ode to youth

Подойдя к краю кровати, пушистый зверь приготовился, сжался и прыгнул. Сонхва вздрогнул от неожиданности, когда хорек вдруг зацепился за его свитер. Зверек вскарабкался по его спине к плечу и куснул за ухо. Этот кусь было проявлением любви, и дурацкой привычкой пушистого паршивца. Стоило Сонхва подставить руки, как хорек тут же соскользнул в них. Он плюхнулся, вцепился передними лапами в его пальцы и начал облизывать, заставляя Пака рассмеяться. Оставшись очень довольным своими стараниями, зверек потянулся мордочкой к его лицу. Облизнув свой и без того влажный нос, хорек заскулил. Сонхва наклонился и поцеловал требующего внимания паршивца. Довольный зверь, спрыгнул с рук на стол и начал прыгать. Сонхва оставалось лишь наблюдать за этим веселым бесчинством. Когда он потянулся к нему, чтобы схватить и убрать с тетрадей, на которых негодник оставил чернильные следы лап, тот упал на спину, подставляя живот. Очевидно, хорек думал, что его будут чесать, но Сонхва вновь взял его в руки, опустил на колени и погрозил пальцем. Хорьку это не понравилось. Он бросился вперед, в попытке цапнуть Пака, но тот вовремя отдернул руку. Пожелав проучить паршивца, Сонхва щелкнул хорька по носу. Это действие было спонтанным порывом, о котором он тут же пожалел. Потому что получив по носу, хорек опешил, и, обидевшись, поспешил удрать обратно на кровать. Там он спрятался под подушку, оставив снаружи только хвост. - Прости, я не хотел, - уверял Сонхва. Он сел на край кровати и коснулся кончика хвоста. Хорек тут же спрятал его, но высунул голову и фыркнул, ругаясь. - У тебя зубы острые. Мне бывает больно, - разъяснил Пак. - Себя ты требуешь целовать, а я остаюсь покусанным. Это не честно. Зверек прижал уши. Сделав виноватый вид, он опустил мордочку, а после вылез из своего укрытия. Подойдя к руке Сонхва, хорек вновь лизнул его ладонь и посмотрел ему в глаза. - Я не обижаюсь, - с улыбкой отозвался он. - Но и ты не дуйся на меня. Маленький хищник кивнул и поспешил на колени своего пуффендуйца. Сонхва почесал его за ухом и шейку, от чего зверь довольно прищурился. - Маленькое чудовище снова тут, - произнес вернувшийся Чонхо. Завидев второго обитателя комнаты, хорек ощетинился и зашипел. Решив подразнить его, Чхве подошел ближе и попытался дернуть паршивца за что-нибудь, но встретил сопротивление в лице Сонхва. Он стукнул друга по руке и удержал хорька на месте, который с большой охотой рвался в бой, желая пустить в ход острые зубы. - Ты не узнал чей он? - поинтересовался Чонхо, падая на свою кровать. Он слишком устал, чтобы двигаться. - Нет, - ответил Сонхва, сбрасывая хорька с колен. - Искать хозяина уже не нужно, - добавил он, принимаясь убирать беспорядок на столе. - Это еще почему? - удивился друг. Он вновь посмотрел на зверька, который сверлил его недружелюбным взглядом. - Ты же не собираешься оставить его себе? Сонхва не ответил. Это молчание заставило напрячься и Чонхо и хорька, который с интересом теперь следил за каждым движением старосты Пуффендуя. Пак находился не в меньшем смятении. Он бы очень хотел, чтобы все осталось, как есть. Было бы чудесно, окажись маленький хищник, простым магическим зверем, но отрицать истину было сложно. - Если не можешь сам решиться, давай я отнесу его профессору. Пусть сами ищут чей беглец. Чонхо встал с кровати. Для уставшего человека, он двигался слишком быстро. Чхве действительно попытался схватить хорька, но тот тут же увернулся, отскочил и выгнул спину. Зверь пытался казаться устрашающим. Он фыркал, тявкал и, в итоге, бросился на волшебника. Чонхо избежал укуса только благодаря Сонхва, который успел одернуть его. - Я же сказал вам прекратить! - прикрикнул на них Пак. Обратившись к другу, он добавил: - Не доставай его. - Почему он агрессирует только на меня? Смотри, что творит! Чонхо указывал на шипящего хорька, который действительно