Тонкая грань

3 года назад

      Она его задолбала. Сколько прошло? Неделя? Целая неделя этого кошмара, и он уже был готов отмечать дни в календаре, как заключённый, отсчитывающий срок до освобождения. Кипящий гнев подступал к горлу. Она не отходила от него ни на шаг, заполняя собой всё свободное пространство, как липкая, назойливая тень. Если так продолжится дальше — Кару за себя не ручался. Он убьёт её, а труп сбросит в реку. Жуткая фантазия пронеслась в голове, вызывая одновременно отвращение и странное облегчение.       Карина была не просто навязчивой, она была невыносимо-вызывающе раздражающей. Её присутствие порождало у него приступы бешенства, каждое её слово — словно удар молотком по нервам. Находясь с ней на практике в качестве напарников, Кару познал истинное значение слова «ненависть». Это чувство, горькое и ядовитое, пропитало всё его существо. Осталось пережить ещё неделю этого ада, и он будет свободен. День защиты отчётов он выделит красным в календаре, как долгожданный праздник, как символ спасения.       Зайдя в ординаторскую, он накинул на себя белый медицинский халат, постаравшись хоть немного успокоиться, но внутри всё клокотало от негодования. Карина выскочила, как чёрт из табакерки, словно только ждала его появления.       — Доброе утро! — она лучезарно улыбнулась, и её жизнерадостность показалась ему циничной насмешкой над его мучениями. Кару почувствовал, как непроизвольно его челюсти сжимаются от злости.       — Было добрым, — буркнул он себе под нос, стараясь, чтобы его голос звучал как можно холоднее и отчуждённее.       — Погода сегодня чудесная, правда?       Он не ответил.       — Эх, сейчас бы погулять по парку, а не сидеть здесь, — продолжала говорить Карина, словно не замечая его явного неприятия. Её беззаботный тон вызывал у него стойкое желание заткнуть ей рот, просто чтобы прекратить этот поток пустых слов. Кару стиснул кулаки, сдерживая взрыв ярости. Чувство бессилия давило на него тяжёлым грузом.       Куратор вошёл в помещение, здороваясь со студентами и оглашая очередной план действий на сегодня. Всё стандартно: провести предоперационное обследование пациента, изучить анализы и присутствовать на плановой операции по удалению полипа на стенках желудка.       Кару внимательно слушал, всем своим видом показывая, что вести диалог с Кариной он не намерен.       — Очередная скукотища, скажи, — тихо проговорила она, пихая его в бок.       Кару не успел ничего сказать, так как слова Карины услышал куратор.       — Вам скучно, господа? — ледяным тоном спросил он. — У нас здесь больница или парк развлечений?       — Больница, — пропищала Карина. — Простите.       — За что вы извиняетесь, юная леди?       — Нуу… это… — промямлила она.       — Ничего страшного. У вас будет время подумать, — куратор мягко улыбнулся, жестом показывая Карине замолчать.       — Что? — спросила она, удивляясь.       — После операции ничего не планируйте. Останетесь мыть полы.       Кару злорадно хихикнул.       — Молодой человек, вас это тоже касается.       — Но я же молчал, за что?       — Поможете подруге, вы же всё-таки джентльмен.       Кару раздражённо стиснул челюсть.       — Но мы же не санитары! — выкрикнула Карина.       — Ах да, после операционной не забудьте вымыть ординаторскую, — добавил куратор.       — Замолчи, — прошипел Кару, глядя на Карину. — Сейчас всю больницу из-за тебя драить придётся.       — Раз возражений больше нет, — куратор не спеша осмотрел толпу студентов. — Прошу за мной. Пациент ждёт.       — Ну что, довольна? — шикнул на неё Кару, плетясь где-то в конце.       — А я знала, что так будет?       — Стояла бы молча и после обеда пошла бы домой со спокойной душой, — недовольно проворчал он. — Ещё меня в это втянула.       — Эй, я вообще-то не специально, — обиженно сказала Карина.       — Какая разница теперь.       Кару тяжело выдохнул. Он точно когда-нибудь её убьёт.

