Шёпот дьявола

***

Семейство Сальваторе сидело в окружении старых, выцветших листов, их пальцы были покрыты пылью времени, а глаза — напряжённым вниманием. Солнце за окном медленно клонилось к закату, окутывая комнату мягким золотом. Братья и сестра уже несколько часов рылись в переписке, оставшейся от их отца, разбирая пожелтевшие страницы, исписанные размашистым почерком. Письма были разные — деловые, личные, пустые от смысла и полные загадок. Но сейчас их интересовало одно имя — Регулус Блэк. Пусть вначале это казалось простым совпадением, но встреча Мэриан с загадочным парнем и его непонятная связь с тем, кого они теперь называли Роландом, заставляла переосмыслить случайность как нечто слишком удобное, чтобы быть правдой. — Совпадения? — скептически усмехнулся Деймон, пролистывая очередной лист. — Нет, черт возьми. Слишком много совпадений, и ни одного простого объяснения. Он откинулся в кресле, потянулся за бокалом бурбона и хмуро уставился в пламя камина. В отличие от него, Стефан не прекращал искать. Сгибаясь всё ниже над бумагами, он методично просматривал страницы одну за другой, его лицо становилось всё более сосредоточенным. Он был тем, кто искал не намёки, а факты. Ответы. Доказательства. Истину. Мэриан сидела рядом, её тонкие пальцы водили по строчкам, а взгляд время от времени соскальзывал на братьев. В комнате было тихо, слышался только шелест бумаги и тиканье старинных часов. В какой-то момент Стефан остановился, поднял голову и в полголоса сказал: — Помните, как Мэриан тогда пряталась в кабинете отца, когда мы играли в прятки? Деймон фыркнул, полуулыбаясь: — Ага. Только мы с тобой боялись туда зайти, а ей всё сходило с рук… Она могла там хоть фейерверк устроить, и ни одного выговора. Мэриан слабо улыбнулась, но в её глазах отразилось нечто большее — воспоминание, но и боль. — Он часто говорил, что я — свет в нашем доме. — тихо заметила она, прижимая к груди письмо, будто бы обнимала отца, частичку его души. Наступило краткое молчание, которое нарушил Деймон. Его голос прозвучал глухо, с оттенком горечи: — Интересно… почему же, как только он узнал, кто ты есть на самом деле, то без тени сомнений отправил тебя в монастырь? Так… легко. Будто не ты была его любимицей. Его слова повисли в воздухе, как тяжелый туман. Мэриан посмотрела на старшего брата, в её взгляде отразилось то же, что и в его — смятение. Ведь она тоже задавала себе этот вопрос не раз. Почему отец, так нежно прижимавший её к груди в детстве, вдруг предал её, узнав правду? Были ли его чувства искренними, или любовь была лишь до тех пор, пока она соответствовала его ожиданиям? Хотя, учитывая её вспыльчивый нрав, едва ли Мэриан вообще когда-либо соответствовала ожиданиям своего отца. Она не была кроткой дочерью, которая сидит смирно, плетёт кружева и молчит, когда мужчины ведут беседу. Напротив — огонь в её глазах, дерзость в словах и внутренняя независимость с самого детства делали её чужеродной в мире аристократии, где правили правила, дисциплина и фамильная честь. Скорее всего, она никогда и не подавала надежд — по крайней мере, таких, какие подавали её братья, даже несмотря на их провинности. А значит, на неё отец не строил никаких ожиданий. Он просто позволял ей всё, потому что не верил, что из неё выйдет что-то дельное. Наверное, думал: «Доживёт до шестнадцати, выдам замуж, пусть кто-то другой с ней возится. А там — хоть потоп.» Вот только не получилось так, как он хотел. Когда он узнал, что его дочь ведьма, — всё изменилось. Из бесполезной, но небезвредной девочки она превратилась в угрозу. В нечто, что он не мог контролировать, не мог объяснить, не мог простить. И тогда, не колеблясь, он отправил её подальше. Не в пансион, как с лёгкой руки распускали слухи. А в монастырь. В ссылку. В изгнание. И он даже не счёл нужным ей объясниться. Это было больно. Но, даже сквозь эту черноту прошлого, Мэриан всё же научилась находить свет. Потому что именно там, в тишине вынужденного изгнания, она познакомилась с Колом — таким же одиноким, сложным и непонятным для мира, как и она сама. И с