Глава 11
20 июня 2024 г., 19:20
3 года назад
Утреннее солнце, проникая сквозь занавески, ласково касалось тела девушки, сладко спавшей на двухместной кровати. Место рядом с ней ещё хранило тепло, оставшееся от парня, который ушел по своим делам всего полчаса назад. Резкий луч, прорвавшийся сквозь щель в шторах, пронзил её сон и оставил след яркого дискомфорта. Девушка медленно открыла глаза, щурясь от непривычного света, и ещё полчаса лежала в кровати, вглядываясь в белую, ровную поверхность потолка. В её голове крутились фрагменты прошедшего дня, как плёнка старого фильма, прокручивающаяся в обратном порядке: шум городской толпы, запах жареного мяса в кафе, тепло рук любимого человека… И вперемешку с этим хаосом мыслей проскальзывали вопросы о будущем, заставляя её сердце трепетать в ожидании неизведанного. Спустя полчаса она наконец собралась с силами и встала с кровати. Её тело было тяжёлым и медленно двигалось, но она знала, что только чашка крепкого кофе может вернуть её к жизни. Она направилась на кухню. Ей не терпелось увидеть двойной эспрессо в своей любимой чашке, почувствовать его горячий пар на лице и ощутить волну бодрости, которая накрывала её с каждым глотком. Мария потянулась к телефону и присела на стул рядом с кухонным столом. Её пальцы бегали по экрану, пролистывая сообщения за ночь. Она внимательно читала каждое слово, стараясь впитать в себя все новостные события и ощутить атмосферу дня, который ещё только начинался. «Кару: Ушёл по делам. Вернусь к обеду. Не скучай, целую.» Мария автоматически кивнула самой себе, её губы невольно растянулись в лёгкой улыбке. «Феликс: Доброе утро, принцесса.» Она закатила глаза, сделала глоток кофе, и в очередной раз задумалась над тем, чтобы заблокировать Феликса. Её брови сдвинулись, но в глазах промелькнуло ироническое ощущение от его назойливых сообщений. Всё-таки это было забавно и даже немного льстило. «Алиса: Привет, Маш. Ты не поверишь, но Карина уговорила меня поменяться с ней местами на практике. За несколько месяцев впервые подошла.» Маша замерла от удивления, её сердце забилось быстрее. Она не могла поверить своим глазам, в голову лезли мысли о том, как она будет рассказывать об этом Кару. С лёгким волнением она написала в ответ: «Давай встретимся на выходных? Расскажешь всё подробно.»***
Утро встретило Кару тёплым майским ветром, который проникал под тонкий слой одежды, даря необходимую прохладу. Он забыл занести копию паспорта и вынужден был ехать в больницу при лаборатории, куда он был отправлен на практику, в свой единственный выходной день, в самое раннее утро. Кару нервно кусал губы, размышляя о грядущем месяце, о летней практике. Ему не давала покоя недавняя ссора с Машей. Он всё ещё чувствовал лёгкое раздражение от этого непонимания, хоть они уже и помирились. Она не осознавала, почему ему было так важно, чтобы его не считали протекцией родителей своей девушки. Он хотел, чтобы его видели как самостоятельного студента, будущего врача. Маша же не улавливала никакой проблемы, считая, что не имеет значения, что будут думать люди. Она даже кинула фразу про его завышенное эго. Но разве высокое самомнение — это хотеть быть независимым и добиваться успеха своими силами? Он просто стремился доказать, что достоин этого, что он ничем не хуже других. Они спорили до хрипоты, так и не придя к общему знаменателю. Маша обиделась на него на пару дней, упрямо считая, что он неправ. В итоге ему пришлось согласиться с ней, чтобы не затягивать ссору. Но они сошлись на том, что если Кару хочет, то может пройти практику в другой лаборатории, при другой больнице. Всё же такая мелочь не могла рассорить их насовсем. Как бы этого ни хотели некоторые личности.***
Наше время