продолжал нападать на него. И если бы не Сонхва, который все это время закрывал собой друга, зверь точно бы искусал своего обидчика. - Хватит! Уён, остановись! - Повернувшись к зверю, вдруг выкрикнул Пак. В комнате воцарилась тишина. Сонхва понял, что сказал только после того, как хорек начал пятиться назад. Хищника пробила мелкая дрожь, он мотал головой, его взгляд блуждал по всей комнате. Пак заподозрил, что тот в спешке искал путь к бегству. - Нет, стой! Не сбегай! Он не успел ничего сделать. Зверь был слишком быстр, словно черная молния. Сонхва хотел побежать следом, но столкнулся с не менее растерянным Чонхо. Друг смотрел на него, как на сумасшедшего. - Что происходит? - спросил он, все еще не веря в услышанное. Пак отступил, сел на свою кровать и закрыл лицо руками. Некоторое время он хранил молчание. Чонхо терпеливо ждал, пытаясь самостоятельно переварить произошедшее. Когда Сонхва, наконец, собрался с мыслями, он повернулся к другу и произнес: - Я лишь подозревал, но кажется Чон Уён - анимаг. Не знающий, что сказать, Чонхо смотрел на грустно улыбающегося друга. Пак вновь схватился за голову. Сожаление сковало сердце. Он хотел раскрыть секрет Чона, но точно не таким образом.

***

Сан наблюдал за Хонджуном и Уёном пару дней. Что-то произошло. Ребята постоянно держались вместе, не отходили друг от друга, а приблизиться к ним было невозможно. Их товарищи со змеиного факультета обступили двух друзей, и походили на живой щит. Среди факультетов, Слизерин, как бы странно это не звучало, являлся самым сплоченным. Хотя они производили впечатление одиночек, которых объединить могут лишь схожие амбиции, личная выгода или выдуманная миссия, несущая процветание им и смерть другим. Однако по факту они всегда находились на одной стороне. Сейчас, чувствуя настроение своих негласных лидеров, слизеринцы превратились в единый злой организм, готовый отравить своим укусом каждого косо смотрящего в их сторону. Это настроение, которое они выносили в массу, выходя из своего подземелья, настораживало окружающих. - Ты слышал, что вчера произошло на тренировке? - Вдруг услышал чужой разговор Сан. - Слизерин, как с цепи сорвались. Двоих из Когтеврана унесли в лазарет. Профессора сделали предупреждение и сняли с них пятнадцать баллов. - Лучше бы подмешали им в суп успокоительного зелья. - Но те двое ведут себя слишком тихо. - В них все дело… Вновь взглянув на стол змеиного факультета, Сан нашел Хонджуна и Уёна. Они были в окружении приятелей. Ким неохотно поддерживал разговор, а Чон ковырял вилкой в своей тарелке с безразличным ко всему происходящему видом. Паршивец был сам не свой в последние дни. Сейчас он больше походил на жнеца смерти, которого не захочешь встретить в коридорах замка. Сан предположил, что настроение, накрывшее всех учеников факультета, исходило непосредственно от Чона. Именно он был источником мрака и злобы всего серпентария. Сана проблемы Уёна не сильно волновали, но из-за него он не мог подобраться к Хонджуну. Потому что тот всегда держался рядом с другом, словно оберегая его от невидимой угрозы. И эта забота настолько поглотила Кима, что все остальное ушло на второй план. С таким раскладом вещей гриффиндорец мириться не собирался. - Ты похож на одержимого, - произнес Минги, кидая в тарелку Чхве дынную булочку. - Не ешь, не пьешь, только о них и думаешь. - О нем… - поправил Сан, все еще не сводя взгляда с парочки “змей”. - Мои мысли только о Ким Хонджуне. - Это и называется одержимостью. - Оставь его. Он все равно не успокоится, пока не добьется своего, - заметил Юнхо, набивая карманы Сона сладостями. Пока друзья обсуждали его влюбленность, Сан искал источник их беды. В это время в Большой зал вошли ученики Пуффендуя. Среди них был Сонхва, который, на удивление Чхве, застыл в проходе. Староста барсучьего факультета смотрел на слизеринцев. В ответ на