Судьба

В темноте, едва освещаемой ночником, девушка лежала звёздочкой на кровати и пыталась успокоить собственное сердце. То не унимается, трепетно отбивает ритм с момента получения сообщений от Пэйтона. Пэйтона, что является отцом её ученика и тем, кому при первой встрече она предложила переспать. Так опрометчиво! Сильвия сжимает губы и хватается за телефон, боясь передумать в спешке заходит в чат.

You

Мне так стыдно!! Прости, пожалуйста!! И за первую встречу и за вторую!! Если бы я знала, что у тебя есть ребёнок и жена...

Ужасная идея предлагать такое неизвестному мужчине...

Пальчики с невероятной скоростью пробежались по клавиатуре, собирая строки с извинениями. Щёки покрылись стыдливым румянцем, но она старательно игнорировала их жар, ожидая ответа. — Лишь бы не лишиться работы!  — умоляла тишину в комнате. Ведь это было возможно. Если он решит, что Сильвия слишком легкомысленная для преподавателя, то может пожаловаться. А если узнает мама Дина! Какой же переполох может устроить! Мягкий свет ламп от гирлянды на стенке действовал успокаивающе. Не желая демонтировать своё нетерпение, девушка вышла из чата. Пусть думает, что занята. Ответ приходит пуш-уведомлением и голубые глазки расширяются в самом комичном виде. Ведь:

Отец Дина Мурмаера

Воу-воу, расслабься. Я в разводе. Но ты права идея мутная. Вдруг я оказался бы человеком, которого мало заботили твои грустные глазки. Увёз бы тебя к себе и оттрахал до дрожащих ножек.

Единственное на что была способна девушка — прокатиться по кровати всем телом, и прокричаться в подушку. Что с ней такое происходит? Откуда сколько эмоций от просто сообщения? Ладно, возможно не совсем простого, но Брендон писал и похуже словечки. Писал и от количества эмоций Сильвия не пищала. Непривычно. Нервными движениями рук она собирает волосы зажимом, старается успокоиться. С шеи стекает бусинка пота. Жарко. Тянется открыть окно, запустить прохладный воздух в комнату. Значит её хотят. Верно? Стоит ли спросить об этом прямо? В переписке это сделать куда легче.

You

Ты хотел бы переспать со мной? Я вызываю такие эмоции?

Сердце пропускает удар, когда сообщение сразу читают, а «онлайн» сменяется на «печатает». Отец Дина Мурмаера О, голубоглазая моя, не представляешь насколько сильно. Ты вызываешь во мне сразу всё. Но, когда смотришь так грустно, то желание позаботиться ярче всего. Губы между зубов уже зудит, краснеет от силы сжатия. И Сильвия разнеживается в этом диалоге, переходит в сладкий флирт, чувствует себя комфортно. Думает о том, как хотелось бы навсегда остаться в этом моменте.

You

Звучит так, будто ты нуждаешься во мне))

Ответ приходит слишком быстро. Температура в комнате отпускается, но холода Сильвия не ощущает. Ей всё ещё невероятно жарко. Живот тянет от желания. В новинку — желать. Отец Дина Мурмаера Требую, голубоглазая моя. Я требую тебя. Могу приехать сейчас, позволишь? Эйфория закружила голову и всё окрасилось в интимный оттенок. Каждой клеточкой своего тела девушка хочет присутствия мужчины, но не понимает готова ли к сексу. А если ему всё также не понравится, как Брендону? Значит ли, что Сильвия всё потеряет так и не получив. От неё откажутся в самом начале пути? Или они перерастут нечто схожее с её старыми отношениями, где периодические измены с бывшей женой и оправдания, что в этом благо для них же самих?

You

Нет. Прости. Мне нужно узнать тебя получше.