Ди видела лишь голую спину Саши, который пытался привести в чувства мертвенно-бледного Дана, перевернув его набок. Почему именно в этот момент? Когда она решилась, когда она уже была готова отдаться. Это был один из самых ярких опытов в её жизни и в тоже время один из самых печальных. В голове вновь промелькнули воспоминания о том, как быстро и судорожно она одевалась, выбегая в коридор. Ноги заплетались, схлынувшее возбуждение словно превратилось в вату, которая облепила мозг. И сейчас она лишь беспомощно наблюдала за тем, кого совсем недавно видела таким нежным. Взгляд вновь переметнулся на лежащего. Некогда белая футболка Дана окрасилась в грязно-бурый цвет от засохшей крови. Неестественно открытый рот, повернутая в сторону голова. Она знала, что это нужно для лучшего дыхания, но всё равно было жутко. — Пульса почти нет, — прошептал Саша, бережно опуская холодную руку Дана на кровать. — И дышит едва-едва. Как же она ненавидит тех, кто их запер. Промелькнув, эта мысль словно разбудила Ди ото сна. Не время вянуть, не время поддаваться отчаянию! Она не сдастся похитителям так просто и не отдаст остальных. У неё только-только появилась надежда на прекрасные чувства. Он понимал её, как никто другой. И пусть заговорщики хоть сто раз сверкают злобными зелёными глазами. Она сделает всё возможное, чтобы восстановить баланс их раздробленного заточения. Стараясь вспомнить то, что когда-то учила для поступления в медицинский, Ди аккуратно оттеснила Сашу и подошла к Дану. Несколько прядей выбилось из прически и упало на её всё ещё влажное и разгорячённое лицо. В ту же секунду они прилипли к порозовевшим от волнения щёкам, но Ди не обращала на это внимания. Нужно действовать быстрее. Она вновь перевернула парня на спину. Шаг первый: приподнять ему ноги, чтобы кровь прилила к голове. Ди схватила ноги парня, с трудом подняла их и положила на свёрнутое, ненужное никому одеяло. Саша рванулся помогать, но она лишь отрицательно помотала головой и прошептала: — Сними с него футболку. Это был второй шаг. Пока Саша держал его лицо, чтобы не западал язык, Ди начала массаж сердца. Её руки уверенно нажимали на грудную клетку, словно призывая душу Дана обратно. — Нашатырь! — властным голосом сказала Дионика, не узнавая себя. Флакончик с едким запахом тихо стукнул о стол. Вата пропиталась. Заботливые руки поднесли её к носу и тут же убрали. Секунда ожидания… Две… Пять… Веки больного дрогнули. И только сейчас Ди позволила своим рукам задрожать.***
Оля не отходила от кровати Дана ни на шаг, с того самого момента, как он открыл глаза. Когда это было? Сутки? Двое? Трое? Неделю назад? Дан слабо соображал. Дышать было тяжело, а в голове гудел шум. Ребята пичкали его всевозможными таблетками, но ему не становилось лучше. Он не знал, какой из дней может стать последним. Именно поэтому ему было важно поговорить с девочками. Оля сжимала его руку изо всех сил, её голубые глаза были наполнены слезами. Откашлявшись, Дан заговорил: — Оль, тебе нужно отдохнуть. Ты не обязана сидеть здесь, со мной, двадцать четыре часа в сутки. — Глупости, — отмахнулась Оля. — Я ценю твою заботу. Очень. — Дан нежно погладил подушечкой большого пальца по тыльной стороне ладони девушки. — Но, прошу, пойди отдохни. — Ладно, — с трудом согласилась Оля. — Ненадолго. Я позову кого-нибудь из ребят. — Если Ди не занята, позови её, пожалуйста. — Пф, чем она может быть занята, — возмутилась Оля, но вовремя прикусила язык, вспомнив, в какой пикантной ситуации она застала Ди и Саню в прошлый раз. Отпустив руку Дана, Оля вышла из комнаты. Ди и Саня сидели в обнимку на диване склонившись над книгой, о чём-то болтая. Они улыбались друг другу, порой отвлекаясь от страниц. Словно они не были тут заперты, словно не было давящих на мозг стен. Нечто мимолетное было в этих, казалось бы, ничего