***

      Ну как можно быть таким надменным? Она не знала. Карина, уже неделю тщетно пытавшаяся растопить этот ледяной панцирь, чувствовала себя обманутой. Её попытки — застенчивые улыбки, случайные прикосновения, заискивающие взгляды — исчезали в пустоте его безразличия. И вот, сегодня, из-за случайной ошибки, на них свалилось наказание — мыть полы. В его малахитовых глазах, обычно холодных и отстранённых, сверкнули настоящие молнии, и Карина почувствовала, как ледяной ужас сковал её сердце. Она боялась, что Кару задушит её прямо здесь, в коридоре, как только куратор выйдет из кабинета. Неужели она виновата? Разве мытьё полов — это конец света? Нет, конечно, это не конец света, но это… шанс. Шанс, которого она так долго ждала. Шанс остаться с ним наедине. Пусть и не такой, какой она себе представляла, но всё же. Она сжала в кармане халата крошечный пузырёк со снотворным — свой заветный план «Б». Целую неделю она носила его, как талисман, как последнюю надежду. Она честно пыталась завоевать его расположение, но с неё довольно. Кару получит своё сполна. Сегодня.       Весь день прошёл в мучительных ожиданиях, в лихорадочном обдумывании каждого шага. Сердце колотилось, как безумное, каждая секунда тянулась вечность. После окончания работы в операционном блоке, оставшись вдвоём, они молча принялись за ненавистную уборку. Кару не произнёс ни слова, его молчание давило на Карину ещё сильнее, чем его холодный взгляд. Она наблюдала за ним, стараясь уловить хоть какой-то намёк на эмоции, но безуспешно.       Закончив с операционной, они вошли в ординаторскую. Карина глазами нашла портфель Кару, висевший на крючке на вешалке. Дождавшись, пока он выйдет сменить воду, она дрожащими руками вытащила начатую бутылку воды и, откупорив крышку, высыпала содержимое пузырька внутрь. Взболтав, растворяя снотворное, Карина поспешно вернула бутылку на место.       Вскоре Кару вернулся с полным ведром чистой воды.       — Давай помогу? — с готовностью предложила Карина.       — Не надо, я сам, — отказался он. — Лучше протри пыль. Чем быстрее закончим, тем быстрее пойдём по домам.       Карина вздохнула, но послушно взялась за тряпку. Она подошла к окну и прикоснулась к запылённому стеклу ладонью.       — Жарко тут, да? — спросила она, приоткрывая створку окна, впуская поток жаркого, но свежего летнего воздуха. — Кто-то закрыл наглухо…       — Жарковато, — всё же согласился с ней Кару. Карина почувствовала нотку удовлетворения.       Она проследила взглядом, как он достал бутылку с водой и сделал несколько жадных глотков. Заметив её интерес, он изогнул бровь в немом вопросе.       — Спешишь домой, да? — спросила Карина и отвела взгляд.       — Да, как и любой нормальный человек, — ответил он, пожав плечами.       — Маша будет переживать, что ты задержался?       — Чёрт, точно, — хлопнул он себя по лбу. — Нужно ей написать.       Он достал телефон из кармана, но внезапно пошатнулся.       — Что с тобой? — обеспокоенно спросила Карина, помогая ему сесть на диван.       — Голова закружилась, — Кару потёр виски.       — Тшш, аккуратнее, — Карина погладила его по плечу, наблюдая, как веки Кару понемногу смыкаются. — Ну вот и всё, — довольным тоном констатировала она.       Карина выхватила из его ослабевшей руки телефон, небрежно отбрасывая его куда-то в сторону. Подойдя к двери, она защёлкнула входной замок, чтобы никто не смог их потревожить. Вернувшись к Кару, она принялась снимать с него одежду, осуществляя свой коварный замысел.