него уставилось несколько пар “змеиных” глаз. Серпентарий оживился, зашипел, когда Пак вдруг двинулся в их сторону. Его друг, Чонхо, с нескрываемым беспокойством, последовал за ним. Уён отвернулся, кончики его ушей покраснели. Хонджун бросил на товарища короткий взгляд, а после, нахмурившись, обратил все внимание на Пака. Большинство присутствующих притихло и затаило дыхание, наблюдая за разворачивающейся сценой. - Чем могу помочь, коллега? - Стоило Хонджуну заговорить, как все его “змейки” перестали шипеть. - Нам с Уёном надо поговорить, - ответил Сонхва. Когда пуффендуец назвал Чона по имени, слизеринцы заволновались. Но под строгим взглядом Кима, вновь замолчали. Тем временем главный герой этого спектакля, продолжал делать вид, будто ничего не происходит. - Не нужно вам говорить, - ответил за друга Хонджун, поднимаясь со своего места. Следом за ним встал и Чон, а также дюжина “змей”, готовых идти за своим главарем. - Может он сам об этом скажет? - вдруг вмешался Чонхо, заставляя Сонхва вздрогнуть. Уён, наконец, посмотрел на них. - В чем дело? Хвост поджал и сбежал, стоило по имени назвать? - Чонхо… - попытался заткнуть друга Пак, но того было не остановить. - А что я не так сказал? Встретиться с тобой лицом к лицу у него духу не хватило. Придумал хитрую уловку, втерся в доверие. Как оно? Понравилось притворяться? Трус. - Повтори, - сквозь зубы процедил Уён. - Попробуй укусить меня вновь, засранец. Чон выругался и шагнул к пуффендуйцу. Змеиная братия, расценила его действия как сигнал. Ситуация выходила из-под контроля. Назревала драка. Сонхва пытался успокоить друга, в то время как Хонджун, не спешил отговаривать своих собратьев от расправы над двумя барсуками. Но внезапно в роли миротворца решил выступить Сан, который слишком шустро пересек половину зала и оказался между двумя враждующими сторонами (и слишком близко к Киму). - Ну что вы устроили? Давайте все успокоимся. - Иди в дремучий лес оборотней искать, - прыснул ядом один из слизеринцев, и его тут же поддержали остальные. Сан заметил, как Минги и Юнхо обеспокоенно переглянулись. Волнение среди гриффиндорцев тоже росло. Чхве успел дать сигнал друзьям, чтобы те не вмешивались. Воздержавшись от колкостей, которые крутились на кончике языка, и сохранив хрупкий мир, Сан посмотрел на Хонджуна. Он думал, что слизеринец поможет его миротворческой инициативе, но староста “змей” продолжал молча наблюдать. “Давай посмотрим, что ты с этим сделаешь,” - читалось во взгляде Кима. Поняв, что помогать ему никто не собирался, гриффиндорец наклонился к Хонджуну и шепнул: - Можешь меня в лес хоть за шишками посылать, но пока секрет Уёна знаем только мы, как оказалось, пятеро. Но все может измениться, если вы продолжите в том же духе… Ким нахмурился. Он повернулся и посмотрел на него сквозь прищур. Только сейчас Сан осознал, насколько близко подошел к королю Слизерина. Будь эта близость в укромном месте, где их никто не видел, возможно, Хонджун бы стерпел эту наглость. Но сейчас слишком много любопытствующих глаз следило за ними. - Встретимся на Чёрном озере после занятий, - процедил сквозь зубы Ким, переводя взгляд с Сана на Сонхва. Даже если пуффендуйцы были не согласны с этим решением, то свои возражения им негласно предложили засунуть глубоко в бисерную сумочку. Уён, поняв, что разговор окончен, скользнул за спиной Хонджуна и пошел прочь. За ним потянулись товарищи в зеленых капюшонах. Сонхва попытался последовать за ним, но Ким преградил ему путь, тем самым дав понять, что дальнейший трёп бесполезен. После староста Слизерина вновь взглянул на гриффиндорца. Его счастливое лицо немного бесило Кима. Уходя, он намеренно толкнул Чхве, задев плечом. - Злющий, но все равно милый, - провожая змеиную братию взглядом, заметил Сан. Повернувшись к пуффендуйцам, он улыбнулся Паку и вдруг спросил: - И почему они все усложняют?

