Чайки

-Глазами Саввы- Только зайдя в школу я уже понял, как я устал. Младшеклассники мельтешат перед глазами, отбирая у друг дружки портфели, старшеклассники, которые громко гогочут над собственными шутками, а учителя всем видом показывают свою неприязнь к детям. Раздражают. После того как я снял с себя верхнюю одежду, я поспешил в класс. В кабинете до звонка сидело мало учеников. Моя подруга, пару парней и наша толстушка Валечка Мухина. Единственный человек, который учиться со мной и поддерживает регулярное общение — это Катька Хмурова. Свою фамилию она подтверждает только отчасти, внешним видом. Одевается как гот из двухтысячных, черная одежда, черные волосы, даже глаза способствуют стилю. Чёрные глаза, которые полностью сливаются со зрачком. Из-за её образа к ней часто прилетают насмешки и оскорбления, но оно и не удивительно. Наше захолустье не готово к нешаблонным проявлениям самовыражения. Даже учителя читают проповеди “как должен выглядеть человек”. Только они не учитывают, то, что СССР распался и теперь всё поменялось, начиная от нравов заканчивая современным виденьем на одежду. Не успев сосредоточиться на мои раздумья, как из моего задумчивого состояния меня вывел громкий звук звонка. Мы с Катей сразу уселись за нашей партой, приготовившись к сорока пятиминутной речи о русском языке монотонным голосом уставшей от жизни учительницы, как вдруг в класс вошла директриса с какой-то молодой женщиной. — Здравствуйте ребята, меня зовут Алёна Дмитреевна ,с этих пор я буду вашей учительницей по русскому и литературе. Спасибо Зоя Михайловна, что проводили, дальше я сама справлюсь. - сказала донельзя бодрым голосом женщина, смотря всё это время на меня. Её синие глаза впивались в меня, словно она меня уже давно знает. Снисходительный взгляд, глядящий прямиком в душу, не пропадал ни тогда, когда она знакомилась с нами, ни тогда, когда она уже вела урок и да ни тогда, когда урок закончился и все мы встали, направляясь в столовку на завтрак. С Катей день прошёл как обычно весело. Мы весь день смеялись над глупыми первоклассниками, над физруком, который уснул на матах при этом резко пахнувший спиртом и в особенности мы долго смеялись над моей паранойей. Я поделился с девушкой тем, что я думаю на счёт новой учительницы и Катюха предъявила вполне логичные факты на тему того, что мне лишь кажется, что новый педагог “присматривается” ко мне, например, что Алёна Дмитреевна могла меня уже видеть, так как заселилась в противоположный дом к моему, в квартиру съехавшей семьи в соседний город.... Быстро обнявшись, мы с готкой попрощались, заранее договорившись написать друг другу вечером. Так как я почти ни с кем не общаюсь и домой я пока что идти не хочу, я принял решение пойти в “наше” место. “Наше место“ представляет собой полу-заброшенное здание. Самое удивительное это то, что сейчас так и никто и не вспомнит для чего оно строилось. Одни скажут, что там должен быть новомодный двухэтажный магазин, другие же с пенной у рта будут говорить, что это частный дом. В общем, это здание отлично подходит для подростков, непримечательное для взрослых и столь манящее для тех, кто хочет побыть в одиночестве или в маленькой компании друзей. Поэтому, когда я зашёл на заброшку, я надеялся, что там никого не будет, однако, как только мне стояло пройти дальше по коридору первого этажа услышал голоса двух людей. —Ты обязана ему всё рассказать! -сказал голос, который можно было сравнить только с ультразвуком сирены пожарной машины. —Заткнись! Сама же знаешь, что это бесполезно, правда сама откроется. Если будешь орать и дальше, всё только усугубишь. Он и сам потом узнает, поймёт, начнёт сожалеть. К тому же, если мы ему скажем всё сейчас, он всё вспомнит. И о наших тайнах тоже, и я сомневаюсь, что он их потом забудет...- эх вторил Катин голос. Стоп, как Катин? Она же уходила домой, к тому же кто с ней и о чём они говорят? Что за секреты такие и кто это он? Я бы и дальше стоял, и подслушивал, но сверху послышались бормотание и звук шагов направленны наверняка к лестнице. Поэтому мне пришлось спешить на выход. Уже на улице, подходя к старой детской площадке рядом с домом я наконец-то перестал об этом думать. Наверное, этому поспособствовала машина скорой помощи, которая промчалась по улице словно произошло нечто серьёзное. Помню, когда я был маленький я по неволе стал свидетелем пожара. Горел частный дом. Тогда мы с мамой гуляли и увидели всё это. Пожар словно кострище окутал небольшой деревянный дом. Но несмотря на то, что бывшие жители дома чуть ли не сразу выбежали из огня и начали обрывать трубку нашей единственной пожарной станции, владельцы своего “костра с брёвнами” забыли нечто важное. Они забыли своего ребёнка. Видимо в суматохе они пропустили комнату, где в колыбели спала их маленькая дочь, когда вытаскивали наружу своих остальных пятерых детей. Вспомнили о ней, к счастью, спустя 2 минуты после побега из пламени, но особо это не помогло малышке. Нет, она жива и можно сказать, что здорова, однако теперь по её телу расположен целый ряд следов от ожогов. Эта семья до сих пор живёт там же. Дом восстановили, но каждый раз, когда я прохожу мимо него на меня, накатывает волна всеобщей паники, негодования и страха. "Как можно забыть своего ребёнка? " - задаюсь вопросом, когда вспоминаю тело маленькой малышки, покрытую обгоревшей кожей, и запах палёного мяса, который исходил от тельца малышки. В итоге прошатавшись до восьми вечера на улице, я зашёл наконец-то в квартиру. Подметив что дома на удивление не пахнет алкоголем, а только дешёвыми сигаретами матери я прошёл на запах в кухню. —Саввочка, наконец пришёл домой, я уже заскучала. Как в школе дела, милый? Прошу тебя посиди со мной сейчас, покури с матерью. Я…Мы так давно не разговаривали, верно, сыночек? - тихо сказала мама, сверкая новым синяком под глазом, разбитой губой и бровью. Вероятно, эти ранения, полученные от отца. Я послушно сел рядом с ней на табуретку и внимательно посмотрел на родительницу, с которой я по душам разговаривал 4 года назад если не больше...