как можно быстрее вернулся на улицу, небрежно кидая бинокль на одеяло. Практически всем весом я облакотится на перила и подобрал нужный ракурс, приближая объектив прямо на людей. В середине оказался не костер, как я хотел изначально. Человек, самый высокий из тех, что его окружали. Во всем сером и...рогами? А человек ли это? Именно его я непроизвольно сделал главной фигурой кадра и поспешил сделать снимок. Щелчок. Вспышка. Все. Все до единого. Повернулись в мою сторону. Чтобы в следующее мгновение исчезнуть. Оставляя после себя пустоту. И словно не было тут никого. — Блять! — слишком громко вырвалось из моей глотки. Они идут за мной. Дыхание, до того и так быстрое, сбилось. Я забыл, что существую. Что организму требуется кислород. Лишь когда до разума дошло, что нужно двигаться, дышать, жить и пытаться выжить, я бросился к двери, краем глаза замечая желтый свет от фонарика внизу. — Какого тут нет защелки!? Банальной гарантии безопасности? — срывающимся на крик голосом прошипел я, блуждая руками по деревянной хлипкой двери, не находя ничего, кроме жалюзей. Бросив поиск несуществующего, я развернулся и с истерически блестящими глазами пытался найти укрытие. Полки, холодильник, доски, доски и окна. Время уходило, как песок сквозь пальцы. Быстро. У меня нет времени. Потеряв всякий разум, скорее на подсознании я кинулся к кровати и спрятался под ней, стараясь дышать как можно тише, из-за этого захлебываясь слюной и воздухом. По лестнице кто-то поднимается, не спеша, чтоб я слышал каждый шаг, каждый стук и каждый шорох чужой одежды. Дверь со скрипом отворилась. Человек неспешно, размеренными шагами прошел по всей комнате, остановился вплотную к кровати, так близко, что запах резины и грязи, которыми несли его берцы, ударил в мой нос. Простояв в одном положении пару секунд, Некто развернулся и вышел, оставив дверь открытой. Но я все продолжал лежать. Ждать, когда названный гость найдет и схватит меня за горло, сдавливая, лишая жизни. Но ничего не происходило, вокруг сплеталась тишина да и только. На ватных ногах я вылез из укрытия и прислушался. Все так же ни звука. В голове крутилось лишь «Бежать, мне нужно бежать». Быстрым шагом я дошел до угла одиннадцатой вышки и повернул за него, не ожидая увидеть Высокую Фигуру на противоположной стороне. Только он меня увидел, я бросился вниз по лестнице, слыша, как меня преследуют. Ужасное чувство, когда тебя нагоняют все быстрее, а ты на пределе возможностей бежишь и спотыкаешься о собственные ноги, ведомый страхом. Последняя ступенька и я ступил на землю. Как ступил, так и запнулся о неровность, так и полетел на встречу земле лицом. Так меня схватили за шкирку капюшона и не дали упасть, под хруст ткани потянув вверх как ничего не ве́сящую тушу, при этом, видимо, пытаясь задушить. Поставив меня, как марионетку на ниточках, на ноги, чужая рука отпустила капюшон, теперь сдавливая со спины мои запястья. — Отпусти нахуй! От давления на руки в кисти, по ощущениям, перестало приливать нужное количество крови, до того холодные от животного страха, они стали ледяными от внешнего вмешательства. Конечно, я начал вырываться, кидаться из стороны в сторону и всячески отбиваться от чужой руки, медленно ползущей к горлу, вторая все так же покоилась на одном из моих запястий. Рукава кофты хоть немного, но все же снижали давление на хрупкую конечность. Незнакомец продолжал молчать. А вот из моего рта лилось столько оскорблений, сколько я сам до этого момента не знал. Мертвый холод от руки, добравшейся до моей шеи, застави...нет, приказал перестать брыкаться. Спустя секунду я встал как вкопанный, выбившись из сил, уставившись уже невидящими, наверняка мутными глазами в темноту деревьев. Собственная свободная рука замерла рядом с чужой, что добралась до горла, поднялась выше, царапая кожу острыми ногтями и преспокойно сжала мой подбородок. — Устал? — раздался тихий, бархатный шепот. Теплое дыхание у самого уха захватило весь рассудок и превратило его в кашу. Моя рука безвольно рухнула вдоль тела. На периферии сознания шепот показался...знакомым. — Руки убрал. Сложно говорить со сжимающим челюсть неприятным фактором и полностью лишенным здравых мыслей мозгом. — Я собираюсь немного отдохнуть, — слова, сказанные снова на самое ухо. Знакомые слова. Чувство дежавю ударило в голову так спонтанно, что удержатся на ногах сам я был не в состоянии. — Совсем не слушаешь, что я говорю, Джек... Нечто влажное и горячее прошлось от мочки уха дальше. Голос, не нарушаемый помехами от рации, звучал завораживающе. До мурашек. — К...