Изабель — девушкой, чья сила заключалась в мягкости, в умении быть рядом, когда это нужно, и молчать, когда слова излишни. Именно эта дружба, эта внезапная, настоящая близость, стала её тихой победой. Мэриан не стала наследницей, на которую надеялись. Она стала кем-то иным — тем, кто сам выковал свою судьбу из обломков чужих ожиданий. И именно поэтому, даже сейчас, вспоминая всё это, она могла позволить себе улыбнуться. Сквозь боль. Сквозь память. Потому что знала — она выстояла. И нашла тех, кто выбрал её не за имя, не за кровь, а просто — за то, кем она была. — Не знаю, — прошептала она, вынырнув из собственных размышлений. — Может, я была ему дорога… пока оставалась нормальной. Пока он думал, что может меня контролировать. А потом… я стала угрозой. Она отвела взгляд, а Стефан, не поднимая головы, пробормотал: — Или… он знал больше, чем нам казалось. Может, он знал, кто такой Регулус. Или кто такая ты… по-настоящему. С самого начала. — Если знал о том, кто она с самого начала, то почему изгнал её только спустя время? — спросил Деймон у Стефана, откладывая при этом очередную папку с письмами в отдельную стопку. Никто не знал ответ на этот вопрос. Тишина вернулась, но теперь она была другой. Не от усталости — от осознания. От ощущаемой, но пока нерасшифрованной правды. Они продолжали искать. Потому что чувствовали — прошлое их семьи скрывает гораздо больше, чем просто забытые письма. Вечер опустился на особняк Сальваторе, окутывая его мягким сумраком. Занавески лениво шевелились от ветра, просачивавшегося сквозь приоткрытое окно, в доме царила тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц и лёгким потрескиванием старых досок пола. — Ладно, Стеф, — лениво протянул Деймон, вставая со стула и потягиваясь, — мы с Мэриан на сегодня всё. Продолжим завтра. — А я, пожалуй, останусь, — отозвался Стефан, не отрывая взгляда от пожелтевшего конверта, — у меня хорошее предчувствие. — Конечно, — с издёвкой усмехнулся Деймон. — Ты ведь всегда был заучкой. Не удивлюсь, если когда-нибудь ты поженишься на книге. Только смотри, чтобы тебя твои дневники не ривновали. Мэриан с усмешкой подхватила игру, наигранно поджав губы и изобразив серьёзного Стефана с невидимыми очками: — «Исходя из подписи, это письмо датируется 1852 годом, а значит содержит зашифрованное послание о проклятом наследии нашей семьи…» — Очень смешно, — фыркнул Стефан и, не отрываясь от своих записей, запустил в них карандаш. Он, разумеется, не попал. Деймон и Мэриан, с лёгкостью увернувшись, переглянулись и, хохоча, хлопнули друг друга по ладоням. — Удачи, зануда, — бросил Деймон, открывая дверь кабинета. — Надеюсь, у тебя хотя бы есть деньги на кофе, или тебе заварить? — добавила Мэриан с насмешливым прищуром. Они уже начали спуск по лестнице, каждый мысленно предвкушая немного тишины и, возможно, горячий душ, как вдруг сверху раздался оклик: — Я нашёл! Голос Стефана был твёрдым, даже чуть напряжённым. Они оба остановились, переглянулись — и в глазах промелькнуло одинаковое: ну конечно… — Он не мог сделать это либо пять минут назад, либо завтра утром? — пробурчала Мэриан, разворачиваясь. — Ты же знаешь Стефана, — с деланным раздражением цокнул языком Деймон. — На лесопилке он только этим и занимался. Рыться в бумажках — его способ медитации. Они быстро вернулись в кабинет, снова переступая порог. Стефан стоял у окна, на столе дрожала тонкая бумага — письмо, от лёгких порывов ветра, что доносились от окна, давно забытое, пропитанное временем и, вероятно, правдой, которую Деймон и Мэриан не ждали до самого утра. Деймон первым подошёл к столу и взял письмо. Бумага была хрупкой, словно могла рассыпаться от неосторожного движения. Чернила выцвели, но почерк ещё читался: округлый, уверенный. Мэриан шагнула ближе, заглянув ему через плечо. — Что ты нашёл? — тихо спросила она, ощущая, как в комнате сгущается напряжение. Стефан молчал, его взгляд оставался прикован к древу за окном, словно он вглядывался не в сад, а в далёкое прошлое, которое наконец-то начало раскрываться — медленно, осторожно, но неотвратимо.

