just relax

      Всё, что я знала в свои двадцать два года о сексе — это было больно, стыдно и ещё — секс нравился мужчинам.       Мой первый и единственный парень Чон Уён был звездой нашего престижного университета: элита из элит, парень-красавчик из богатой семьи с блестящим образованием и столь же ослепительно-блестящей улыбкой, — Уён пользовался у девушек-студенток сказочной популярностью. Я была не дурнушкой, вполне симпатичной, но со стандартной внешностью: про таких говорят обычно — "звёзд с неба не хватала" (но это пока я не "урвала" себе Уёна в бойфренды), о харизме речи совсем не шло. Поэтому, когда на втором курсе мистер Принц Обаяние обратил свой взор на меня, я сочла это знаком свыше: посматривать на Уёна и втайне мечтать об отношениях с ним рисковали многие, однако это были только фантазии, а для меня они внезапно воплотились в реальность. Я, разумеется, сразу же влюбилась в него: моё сердце билось чаще от любого его взгляда, и, поймите правильно, в Уёна тогда невозможно было не влюбиться — привлекательный внешне, харизматичный, вежливый и начитанный, с потрясающей улыбкой, храбрый, добрый, щедрый и чуточку (в самом хорошем из смыслов!) дерзкий. В общем, когда наши отношения только начались, находясь в стадии так называемого "конфетно-букетного" периода, я была очарована им и его поведением. Правда, продлилось это состояние совсем недолго — только лишь первый месяц наших отношений: жизнь, вообще вещь довольно сложная и противоречивая, и она не любит, когда кто-то забывает в своей первой юной безмятежности об этом факте. Розовые очки всегда бьются стёклами внутрь, и мой случай не стал исключением: осознавать, что я была влюблена в созданный Чоном Уёном образ, стало не менее горьким, чем мои последующие отношения.       Именно Уён лишил меня девственности и за время наших отношений, а встречались мы около полугода, я всей душой возненавидела секс. Уён любил быстрый и жёсткий темп и не любил долгие прелюдии: мне оставалось терпеть и стараться максимально естественно изображать удовольствие в постели с ним. Делать это параллельно испытывая остро-горящую режущую боль внизу, когда он, на полусухую, без подготовки, врывался в сжатые спазмом мышцы — было фактически невозможно. Я морщилась и терпела, а Уёна начало раздражать любое выражение на моём лице. По прошествии времени, его недовольство мной и моими реакциями всё росло. Я боялась уйти от него почти пять месяцев: в случае разрыва Уён пообещал распустить слухи о моём якобы распутном образе жизни и беспорядочных связях с мужчинами. Всё решил один случай.       Дело в том, что также сильно как секс ненавидеть за время наших отношений я начала ночные клубы, в которых Уён обожал проводить время. Шумные тусовки, наполненные алкоголем, чересчур громкой долбящей барабанные перепонки попсой и всеми видами публики и наркотиков, меня не прельщали совсем: от сальных взглядов хотелось скрыться, от духоты и сигаретного дыма — убежать прочь, от танцев на грани с "облапыванием" всех частей тела многочисленных партнёров — отвернуться.       Я не была пуританкой или какой-то излишне зажатой девушкой: я просто верила, что секс — это нечто большее, чем присунуть кому-то в двухминутном марафоне на грязной раковине в алкогольном трипе в непонятно-каком сортире в непонятно-каком клубе…       Что ж, — очевидно не для всех.       Последней каплей и разрывом наших отношений с моей инициативы стал момент, когда я застукала своего парня за сексом у стены рядом с мужским туалетом с незнакомой красавицей-студенткой. Я просто тут же оповестила Уёна, что расстаюсь с ним, и развернулась, направившись прочь и уже мало слушая угрозы с его стороны.       — … да, ты же просто невыносима! Чисто бревно в постели! Как я по-твоему должен был удовлетворять свои потребности?! — проорал он мне вслед, перекрикивая даже клубные басы; несколько парочек, находящих рядом, удивлённо посмотрели на нас, пока Уён шумно пыхтя, видимо, пытался застегнуть джинсы. — Суходрочкой?!! Эй! Я к тебе обращаюсь, сука!.. — ещё больше повысил он голос, но я только остановилась, не думая оборачиваться; мои щёки горели от унижения и боли, сердце ныло от предательства и глаза уже запекло, но я клятвенно пообещала себе, что не заплачу.       Не здесь и не при нём.       Я хочу уйти с высокоподнятой головой, потому что я выше этого. Моё достоинство будет сохранено. И в мгновение, когда теперь мой уже бывший парень, Чон Уён, прокричал решившие всё слова, я обернулась к нему с каменным лицом и горящими глазами.       — Да ты настолько бревно, что даже если бы трахалась с порно-актёром, он не смог бы раскрепостить тебя и найти хоть капельку привлекательности в тебе! — проорал мне в лицо почти вусмерть пьяный Уён; девушка за его спиной, спешно натянувшая обратно бельё и короткую юбку, убежала прочь, ловя насмешливые взгляды и похабный свист. — Кто, кроме меня, согласиться встречаться с таким подобием женщины?!       Я выдохнула и коротко процедила, прежде чем покинуть злосчастный клуб последнюю фразу для него.       — Спасибо за идею, Уён. — леденящим душу тоном оповестила я. — Потому что именно с порно-актёром я и пересплю.       И пока я с разбитым сердцем, униженная и оскорблённая, собирая остатки своего достоинства, чтобы не разреветься, спускалась по лестнице прочь из клуба, мой бывший возлюбленный, первый парень, которому я доверила своё тело и, вообще, доверилась, ещё кричал мне вслед: "Да ты никто без меня!"       На следующий же день, я уже сидела в кафетерии с тремя своими близкими друзьями: Лэйни, Уна и Ёсан пили кофе и старательно утешали меня. Мы провели вместе около двадцати минут, прежде чем обе мои подруги, распрощавшись со мной тепло, ушли. Ёсан тоже спешно засобирался, но именно в тот момент, когда он уже поднялся было, чтобы тоже покинуть кафе, я остановила его.       — Ёсан. — друг с улыбкой повернулся на оклик. — Я хочу ещё кое о чём попросить.       — Да..? — Ёсан немного забавно в удивлении вскинул брови, но немедленно сел обратно за столик. — Конечно, Мэг. — от лучезарной открытой улыбки я ощутила капельку смущения, но постаралась сохранить серьёзное спокойное выражение лица.       Прочистив горло, я посмотрела ему в глаза, заходя издалека:       — На одной из вечеринок в прошлом году ты рассказывал Чонхо, будто у нас в универе на старших курсах учатся киноделы весьма специфичного жанра видеопродукции…       Ёсан приоткрыл было рот, охнув, но в ответ на мой намекающий тон, чуть нахмурился.       — Ты про… — выдохнул было он едва слышно. — Ты слышала тот разговор.       — Да, немного, краем уха. — ответила я честно, наблюдая, как друг сжал губы в тонкую нить и уже более суровым встревоженным взглядом смотрел на меня. — Я бы хотела попросить дать мне номер кого-нибудь из них.       Ошарашенный Ёсан, на автомате осмотрелся, а после чуть наклонившись через стол, торопливо забормотал:       — Мэг, если ты поняла о чём шла речь тогда… — он запнулся, коротко вздыхая, и всё же спросил: — Могу я уточнить зачем тебе это?       Я моргнула, на мгновения отводя взгляд от его лица и осматривая кафетерий: множество хмурых лиц, веселящихся лиц, улыбчивых и беззаботных студенток, и спокойных рассудительных студентов, дискутирующих о чём-то.       — Я переосмыслила многие вещи вчера вечером, пока пыталась уснуть… — призналась я негромко, вновь решаясь посмотреть на друга.       Ёсан покачал головой, заканчивая за меня:       — … то есть накручивала себя. — я нахмурилась, собираясь расстроиться, но Ёсан тут же поспешно взмахнул руками. — Хей, Мэг! Мэгги, я не осуждаю и никоим образом не хочу поссориться. — я промолчала лишь из-за его искреннего беспокойства за меня, звеневшего в чистом мелодичном голосе. — Я понимаю, что Уён поступил подло и бесчестно по отношению к тебе, но делать что-то ему назло — просто хочу сказать, что мне это кажется не лучшим решением. — признался он, явно испытывая пополам злость, смятение и волнение.       