***

Когда Уён влетел в комнату и кинулся в его руки, Хонджун оцепенел и не знал, что делать. Он не был тактильным человеком, друг знал об этом, поэтому только самая безнадежная ситуация могла заставить их оказаться в объятьях друг друга. Именно в тот вечер Ким узнал, что Уёна раскрыли. Хонджун переживал, но в ходе разговора выяснилось, что Чона не беспокоил факт раскрытия его способностей анимага. Паршивец сокрушался от того, что больше не мог быть с Сонхва. Когда Киму это стало известно, он побил друга подушкой. После они долго обсуждали сложившуюся ситуацию и приняли обоюдное решение - отгородиться от проблемы, спрятавшись в своем “змеином” клубе. Они планировали немного понаблюдать за обстановкой, но Уён сходил с ума. Он был слишком напряжен и раздражен. Его настроение быстро подхватили товарищи, из-за чего вражда между факультетами тут же усугубилась. Хонджуну приходилось оставаться начеку, осаждать товарищей и сбивать с них спесь, дабы сохранить хрупкий мир. Поэтому сейчас они торчали на берегу Чёрного озера, в ожидании двух бед. Смотря на темную гладь воды, что больше походила на зеркало, Ким жалел, что нельзя бросить в нее камень и разрушить это мнимое, раздражающее спокойствие. Уён сидел на поваленном дереве с хмурым видом. Он не хотел идти, а Хонджун не любил уговаривать. Ему пришлось использовать на друге парочку заклинаний, чтобы притащить на место встречи. - Ты ведь понимаешь, что больше так продолжаться не может, - начал Ким, скрестив руки на груди. - Одно дело, когда о нас знает Сан. Другое дело, когда о нас знают все. - И что? Будем уговаривать их никому не рассказывать? Возьмем с них клятву? Или быть может “Непреложный обет”? - бурчал под нос Уён, не веря в хороший исход. - Думаю, если ты поговоришь с Сонхва, никаких обетов никому давать не придется. - Я в глаза ему не могу смотреть, не то что говорить… - Почему только я удостоился чести слушать твое нытье? - Они смерили друг друга раздраженными взглядами, но в итоге Хонджун немного смягчился. - Знаешь, можно ведь ничего и не говорить… - Может сотрем им память? - Если хотел целовать дементоров, так бы и сказал. Я бы еще на каникулах сдал тебя в Азкабан. - Давайте найдем ему более приятного компаньона на это дело, - вдруг послышался голос Сана. Слизеринцы обернулись. Неспешно к ним приближались Чхве и Пак. В отличие от гриффиндорца, Сонхва казался менее решительным. Хонджун взглянул на своего друга. Уён отвернулся и действительно отказывался смотреть на объект своей любви. Он тяжело вздохнул, подумав о том, что Чон безнадежен. Внезапно, почувствовав рядом с собой чужое присутствие, Хонджун посмотрел на причину своих бед. Сан встал перед ним и закрывал обзор. Для разговора достаточно расстояния в три шага, но этот чудак был ближе, чем хотелось бы. - Я кое-что тебе принес, - оповестил Чхве, хватая Кима за руку. Естественно такое обращение с собой, слизеринцу не понравилось. Он попытался отдернуть руку и отстраниться, но Сан удержал его на месте, крепко держа за запястье. - Ну, нет, не сопротивляйся. Это просто небольшой подарок. Он безопасен. - Уверял чудак. - Мне от тебя ничего не нужно… - Продолжил возмущаться вредина Ким, когда гриффиндорец вложил что-то в его ладонь. - Это… Беги… “Подарком” оказались пара грецких орехов. Взбешенный таким нахальным и дерзким поступком, Хонджун с силой сжал в своей руке несчастные орешки и расколол их. Сан поморщился, очевидно очень сочувствуя ни в чем неповинным грецким малышам, а после отскочил в сторону, когда Ким с угрожающим видом стал приближаться. - Не убегай! Я тоже дам тебе подарок - безобидный пендель! - кричал Хонджун, следуя за