«Джузеппе,

Ты всё ещё стоишь на своём. Думаешь, что лучше будет, если Мэриан отправится в монастырь, вдали от всего мира, вдали от того, кто может причинить ей вред. Но позволь сказать тебе — ты ошибаешься.

Ты боишься, как и всегда. Говоришь, что лучше она будет рядом с Роландом, чем с тем, чьё имя ты не решаешься даже произнести. Но разве ты забыл, кем был он до… этого? Разве ты не помнишь, как он сражался за людей, когда самих людей уже ничто не спасало? Не стану отрицать, его тщеславие всё же изменило его характер, но ведьмы и по сей день обращаются к нему, как к высшему существу. Уж если он достиг такого, то точно сможет её защитить.

Я не оправдываю ни его путь, ни его методы, но, по крайней мере, он не станет использовать Мэриан, как инструмент. В отличие от Роланда. Тот всегда играл в Бога, и однажды эта игра погубит всё, к чему он прикасался. Как было со мной. Неужто подобное ты желаешь и своей дочери?

Мой брат… да, тот самый, что возится с ведьмами, словно это старая наука, — он уже в курсе. Он едет в Мистик Фолз. Он сможет заняться девочкой. Уж он-то точно знает, как быть с такой, как она. В конце концов у нас был подобный опыт. Впрочем и проговаривать нет смысла, ты и сам в курсе.

Не совершай ошибку, Джузеппе. Не отправляй её туда. Ты думаешь, это защита, но на деле — это заточение.

Мэриан нужна не клетка, а крылья. И, поверь мне, если он вернётся — а он обязательно вернётся — он не простит тебе того, что ты с ней сделал.

Во благо Мэриан, и во благо человечества.

— Регулус Блэк»