Я сглотнула, чуть отодвигаю пустую чашку из-под кофе и негромко призналась в ответ:       — Я делаю это не назло Уёну. — я посмотрела Ёсану прямо в глаза, ища в них понимание. — Я делаю это в первую очередь для себя. Я хочу доказать его неправоту не чтобы его унизить, а чтобы быть уверенной в себе. — я закусила губу, в странном оцепенении обнаруживая внутри себя растущее волнение и.. предвкушение. — Чтобы понять… что я — та, кем себя считаю. Та "Я", которая была до отношений с ним, ещё жива, пусть и сильно повзрослела.       Ёсан мягко улыбнулся, с теплотой накрыв мою руку на пару мгновений, будто старался показать, что понимает меня и поддерживает. Я слабо улыбнулась в ответ, ощущая затапливающую низ живота волну облегчения и благодарности по отношению к другу.       Ёсан поднялся, чуть вновь нахмурившись, и напоследок всё же уточнил:       — Ты уверена, Мэг? — с сомнением спросил он; в глазах его заплескалось сочувствие пополам с тревогой. — Да, я немного начинаю понимать твою позицию. И за секс на камеру много платят, но…       — Я уже всё решила, Ёсан, — я оборвала его последнюю попытку отговорить меня. — Прошу тебя, дай мне его номер.       С тихим вздохом, Ёсан безнадёжно покачал головой, но сдвинув рюкзак, висящий на одной лямке на его плече, покорно извлёк из кармана небольшую визитку, выполненную в чёрно-багровом градиенте, и протянул её мне.       — Его имя — Пак Сонхва. — чуть понизив тон, и как мне показалось нервничая, произнёс мой друг. — Но, Мэг, имей ввиду, он слегка… странный.       Я на автомате кивнула, принимая визитку и разглядывая красивые золочёные буквы, витиевато замыкающиеся в слово "Ludus": выше схематично был изображён глобус — как земной шар, а ниже — крохотными меленькими буквами была приписка "Colours of love".       Весь день на лекциях я только и могла, что думать о визитной карточке загадочного старшекурсника, лежащей у меня в рюкзаке: я был настолько поглощена своими размышлениями, что даже не сразу заметила, как странно на меня таращатся некоторые мои сокурсники, перешёптываясь между собой. Под конец дня, это вызывало лёгкий дискомфорт: а когда я поймала на себе злорадный довольный взгляд Чона Уёна, окружённого как обычно целой свитой, мне и вовсе стало нехорошо. Отпросившись с последней пары, я под несколько неприятных смешков, пристыженная, поспешила отправиться в свою съёмную квартиру, которую делила с Ким Ханджин: она училась на том же факультете, что и я, но в этом году уже выпускалась и потому готовила диплом.       Сидя за компьютером и не слишком активно выискивая информацию для реферата, который надо было сдать лишь к концу следующей недели, я мучительно размышляла о том, что собиралась совершить. Стоило ли так рубить сгоряча? Соглашаться безрассудно на столь серьёзное и необратимое действие? С другой стороны, уже к понедельнику через пару дней весь университет будет считать меня крайней шлюхой, сочувствуя Уёну и посмеиваясь с ними… Сплетен и пересудов было не избежать. Может следовало позвонить родителям и перевестись в другой универ? Хотя это не самое лучшее решение в середине учебного года…       В дверь деликатно постучали, и я невольно выплыла из своих невесёлых мыслей, вынужденная ответить.       — Сорри за внезапное вторжение, — раздался бодрый шутливый голос и в приоткрытую щель меж дверью и стеной высунулась копна бирюзовых коротких волос. — Подумала, что ты пришла подавленной и решила заварить чай ещё и на тебя. Как ты, Мэгги?       Я обернулась к Ханджин слабо улыбнувшись.       — Спасибо за чай и заботу, Ханджи, — как бы ни была я расстроена, ей я была искренне рада. — Дела в последнее время идут не очень.       Ханджин раскрыла дверь уже шире, ступая в комнату с двумя чашками чая, над которыми полупрозрачными облачками вился пар.       — Судя по тону это твоё "не очень" вполне можно перевести как "паршиво", — с лёгким ехидным смешком в уголке изогнутых ухмылкой губ заявила моя соседка и по совместительству подруга, подходя к столу.       Несмотря на то, что Ханджин была старше меня на целых три года, выглядели мы, скорее, как погодки. Впечатление такое складывалось в основном из-за непосредственного неунывающего характера и упрямой стойкости Ханджи и её необычайно цепляющей взгляды внешности: ещё бы, для примерной кореянки у неё были возмутительно короткие бирюзовые волосы, красивые изящные руки, татуированные от плеч до самых запястий, и многовато пирсинга на лице и ушах — два колечка на нижней губе и ещё два на левой брови. Выглядела она одновременно стильно и брутально — наверное, стильнее и брутальнее всех фотографов-дизайнеров в мире.       — Можно и так сказать, — кивнула я в ответ на предположение подруги и приняла чашку из её рук, почти сразу подув и сделав глоток.       Ханджин понимающе улыбнулась, вместо привычной ухмылки и тоже сделала глоток, непроизвольно пробежав взглядом по моему столу и тут же резко замерла. Я удивлённо нахмурилась, но затем, когда она отставила чашку и схватила с книги лежавшую там визитку, демонстративно поворачивая её ко мне, я занервничала.       — Откуда это у тебя? — веско спросила Ханджи, глядя на меня со всей серьёзностью.       — О! Это… визитка. — я поспешила выхватить роковую карточку с номером из её пальцев, на ходу выдумывая: — Мой друг забыл её, и я собиралась её вернуть.       Ханджи нахмурилась, укоряюще наклоняя голову и я сглотнула под её тяжелым немигающим взором.       — Ты отвратно лжёшь, Мэгги. — сказала она, но видимо заметив грусть в моих глазах уже мягче спросила: — Это из-за Уёна?       Я прокашлялась, стараясь убрать неловкое першение из горла.       — Не совсем. — через паузу всё же призналась я.       Ханджи тяжело вздохнула и подвинула табурет, стоявший за её спиной, садясь рядом со мной.       — Ты собираешься позвонить и поучаствовать? — негромко и явно аккуратно поинтересовалась она.       Я, разумеется, вскинулась, смело посмотрев ей в глаза и силясь наскрести на кулак внутри последние остатки уверенности в себе.       — А ты собираешься меня отговорить? — веско потребовала я, явно излишне наигранно вскидывая бровь.       — Вообще-то нет. — вдруг ошарашила меня Ханджи и послала мне мягкую улыбку. — Я знаю Сонхва и его компашку.       Под моим шокированным взглядом, она немного смутилась, на мгновения отведя взгляд.       — Я… — эта внезапная робость была очень непохожа на привычную дерзкую и уверенную во всём Ханджи, но она всё-таки договорила: — Мой двоюродный брат — их близкий друг.       — Хонджун? — припомнила я.       — Ага. — кивнула Ханджи, внимательно посмотрев мне в глаза.       Я ненадолго замолчала, переваривая новую информацию, но потом уже с лёгким интересом осторожно полюбопытствовала:       — Но ты говоришь мне это..?       — Верно. — кивнула Ханджи, и закусила на миг губу, облизывая колечки, словно собиралась с духом прежде чем признаться: — Я… Несколько лет назад мне было интересно каково это. Я выглядела по-другому, мыслила по-другому, я была… другим человеком.       Я впервые увидела это — и увидела, как никогда чётко: иногда Ханджи, и вправду, бывала… мягче что ли. Не такой всесильной крутой пацанкой. В такие моменты можно было заметить, даже несмотря на яркие волосы и потрясающий модельный образ, что в самом гнёздышке — где-то внутри — у Ханджи тоже было что-то простое и, возможно даже, ранимое.       — Тебе… разбили сердце? — с трудом выговорила я самое тяжёлое предположение.       Ханджи тихо вздохнула, но после привычно саркастично усмехнулась, легонько ущипнув меня за мизинец.       — Не так жестоко, как тебе — я не вляпывалась в кошмарные отношения длиной в год, — я на мгновения закатила глаза, не сдерживая горькой улыбки, и едва не пропустила окончание признания. — Но один парень мне нравился и сильно. Разочаровалась я в нём, однако, тоже быстро. — я посмотрела ей в глаза, сияющие и честные. — И мне захотелось кого-то симпатичного и горячего, чтобы исцелить чувства и не пожалеть о первом разе.       Робость внутри меня сменилась доверительным теплом, и я, отчего-то шёпотом, но всё же спросила.       — Получилось? — вышло тихо и неуверенно.       