живо отдаляющимся гриффиндорцем. - Орехи были вкусные. Я надеялся, что они тебе понравятся! - увернувшись от очередного удара, успел произнести Чхве. - Мне понравилось… колоть их… Догонялки закончились у самой кромки воды Чёрного озера. Сан выглядел очень довольным, словно кот, объевшийся сметаны. Он улыбался, смотря на хмурого и все еще немного раздраженного слизеринца. - Вот что ты ко мне привязался? - задал риторический вопрос Хонджун. - Ты первый подошел ко мне, - напомнил Сан. - Я хотел дружить с противным хорьком. - Хочешь убедить меня, что это не был твой коварный план с самого начала? - Раз ты все знаешь, зачем задаешь глупые вопросы? Ким хмыкнул, смерив гриффиндорца взглядом. Он все еще хмурился, но уже не выглядел раздраженным. Обернувшись, Хонджун посмотрел на друга, который таки смог и посмотреть на Сонхва и заговорить с ним. Они с Саном отошли от них достаточно далеко, чтобы не слышать их разговора. Однако по выражению лица Чона, Хонджуну было понятно, что разговор не клеился. - У них все будет хорошо, - заверил Чхве, но с ним не согласились. Он приблизился со спины к Киму, и без спроса закинул руку ему на плечи. Слизеринец тут же шлепнул надоедливого чудака, но тот лишь ухмыльнулся. - Наглости тебе не занимать, - буркнул Хонджун, недовольно надуваясь. Но чужой руки сбрасывать не стал. - Я просто храбрый и целеустремленный. - Нет, ты бестолковый и безрассудный. Совершенно невыносимый, приставучий чудак, который раздражает своей упертостью. Тебе говоришь “нет”, но ты упорно слышишь “да”. Ты вообще не разбираешься в людях, потому что иначе я бы тебе не… Хонджун резко замолчал. Он вдруг понял, что вновь подался порыву и наговорил лишнего. Нахмурившись, Ким продолжал наблюдать за разворачивающейся драмой друга, хотя она его мало волновала. Но взглянуть на Сана, после сказанного, он теперь не мог. Это была для него слишком смущающая ситуация. Но если Хонджун чего-то стеснялся, то гриффиндорец не видел никакой проблемы. Если бы староста Слизерина позволил себе хотя бы мельком взглянуть на Чхве, то он увидел бы лукавую и вместе с тем прекрасную улыбку парня. - Возбудительно… - вдруг послышалось Хонджуну. - Что? - переспросил он, резко повернувшись к гриффиндорцу. - Возмутительно, говорю, - растягивая губы в более широкой улыбке, ответил Сан. Он наклонился и успел произнести: - Нельзя себя так вести. Ты слишком милый… Внезапный поцелуй оказался шокирующим событием для Хонджуна. Он оцепенел. Его словно поразила молния. Сердце зашлось, когда он почувствовал нежное, немного робкое прикосновение чужих губ. Кажется, в этот момент Сану тоже было страшно и неловко. Он слишком сильно сжимал плечо Хонджуна, причиняя ему дискомфорт. Но вместе с тем, Чхве так отчаянно льнул к его губам, что оттолкнуть чудака у Кима не поднялась рука. Почувствовав сильную дрожь в пальцах, он вцепился в жилетку Сана и зажмурился. С самого начала Хонджун знал, что Сан может быть очень непредсказуем. Знал, что рядом с ним ему всегда надо быть начеку. Он даже допускал, что когда-нибудь гриффиндорец решится на нечто подобное. Но все равно Хонджун оказался не готов к тому, что этот поцелуй так сильно взбудоражит его сердце. Сан отпрянул и удивленно посмотрел на пустоту перед собой. Секунду назад, он целовал своего милого слизеринца, который куда-то внезапно исчез. Еще не совсем отойдя от эйфории, которую даровала ему близость с Кимом, и пребывая в полной растерянности, он не сразу услышал шуршание и писк. Опустив взгляд вниз, Чхве увидел бурундука, который зарылся в опавшую листву и спрятал свою голову за лапками, превратившись в очаровательный, пушистый, дрожащий комок.