не значащих прикосновениях и сверкающих глазах. Это было нечто удивительное и прекрасное, и вместе с тем раздражающее до зубного скрежета. Глядя на эту идиллию, Оля непроизвольно закатила глаза. Они её бесили до невозможного, до тошноты, до почти болезненного свода скул. — Эй, голубки, — саркастично сказала Оля намеренно громко. Словно хотела ворваться и порвать изнутри это чёртово спокойствие. — Отлепитесь вы уже друг от друга. — Что надо? — лениво протянул Саня, прищёлкнув языком и показательно потянувшись. — Дан попросил позвать чайную принцессу. Поэтому, — Оля перевела взгляд на Ди. — Будь добра, подними свою задницу и иди к нему. — Ладно, хорошо, — Ди покорно поднялась с дивана, не желая спорить с Олей. Между девушками по-прежнему чувствовалось напряжение после того, как Оля стала нежеланной свидетельницей интимной жизни Сани и Ди. — Перестань пытаться прожечь в ней дыру, Олечка, — лилейным голосом сказал Саша, наблюдая за тем, как Оля провожает взглядом Ди до двери. — А что такое? Боишься за свою принцесску? — оскалилась Оля. — Ничего я ей не сделаю. — Гм. Я понимаю, что ты переживаешь за Дана, — ответил Саша. — Но это не повод срываться на нас с Ди. Мы также переживаем за него. — Нихера ты не понимаешь! — воскликнула девушка. — Тебе нет до него дела! Всё, о чём ты думаешь — это как бы поскорее засунуть свой член в свою дорогую… — Заткнись, а? — тут же перебил Олю Саня, вскинув голову, громко захлопнув книгу, и одновременно с этим уставившись на неё ненавидящим взглядом. Периферическим зрением Оля уловила, что это были «Приключения Шерлока Холмса» Конан Дойла. Видимо, у похитителей было хорошее чувство юмора. Восхитительно чёрного юмора. Мозг пытался зацепиться за поверхность реальности и мелочей, чтобы не впасть в апатию. — А что такое? Правда глаза колет? — прищурила глаза Оля, пристально разглядывая своего собеседника. — Тебя это не касается, — отрезал Александр. — Я лишь пытался сказать, что Дан — наш друг, и мы все за него переживаем. Но тебе, моя милая, всегда нужно язвить и устраивать скандалы. Тебе они приносят удовольствие? — Он задал вопрос с лёгкой иронией. Вдруг его лицо изменилось. Словно неожиданно на ум пришёл ответ на задачу, которая мучила его несколько дней. Злобная усмешка промелькнула на его красивом лице. — А знаешь, почему? Почему ты кайфуешь, когда приносишь раздор в наш, кое-как устоявший, карточный домик? — Поднявшись с дивана, Саша медленно подошёл ближе к девушке. Та непроизвольно попятилась назад. — Не знаешь? А я скажу. Потому что тебя никто никогда не любил и вряд ли с таким характером полюбит. Ты не можешь понять того раздражения внутри себя, но всё же чувствуешь. — Парень всё двигался на неё, продолжая свою пламенную речь. Он словно резал воздух бичом, хлестая жестокими, но правдивыми словами. — Ты никогда не будешь читать с кем-то в обнимку книги или смотреть фильмы. Ты разрушаешь даже то, что мы строим здесь, — вплотную подойдя к ней, он практически выкрикивал каждое слово. — Потому что ты завистливая сука, которая понятия не имеет, каково терять любимых людей! — последние слова он уже выплёвывал ей в лицо с неким отчаянием, будто долго скрывал и молчал, но тут смог сказать правду. — Следи за удовольствиями своей Ди! — Оля закипала. Её слова сочились ядом и ненавистью. Она занесла ладонь и резким движением впечатала её в щёку Саши. На его лице тут же образовался красный след, быстро переходящий в малиновый от удара. Парень не двинулся с места и не попытался дать отпор. Но синие глаза пронизывали её насквозь, словно рентгеновскими лучами. Возникло резкое желание бежать от них. Или выцарапать на месте. — Не тебе судить о любви и моей жизни, ясно! Ты ничерта не можешь знать обо мне! И не один ты терял любимых людей! — Оля также перешла на крик, яростно отчеканивая каждое слово. Резко развернувшись, Оля намеревалась покинуть помещение как можно быстрее. Ей было противно находиться рядом с этим парнем. Она выбежала из комнаты, и вдруг неожиданные случайные слезы полились из глаз. Как бы она ни хотела, но этот грёбаный придурок попал прямо в цель своими словами. Тихий всхлип пронёсся по коридору, отражаясь от стен. Поскуливая, девушка сползла вниз по стене и, уткнувшись в колени лицом, обняла себя.***