Отец Дина Мурмаера Для этого и приеду. Мы не будем заниматься сексом. Хочешь глянем фильма? Поговорим? Маленький светлячок надежды загорелся в её душе, согревая, даря немыслимое тепло и надежду на общее будущее. Пальчики на ножках сжались от радости. Губы в улыбке растянулись, а после девушка поспешила прикусить нижнюю. Слишком уж она очевидная. Пишет сообщение с приглашением, направляясь в ванную комнату. Вода стекает по её волосам, телу на самый кафель. Звуки гипнотизировали и так до дури расслабленную Сильвию. Получается что? Она влюбилась? Как школьница в крутого старшеклассника? Потеряла голову, разумность мышления и рационализм. С идеализацией мужчины, с розовыми очками. Со всем тем, что так примитивно и не к лицу взрослой девушке. Сили надевает свою атласную, мягкую пижаму и поверх огромную толстую из хлопка. В пушистых тапках топает к фену, словно сейчас не девять вечера, а утра и она собирается на работу. Старательно укладывает волосы, чтобы те, как с рекламы идеально лежали на плечах. Делает едва заметный макияж. Скрывает некоторые несовершенства. Брызгает туалетную воду столько сколько не жалко: за ушко, на кисти, на волосы. И в воздух, чтобы покружится пока маленькие капельки оседают на неё. Дом у неё частный, одноэтажный, но размеры комнат были внушительные. Достался от бабушки, которая очень любила вместительность для своей большой семьи. Она переехала сюда недавно, но успела обжиться. Растения перенесла, фотографии в рамочках расставила. Мебель сменила, старалась придерживаться бежевых тонов. Сильвия старательно листает список фильмов на одной из платформ для их просмотра, и заглушает нервозность постукиваниями пальцев по коленке. Чем меньше времени остается до приезда мужчины, тем тревожней Сили себя ощущала. Потому, когда в дверь позвонили она испугано дёрнулась, и еще пару секунд сомневалась. А надо ли? Ей было страшно обжечься снова. Ведь в начале и Брендом свои сладкие речи толкал. — Выглядишь более замкнутой, чем я ожидал от переписки, — говорит первым, после того, как Сильвия запустила его. Красивого. Приятно пахнущего. Одетого в черный свитер, что выгодно подчеркивал широкие плечи. С идеально уложенными волосами. Невозможного. Такого, который вряд ли внушает доверие. Они ненадолго. Для эмоций. Не более. Мягкое касание к шее, возвращает из мыслей в реальность. Мужчина смотрит заботливо и в самые глаза. — Мне уйти? — Нет, — до смущения быстро отвечает. Едва ли руками не машет. Старается мало обращать внимания на горячие пальцы, что очерчивают изгибы её ключиц. — Тогда сначала нужно поговорить, чтобы остаток вечера прошел в комфорте, — прекращает пытку, делая несколько шагов в сторону. Сили только замечает, что у того кошмарно полный пакет всякого разного вкусного. — Да. Да, конечно, давай пройдём на кухню. Спасибо за снеки, — пробегает вперед, указывая дорогу. Голос сел и звучал довольно тихо. Девушка сразу принялась за тарелки, чтобы распределить чипсы. Отстойно делает вид, что одна в комнате, что не пытается боковым зрением разглядеть прижавшегося кухонному гарнитуру мужчину. — Насколько мне можно быть смелым в касаниях? — бархатно задаёт вопрос. Ещё никто не спрашивал о таком Сильвию. — То, что ты недавно сделал, — глотает. Не понимает, как сказать об этом. — Да? — Так делать не нужно. — Вот как. Тебе было неприятно? — звучит ближе. Сделал несколько шагов к ней. Как ему объяснить, что проблема как раз таки в том, что приятно? До прерывистого дыхания и дрожащих губ. Это непривычно, потому пугает. Ей стыдно быть такой откровенной в своих чувствах. — Нет, слушай, — резко оборачивается, чтобы объяснить всё смотря ему в глаза. Попытка проваливается с треском, когда тот так рядом, слишком. Не касается, но тепло его тела ощутимо обволакивает Сили. — Ты так забавно реагируешь на близость, — улыбается, как чеширский кот, и шагу не