Конор? Почему ты...? — вопрос так и остался не законченным, было морально тяжело подобрать нужные слова. Я не до конца осознавал, как реагировать на происходящее. Этот человек, Конор, уже несколько дней помогал мне, подсказывал, давал советы и всячески подбадривал. И он же прямо сейчас стоит со спины, начал сжимать мне горло и, разжав мое второе запястье, беззастенчиво лапает мой живот, залезая под кофту. При всем этом продолжая дышать мне на ухо. Казалось, от каждого дуновения ветра меня качало, но из нас двоих на это обратил внимание только я. — Ты рассудок потерял? Что ты, блять творишь? — Я заметил тебя еще в момент, когда бинокль направился в нашу сторону. Тот турист, которому ты подсказал дорогу, был довольно надоедлив, не находишь? Найдя в себе крупицы сил я извернулся из хватки Конора неожиданно легко, шею покалывало, наверняка останутся синяки. Если выживу до рассвета. Блять. Легче, чем я извернулся из чужих рук, меня развернули лицом к себе, впиваясь острыми ногтями через кофту в мои плечи. Конор, этот подонок, был одет в серое нечто, смахивающие на куртку или пальто, широкие джинсы и те самые берцы, носки которых были у моего лица минутами ранее. На коротко стриженных волосах было множество заколок, двое из которых изображали рога на верхушке головы. — Ты красивее Марли, с таким лицом мои люди и трахнуть мертвого не постыдятся, — будто невзначай сказал Конор и улыбнулся, обнажая ряд зубов. Он чувствовал мой страх и то, как я трясусь далеко не от холодного ветра. Улыбнулся он, я уверен, как раз из-за этого. Из-за моего страха перед ним. — Ты хочешь меня убить? — я сам не узнал свой голос, столь тихий и чужой. — Нет, но, например, если твое фото вбить в лоб старого, дряхлого, мертвого и вонючего деда со вздувшимся животом, Мои его не постыдятся осквернить... Хотя в большей степени это зависит от того, прикажу я им это или нет. Не настолько сумасшедшие эти люди. Совершенно нет. Интересно, как быстро они найдут меня здесь, с тобой? Хотелось ответить, сказать колкость и влепить этому человеку пощечину, но я продолжал стоять, смотря в его серые глаза. А он смотрел в мои. — Как ты успел от двенадцатой вышки добраться до моего сектора ещё и...собрать людей, сжигать труп...свечи зажечь? Приподняв бровь, выражением лица говоря «В самом деле не понял? Все ещё?» Конор наконец отпустил мои плечи и пристально посмотрел в глаза. — Я. Не. Убегаю. — Умница! — резко развеселился он и достал из кармана небольшую черную рацию. — Вот и весь ответ. Он покрутил ее пару раз и откинул в сторону как не нужную тряпку. — Но нашу линию не может поймать обычная рация... Та большая установка на столе... Все это время ты не находился на вышке? — Не может поймать? Мне тоже так говорило начальство, да что-то честностью оно не отличилось, ты так не считаешь? — на секунду он прервался, шагая еще ближе. — И нет, на вышке я провожу все свое время, за исключением сегодня и... Знаешь, я люблю свистеть, звучит смешно, но какое удовольствие доставляет страх на лицах тех, кто услышал свист посреди леса! Ненавижу идиотов, устраивающих тут кемпинг. Я пожарник, а не старушка на лавочке во дворе. Я качнул головой в неуверенности. Если все так просто, зачем было доводить меня до паники, заходя в мой дом. — Ты знал, что я лежал под кроватью. — это было утверждение а не вопрос, но Конор кивнул, улыбаясь и по-птичьи склонил голову к плечу. — Знал, твое бешенное сердцебиение я и сейчас слышу, хотя на улице полно других шумов. Вот в доме была тишина. — Дай мне уйт... Конор прервал меня, положив ладонь на затылок и притянув к себе, неожиданно и резко, а после провел языком по сомкнутым губам и впился в них, прокусывая зубами в приказе углубить поцелуй. Что я и сделал, когда рука его снова оказалась под моей кофтой, лапая все, до чего дотянулась. С мазохистским удовольствием я подставлял тело под каждую ласку. С явным удовольствием Конор целовал меня, а я пытался отвечать на эту животную страсть. Слюна смешивалась с кровью из прокусанной губы, придавая поцелую тошнотворный вкус железа. Он оторвался от моих губ когда я начал задыхаться. Вязкая розоватая слюна протянулась и оборвалась, когда Конор, слегка хриплым голосом сказал: — Ты мой. Джек. И трахну тебя только я, — сказал, как отрезал, а увидев мои расширенные от шока глаза дополнил, — живого. Мое дыхание приходило в норму дольше обычного.