Ди тихо зашла в комнату, чтобы проведать Дана. Он всё ещё был бледным, но выглядел заметно лучше, чем пару дней назад. Заметив девушку, он будто с усилием разлепил сухие губы: — Ди, спасибо, что пришла. — Как я могла не зайти проведать друга. Я бы сделала это ещё раньше, но сам понимаешь, Оля… — мягко улыбнулась Ди, подходя к кровати Дана. Он слегка приподнялся, облокотившись спиной на подушку и жестом предложил ей присесть рядом. — Знаешь, я ведь так и не поблагодарил тебя за то, что ты помогла мне очнуться, — издалека завёл разговор Дан. — Тебе незачем меня благодарить, так поступил бы каждый на моём месте, — немного смутившись ответила Ди. — Так зачем ты меня позвал? — Не знаю с чего начать, — замешкался Дан, явно с трудом подбирая слова. Тема была достаточно щепетильная, но он не мог не рассказать. — Это касается Саши. — Что? — удивилась Ди, не понимая, что Дан от неё хочет. — Я заметил, что в последнее время вы с ним стали близки. И я, может, пропустил бы это мимо, если бы не одно обстоятельство, — парень снова замолчал, следя за реакцией Ди. Но та лишь поторопила его: — Да перестань уже говорить загадками, Дан. — Ладно, слушай. Раньше я дружил с одной девушкой. Она была красива, умна и жизнерадостна. Ничего не подумай, никакого любовного подтекста здесь нет, — он поспешил заверить девушку, считая, что лучше подчеркнуть это сразу. — Увидев тебя здесь, я сначала опешил… Чёрт, Ди, как же вы похожи, — не в силах сдержать эмоции, выкрикнул Дан. — Но я не понимаю какое это отношение имеет к… — Дионика хотела продолжить, но он жестом остановил её. — Прошу, не перебивай меня. Мне тяжело всё это рассказывать, но я должен. Так вот, изначально, наблюдая за тобой, я был поражён вашим внешним сходством. Черты лица, улыбка, тембр голоса, я словно видел её перед собой. Но, чем больше времени я проводил с тобой, тем больше видел различия между вами. Кроме каких-то почти мистических сходств во внешности, ты никак не похожа на Ангелину. — Ангелину? — Да, так её звали. Год назад Лины не стало, она просто однажды не вернулась домой, а позже её труп нашли на обочине. — Какой ужас! — ошарашенно воскликнула Ди. — Дан, мне очень жаль твою подругу, — она говорила искренне, сочувствуя парню из-за потери близкого человека. — К сожалению, убийцу так и не нашли, а это дело быстро замяли, — на этой фразе голос Дана дрогнул, а руки непроизвольно сжались в кулаки от переполняющей его ненависти к тому ублюдку, который лишил его подругу жизни. — Когда она была ещё жива, у Ангелины был парень, с которым, по её словам, они безумно любили друг друга. Я несколько раз был с ним в одной компании, он создавал впечатление надёжного парня. На Лину всегда смотрел с теплотой, так что нельзя было не согласиться с тем, что она ему не безразлична. После её смерти он, вроде как, уехал из города. Я его больше никогда не видел до того момента… — Он сделал паузу и зажмурил глаза, словно ему стало больно говорить. Ди непроизвольно подалась вперёд, подсознательно готовясь узнать нечто, что должно повергнуть в шок. — Пока мы не встретились здесь, — прошептав последнее предложение, Дан поднял глаза на Ди, пытаясь понять, какие эмоции испытывает девушка после его монолога. Несколько секунд Ди сидела молча, пытаясь переварить полученную информацию. Ей