***

      Мария сидела дома на кухне, нервно стуча пальцами по столу. Кару задерживался. Она уже отправила ему несколько сообщений в мессенджере и безуспешно пыталась дозвониться — телефон молчал. Тревога всё сильнее сжимала сердце. Что, если случилось что-то плохое? Мысль о том, что Карина могла быть причастна к задержке, пронзила Машу. Вспомнив, что они всё-таки работали в паре и их мог спокойно задержать куратор, Маша уже собиралась набрать Каринин номер, как вдруг её телефон завибрировал. Уведомление о новом сообщении. От Карины. Маша тут же кликнула на диалог и обомлела от увиденного. Какого чёрта?

***

Наше время

      Она не знала, что толкнуло её на этот шаг. Голос разума кричал о бегстве, о необходимости разбудить Олю и Сашу, рассказать им всё, но… Что они смогут сделать? Дмитрий оказался подсадной уткой, как они и утверждали. Но Ди решила действовать сама. Разве он посмеет убить её? Эта мысль, хоть и ужасала, всё же давала ей какое-то странное, почти самоуверенное спокойствие.       — Значит — Кару, — прошептала она, медленно продвигаясь вглубь комнаты, словно загипнотизированная. — Не хочешь объясниться?       Ди не увидела ни тени паники, ни малейшего колебания на его лице. Наоборот, ей показалось, что он наслаждался её страхом, наблюдая за мучительной нерешительностью. Воздух вокруг него словно сгустился, стало трудно дышать. Невыносимо давило ощущение непонятной опасности.       — А ты смелая, — наконец, заговорил он. — Не боишься?       — А должна? — Ди попыталась придать своему голосу уверенность, но он дрогнул и выдал её страх, который она изо всех сил пыталась скрыть.       Лже-Дмитрий хмыкнул.       — Твои друзья тоже уже знают? — равнодушно уточнил он.       — Какая разница? — с вызовом спросила Ди, скрещивая руки на груди.       — Думаю, что с тобой делать теперь, — он картинно задумался.       — Ты хочешь убить меня? — спросила Ди, грозно посмотрев на него.       Тот в ответ лишь оскалился:       — Я не убийца.       — А кто ты тогда?       — Человек. Учёный. Красавчик, — самодовольно ответил он. — Все титулы перечислять устану.       — Меня не это интересует, — фыркнула она.       — Да? Я думал, что мы обмениваемся фактами друг о друге.       Он явно издевался над ней, вальяжно развалившись на стуле. Даже в этом подвале он выглядел как властитель их судеб. Ди почувствовала, как от гнева, смешанного со страхом, закипает кровь в венах.       — Прекрати юлить! — выкрикнула она, непроизвольно шагнув вперёд.       — Ну хорошо, маленькая принцесса, — с сарказмом сказал он, поднимая руки. — Ты меня раскусила. Молодец. Хочешь медальку?       — Никакая я тебе не принцесса.       — Оу, а я думал, что твои друзья уже закрепили за тобой этот статус. Кажется, инициатором была блондиночка.       — Это ты сейчас таким способом пытаешься сказать, что слышал всё, что мы тут говорили?       — Конечно, — кивнул лже-Дима. — Я же злодей в этой пьесе. Надо играть до конца.       Лампочка пару раз мигнула. Напускная смелость слетела с Ди. И всё же она смогла заставить себя задать вопрос, который мучил всех здесь уже не одну неделю:       — Но зачем? Для чего ты нас похитил?       Он лениво потянулся и посмотрел ей в глаза. Она вспомнила тот день, когда очнулась от сонного газа раньше времени. Тогда рядом с ней был мужчина в маске. Всё, что она запомнила из той встречи — это хищный блеск ярко-зелёных глаз. Это был он. Она пристально уставилась на него, отмечая тот самый малахитовый оттенок, тот же разрез глаз и тот же надменный взгляд, в котором читалось презрение. От осознания собственной беспомощности и чувства унижения ей захотелось разреветься.       — И что случилось с Даном? — она не забыла про их друга.       Ди помнила, как Дан заходился кровавым кашлем, как жизнь медленно утекала из него.       Лже-Дима хранил молчание. Ди неотрывно смотрела на него. В итоге тот резко выдохнул, всплеснув руками:       — Как же с тобой сложно! Ты уверена, что действительно хочешь знать всю правду?       — Да! — не задумываясь, воскликнула Ди.       В голове зазвенело от ожидания.       — Ну хорошо, — сдался лже-Дима. — Я расскажу тебе при условии, что ты не побежишь тут же рассказывать всё своим друзьям.       — Ты хочешь, чтобы я стала твоей соучастницей?       — Что за бред? Нет, соучастница мне не нужна, — хмыкнул он. — Но если ты хочешь получить ответы, то будешь молчать. Даже если ты решишь побежать к друзьям, я всегда могу подняться наверх, и кроме моего имени вы не узнаете ничего. Выбор за тобой.       «Тоже мне, выбор без выбора», — подумала Ди.       Она колебалась с ответом, пытаясь продумать всё на несколько шагов вперёд. Но, как ни посмотри, она в тупике. Лже-Дима, или как его там — Кару, прав, он легко может бросить их здесь и дальше, а сам вернуться к привычной жизни. Любопытство победило, и Ди сдалась:       — Хорошо, я согласна на твои условия.       Тот удовлетворительно кивнул, украдкой выдохнув.       — Я буду отвечать на два вопроса в день, — сказал он.       — Но почему? — в замешательстве спросила она.       — Какой смысл мне раскрывать все карты сразу? Ты же тут же сдашь меня другим. Ограничения — это моя страховка.       Лампочка снова мигнула.       — Хорошо, — кивнула Ди, покорно соглашаясь. Не в её ситуации привередничать.       — Итак, что хочешь узнать сегодня?       — Что случилось с Даном? — выпалила Ди вопрос, который мучил её всё это время. Только бы всё обошл…       — Он умер, — резко прозвучал ответ. Глядя на остолбеневшую Ди, он сочувственно, на сколько мог, добавил: — Мне жаль.       — Что-о? Но как?.. Почему?.. — бессвязные вопросы посыпались один за другим, и только истерические всхлипы прерывали их. Ди раньше думала, что больше не сможет плакать. А оказалось — может! Их Дана, такого доброго и родного, такого чуткого, живого больше нет! Как это возможно? Он сидел вот за этим столом и… Ди казалось, что она всё это выкрикивает, но на самом деле все эти мысли сливались в один протяжный, нечеловеческий, тихий скрип. Не чувствуя ног, она рухнула на табуретку.       — Пневмония. К сожалению, в запущенном виде, — пояснил лже-Дима. — Мы забрали его слишком поздно. Дану не стоило шифроваться. Заметь мы его состояние немного раньше, лёгкие не были бы настолько поражены.       Ди помотала головой, словно её отрицание вернёт её друга. Напрасно. Лже-Дима терпеливо ждал, и когда в голове туман немного прояснился, Ди устало задала логичный вопрос:       — Но почему он заразился, а мы нет?       — Потому что его иммунная система не справилась, — тут же ответил он.       — Не справилась с чем? Вы заразили нас вирусом? — спросила Ди, непроизвольно коснувшись предплечья.       — На сегодня лимит ответов закончился. Я и без того дал достаточно информации, — покачал он головой.       — Но… — не хотела сдаваться Ди.       — Завтра продолжим, — перебил её лже-Дима и, увидев недоверие в её глазах, успокаивающе добавил, — обещаю.       Она проследила, как он молча встал, сполоснул кружку, выливая остатки кофе в мойку, и быстрым шагом покинул комнату.       Ди резко подняла руки к лицу. Пальцы впились в кожу, словно пытаясь остановить прилив эмоций, нахлынувших с силой разрушительной волны. Шок. Это было слишком мягкое слово. В груди, точно сжатый кулак, пульсировала боль, острая и невыносимая. Каждый удар сердца отдавался эхом скорби по Дану. Их Дану. Единственному лучику света, пробивающемуся сквозь сырость и мрак окружающего мира. Единственному источнику тепла в этой холодной бездушной темнице. Нет, Оля не должна была узнать правду. Даже если бы Ди смогла найти в себе силы произнести эти слова, она не рискнула бы. Это было слишком тяжело, слишком разрушительно для Оли. С трудом собрав остатки самообладания, Ди направилась в их комнату. Там, на кровати, свернувшись в комок боли и отчаяния, она провела несколько часов, отдаваясь тихим горьким слезам, пока, наконец, истощённая, не погрузилась в тяжёлый сон.