Ханджи хитро улыбнулась и подмигнула мне, поиграв бровями:       — Хочешь глянуть?       Так, спустя всего десять минут, мы уже сидим на кровати с моей близкой подругой и собираемся смотреть на её ноутбуке порнофильм с её участием, и я уже слабо верю в реальность всего происходящего.       Ханджи включила видео, не с первой попытки найдя его в одной из папок, и затем переложила гаджет мне на колени. Я в нарастающем волнении уставилась на экран, где к миловидной симпатичной брюнетке в невинной юбочке и персикового цвета блузке подсаживался симпатичный улыбчивый парень. Наблюдая, как они начинают целоваться и постепенно обнажаться, я начала ловить себя на мысли, что зрелище, напоминавшее вначале завязку какого-то мелодраматического фильма, на моменте с переключением камер и сменой ракурса стало многообещающе горячим. Акцент на белом кружевном белье девушки и взгляде больших шоколадных глаз парня с хитрыми огоньками на дне точно будил бабочек где-то внизу моего живота.       — Он — очень симпатичный… — невольно выдохнула я, когда оба человека на экране остались полностью обнажёнными.       — Ага, и чертовски горяч. — улыбнулась с добрым смешком мне на ухо Ханджи, и что-то в его голосе, заставило меня резко обернуться, чтобы застать реакцию подруги — смесь щемящей ностальгии и воспоминаний о чём-то по-настоящему приятном. — Это Чон Юнхо — приятель Пака. Он тоже иногда снимается.       Я вернулась взглядом к юноше на видеоплёнке, наблюдая каждый изгиб поджарого загорелого тела: перекат сильных мышц, копну густых тёмно-каштановых волос, которые миловидная девушка с длинными миндального цвета локонами, ворошила при нежных глубоких поцелуях — в ней, такой хрупкой, немного смущённой, с трудом можно было узнать нынешнюю Ханджи. При дальнейшем просмотре, когда оба любовника принялись касаться друг друга, изучающе, не напористо, постоянно ища зрительного контакта, я невольно ощутила облегчение — не поймите неверно, Чон Юнхо был неимоверно привлекателен — он был похож на плюшевого мишку со своими большими блестящими глазами, в которых отражалась каждая его эмоция, звонким мягким тембром голоса, с пухлыми щёчками и губами, что он обожал растягивать в бесконечно обаятельной улыбке, с ямочками на щеках. Он был милым, но в тоже время горячим, и сразу, даже сквозь экран, было видно, что у него была невероятная химия с его партнёршей, но я была рада, что это был не Пак Сонхва. Возможно, в моём разуме сказалось предупреждение Ёсана: он сказал, что Сонхва — "специфичный", то есть "странный", а парень на экране выглядел… чистым, открытым, простым. Такого вряд ли можно было назвать загадкой. И думаю, это можно было назвать своеобразным комплиментом…       — Это было очень приятно. — негромко призналась Ханджи, и я поставила на паузу, поспешно закрывая крышку ноутбука, едва заслышав дрожащие интонации в её голосе. — У меня потом ни разу не было такого же офигенного секса.       Я болезненно нахмурилась, глядя на грустно улыбавшуюся подругу, которая смотрела на меня с привычной теплотой.       — Вы после этой записи не виделись? — робко уточнила я.       Ханджи покачала головой.       — Нет. — сказала она уже твёрже и, моргнув, чуть приосанилась, возвращая себе было самообладание. — Только мельком — Юнхо на общие встречи со мной не попадал: он учится в Инчхоне, а в Сеул лишь иногда приезжает. Плюс у него тогда вроде как намечались отношения, так что… — она пожала плечами, словно хотела сказать: "Вот так всегда и случается".       — Мне жаль, Ханджи. — искренне поддерживая проговорила я. — Ну, что у вас… — однако подруга вскинула руку, покачав головой и прервав мои жалостливые утешения.       — Не стоит. Это уже мои загоны. — твёрдо отсекла Ханджи, а потом посмотрела уже с лёгким беспокойством за меня. — Ты лучше подумай о своём первом разе на камеру. Уверена, что хочешь сняться?       Я бросила короткий взгляд на закрытый ноутбук, на миг сжимая ткань домашних шорт в кулаки, а потом посмотрела в глаза подруги, покачав головой.       — Думаю… да. — произнесла я со всей собранной внутри храбростью.       Ханджи одобрила долгим кивком и горделивым слегка взглядом, а после сжала на мгновения моё плечо в знак поддержки.       — Тогда — дерзай. — произнесла она, поднимаясь на ноги и забирая ноутбук. — Если что, — я в соседней комнате, и ты можешь обсуждать со мной всё, что сочтёшь нужным.       Я ужасно волновалась, и сердце билось у меня в груди часто-часто, однако прежде чем Ханджи успела покинуть комнату, я поспешила окликнуть её, чтобы успеть сказать, как мне показалось очень важное.       — Ханджи!       Моя подруга обернулась, одарив меня чуть удивлённым взглядом.       — Я не буду спать с Юнхо. — сказала я твёрдо, вопреки потеплевшим ушам. — Ни за что.       Ханджи мягко-искренне улыбнулась, и глаза её заблестели, выдавая ту ранимую девочку, которую она, оказывается, прятала глубоко внутри, а потом она кивнула, шепнув "Спасибо" и вышла.       Когда я осталась одна — один на один со своими страхами и неуверенностью — в комнате, я первым делом допила принесённой заботливой Ханджи чай, посидела в тишине, медитируя взглядом на визитке, и только спустя несколько долгих минут решилась набрать заветный номер. И пока шли гудки, я, как истинная трусиха, с по-заячьи забившимся сердцем, разумеется, успела струсить ещё с миллион раз, пока наконец на том конце провода не воцарилось глухое молчание. Я, слегка удивлённая отсутствием приветствия — всё же контора, как никак, — вскинула брови, неуверенно решив начать диалог первой.       — Привет.       Я неловко поздоровалась, и, ошарашивая меня, с той стороны мне почти незамедлительно ответили.       — Привет. — прогнусавил лениво равнодушный, сонный, явно чуть недовольный голос.       Вконец ошарашенная тем, что после он не добавил ничего, я на пару мгновения, конечно, растерялась.       — Эээ… — выдохнула я, запинаясь и пытаясь поймать в черепной коробке в панике разбегающиеся мысли. — Меня зовут Маргарет… Мэг Грин. — исправилась я, осторожно добавляя, будто оправдывалась: — Этот номер мне дал Кан Ёсан, мой сокурсник. Я разговариваю с Паком Сонхва?       Незнакомец на том конце выдержал почти фигурную паузу.       — Подожди. — всё же сказал он отчётливо, а потом судя по шороху и более глухо зазвучавшему голосу, он отодвинулся от телефона. — Эй, Сонхва! Тут Ёсан кому-то дал твой номер, подойди. — он громко кого-то окрикнул, и когда на фоне раздался ответный неразборчивый гомон, он тут же вернул своё внимание мне.       — Жди, — оповестил чопорно-деловито обладатель "сонного" голоса, прежде чем окунуть меня в тишину. — Сейчас он будет.       С полминуты после этого я сидела в шоке, пялясь в экран телефона, с включенной громкой связью, и гадала… какого чёрта? Это типа его автоответчик? Или секретарь?       Однако затем в трубке раздался щелчок и со мной повторно поздоровались.       — Привет.       На сей раз это был глубокий пленительный баритон, словно омывший мой слух чем-то… протяжным, мелодичным. Такой голос точно мог быть у кого-то, похожего на "загадку".       — Эм… привет. — мне пришлось собрать все свои усилия, дабы убрать в сторону ненужные размышления и сосредоточиться непосредственно на говорящем. — Пак Сонхва?       — Да. — ответствовали мне.       — Я — Мэг. — представилась я.       Через шорох и паузу мужчина на том конце провода негромко и обстоятельно заключил:       — Раз Ёсан дал тебе мою визитку, я полагаю ты понимаешь, чем я занимаюсь.       — Да, я знаю кому звоню. — начала было я с запалом и твёрдым убеждением, однако в итоге всё равно заключила с едва заметным оттенком неуверенности: — Я бы хотела… попробовать.       Сонхва, очевидно, даже едва заметную неуверенность подмечать умел, а потому уже более чётко постановил:       — Ты хотела сказать, что хочешь участвовать в съёмке?       — Да. — через короткую паузу выдохнула я, ощущая себя точно сожгла все мосты за своей спиной. — С тобой.       Раздался шорох, прежде чем на том конце вновь стало тихо.       — Завтра во второй половине дня ты свободна? — спросил меня Сонхва.       — Да. — сказала я.       Раздался короткий звяк, оповещающий о приходе сообщения, после чего Сонхва обстоятельно проговорил:       — В три часа. Адрес скинул смс-кой. — в голосе его послышалась лёгкая улыбка и по-настоящему чарующая чуть смешливая интонация. — Хочешь возьми с собой друга или подругу, если не уверена в том, что мы не опасны.       На фоне раздались смешки ещё нескольких человек, скорее всего парней.       — Хорошо, спасибо. — я ответила без смущения, помня, что на моей стороне была Ханджи. — Тогда в три я буду там.       Сонхва молча положил трубку, а я наконец смогла рухнуть на спину, на мягкую постель, протяжно выдыхая и ощущая, как узел чудовищного напряжения внутри меня немного развязался.       Спустя пару минут, когда я всё же встала, я пошатываясь добрела до комнаты соседки и постучавшись, под негромкое согласие заглянула. Поймав взгляд подруги, которая что-то искала в ноуте, валяясь в постели, я робко попросила:       — Ханджи, не могла бы ты..?       — Сходить с тобой? — заранее за меня проговорила Ханджи, посылая мне добрую ухмылку. — Замётано.       И на следующий день мы отправились по указанному адресу навстречу с Паком Сонхва и "его компашкой". Пунктом назначения оказалась офисная многоэтажка — типовое стандартное здание с какой стороны ни посмотри.       Поднявшись на нужный этаж, мы оказались в небольшой двухкомнатной квартире, где я, по наводке Ханджин, прошла к офисному столу, за которым некто в чёрном худи, закинув ноги на стол, дремал с журналом топ-моделей на лице.       — Извините, — робко позвала я.       Журнал чавкнул, а потом одна бледная изящная рука, с браслетом-цепью на запястье, потянулась его убрать, и мне предстало сонное малодовольное лицо.       — Да?.. — хрипло-требовательно выдал он, сощурившись и облизнулся, и я почему-то подумал, что именно так должна была выглядеть человеческая версия Кота в Сапогах из "Шрека 2". Не взирая на то, что волосы парня были выкрашены в кричащий панковский красный.       — У меня назначена встреча на три часа у Пака Сонхва, — пролепетала я, стараясь не выглядеть неловко. — Он дал мне этот адрес.       — Чудно, — выкашлял парень, кивком указывая на вторую дверь. — Вот иди и донимай его, а не меня в мой послеобеденный сон.       Я робко кивнула, таращась на то, как парень невозмутимо возвращался в исходное положение, укладывая журнал себе на лицо, лишь мельком глянув на бюст очередной полуобнажённой модели. Переведя взгляд на закрытую дверь, через стеклянные матовые вставки которой угадывались движущие тени, я вдохнула побольше воздуха и под насмешливым взглядом Ханджи последовала к ней. Постучавшись и получив разрешение, я не успела распахнуть дверь, как за меня это сделал взъерошенный развесёлый юноша. Мы столкнулись в дверях, неловко оба отступив, прежде чем я поняла кто передо мной.       — О! Привет, — он дружелюбно улыбнулся до знакомых ямочек на щеках, пригладив непослушные каштановые вихры, и спешно протянул мне руку для рукопожатия. — Ты, должно быть, Маргарет "Мэгги" Грин? Очень приятно, я…       — Мне тоже, — ответно улыбнулась я, пожимая руку. — Чон Юнхо.       — Откуда ты..? — на миг на лице Юнхо отразилось вящее удивление, но затем он перевёл взор мне за спину и воздух, кажется, мигом покинул его лёгкие сипящим выдохом, более всего похожим на благоговение: — Ханджи..?       — Йоу, Юнхо-хён, — скабрёзная ухмылка Ханджи и нарочитый изгиб бровью, кажется, смогли выбить из Юнхо ещё более красноречивую реакцию, а потому я поспешила пропустить парня на выход к подруге, а сама смело шагнула в кабинет, наблюдая тёмный силуэт за вторым офисным столом.       Дверь с тихим шелестом и щелчком закрылась, оставляя гомон где-то "за", а меня в тишине наедине с Паком Сонхва — с человеком, с которым мне наконец предстояло увидеться. И, признаться, я нервничала.       — Ну, привет. — раздалось знакомое, уже привычно-протяжное приветствие, с лёгкой словно усмешкой, сокрытой за скукой.       — Здравствуйте, — ответно официально поздоровалась я, с забившимся сердцем наблюдая, как кресло медленно поворачивается.       — Ничего, что мы в такой официальной обстановке? — парень развернулся, лениво перекидывая ногу на ногу, и чёрные облегающие джинсы и массивные берцы, будто нарочно лишь подчёркивали длину стройных потрясающих ног. — Обычно я не принимаю в офисе Джуна, но на этой неделе паршивец в Гон-Конге, так что…       Сонхва откинулся на спинку стула, подпирая голову рукой, смежив веки и явно тоже дремал до моего прихода (или притворялся таковым, ведь Юнхо был весьма бодр и весел, когда покидал "не его" кабинет).       Первое, что я подумала о нём — Сонхва точно был "загадкой", а возможно и "странным": чёрные джинсы с заклёпками и молниями он носил с бордовым рваным свитером крупной вязки, десятком-другим кожаных и металлических браслетов на руках, в ушных раковинах у него были крупные штанги. И это, не считая изрисованной разводами чёрных кольчатых не то щупалец, не то нитей шеи — длинной и привлекающей внимание шеи, — и пепельного цвета недлинных волос. Парадоксальным образом Сонхва это шло — как иным идёт привычка курить или застарелый шрам.       У Сонхва, кстати, и такой имелся. На запястье, прям над левой косточкой, явно от ожога. Небольшой и блестящий как монетка-четвертак.       Когда он открыл глаза, явно реагируя на то, что я ему не отвечала, Сонхва показал и ещё одну свою особенность.       Частичная гетерохромия.       Половину миндального цвета радужки левого глаза съела яркая оливиновая зелень. Точно дольку лайма ему туда вложили.       Мы смотрели друг на друга несколько десятков секунд, словно стремились полностью проанализировать человека напротив целиком, ока наконец пухлые яркие губы Сонхва не украсила добротная усмешка.       — Ты представляла нечто иное? — спросил он прямо, по-кошачьи сузив глаза, и я на миг растерялась, наблюдая, как левый глаз его, более светлый неестественно вострее среагировал на свет, оставляя зрачок совсем узким, пока правый, тёмный, "нормальный" глаз сузился лишь едва.       — Слегка. — честно призналась я.       Понимая, что молчание после этого может затянуться — тем более, что Сонхва, склонив голову на бок, лукаво сканировал меня глазами, я решила продолжить.       — Меня предупреждали, что вы… — я прикусила кончик языка, на секунду прикрывая глаза, и старательно исправилась: — Ты. Слегка… специфичный. — через паузу всё же честно призналась я.       Сонхва непередаваемо-потрясающе изогнул пепельную бровь изящной дугой, придавая своему лицу вид неописуемого скептицизма.       — И ты думала, что я — как Кристиан Грей из "50 оттенков серого"? — уточнил он всё же, и хотя его голос остался ровным и спокойным, без тени насмешливой интонации, но я всё равно почувствовала сарказм и тёмное мрачное веселье в его тоне.       — Ну… нет, конечно. — смутившись процедила, переминаясь с ноги на ногу и начиная ощущать ещё большую неловкость.       Возможно, Ёсан был прав — я просто не такая девушка и мне не стоит…       Сонхва вдруг тяжело вздохнул, разворачиваясь на стуле и выпрямляясь.       — Мэг, я не практикую БДСМ. — сказал он так серьёзно и непоколебимо, что я вздрогнула, ощутив двойную волну неловкости. — По крайней мере, с теми, у кого мало опыта. И если тебя что-то пугает, то порой лучше не пробовать это "что-то". Уж думаю во всяком случае про постель ты в курсе… — Сонхва жестом пригласил меня присесть, а потом почти деловито поинтересовался. — И давай, кое-то сразу проясним: как много опыта у тебя было?       — Год… и месяц. — я удобнее пристроилась на не скрипящем стуле и честно призналась.       — И ты..? — наводяще продолжил Сонхва.       — Думаю, со мной что-то не так. — в ответ через недолгую паузу выдала я, закусывая губу. — Мне было больно не только первый раз, но и каждый раз, когда мы занимались сексом.       — Независимо от позы и темпа? — Сонхва чуть нахмурился, глядя куда-то в пространство и демонстрируя свой точечный профиль, точно созданный для гравюр.       — Да. — почти пискнула я.       — Пробовали покупать искусственную смазку? — безапелляционно последовало следующее предположение.       — Да. — я постаралась не вспыхнуть как Рождественская ель, и опустила для этого взгляд на свои кеды. — С покупным лубрикантом было чуть лучше, но всё равно... — я замолкла ощущая неприязнь к самой себе и стыд, пока Сонхва явно молча что-то обдумывал.       Наконец он негромко хлопнул ладонью по столу, поднимаясь на ноги под моим ошарашенным взглядом.       — Тогда будем работать как с девственницей. — хмыкнув огорошил он меня, посылая мне добрый оскал — я впервые в жизни подобный лицезрела. — Сейчас съездим на анализы в клинику — я подброшу и оплачу. Если всё ок — можем уже завтра снимать. — Сонхва что-то нарисовал гелиевой ручкой на стикере, который выхватил из стойки на столешнице и подал бумагу мне. — Это — сумма за съёмки: половина — аванс, половина — после. Тебя всё устраивает?       Безапелляционный стремительный поток речи не столь меня смутил сколь число, нарисованное Сонхва на бумаге. Неужели порно-актёрам столько..?       — Да. — осознав, что Сонхва всё ещё ожидал моего согласия, я поспешила дать ответ: — Да… Хорошо.       — Чудно, — Сонхва послал мне улыбку краем губ и жестом указал. — Следуй за мной.       Мы вышли из кабинета в общее помещение, где Юнхо и Ханджи всё ещё обсуждали что-то сидя вместе на кожаном диване, а спящий "Кот в Сапогах" всё ещё дрых за своим рабочим местом.       Стоило Ханджи и Юнхо обратить внимание на нас, как они оба, пусть с чуть разным выражением радости поспешил подняться нам навстречу.       — Йоу, Ханджи, — с теплотой в бархатистом голосе поздоровался Сонхва, после чего уже вернул себе обстоятельные интонации: — Итак, Мэг, это Чон Юнхо — обычно он наш главный осветитель.       — Ещё раз привет, — я кивая пожала руку воодушевлённого Юнхо.       — А это Минги — наш видео-оператор, — представил Сонхва, повернувшись, того самого спящего парня.       Минги повторно снял журнал с лица, с недовольством сощурившись на нас двоих и кажется тихо пробормотал: "Чё надо?" пока на него не шикнул Юнхо.       — Ну, вот и прекрасно, уверен, мы все сработаемся, — с довольством хмыкнул Сонхва, прежде чем глянуть на циферблат настенных часов. — Вот что: мы с Мэг едем в больничку к Сану — как раз аккурат под закрытие его смены и успеем, — и если всё ок, завтра, во второй половине дня мы снимаем прон с тэгом "девственница". Всех устраивает?       — Без проблем. — тут же улыбнулся, отзываясь Юнхо. — Ты же в главной роли?       Сонхва кивнул, мол, точно.       — У меня вообще-то было важное дело… — пробурчал недовольно Минги, заторможенно спуская длинные ноги со стола и неодобрительно поглядывая в сторону Сонхва.       — Если это "поспать" — то отоспишься в любое другое время, Мин-Чу! — хохотнул Юнхо, сощуриваясь и ухмыляясь.       Минги с недовольством крякнул, со шлепком опуская журнал с моделями на столешницу, после чего хотел, видимо, пригрозить другу кулаком, но в этот момент он широко зевнул, и получилось у него в итоге скорее комично, нежели угрожающе.       — Мне напомнить тебе, паршивец Хо, что хоть зарплату тебе и платит Сонхва, однако нули в твой банковский счёт вписываю именно я… — ворчание видео-оператора был оборвано заливистой трелью смеха Юнхо.       — Да, ты хоть раз заглядывал туда за последние года два, Мин-Чу!.. Там же сплошные восьмизначные суммы..!       — Идём, — мягко подтолкнул меня в плечо ухмыляющийся Сонхва. — Это веселит — нет спору, но это слишком надолго обычно затягивается…       Заметив горящий радостью и ещё одним немаловажным чувством взгляд Ханджи, я наспех шёпотом пожелала подруге хорошего вечера, и вместе с Сонхва покинула здание, направившись в клинику.       Пройдя в клинике стандартные процедуры у друга Сонхва, врача Чхве Сана, который взял у меня мазок на различные ЗПП-заболевания, мы дождались добросовестно результатов, а убедившись в моей чистоте Сонхва вызвался довести меня до дома. И по дороге я всё же спросила, движимая любопытством и желанием завязать простую беседу с парнем, с которым завтра мне предстоял первый секс.       — Минги он… — я запнулась не зная какое слово подобрать и останавливаясь на нейтральном: — Он… асексуален или что-то типа того?       — Он? — удивился Сонхва, стрельнув глазами в мою сторону, но после поспешно заключил: — О. Нет. Нет-нет-нет… Минги просто циник и лентяй… в постели. — Сонхва негромко хохотнул, точно вспомнил какую-то презабавную ситуацию. — Он страшный лентяй в постели. На камеру он готов работать лишь в одном случае. — негромко добавил он.       — В каком? — поинтересовалась я из искреннего любопытства, не пытаясь смутить своего спутника.       Однако Сонхва закашлялся, по-доброму ухмыляясь и многозначительно протянул:       — Ты не захочешь знать, я — не захочу рассказывать.       Как ни странно, после подобного фрагмента наша беседа наладилась, и мы более-менее отвлечённо болтали на разные темы вплоть до самого моего адреса. Вечером мне пришли на карту деньги.       На завтра мы с Ханджи проснулись пораньше и поехали в салон наводить марафет: мы привели себя в божеское состояние, а за весёлыми беседами и подколками время пролетело незаметно. И вот, за мной приехал Сонхва, а Ханджи недвусмысленно отказавшись от поездки на его алом мерседесе, сказала, что её подвезёт "кое-кто другой".       Мы с Сонхва невольно многозначительно переглянулись — и вот тут-то я заметила, что сегодня оба его глаза были чисто карими, — и прежде чем направиться к загородному коттеджу Пака, в гостевой спальне которого всё и должно было случиться, я всё же не удержалась и спросила про радужку: Сонхва объяснил, что в повседневной жизни он чаще всего носит линзы, чтобы не привлекать слишком много внимания. Вкупе с его и так неординарным стилем звучало странно, но я пожала плечами, решив не обращать внимания. Быть может, ему его "аномальный" глаз и не нравился.       Мы прибыли чуть раньше назначенного, а потому присели внизу за столиком, и Сонхва удалось очень ловко уболтать меня. Через минут двадцать прибыли развесёлый Юнхо в компании Ханджи, и раздосадованный флегматичный Минги с крупными сумками. Мужчины сразу же ушли на второй этаж, готовиться к съёмкам, а мы с Ханджи остались внизу, ждать и набираться терпения. Ждать и нервничать нам, впрочем, пришлось недолго — уже скоро громкий оклик звонкоголосого Юнхо призвал меня наверх. Обнявшись с Ханджи, я постаралась похрабриться, тихой мышкой шмыгнув на второй этаж.       Перед дверью в спальню я немного зароптала, однако именно моя заминка позволила мне услышать, пусть не специально, окончание какого-то спора.       — … да, она… — хмыкнул очевидно недовольный Минги, однако его негармонично оборвали.       — Я понял тебя, — ответствовал чуть надменный и бархатисто-скользящий голос Сонхва. — Моя задача — расслабить партнёршу.       Я сжала губы, выдохнула и постучала. Тут же возня за дверью прекратилась, а спустя пару секунд и шагов, дружелюбно улыбнувшийся Юнхо открыл дверь, галантно приглашая меня.       Я робко шагнула внутрь, в восхищении оглядывая просторную красивую комнату: тюль занавесок пропускал много света, под потолком сверкала симпатичная мерцающая люстра, а на резной кровати с балдахином, будто сошедшей со страниц старых сказок ослепительно белели шёлковые простыни. Несколько крупных и мелких подушек с дополняли картину, как и вышитое золотыми нитями покрывало, сложенное на угол: Юнхо настроил лампы и свет, и повсюду вкруг постели — точно вокруг сцены театра — стояли многочисленные торшеры и конструкции похожие на зонты. Рядом на журнальном округлом столе была большая камера и ещё одна поменьше — возможно для разных ракурсов. Минги лениво развалился на диване, привычно сонный и недовольный. Сонхва стоял рядом, облачённый в облегающую майку, накинутую поверх плеч лёгкую рубашку и серые джинсы: без штанг в ушах и кучи браслетов на запястьях он выглядел… странно незаконченным, будто набросок, в котором художник упустил какую-то деталь, или паззл без последнего фрагмента. Сонхва одарил меня долгим взглядом непривычных тёмных глаз и мягкой полуулыбкой, и я постаралась выкинуть неуместные размышления из головы.       — Можем начинать? — спросил Минги, садясь ровнее и посмотрев прямиком на меня.       Я моргнула, ощущая, как волнение вновь начало подкрадываться к горлу, и бросила быстрый взгляд на Юнхо: тот видимо поняв причину моего волнения, звонко усмехнулся.       — Не волнуйся, Мэг! Я прямо сейчас оставлю вас — не могу смотреть со стороны как девочкам больно делают — это Сонхва у нас по этой части мастак… — он послал лукавую явно подначивающую ухмылку Сонхва и тот почти мгновенно недобро нахмурился.       — Если она передумает и из-за твоего болтливого рта убежит, ты именно им мне и будешь возмещать убытки… — с особой намекающей интонацией протянул Сонхва, вызывая у меня и Минги невольные смешки, а Юнхо, недовольно-смущённо фыркнув молча с гордо поднятой головой покинул комнату.       Стоило двери закрыться, как улыбка с моего лица сползла, и я снова занервничала: я вдруг ясно осознала, что всё это — комната, штативы, камера и мой секс сейчас — реально. Обернувшись к Сонхва, я увидела, как тот присел на край кровати. Он наклонил голову вбок и чуть-чуть улыбнулся. Пиликнула камера — Минги взял её в руки, настраивая устройство и морщась.       — Мэг, — Сонхва подозвал меня, протягивая узкую ладонь с длинными красивыми пальцами и ухоженными ногтями. — Подойдёшь сюда?       Я кивнула, стараясь не обращать внимание на оператора и ответно улыбнувшись приняла ладонь: чужие пальцы были успокаивающе тёплыми. Сонхва продлил контакт, пока я садилась совсем близко к нему: мы забрались с ногами на кровать, рассматривая друг друга, но пока никто не предпринимал никаких действий. Так было, пока Сонхва аккуратно не заправил мне прядь волос за ухо и наклонившись не шепнул едва слышно будоражащее:       — Могу я тебя поцеловать?       Я кивнула, поддаваясь навстречу и ловя нежное касание. Пухлые влажные губы с чувственным напором вжались в мои, и Сонхва поймал моё лицо ладонью, вторую укладывая на талию. И пока мы сплетались языками в нехитрой, но такой приятной многообещающей ласке, его рука начала нежно поглаживать меня. Ненадолго отстранившись, чтобы глотнуть воздуха, мы оба приоткрыли глаза, теперь уже по-новому разглядывая друг друга. Сонхва благопристойно ухмыльнулся уголком раскрасневшихся губ и сильным движением под моими ягодицами притянул меня к себе, усаживая на жилистые крепкие бёдра. Я с удобством расположилась, неуверенно размещая ладони на его острых плечах. Сонхва игриво мазнул кончиком языка по моей шеи и подбородку, а затем вновь приник к приоткрытым губам, как к самому желанному источнику, возобновляя страстный головокружащий поцелуй. Я заёрзала, ощущая всё более твердеющую выпуклость под промежностью, а Сонхва в тот миг принялся стягивать с меня расстёгнутую им ранее рубашку. Поймав его полувопросительный взгляд, я сделала тоже самое в отношении него, скидывая ненужную ткань с покатых плеч и взглядом изучая чернильного осьминога — тату, ползшее от его правого плеча на ключицы и шею.       — Нравится? — короткий смешок утонул в очередном пылком поцелуе, будорожа бархатистой кошачье-хитрющей интонацией. — Налюбуешься ещё…       Я не ответила, продолжая целовать его, пока ловкие ласковые руки скользили по обнажившимся участкам моего тела — от талии к рёбрам, выше на рёбра, оглаживали шею, затылок, перебирали пряди, массируя кожу головы до мурашек, надавливали, когда Сонхва хотел углубить поцелуй — язык у него был чертовски длинный и подвижный. В какой-то миг застёжка бюстгальтера за моей спиной щёлкнула, и обнажённую грудь обдало прохладным порывом воздуха: я с трудом подавила желание прикрыться. Сонхва медленно отодвинулся, через голову стягивая майку со своего поджарого тела и посмотрел на меня внимательно, прежде чем вернуть ладони на талию и вновь поцеловать меня. Я немного расслабилась, ощущая, как его руки снова начали оглаживать изгибы моего тела, не оставляя за собой ласковые мурашки и дрожь: когда сильные пальцы стиснули мою попку, пока что сквозь шорты я впервые ахнула ему в ухмыляющиеся губы. Сонхва ещё ни разу не прикоснулся к моей груди, и теперь я ощущала из-за этого странный дискомфорт и даже немного зуд: вставшие из-за прохлады соски изредка касались горячей крепкой грудины и от этого, мне лишь больше хотелось прижаться к мужчине. Когда мы ненадолго отодвинулись друг от друга, и Сонхва впервые коснулся моей груди, нежно, явно пробуя, потереть сосок, я неловко прошептала:       — Зачем мы так много… — я ахнула, наблюдая, как Сонхва красиво сощурился. — … целуемся?       — Мне нравится целоваться. — просто усмехнулся он облизываясь. — А тебе?       — Да. — призналась я, сжимая пальцы на плечах Сонхва и закусывая губу, когда разом две мужские ладони легли намою грудь, аккуратно сминая, оглаживая и в итоге играясь с соками.       — Тогда просто давай делать то, что нравится нам обоим. — шепнул мне в губы немного охрипшим голосом Сонхва, прежде чем придвинуться и снова поцеловать меня.       И в это мгновение я смогла наконец признаться себе, что была возбуждена: мне нравилось происходящее и меня заводила, пусть и волновала не меньше, концепция того, что ждало меня дальше.       — Насладишься мной? — искушающая на грани приличного формулировка и лукавая улыбка, приправленная блестящим тёмным взглядом, завораживали.       Сильное красивое тело согревало и будоражило воображение: напряжённая линия плеч, крупное двигавшееся вдоль шеи адамово яблоко, когда Сонхва сглатывал, пухлые губы, соблазняющие мягкостью и манящие лаской. Опускать взгляд ниже было…       — Не нервничай — пусти всё на самотёк. — попросил Сонхва, внимательно посмотрев мне в глаза, когда ощутил, как мой пульс участился. — Пусть твоё тело само скажет, что ему нравится.       — Что если я буду странно себя вести? — шепнула я в ответ, пользуясь шорохом простыней, когда Сонхва аккуратно уложил меня на кровать, нависая сверху.       Минги с камерой, хищно разглядывавший нас и неотрывно следующий за нами, мелькнул где-то на периферии зрения, исчезая за шумом крови в моих ушах и бархатным тембром занимающего всё моё сознание Сонхва.       — Уверяю тебя: любая твоя реакция будет абсолютно нормальной. — сказал он уверенно, глубоким низким голосом. — Если ты будешь чувствовать боль или дискомфорт — скажи мне, и мы сразу прервёмся. Если что-то будет идти не так, не ожидаемо, не, как ты говоришь, "правильно" или "странно" — я тебе скажу. — Сонхва поцеловал меня нежно, почти невинно, прежде по-доброму ухмыльнуться на миг. — Идёт?       — Да. — я кивнула, позволяя продолжить целовать меня.       Сонхва очертил мои ключицы языком, плавно спустился к груди и задержался там: я не смогла сдержать тихих стонов, вцепляясь в простыни пальцами, когда юркий шероховатый язык забрал в пленительную ласку оба ноющих от недостатка внимания соска. Сонхва ласкал так грудь, продолжая очерчивать тело руками и его пепельные пряди щекотали мне ключицы — мягкие, даже на вид манящие. В такие хотелось запустить пальцы и потянуть, но я не смела, стараясь не мешать мужчине: Сонхва спустился тем временем к моему животу, оставляя внизу влажный мягкий поцелуй и принялся за мои шорты. В пару ловких движений он избавил меня и от них, и от нижнего белья. Потом расстегнул свои джинсы, не спеша однако их снимать. Вновь нависнув надо мной, он хитро подмигнул мне, руками оглаживая мои бёдра, но пока не стремясь войти в меня: его пальцы ласкали подвздошные косточки, чертили неведомые узоры на покрытой мурашками коже, но пока не ныряли внутрь, не стремились сразу надавить на клитор. Пушистые ресницы Сонхва щекотали мне щёки, пухлые губы податливо танцевали с моими, и я неожиданно стала очень смелой. Это точно всё ещё ты, Мэг? Да я, но сегодня... Сегодня я могу не бояться. Я могу пробовать. Я — легче пёрышка, легче ветра, легче солнечного света. Я могу взлететь высоко и не страшится падения.       