показалось или Дан говорит про Сашу? — Ты имеешь ввиду… — Да. Ангелина - бывшая девушка Саши, — отрезал Дан, прежде, чем Ди успела закончить фразу. Он понимал, что для неё это как снег на голову, но не мог больше молчать. Ди заслуживала знать их историю. Мир перевернулся. Ди не могла поверить своим ушам. Все её радостное, легкое настроение улетучилось в мгновение ока. — Нет, — еле слышно прошептала она. — Этого не может быть. Дан… Она не знала, чего ждала от него. Хотела услышать, что это шутка, ошибка, сон? — Но почему? Почему ты не сказал об этом раньше? — У Ди в голове не укладывалось, что Дан и Саша раньше были знакомы. И бывшая Саши, которая по случайности была похожа на неё. — Я не сразу это понял. Говорю же, я не видел его больше года и не сразу узнал. Тем более, сложно вообразить, что мы все могли случайно оказаться здесь вместе. — А сейчас понял? — негодуя воскликнула Ди. Ей вдруг стало ужасно горько от того, как ею крутили, скрывая правду. — Да. Я убедился, что ты стала ему не безразлична. Именно поэтому я решил тебя предупредить. Ди, ты - самостоятельная личность и заслуживаешь того, чтобы тебя любили по настоящему, а не как замену. Возможно, Саша не такой плохой и он не искал в тебе Ангелину, а мне лишь показалось. Но, как я понял, тебе он про неё не рассказывал. — То есть тебе я могу верить, а ему нет? Может, ты просто хочешь нас поссорить, — с неким отчаянием в голосе произнесла Дионика. Всё что угодно, только не это… Знакомый спазм предательства схватил её за горло, заставляя прерывисто дышать. — Мне незачем этого делать, Ди, — Дан отвернулся в сторону от девушки и кашлянул в кулак. На руке остались багровые капли крови, что уже стало для него привычным. — Не говори глупостей, Дан. Этого не может быть. Я тебе не верю, — Она непроизвольно схватила его за плечи, развернув к себе. И тут же отпустила, безнадёжно опустив свои. Её длинные чёрные волосы, которые она теперь постоянно носила распущенными, закрыли лицо. Развернувшись обратно, Дан показал окровавленную руку девушке. — Видишь? Я умираю, Ди. Я говорю это только тебе. Прошу, не рассказывай Оле раньше времени. Мне не становится лучше. Меня уже вряд ли можно спасти и именно поэтому я решил рассказать всё, что знаю. Если ты мне не поверишь — я пойму. Но ты можешь спросить об этом у Саши. Наблюдая за ним всё это время, у меня нет оснований полагать, что он конченный мерзавец и трус. — Но этого не может быть! — упрямо повторила Ди с ребячьим неверием. — Ты мне не веришь или не хочешь воспринимать правду? Я не в том состоянии, чтобы шутить или обманывать тебя. — Дан, хватит! Во-первых, ты не умираешь, мы не допустим этого. Во-вторых, я отказываюсь верить в то, что Саша видит во мне какую-то там Ангелину. Он бы не смог так поступить. — Я не стану переубеждать тебя в обратном, Ди. Я просто не хочу чувствовать себя виноватым и причастным к этому обману перед тем, как отдать концы. — Всё, Дан. Я тебя поняла. Спасибо большое за предупреждение, я подумаю, что мне с этой информацией делать. Мне пора идти, выздоравливай. Я позову к тебе Олю. — Нет, не нужно. Пусть она отдохнёт. — Хорошо. Парень проводил вышедшую девушку взглядом и в изнеможении прикрыл глаза. Ему больно было видеть этот потухший взор, но другого выхода он не знал.***