Когда они дочитали, воцарилась тишина. Глубокая, тягучая, полная недосказанностей. — Он знал… — тихо вымолвила Мэриан, прижимая ладонь к губам. — Знал всё. И пытался остановить отца. — Кто… он? — мрачно спросил Деймон, сжав письмо в руке. — Предок, о котором отец не желал даже говорить, — ответил Стефан, наконец обернувшись. — Тот, чьё имя, судя по всему, даже спустя какое-то время внушало страх. — Наш отец и страх перед кем-то…это что-то новенькое, — проговорил Деймон, кидая письмо в сторону. Мэриан медленно опустилась в кресло, чувствуя, как гул старой памяти начинает оживать в её сознании. Что-то было забыто… или стерто. Но это письмо вернуло частицу истины. Истину, которая была ближе, чем казалось. Мэриан резко нахмурилась, глаза её прищурились от внезапной боли, словно чья-то ледяная рука сдавила висок. А потом — сдавленный стон, и она обеими руками схватилась за голову, стиснув пальцы так, будто хотела вырвать источник мучения. — Мэриан? — одновременно спросили Стефан и Деймон, подойдя ближе. — Что случилось? — Снова этот шёпот… — прошептала девушка сквозь стиснутые зубы, дыхание её стало прерывистым. — Почему… спустя столько лет… он вернулся… Шёпот стал громче. Беспорядочный, дикий, как хор голосов, звучащих в темноте. Он разрывал её изнутри, заполняя каждую клетку разума вязким, липким ужасом. Мэриан крепче вцепилась в голову, из её горла вырвался короткий вскрик. Голова словно раскалывалась. — Ри, — позвал Деймон, опускаясь рядом на одно колено. — Посмотри на меня. Это я. Но когда она подняла голову, Деймон замер. Её глаза — те самые, в которых он видел огонь и жизнь — теперь были абсолютно чёрные. Без радужки, без белка. Без света. — Ри… — повторил он уже тише. Мэриан смотрела на него пару мгновений, после чего её взгляд стал более привычным, но с явным холодом, — и внезапным выбросом магии отбросила Сальваторе к стене. Он ударился о книжный шкаф и сполз вниз, ошеломлённый этим поступком. Стефан рванул к ней, но с ним она поступила так же: жестом откинула, не прикасаясь. Его тело пролетело через комнату и приземлилось рядом с братом. — Что за… чёрт… — выдохнул Деймон, поднимаясь. Оба брата бросились к окну, когда услышали глухой удар — Мэриан выпрыгнула. Когда они подбежали, её уже не было видно. — Вот чёрт, — выругался Деймон. — Она сбежала. Стефан уже достал телефон, пальцы бегали по экрану, пока он набирал номер Клауса. Гудки. Один… другой… третий. — Не отвечает, — с досадой бросил младший Сальваторе и тут же отправил сообщение: СРОЧНО ПЕРЕЗВОНИ. — Что, чёрт возьми, это было?! — спросил Деймон, переводя дыхание. Стефан покачал головой. — Я не уверен… Но это уже происходило однажды. Или… почти происходило. — Объясни, — требовательно бросил Деймон. Стефан нахмурился и заговорил: — Это было много лет назад, когда мы были ещё людьми. Мы с Мэриан играли в прятки. Она спряталась на верхних этажах, я пошёл искать. Услышал какой-то странный шорох и мы нашли открытую библиотеку отца. Мы туда почти не заходили… Он запнулся, но продолжил: — Я хотел уйти, но она нашла старые письма и, как всегда, полезла туда, куда не следовало. Вытащила несколько и убежала. Я побежал за ней, но… двери библиотеки вдруг захлопнулись сами собой. Я не мог выбраться. Они отворились только минут через пять. Мэриан тогда выглядела странной, был ветер вокруг. Знаю, звучит как бред, но у меня тогда было нехорошее предчувствие. — Во-первых, почему меня не позвали? А во-вторых, очень милая история, но какое она имеет отношение к тому, что сейчас произошло? — фыркнул Деймон. Стефан пожал плечами. — Ты уже тогда был на войне. Что до второго вопроса, то не знаю. Но она всегда странно реагировала на те письма. Особенно на старые. Деймон тихо повторил слова брата: — «Я не спец по ведьмам…» Он медленно повернулся к Стефану и поднял бровь: — У тебя есть номер этого психа-Майклсона? — Кола? — уточнил Стефан. — Да. Его. Кол — наш единственный шанс понять, что происходит. Стефан покачал головой: — Нет. У меня нет его номера. Деймон закатил глаза и резко бросил: — Звони своей возлюбленной блондиночке. Она явно в силу своего возраста должна что-то знать, раз её братья недоумки не отвечают. А потом собирайся. — Куда мы едем? — нахмурился Стефан, беря телефон. Деймон уже шел к выходу и, не оборачиваясь, бросил: — К тем родственничкам, которые по какой-то причине решили отключить все телефоны именно в тот момент, когда мы больше всего в них нуждаемся. Стефан и Деймон сели в машину старшего и, не теряя времени, выехали на улицы ночного Мистик Фолз. Тревога витала в воздухе, как предгрозовая тяжесть. Фары выхватывали из темноты силуэты домов, мокрый асфальт отражал лунный свет. Стефан, угрюмо нахмурившись, в который раз пытался дозвониться до Ребекки. Безуспешно. — Либо они снова все в гробах, а Клаус, как обычно, пьёт бренди, будто это решает проблемы… — фыркнул Деймон, бросив скептический взгляд на брата, — либо они все умерли от рук этого Роланда. Потому что иначе, Стефан, объясни, почему