***

      Саша провёл бессонную ночь. Поток мыслей, несмотря на все попытки уснуть, не умолкал. Его сосед, вернувшись в комнату, мгновенно уснул — тишина его сна подчеркивала Сашино беспокойство. Он старался не думать о странном новеньком, пытаясь сосредоточиться на чём угодно, кроме этого.       Утром, преодолевая себя, Саша поднялся и принял холодный душ. Освежиться было необходимо — физически и морально. Но даже ледяная вода не смыла вчерашние слова Оли. Проклятье. Он не мог понять, когда именно их обычная ссора переросла в нечто серьёзное, в выяснение действительно важных и болезненных истин. Когда он решал выслушать её пьяную истерику, он не предполагал, насколько схожи их чувства, насколько глубоко они оба задеты. Вчера же Оля с жёсткой прямотой указала ему на его слабости так, как хозяин наказывает непослушного котёнка. И, чёрт возьми, она была права. Он не герой, как бы ему этого ни хотелось. Ситуация с Ди ярко это показала. Саша допустил ошибку, серьёзно оступился. Но что самое главное: почему он так остро отреагировал на слова Оли? Почему именно её обвинения ранили сильнее, чем объективная оценка его поступка?       Стоя под ледяной струйкой воды, он пытался понять, что же он к ней испытывал. Девушки, которых он встречал раньше, были… другими. Более мягкими, предсказуемыми, склонными к компромиссам. Оля же была бурей: сильная, независимая, иногда даже грубовато-наглая. Она была достойным соперником, равной ему во всём, что вызывало и уважение, и… раздражение. Это раздражение, словно осколки льда, царапало его изнутри. Саша задумался над парадоксом: часто то, что бесит нас в других, является отражением наших собственных, возможно, скрытых или неосознанных качеств. Да уж, заточение в этом болоте так и наталкивало на рефлексию, а он и без того раньше не любил заниматься самокопанием.       Он закрутил кран. Наспех вытеревшись полотенцем, Саша обернул его вокруг бёдер и вышел из кабинки. Вот чего он точно не ожидал, что в этот момент объект его размышлений будет стоять у раковины и спокойно чистить зубы, что-то тихо напевая. Заметив его, она махнула рукой в знак приветствия, будто не происходило ничего необычного.       — Тут занято, — прошипел он.       Оля сплюнула зубную пасту и, прополоскав рот водой, повернулась к нему, оценивающе посмотрев сверху вниз.       — И что, мне ждать целую неделю, чтобы умыться, пока ты там плескаешься?       — Да, — холодно ответил Саша, скрестив руки на груди.       — Чёрта с два, — усмехнулась она, возвращаясь к зеркалу.       Она открыла ящик и вытащила расчёску, принявшись медленно проводить ей по своим золотистым волосам. Оля напрочь игнорировала тот факт, что он всё ещё был здесь.       — Ну что ты так уставился на меня? — вздохнула она, уловив его тяжёлый взгляд в зеркале. — Неужели я тебя засмущала?       Она явно провоцировала его на очередную стычку. Саша так и слышал ехидные нотки в её голосе. Внезапно он почувствовал поднимающийся азарт. Их перепалки были единственным доступным развлечением.       — Нет, конечно, — он усмехнулся. — Если хотела посмотреть, могла просто попросить. Необязательно было пробираться в ванную втихаря.       — Ты думаешь, что я здесь ради тебя? — она иронично хмыкнула. — Не смеши. Да и чем ты можешь меня удивить?       Она посмотрела на него с вызовом. Хочет девочка поиграть? Хорошо.       