После скандала с Сашей, Оля чувствовала себя опустошенной, будто выжатой до последней капли. Его слова ударили по самому больному месту, застали её врасплох, пронзив насквозь. Но больше такой возможности она ему не даст. Взяв себя в руки, Оля вытерла выступившие слёзы и попыталась остановить дрожь в руках. Было не время для самобичевания и разъедающих душу раздумий. Она была нужна Дану, он нуждался в её поддержке, в её тепле. Встав с пола, Оля вышла из комнаты. Ей сейчас нужно умыться и привести себя в порядок, чтобы хоть как-то спрятать слёзы от Дана, которому и без этого тошно. В ванной комнате Оля наспех приняла прохладный душ. Холодная вода немного притупила непонятную жгучую боль в груди, но не смогла смыть следы подавленности с её лица. Взглянув на себя в зеркало, она ужаснулась. Глаза опухли и были красными от слёз, а под глазами образовались чёрные круги, похожие на глубокие раны от нескольких ночей бессонницы. «Да уж, красотка», — про себя подумала Оля и тяжело вздохнула. Слегка подсушив полотенцем волосы, она решила вернуться и проверить, как там Дан. Как можно тише открыв дверь, Оля на цыпочках вошла в комнату мальчиков, опасаясь, что Дан спит и она может разбудить его своим вторжением. Привычно присев на край кровати, Оля откинула упавшую на глаза парня прядь. Дан открыл глаза, слабо улыбнувшись при виде девушки. — Ты так и не отдохнула? — Дан приподнялся, пытаясь принять более жизнерадостный вид. — Не бери в голову, — безразлично отмахнулась Оля. — Как ты себя чувствуешь? — Ты пришла, и стало лучше, — заверил он девушку, сжав её ладошку в своей, словно желая удержать её рядом с собой. — Ну, раз ты в состоянии шутить, значит и правда лучше, — улыбнулась ему Оля в ответ, хотя внутри у неё всё больше разрасталась пустота и безысходность. — Я не шучу, — ответил он. — Мне очень жаль, что я не сказал этого раньше. Ты удивительная девушка, Оля. И я рад, что обстоятельства, пусть даже и такие паскудные, нас свели. — Перестань говорить так, словно прощаешься. У нас с тобой всё ещё впереди. — Я просто боюсь не успеть сказать тебе всё, что у меня на душе. Выслушай меня, пожалуйста. — Для тебя всё, что угодно, — тихо прошептала Оля, чувствуя, как дрожит её голос. — К сожалению, у нас с тобой было слишком мало времени. Я так и не узнал, какой твой любимый цвет или как ты привыкла проводить выходные. Но, несмотря на это, я понял, что под маской бесчувственности и недоверия скрывается тонкая, ранимая душа. Прошу тебя, перестань выставлять щиты в своём сердце. Ты заслуживаешь любить и быть любимой. Заслуживаешь счастья. И я очень хочу, чтобы ты была счастлива в дальнейшем. — Дан… — ошарашенно позвала его Оля. Она не могла поверить в то, что он говорит, в те слова, которые отражают его истинные чувства. Здесь, впервые за долгое время, она встретила нежность и понимание. — Ты не знаешь, о чём говоришь. Я не заслуживаю твоих слов, ты ведь совсем не знаком со мной. Думаю, узнай ты правду, ты бежал бы от меня дальше, чем видишь. — Чтобы там ни было, это не изменит моего отношения к тебе. Оля не верила своим ушам, ей никто никогда не признавался в чувствах таким образом. Ей никогда не говорили таких прекрасных слов. Особенно яркий контраст она видит сейчас, сопоставляя нежные слова Дана с болезненными фразами, кинутыми ей в лицо Сашей. Она почувствовала неожиданное желание рассказать Дану всю правду о своей прошлой жизни, открыть ему всю правду о себе и всех ужасных поступках, которые она совершила. Но что-то словно останавливало её порыв. — Ты ошибаешься, я… — Тсс. Ничего не говори, — прошептал Дан, резко обрывая её на полуслове хриплым голосом, словно он сдерживал ураган эмоций. — Ты не должна пытаться убедить меня в обратном. Позволь, я сам буду решать, что мне о тебе думать. И прошу, ничего больше не говори. Я просто хотел, чтобы ты знала, что заняла особое место в моём сердце. — Дан… Я тоже… Ты… Очень дорог мне, — Оля, словно загипнотизированная, не могла выдавить ни слова. В груди у неё образовался комок, запирающий в себе волну чувств, готовых хлынуть наружу. Ей хотелось кричать, рыдать, вопить, но она сдерживалась ради Дана. Поэтому, прежде чем слезы заструились по её щекам, Оля бросилась к Дану, вцепившись в него с невиданной силой. Он обнял