ни один Майклсон не берёт трубку? — Может, стоит позвонить Элайдже? — предложил младший Сальваторе. — Он хоть и Майклсон, но, как ты выражаешься, самый вменяемый из их семейки. И вряд ли проигнорирует ночной звонок. — Позвонишь — и что? — буркнул Деймон, сжимая руль чуть крепче. — Он не в городе. Чем это поможет? — А вдруг знает, что происходит с Мэриан? Он близко общался с ней. Он жил тысячу лет — вряд ли всё это для него сюрприз. Деймон кивнул и младший начал набирать номер. Тем временем Деймон, глядя на мерцающие огни ночного города, размышлял: «Неприятно осознавать, что кто-то может знать твою собственную сестру лучше, чем ты сам.» Но мысль оборвалась, когда в голове всплыл другой образ — Мэриан с чёрными глазами. Это был не просто срыв. Это была реакция на письмо. Где-то во Франции, на частной вилле с видом на виноградники, Элайджа Майклсон сидел на веранде у рояля. Пальцы привычно касались клавиш, извлекая тихую и печальную мелодию, как вдруг зазвонил телефон. Элайджа поднял трубку: — Слушаю, Стефан. Что заставило тебя позвонить мне в столь поздний час? — Элайджа… нам нужна твоя помощь… — Дай сюда! — послышался голос Деймона, а затем Стефан пробормотал: — Осторожно! Следи за дорогой! — Знаешь, что меня всегда восхищало в твоей семейке, Элайджа? — начал Деймон без приветствия. — Ваше удивительное умение не брать трубки, когда происходит что-то дерьмовое. — Может быть, потому что сейчас глубокая ночь? — сдержанно отозвался Элайджа. — А если мы звоним ночью, значит, всё действительно плохо. У нас есть общий человек — Мэриан. И с ней что-то не так. Слово «Мэриан» заставило Элайджу замереть. — Что случилось? — В городе появились Роланд Кантри и Регулус Блэк. Роланд — за белым дубом. Регулус — вообще чёрт знает кто. Кол велел держать Мэриан подальше от них. А сам исчез. — Кто такой Регулус Блэк? — нахмурился Элайджа. — Звучит… знакомо. Только в контексте ведьм. Мощный колдун, ходят слухи, что темный, но не кровожадный. — Великолепно, — буркнул Деймон. — Я уже упоминал, что ненавижу всех ведьм, кроме своей сестры? — Почему ты спрашиваешь об этих именах? Деймон быстро рассказал всё — и о письме, и о том, как Мэриан внезапно изменилась, и как их отбросила мощной волной магии. И добавил: — Это был срыв. Только хуже. И глаза… абсолютно чёрные. Элайджа после паузы ответил: — Если она так отреагировала, значит, поблизости очень мощный источник магии. И она к нему тянется, как магический потрошитель. В городе такими источниками могут быть: двойник, моя семья, может быть, ведьма Беннет. Но её магии недостаточно, хоть она и из могущественного рода. А вот Роланд и Регулус — возможны. Уверен, она идёт к кому-то из них. — Прекрасно. А где их искать, ты не скажешь? — Я про них услышал из твоих уст, так что нет. Место их пребывания мне неизвестно. Я возвращаюсь. Буду завтра к обеду. Пока — всё в ваших руках. Но я постараюсь дозвониться до Кола… или кого-то из семьи. — Спасибо за информацию. — Вы звонили всем из моей семьи? — Клаус, и даже Ребекка не берёт трубки. А номера Кола у нас и не было, общение не задалось, — проговорил Деймон, с ироничной улыбкой, вспоминая как на празднечном балу свернул Колу шею. — Почему не стали звонить Финну? Он ответственно подходит к вопросам магии. — У меня нет его номера. — Зато, есть номер Сейдж. Уж она возьмёт трубку даже в такой час. — Отлично. Перезвони, когда будет информация. — сказал Деймон и, вернув телефон Стефану, наткнулся на недовольный взгляд. — Обязательно было выхватывать? — проворчал Стефан. — Ты бы час тянул с «добрый вечер, Элайджа». Иногда лучше резкость, чем вежливость. Особенно, когда на кону семья. Машина резко свернула на перекрёстке, а после остановилась, и Стефан инстинктивно подался вперёд. — Почему остановился? Деймон вышел, не отвечая. Стефан выскочил следом — и замер. Прямо впереди, у фонаря, стоял тот самый парень — черноволосый, с задумчивым выражением, словно любующийся ночным небом. Регулус. — Что ты собираешься делать? — прошептал Стефан. — Поговорить. Выяснить, кто он такой. И что ему нужно от нашей сестры. — Ты забыл, что Мэриан может навредить другим? Нам стоит искать сейчас её. И как ты выразился, не вести любезные беседы, а действовать резко и быстро. — Моими словами против меня, смело, но не удачно. Как бы да, — сказал Деймон. — Но Элайджа только что сказал: она тянется к источнику силы. А её рядом с Регулусом нет. Значит, он безопасен. Для неё. И потом — ты забыл, с какой силой она нас отбросила? Она не беспомощная. Они приблизились. Расстояние между ними и загадочным незнакомцем сократилось до трёх метров. Стефан первым заговорил: — Доброй ночи. Деймон усмехнулся: — Около двух ночи, между прочим. Не самое лучшее время для прогулок. Вам не говорили, что в городе бродит всякая нечисть? Регулус медленно повернул голову. Его взгляд был спокоен, но глаза — как бездонные колодцы. — А кто сказал, что я боюсь нечисти… или что сам ею не являюсь? Братья переглянулись. Да, вечер обещал быть долгим.