Он сорвался с места. Толкнув её к стене, прижал собой вплотную       — Ауч, больно! — произнесла она, глядя ему в глаза.       — Чего ты хочешь добиться? — резко спросил Саша. — Что за очередное развлечение надумала?       — Что за чушь? — попыталась вывернуться она. — Какие игры? Мне всё равно на тебя.       — Именно поэтому ты поджидала меня в комнате? Или хотела узнать ответ на вчерашний вопрос? — продолжал он, вдавливая Олю в стену.       — Всё не крутится вокруг тебя, повторяю, — раздражённо прошипела она. — Я не знала кто в душе, усмири своё эго.       — Будь на моём месте новенький, ты была бы также спокойна? — оскалился он. По неизвестной ему причине, её слова выводили его из себя.       — А почему нет? Сосед у тебя симпатичный, я бы посмотрела на него без рубашки, — елейным голосом прошептала она, облизнув губы.       — Ложь, — отрезал он.       — Докажи.       Ему сорвало крышу. Он впился в губы яростным поцелуем, терзая её рот без сожалений. Оля, казалось, только этого и ждала. Она ответила мгновенно, раскрыв рот, сплетаясь языками в жарком танце.       Волна возбуждения охватила обоих. Это было похоже на борьбу, где ни один из них не собирался уступать другому, истязая губы друг друга. Оля запустила руки в иссиня-чёрные волосы Саши, притягивая его ближе к себе. Прижавшись к нему вплотную, Оля несколько раз потёрлась бедром, развязывая узел на полотенце. Оно бесшумно упало в ноги. Оставшись обнажённым, Саша издал гортанный звук, напоминающий рычание дикого зверя, запуская руку под её футболку. Он сжал небольшую округлую грудь, сорвав из её уст первый тихий стон.       Все чувства перемешались между собой. Страсть. Желание. Помешательство. Эйфория.       Разорвав поцелуй, Оля подняла руки, помогая Саше стащить лишний предмет одежды и откинуть куда-то в сторону. Он расстегнул застёжку лифа, позволяя ему свободно упасть вниз, оголяя её грудь. Саша снова вернулся к её губам, надавливая рукой на позвоночник, заставляя Олю призывно выгибаться ему навстречу. Второй рукой он скользнул по её ноге, сдавливая ягодицы. Саша потянулся к пуговице джинс, стаскивая их вниз вместе с бельём. Оля переступила через них, как через ненужное препятствие. Придерживая её за спину, он раздвинул влажные складки, проникая пальцем внутрь. Оля выгнулась вперёд, простонав. Она была уже готова принять его. Руки Саши переместились под ягодицы, приподняв её, заставляя обвить ногами его талию. Оля впилась ногтями в его плечи, и он медленно, чуть опустил её, проникая внутрь, заполняя собой на всю длину.       Её волосы рассыпались по белоснежным плечам, голова слегка откинулась назад, зрачки расширились. Он понемногу увеличивал темп, наращивая удовольствие каждым толчком. Стоны становились громче и чаще. Оля сомкнула руки на его шее, когда он слегка прикусил чувствительную кожу на плече. Волна оргазма захлестнула её. Саша ощутил, насколько плотно стенки влагалища сжали его член. Он сделал ещё несколько мощных толчков и вышел из неё, изливая струю горячей спермы ей на бедро.       Саша поставил Олю на ноги, всё ещё прислоняя к стене. Оба тяжело дышали, не отводя взгляд друг от друга. Её волосы растрепались, взгляд был затуманен возбуждением, щёки алели после недавнего оргазма, а на коже уже появились отметины от его зубов. Глядя на неё сейчас, он осознал, что её вид — чуть ли не самое великолепное зрелище в его жизни.