её в ответ, зарываясь носом в её волосы, вдыхая свежий аромат шампуня. Они лежали так, прижавшись друг к другу, погружённые в молчаливое единение. Мир, грязный мир разрухи и жестокости исчез. Осталась только эта хрупкая тишина, наполненная невысказанными чувствами. — Ну, не нужно лишних слёз, — наконец сказал Дан, немного отстраняясь. Оля подняла голову с его плеча, и их взгляды столкнулись. В его глазах, словно в бездонном озере, отражалась теплота, пронизанная нежной печалью. Он вглядывался в неё, словно пытался запечатлеть каждую чёрточку её лица, каждый изгиб губ, каждую ресничку. Дан провел ладонью по её щеке, по гладкой, словно фарфор, коже, чувствуя её дрожь. Оля замерла. Дыхание сбилось. Она словно потерялась в этом моменте, в его неожиданной нежности. В глазах Дана заблестели слёзы, но он сдерживал их, не желая пугать её своей слабостью. В груди у него кололо от осознания беспомощности перед ней, перед этой хрупкой красотой, перед их неизбежным расставанием. Он понимал, что финал уже близок, словно грозовые тучи сгустились на горизонте. Но он эгоистично хотел протянуть эти последние мгновения, хотел насладиться теплотой её присутствия, хотел запомнить каждый взгляд, каждое касание, чтобы потом нести их в сердце в последнюю минуту, как священный огонь. Поддавшись неожиданному, отчаянному порыву, Дан потянулся вперёд, мазнув губами по устам девушки, не решаясь на большее. Оля вздрогнула, но не двинулась с места. Отстранившись от девушки, Дан всё же пробормотал: — Пока у нас ещё есть время, расскажи мне, какой твой любимый цвет? Оля задумалась, она смотрела в голубые глаза Дана, которые напоминали ей весеннее небо после дождя и без зазрения совести ответила: — Синий. Так они и сидели в обнимку, прижавшись друг к другу, словно два корабля, выброшенные штормом в бескрайнее море. Их руки сцепились в крепком плетении, как будто пытались удержать друг друга от неизбежной разлуки. Время словно замедлило свой бег для них, и каждая секунда протягивалась вечностью. Они не говорили. Им было достаточно теплоты этого момента, этого единения душ. Но всему хорошему рано или поздно суждено закончиться. В комнату словно прокрался невидимый холод, и Оля почувствовала, как её веки тяжелеют. Она не могла и подумать, что её сморила не усталость от последних недель, а сонный газ, который медленно заполнял собой комнату, словно затягивая их в омут бессознательного. Она ощущала, как её тело ослабевает, как мышцы теряют силу, а мысли становятся спутанными, словно листья, закрученные вихрем. Оля засыпала на груди Дана, ощущая его крепкое тепло, чувствуя его прерывистое дыхание, словно последний огонек в темноте. Она попыталась удержать его руку, но пальцы её ослабели, и она отпустила его, утопая в бездне сна.***
Мария и Кару, словно завороженные, наблюдали за происходящим в бункере, пока их подопытные сладко засыпали. Сцена, разыгравшаяся перед их глазами, была куда интереснее любой мелодрамы, которую они когда-либо видели. — Ты хочешь сказать, что это сотворили мы? — невзначай спросила Мария. — Давай будем честными, — усмехнулся Кару, — Они сами себя загнали в эту ловушку. Но… мне их даже немного жаль. — Особенно блондиночку, — с сочувствием заметила Мария. — У неё глаза не просыхают от слёз. Санта-Барбара отдыхает! Она вздохнула. Их изначальный план так и трещал по швам. И они абсолютно точно не ожидали того, как развернулись события. — Ну, что уж теперь, — развел руками Кару. — Вышло немного… экспромтом. Возможно, мы немного перестарались. — Ладно, сонный газ уже, кажется, подействовал. — Мария поправила свои огненные волосы. — Собирайся. Надев медицинские маски и накинув на плечи халаты, пара спустилась вниз для того, чтобы вытащить оттуда их неудачный эксперимент с подопытным №2.