***

Сонхва испытывал волнение. И оно усилилось, стоило увидеть Уёна. Они с Хонджуном уже ожидали их некоторое время, и он пожалел, что не заставил Чхве двигаться быстрее. Но стоило им подойти, Пак вновь столкнулся с раздражающим игнором. Чон демонстративно отвернулся от него. Сонхва стало очень обидно, он нахмурился. Все эти дни паршивец избегал его, не объяснив причин. Он хотел лишь поговорить, заверить Уёна в том, что секреты, которые стали ему известны никто не узнает. Однако упрямый слизеринец придумал себе проблему, поверил в нее и изводил не только себя, но и Пака. Идя к Чёрному озеру, Сонхва размышлял о том, как пройдет встреча. Он даже спрашивал у Сана, что тот будет говорить и делать. Гриффиндорец ответил просто: “Расслабься и не упусти возможности”. Благодарить за столь странный и бесполезный совет Пак не стал. Но пока он ломал голову, думая о том, с чего начать разговор, Чхве слишком ловко завладел вниманием Хонджуна. Он увлек своего слизеринца за собой, подарив ему ту самую возможность, которая чуть не была упущена. Уён занервничал, оказавшись брошенным товарищем. Подскочив со своего места, он был готов броситься следом за парочкой, что стала гоняться друг за другом. Но Сонхва больше не хотелось играть в догонялки, поэтому собрав все мужество, он выступил вперед, преградив своему паршивцу путь. Чон чуть не врезался в него, вовремя затормозил и тут же отступил назад. Наконец, Уён удостоил его своим вниманием. Наградив Пака хмурым взглядом, он вернулся на свое место. Поджав губы, паршивец вновь отвернулся. Сонхва должен был злиться на него из-за столь недружелюбного поведения, но не мог. Его сердце уже давно лишило Пака возможности испытываться хоть что-то к Уёну, помимо симпатии или любви. Это был его драгоценный, тщательно скрываемый секрет. Но он намеревался раскрыть свою тайну паршивцу, который продолжал дуться не пойми из-за чего. - Теперь мы можем поговорить? - задал вопрос Сонхва, когда Чон, наконец, перестал предпринимать попытки побега. Уён нахмурился, нервно подергивал ногой, цыкал, и все еще отводил взгляд. Наблюдая за ним, Пак вдруг вспомнил каким несносным порой был хорек. Он был невероятно милым, когда получал его любовь и ласку. Однако иногда, в моменты плохого настроения, Ромашка мог укусить, перевернуть очередной горшок с растениями. В такие моменты Сонхва чувствовал укол обиды, но она все равно никогда не переростала в злость. С ним было также непросто, как с “Поющими незабудками” - капризными, но красивыми цветами, что не имели слуха и потому издавали раздражающее жужжание, которое могло довести до сумасшествия. Чтобы этот цветок “молчал”, требовался особый уход, включающий в себя: похвалу, угощения в виде сахарной воды и поглаживание молодых лепестков. Работа с магическими растениями, научила Сонхва терпению, но сейчас он чувствовал, что оно на исходе. - Я должен попросить тебя никому не рассказывать о том, что я анимаг, - наконец, произнес Уён, после недолгого молчания. - Посмотри на меня, - вдруг попросил Пак. - Буду очень благодарен, если ты забудешь все, что было… связанное со мной… - продолжил он, игнорируя его просьбу. На несколько мгновений между ними повисло молчание, после чего Сонхва с нескрываемым разочарованием и обидой произнес: - Ты правда думаешь, что я захочу рассказывать кому-то о нас? Уён вздрогнул от его слов. Он, наконец, посмотрел на Сонхва, который присел на корточки, чтобы не возвышаться над ним. Чон выглядел растерянным. Пак понял, что истинный смысл его слов не был понят слизеринцем. - Раз я узнал твой секрет, стоит ли мне рассказать свой? - спросил Сонхва, приводя Чона в еще большее замешательство. Пак поджал губы, пытаясь улыбнуться. Он хотел быть для Уёна надежным человеком, которому можно доверять. Но чувствуя чужие сомнения, Сонхва испытывал неуверенность в своих силах. Слизеринец хмурился, одна бровь нервно дернулась, и он вновь вспомнил маленького хищника. Ему хотелось протянуть руки, заключить его лицо в свои ладони, как делал это с хорьком. Но он сдержал этот порыв, боясь быть отвергнутым. - Я должен извиниться за то, что обманул тебя, - вдруг произнес Чон. - Не думал, что все зайдет так далеко. Мне всего лишь хотелось проучить тебя. Я хотел украсть твой значок старосты, ведь ты им так дорожишь. Но потом… ты улыбнулся… Он был до безобразия смущен. Его лицо