Неразлучники

      Сонхва смотрел куда-то сквозь Хонджуна. Пак перевел взгляд на стол и неуверенно кивнул. Ему было интересно, по какой причине началось то, что все это время казалось тем, что вроде бы ему приснилось. Однако, также как ему хотелось знать правды, зеркально было то, что незачем просить Кима или кого-угодно углубиться в воспоминания и подавить его эгоистичный интерес. За все это время спектр его эмоций был на графе шока, страха, самообмана, вины. И пока, Сонхва остался на чем-то призрачном, что говорило ему, что он был слишком впечатлен, и все на самом деле в порядке, и, что возможно это Пак, по неосторожности был катализатором тех кадров, что сейчас скрыты пеленой неуверенности. – Как я знаю, вы, подземные купидоны появляетесь из-за соития одного или двух подземных купидонов, – чуть промедлив Сонхва кивнул, ему пока не известно куда ведет Ким. – С Эфиром дела обстают иначе. Я уже был когда-то мертв.       Сонхва, кажется, не понял или не расслышал, но Хонджун продолжил. – Эфирные купидоны появляется только потому, что кто-то, кому был дорог их уже мертвый близкий человек, сильно просил о продолжении его жизни. Вот так, всю жизнь мечтаешь о забвении, а тебя обрекают на вечное скитание. Но все это, конечно, от большой любви.       Ким выдержал паузу, давая переварить свои слова. Молчание затянулось, но у Сонхва явно куча вопросов, которые он попросту боялся задать. – Спроси меня о том, что хочешь знать. Не думаю, что когда-то еще раз я решусь поднять эту тему. – Хорошо. Фактически ты мертв, – Хонджун кивнул, – тогда, что означал тот огонь или, что это за реакция твоего тела? – Это «метки». Они проявляются в день нашей смерти. Это звучит как благодарность за то, что нам было дозволено жить. – Почему они проявляются так... – Как я слышал, в прошлом боги Эфира очень сильно провинились. Но как – никому не дозволено знать. Была заключена сделка с кем и при каких условиях тоже неизвестно, но мы, купидоны, единственные существа показывающие истинное лицо Эфира. Купидоны, на самом деле являлись самыми любимыми созданиями Эфира. Но из-за той сделки мы были обречены на то, с чем сталкиваемся каждый год. – Все равно...       К столу подошла официантка и поставила на стол заказанную ранее пиццу, она снова из разных половинок. В этот раз вкусы другие. – Прошу прощения, можете, пожалуйста, принести стакан воды, – девушка приняла просьбу и ушла. – Все равно, не думаю, что вы обязаны платить за их ошибки. Они же вас любили, – Сонхва вернулся к тому, на чем остановился. – О, не в том сентиментальном плане. Им нравилось играть с чувствами смертных. Мы сильнее всего на них воздействовали. Только представь две сильнейшие эмоции в руках одного существа. Идеальное оружие и забава. – Это больно. Я почувствовал совсем немного и это было шокирующе. Как ты терпишь это? – Привыкаешь. Кто-то раньше, кто-то дольше. Если в первые разы это было невыносимо. То, если говорить про этот раз – это просто больно. С каждым годом границы твоего порога боли становятся размытыми. Но если быть честным, то я притупляю боль от меток. – Это возможно? Твое тело горит изнутри, и ты нашел лазейку? – Я просто лежу в ледяной ванне и курю непозволительно много.       Та девушка снова подошла, она принесла стакан с охлажденной водой. Небольшая пауза дала Сонхва снова обработать слова Хонджуна. – Честно, у меня не укладываются возможности тела купидона из Эфира. Это впечатляет, пугает и даже обнадеживает. – Не спросишь почему я умер? – Не думаю, что ты хочешь рассказывать, – увел глаза Сонхва. – Авария, – кинул Хонджун. – Ты... мог не рассказывать. Зачем? – Поставим окончательную точку в теме моей смерти. А сейчас я отойду в уборную.       Было не так дурно, как было тогда, когда Ким проигрывал этот разговор днями ранее. Но, все же следовало освежиться. Он набрал прохладной воды в ладони и умыл лицо. Оторвал бумажное полотенце и вытер капли на коже. Проходя обратно к столику, Хонджун заметил, что сегодня посетителей немного, хотя время близиться к вечеру. Сегодня с выручкой не густо. Сонхва сидел загруженным, все также утыкаясь в стол. – На самом деле, у меня остался вопрос, – Хонджун отпивает из стакана, глазами и небольшим кивком позволяет его задать. – То есть, купидоном Эфира может стать кто угодно? – По тем данным, которые дозволено знать – да. – Если там есть еще какие-то условия, то как ты думаешь, какие? – Может быть, смерть должна произойти слишком быстро и неожиданно. Что из-за резкости ты особо не успеваешь окрасить данное событие в своей жизни негативными эмоциями или, не знаю, радостными. Сколько я скитался по Эфиру, я не видел ни одного родственника. Они умирали по-разному, но не как я. – Признаться честно, все кажется слишком сюрреалистичным. Да, мы оба купидоны, работаем с человеческими эмоциями, но твоя жизнь и... после нее... Пока не укладывается в голове.       Они просидели в молчании некоторое время. Сонхва наконец-то прикоснулся к пицце, она естественно остыла. Он ел ее с таким рвением. Хонджун не сразу заметил, что сидел неподвижно гипнотизируя кусок в руке Пака. Все же он сдался, и пожелав «приятного аппетита», также начал уплетать.       Когда они завершили свой ужин, не спрашивая и не размышляя даже секунду, они не спеша поплелись по городу, в котором уже село солнце. Идя просто вперед по парку, в котором людей по-прежнему очень мало, они дошли до небольшой набережной.       Горели тусклые фонари, было тихо и спокойно. – Знаешь, мне бы очень хотелось тебя поцеловать. – Я не могу тебя любить. – Целоваться и заниматься сексом можно и без любви. – Да, но ты будешь делать это исключительно любя.