Я мягко обхватила руками шею Сонхва, погладила гладкую горячую кожу и услышала довольное мурчание себе в губы.       — Ты хорошо справляешься, Мэг, — шёпотом подбодрил меня Сонхва.       Длинные ловкие пальцы мягко прикоснулись к зудящему почти болезненно клитору, нырнули ниже черпнув немного влаги и круговыми движениями принялись массировать чувствительный комочек нервов: я тихо застонала, впервые ощущая такой пожар чувств — внизу живота будто закручивалась спираль, приятная пульсация шла вверх, разрастаясь и распространяясь. Я откинула голову на простыни, ощущая, как Сонхва чуть сдвинул своё тело, чтобы не мешать Минги снимать крупный план: при этом он продолжал целовать меня. Мне очень хотелось, чтобы он вставил в меня хотя бы один палец, но я стеснялась просить о таком. У меня дрожали бёдра, от инстинктивного желания поддаться навстречу ласкавшей меня руке, однако я стеснялась подобного. Я попыталась было стонать тише, что Сонхва почти сразу же заметил, недовольно прерывая наш поцелуй.       — Ты пытаешься выглядеть милой? — спросил он совсем тихо, прикусывая и оттягивая мою мочку уха, будто в наказание. — Не нужно, Мэг. — я подавила вскрик, когда его пальцы V-образным движением раздвинули половые губы внизу, открывая влажную щель. — Я хочу искренности, а не маски. Позволь себе обнажиться по-настоящему передо мной — обещаю, я не сделаю тебе ничего дурного… — продолжил шептать Сонхва, надвигаясь обратно и снова нависая надо мной.       И раньше, чем я успела ответить ему, Сонхва склонился, широко мазнув языком по моему клитору: я ахнула, а после с трудом заставила себя не дёрнуться, когда ловкий мокрый язык юркнул внутрь, потом прошёлся вверх-вниз, а внутрь моего лона скользнул один палец. Безболезненно и очень приятно. Я доверилась Сонхва, шире расставляя ноги, и всё-таки запустила пальцы в пепельные пряди, перебирая их у головы и наслаждаясь тем, что он делал. Длинные пальцы, теперь уже два скользили внутри меня вперёд-назад, имитируя то, что должно было скоро случиться, а вертлявый не знавший покоя язык выписывал круги и потирал чувствительный чуть набухший клитор, постепенно набирая темп. И в какой-то миг я почувствовала, как сердцевина под гибкими подвижными пальцами и языком Сонхва запульсировала и затрепетала. Сдавливавшая внутренности пружина распрямилась, посылая жаркую затапливавшую волну во все уголки моего тела, и у меня закололо кончики пальцев.       И только через несколько секунд я заметила снимавшего моё лицо сбоку Минги, который неспешно переводил камеру ниже, захватывая в кадр, раздевающегося Сонхва: он быстро накрыл моё тело своим, прижимаясь к мокрому гладкому лобку своими возбуждением и увлёк меня в очередной французский поцелуй.       — Не обращай на него внимания: Минги здесь, чтобы снимать тебя. — шепнул он мне успокаивающе оглаживая тело, а я в свою очередь не могла взгляда оторвать от чернильного осьминога на его плече и шее, действительно находя его тату теперь неимоверно красивым. — Он должен показать насколько ты красива, а ты очень красива, Мэг. — коротко не оборачиваясь Сонхва бросил в сторону, шально ухмыльнувшись: — Я прав, Мин?       — Когда ты был не? — отозвался низким от возбуждения голосом невозмутимый видео-оператор.       Я покраснела, осознавая, какое должно быть горячее шоу мы тут устроили: да ещё и закрутилось всё так, что я даже не обращала внимания на него всё это время… Сонхва лукаво глянул на меня из-под ресниц, и я повторно смутилась, глядя в каком беспорядке теперь были его волосы, некогда уложенные в причёску. Я приподнялась на локтях, когда Сонхва взял собственный член в руку, несколько раз проведя кольцом пальцев от головки к основанию и обратно. Я постаралась расслабиться по его совету, позволяя его пальцами ещё немного помассировать клитор, прежде чем Сонхва закинуть одну мою ногу себе на плечо, а вторую прижал к постели, опираясь на неё рукой и буквально "раскрывая" меня для себя.       — Будет немного больно, Мэг, — тихо утвердил он, приставляя головку ко входу. — Но потом будет очень хорошо. Можешь поласкать себя чуть-чуть для меня?..       Я кивнула, накрывая лобок рукой и дрожащими пальцами притронулась к клитору, начиная лёгкие движения и привыкая к темпу: приятные ощущения почти сразу нахлынули вновь, и я откинулась на подушки, позволяя сосредоточенному покрытому испариной Сонхва совершить первый пока что пробный толчок. И практически сразу же я зашипела тихонько — Сонхва не солгал: было болезненное крохотное чувство, на втором глубоком толчке оно усилилось, но когда он принялся двигаться, облизывая и покусывая мои соски, оно постепенно начало уходить на второй план. Большое количество смазки и пережитый оргазм немного смягчили начало нашего акта, а через две минуты примерно я начала получать гораздо больше удовольствия стараясь аккуратно двигаться навстречу заведённому Сонхва.       — Женщины — они как скрипки, Мэг: если ты — талантливый и прилежный скрипач, то самая простая скрипка заиграет в твоих руках шедеврально, божественно, проникновенно… — между поцелуями прошептал мне Сонхва, начиная толкаться резче и быстрее, буквально втрахивая меня в кровать до полноценных громких стонов. — А если музыкант из тебя, как из шимпанзе — балерина, то не нужно оправдываться тем, что скрипка какая-то "не такая".       Наш общий короткий смешок растворился в обоюдном мелодичном перестоне, когда Сонхва толкнулся под каким-то новообретённым потрясающим углом, вынуждая меня моментально сжаться вокруг его пульсирующей тёплой плоти. Хищно облизнувшись мужчина навис надо мной, дерзко-подначивающе ухмыляясь:       — Давай, покажи мне какая ты… — зашептал он, продолжая двигать бёдрами.       Его член с хлюпаньем проникал глубоко внутрь и также легко скользил назад, и мне казалось, будто из моего лона по телу распространяются крохотные электрические заряды наслаждения. Я простонала, едва не вскрикивая от интенсивности ощущений, ноготками проводя по мужским выпирающим лопаткам, и почувствовала, как вторая волна куда более сильного оргазма накрыла меня: Сонхва тоже застонал мне куда-то в плечо, замедляясь, продлевая мой оргазм и внимательно разглядывая моё лицо — будто завороженный чужим удовольствием.       Аккуратно покинув моё тело, он вдруг отошёл к столу, вскоре возвращаясь к постели с чем-то пластиковым и продолговатым в руке.       — Что… это? — я беспокойно приподнялась на локтях, чуть робко сдвигая ноги.       Сладкая нега всё ещё не отпускала разум, гуляя в теле бураном наслаждения и делая каждую мышцу неповоротливой и слабой.       — Это — медицинский расширитель. — ответил Сонхва спокойно.       — З-зачем он тебе? — осторожно спросила я.       Сонхва посмотрел на меня внимательным взором, а после также осторожно ответил:       — Чтобы доставить тебе удовольствие.       Я разглядывала предмет тревожно, едва-едва нахмурившись, и видимо сцена эта изрядно растянулась, так как Сонхва шагнув к постели присел на её край, привлекая моё внимание своим исключительно серьёзным тоном:       — Послушай, Мэг, я знаю, что твой предыдущий партнёр делал тебе больно. Но я не он. — Сонхва подчеркнул это, взглядом выискивая на дне моих глаз что-то. — Я не хочу и не буду причинять тебе боль. Я хочу, чтобы нам обоим было хорошо и приятно. Но для этого ты должна чувствовать себя комфортно: ты не должна бояться, ты… — Сонхва замолчал на миг, прежде чем проникновенным голосом признаться: — Мне нужно, чтобы ты доверилась мне. Если тебя он пугает — давай продолжим без него. — добавил он в конце.       Я присела, разглядывая пластиковый блестящий предмет, прозрачный и округлый.       — Он нужен для моего удовольствия? — повторила я.       — Его можно использовать, но не обязательно. — улыбнулся Сонхва. — Но я умею с ним обращаться — тебе будет приятно.       Я посмотрела Сонхва в глаза, невольно останавливаясь на том месте левого глаза, где сейчас бы сверкала весенняя зелень, а потом кивнула, откидываясь на простыни и раздвигая бёдра.       — Я… хочу попробовать. — сказала я.       Сонхва придвинулся, ласково целуя меня, а затем осторожно вставил пластиковую конструкцию похожую на щипцы внутрь: он нажал на поршень, и я ощутила, как стенки изнутри несильно раздвинуло. Сонхва послал мне коварную ухмылку и прижался влажными губами к клитору, лаская меня. Я прислушивалась к ощущениям лёжа в постели: приятно было, до стонов и дрожи в ногах, но оглушительным наслаждением не веяло. Зато иногда сжимая мышцы, я понимала, что они теперь куда более податливые и подвижные: и ещё эта плавная игра заводила — мне хотелось большего и я ощущала, как тело перестало быть лёгким, вновь напрягаясь.       Наконец Сонхва закончил играться с моим клитором и пластиковой конструкцией убирая её прочь. Он сел на постель одним сильным слитым движением сажая меня на себя и ненадолго вгоняя в лёгкое замешательство: поза была странная и весьма неудобная. Однако стоило мне осторожно вставить в себя член и опуститься до основания, как жилистые крепкие бёдра подо мной пришли в движение, великолепно компенсируя дискомфорт позы углом проникновения, который заставил меня дрожать уже на второй минуте агрессивного резкого темпа. Я сжала пальцами острые плечи Сонхва, силясь подмахивать тазом, пока Сонхва выцеловывал мою грудь, сминая пальцами ягодицы, и неистово вдалбливался в меня до предела. Уже знакомая тяжесть внизу живота, скапливалась всё быстрее: каждый раз, когда Сонхва вскидывал бёдра, мне казалось, что его член вот-вот разорвёт меня изнутри.       — Безупречная… — тихо простонал мне в шею Сонхва, на излёте очередного толчка. — Боги, Мэг, будь со мной помягче, не то я сойду с ума…       Резко перебросив меня на постель, Сонхва сменил жёсткий темп на плавный и аккуратный: я распахнула глаза, ощущая, как он выходит из моего тела и рукой проводит вдоль члена, оставляя белые капли на моём лобке. Поймав мой шокированный взгляд, Сонхва тяжело дыша улыбнулся, мягко накрывая меня своим разгорячённым телом и поцеловал в висок, вновь аккуратно погружаясь в меня не теряющим твёрдости членом.       И… я не знаю, почему я заплакала: до этого я плакала в постели потому что мне было больно, но сейчас, будучи с Сонхва я не испытывала боли — он был нежный, аккуратный, внимательный и…       Возможно, то было потому что я впервые ощущала, что он — весь для меня. Что ему было хорошо, потому что мне было хорошо. Потому что он хотел меня — до умопомрачения, до последней клеточки тела, до последней капельки удовольствия. В этот миг — здесь и сейчас — Сонхва думал только обо мне, смотрел только на меня, улыбался только мне. И я заплакала, и тут же ощутила, как моих зажмуренных век и трепещущих ресниц касаются мягкие тёплые губы.       Сонхва сцеловывал мои слёзы.       Я ощутила, как ненадолго он замер внутри меня — раздался шорох, и я, лишь слегка приоткрыв глаза, заметила, как сильная рука загородила моё лицо от бездушного окуляра видеокамеры.       — Достаточно, Минги, — негромко с характерной будоражащей хрипотцой потребовал Сонхва в сторону, и я услышала, как с тихим шелестом, оператор послушно-молчаливо отдалился. Сильные глубокие толчки ускорились, как и летящие прикосновения, смешение дыханий и поцелуи с влажными мазками обленившихся языков…       — Мэг… — дохнули жаром не в губы. — Мэгги, мне нужно чтобы ты смотрела на меня… — моё сердце осточертело забилось в клетку рёбер, но я усилием приоткрыла слезящиеся глаза, ловя его полный обожания тёмный взгляд двух карих глаз.       И я смотрела, как Сонхва открывает рот, будто рыба, которую выбросили на берег, как его толчки становятся чаще и беспорядочней, ощущала, как мой третий оргазм — самый глубокий, самый яркий, самый выстраданный — скомкивается, скручивается пружиной у меня в промежности.       И в миг, когда меня и его почти единовременно накрыло оглушительной ослепляющей волной, я представила себе, как чудно блик золотистого свет большой люстры игрался бы в оливиновой зелёной части его гетерохромной радужки…       Через несколько часов мы оба, вымытые вновь причёсанные и одетые готовы были расстаться. Сонхва принёс мне горячий шоколад, учтиво поинтересовался моим самочувствием, с искренним беспокойством, а затем любезно проводил до той лестницы, по которой мы пришли. Однако, раньше, чем спуститься по ней, Сонхва остановился ступенью ниже, обернувшись ко мне; и его сияющие глаза смотрели на меня с такой нежностью и теплотой, что я едва не расплакалась вновь.       — Почему ты… — хотела было спросить я, но он прервал меня раньше.       — Ты — красивая, а исходя из того, что рассказала о своём бывшем, он — конченный мудак. — я едва не ахнула от грубости, так легко сорвавшейся в адрес Уёна и от того, что мне теперь было абсолютно безразлично на то, что про него говорили.       А ведь раньше я бы чертовски расстроилась…       — Пообещай мне одно, Мэг, — тихо произнёс он, одаривая меня мягкой полуулыбкой; он поднял руку и пальцы его невесомым движением заправили прядь моих недлинных тёмных волос за ухо. — Выбирай себе в постель мужчин, которые будут боготворить тебя: которые будут пленены тобой, будут смотреть с восхищением и не посмеют причинить тебе зла.       Я сглотнула, бросив все силы на то, чтобы не отвести взгляда, хоть и ощутила, что сердце моё ухнуло вниз.       — Я постараюсь. — ответила я робко, чувствуя, как жар повторно затопил мои щёки, а сердце в груди будто расцвело большим пионом.       — Я серьёзно, Мэг. — взгляд Сонхва, как и тон голоса, остался непреклонным. — Не каждый заслуживает права быть любимым, но хорошие люди с большим сердцем заслуживают этого. А ты вдобавок ко всему просто прекрасная девушка, Мэг, и тебе всего-то надо поработать над самооценкой.       Я заморгала, неуверенно закусив губу и всё же тихо возразила:       — Я… не особенная.       — Никто не. — глаза Сонхва вспыхнули дивными сверкающими огоньками, когда он улыбнулся, и улыбка эта показалась мне чуть уставшей; словно бы умудрённой. — Дело в том, что всем нам хочется быть исключительными, но, если смотреть в целом, никто из людей не уникален: между любыми двумя людьми возможно найти совпадение. Именно на этом держится социум. — после своей улыбки, он добавил мягко, с другой, особенной интонацией: — Ты особенна сама по себе, Мэг.       И тогда, пока мы молчали, стоя на лестнице, друг напротив друга, я подумала, смотря в глаза Сонхва, что хоть немного — хоть чуть-чуть — я его поняла. И это Понимание подарило мне уверенность: Я всё ещё была Той Самой — Настоящей Мэг, пусть и сильно повзрослевшей после всего произошедшего. И эта — новая-старая — повзрослевшая Мэг возможно завтра проснётся более уверенной в себе, более сильной и уж точно более храброй. Я улыбнулась Сонхва — искренне, открыто и без опаски, и он, чуть покачав головой, улыбнулся мне в ответ. Я положила руки на острые плечи мужчины, опираясь, и чуть наклонилась, чтобы оставить на его щеке нежный благодарный поцелуй.       — Ты тоже особенный сам по себе. Спасибо, Сонхва. — сказала я, посмотрев напоследок ему в глаза, а потом направилась дальше вниз по лестнице, не оборачиваясь.

***

      На следующий день я шла по университетским коридорам, провожаемая шокированными взглядами и тихим ропотом, однако никто не решался сказать мне лично ни слова претензии, пока я не остановилась у своего шкафчика, собирая тетради. Закрывая шкафчик, я наткнулась на знакомое ошарашенное сконфуженное лицо, которое почти мгновенно сменилось на полное злобы, а на мои плечи легла горячая сильная рука, деликатно придвигая к своему обладателю.       — Это же… тот парень с видео, — Уён аж побагровел от ярости.       — Да. — Сонхва безмятежно-лучезарно растянул губы обворожительной жемчужной улыбке; лаймовый блик на радужке блеснул зловеще. — А это ты — тот самый гандон, совершенно не умеющий трахать девушек и спускающий через две минуты?       Стоило ли говорить, что драки не случилось чудом, а я спустя некоторое время начала встречаться с Сонхва, который бросил своё небольшое хобби, оставив его на плечах недовольных Хонджуна и Минги?