вспыхнуло румянцем. Чону захотелось спрятаться от чужого внимательного взгляда, но Пак не дал ему возможности, успев схватить паршивца за руки. Но все еще ведомый желанием скрыть свое смущение, слизеринец отвернулся. - Что особенного было в моей улыбке? - поинтересовался Сонхва, сводя с ума несчастного Чона. - Не знаю… она не была особенной… она… Черт! Ты просто никогда никому так не улыбался! - выпалил на одном дыхание он, вновь вскинув голову и устремив свой взгляд на Пака. - А сейчас? Разве это не та самая улыбка, которая тебе так понравилась? - Прекрати! - Не могу. Ты слишком милый и, к счастью, не можешь меня укусить. Сонхва тихонько рассмеялся, когда Уён вновь покраснел, насупился и начал вырываться из его рук. Да, будь он сейчас хорьком, Пак бы ощутил всю остроту маленьких зубов. Не дав Чону возможности избежать его прикосновений, Сонхва крепче сжал тонкие запястья слизеринца. Он чуть приблизился, заглянул в его глаза и подарил ту самую улыбку, которая заставила чужое сердце трепетать. - Значит, ты следил за мной? - Некоторое время, - соврал он. - А вот я наблюдал за тобой постоянно. - Пак не знал, что почувствовал Чон, услышав это признание. Но его собственное сердце пропустило удар. - Потому что ты мне нравился с самого начала. Это мой секрет. Ты примешь его? Уён захлопал глазами. Судя по выражению его лица, он был поражен. Но являлось ли удивление положительным или отрицательным, Сонхва никак не мог определить. Это неведение вновь подняло в его душе бурю тревоги. Он инстинктивно вновь сжал его запястье, заставляя Чона ощутить реальность момента. - Что ты такое говоришь? - выдергивая свои руки из его цепких пальцев, задался вопросом Уён. Теперь он выглядел испуганным, и сердце Пака вновь сжалось. - Хочешь поиздеваться надо мной? Решил таким образом проучить меня? - Нет! - воскликнул Сонхва, поднявшись следом за слизеринцем, который подскочил со своего места. - И в мыслях такого не было! Как ты вообще пришел к такому выводу? - Мне поверить в то, что я тебе нравлюсь? - Да! - Что за чушь?! Сонхва потерял дар речи. Впервые обида уступила место злости. Он был так шокирован заявлением Уёна, что рассудок помутился. В одночасье потеряв самообладание, Пак схватил сомневающегося в нем паршивца за черно-зеленый галстук и одним рывком резко притянул его к себе. Чон не успел ничего сделать. Сонхва накрыл его рот своими губами. Рука Пака легла на его затылок и удерживала голову, не позволяя Уёну отстраниться. Поцелуй получился до безобразия неуклюжим, рваным и не романтичным. Сонхва чувствовал все негодование Чона, который упирался в его грудь руками, пытался оттолкнуть. Где-то на задворках разума, совесть шептала о том, что он позже пожалеет о содеянном. Но чувства, бушующие в его сердце и душе, заставили совесть молчать. Пусть этот поцелуй стал последствием обиды, но он жаждал его. Поэтому жалеть о нем, Пак точно не станет. Как долго они продолжали не романтичную возню, Сонхва не знал. Тепло чужих, хоть и сопротивляющихся губ было приятным, и одурманило его. Но вечно это продолжаться не могло. Он был вынужден разомкнуть их губы и отпрянуть, почувствовав боль. Чон укусил его. Данного исхода стоило ожидать, но Сонхва от чего-то думал, что на такое способен только хорек. - А что сейчас скажешь? - облизав языком место укуса, спросил Пак. - Все еще не веришь мне? - Ты правда издеваешься… Впредь держись от меня подальше! - выпалил раскрасневшийся слизеринец, прежде чем броситься прочь. - Уён! - крикнул вслед убегающему парню, Сонхва. Он вновь оказался в полной растерянности. - Мудрая Пенелопа, даруй мне терпение! - взмолился Пак и бросил бежать вслед за шустрым Чоном. Тем временем Сан, стоящий все еще неподалеку и наблюдающий за развернувшейся драмой, произнес: - Да, ты оказался прав. Кажется, они так и не договорились. Но, думаю, Сонхва справится с его плохим характером. Поспорим? Он опустил взгляд на бурундука, которого расплющило на его ладони. Зверек лежал на животе, раскинув лапки в разные стороны, а Чхве аккуратно поглаживал пальцем его по спине. Выглядел он, в отличие от гриффиндорца, очень недовольным, но сопротивляться сил у него не было. Пройдет немного времени и Хонджун придет в себя, вновь вернет свой человеческий облик и попытается побить Сана. Но пока он просто лежал и думал о том, что ему делать с влюбленным в него чудаком.