делает. — Обожаю. Если бы знал, голубоглазая, какая ты на самом деле, то сам занялся бы грустью в твоих глазах. — Как тебя там звали, — накрывает плечи мужчины ладонями, чтобы оттолкнуть его от тебя. Хотя бы на шаг, чтобы вдохнуть воздуха. Но едва ли способна сдвинуть того с места. Только зря распалила огонь в его медовых глазах. — Пэйтоном звали, — накрывает стол руками по бокам от девушки. Опускается к лицу, чтобы быть на ровне и ещё больше свести Сильвию с ума. — Пэйтон, пожалуйста, — сжимает губы и глазами хлопает. — Когда ты так рядом у меня сердце бьётся быстрее. И руки слабеют. Я вся какая-то тряпочная становлюсь. Ещё и в животе тянет, отвлекает сильно! Понимаешь? Мне дышать сложно. С каждым словом озорства на лице Пэйтона всё больше, и огонь в глазах ярче. Она чувствует, что совершила большую ошибку признаваясь в том, что её беспокоит. — Ты хочешь меня. Я просто стою рядом и ты уже теряешь голову, — очаровываясь говорит, а Сили только следит за каждой мимикой лица мужчины. — Голубоглазая, не смотри так. Поцелую. — Хочу? — шепчет совсем тихо. Будь он хоть на шаг дальше, то не расслышал бы. Осознание такое внезапное. Неужели вот оно — чувство возбуждения? У неё никогда прежде не было такого с Брендоном. Для неё возбуждение что-то, что...нужно. Никаких изменений нет физических. Она не чувствовала жар в теле. Ноги не становились ватными. Мысли не путались. Если целовались больше минуты, то она возбуждена — так примерно и определялась у неё желание. — Хочешь. Я тоже тебя хочу, — неужели у него тоже сердце места себе не находит и мечется в груди? — Ты так удивляешься возбуждению. Неужели у тебя никогда не было секса? Тот парень, например. У вас ничего не было? — Было. Было, но, — но мне, видимо, никогда не хотелось этого; Но после мне всегда было паршиво; Но это ощущалось долгом, нежели желанием. — Но? — Тебе надо уйти, — отталкивает и в этот раз он поддается. Пэйтон не понимает причину резкой смены настроения. И кажется она его не задела. Выглядит уверенным в себе. Надежным. Только не это. Она привыкла справляться со всем одна. Откуда это глупое желание раскрыть душу неизвестному мужчине. — Проваливай уже. Ты не расслышал? Уйди. Руки дрожат, и она спешит спрятать их в карманах. Что за чёрт? Как так получилось, что она занималась сексом совсем не хотя его? Как так блять вышло, что после секса с любимым она чувствовала себя использованной, взятой силой? Где Сильвия хранила силы на это и сколько планировала делать вид, что всё хорошо? Больно. Ей словно указали на дыру в сердце, которую она прежде игнорировала. А теперь чувствует всю эту жгучую боль вдвойне. Глаза застилает слезами, лишая видимости. Сильвия хватается за угол стола, стараясь устоять на ногах. Её голова пульсирует. Горло сжало комом, нет возможности дашать. Всхлипы вырываются с попытками выдохнуть и вздохнуть. — Дура. Какая же я дура, — хватается за горло. — Какая же я, блять, дура. — Иди ко мне, — слышит ласковый голос, и касания к себе. Пэйтон обнял её за плечи. Почему он ещё здесь? — Уйди, отпусти меня и уходи, — резко дёргается, хочет выбраться из захвата. Её обволакивает теплом, мягкий мужским одеколоном. — Зачем тебе это? Оставь, пожалуйста. Брендон знал. Он прекрасно понимал, что ей секс приносит мало удовольствия. С самого начала. Для чего он продолжал делать с ней это, если понимал, что она не хочет? Потом ещё обвинял её в том, что она «бревно». Сильвия столько времени страдала и искала изъяны в себе. Столько сил отдала, чтобы просто продолжать жить после того унижения. Он кричал об этом на виду у всех. Зная, что их снимают. Как же она раньше не заметила какой человек рядом с ней? — Пойдём мы умоем тебя, — прижимает к себе всё ещё брыкающее тело. — Прекращай, голубоглазая. Дай мне помочь тебе. — Я сама справлюсь, — хнычет в шею мужчине. Брендон хотел продолжать быть с ней в отношениях и при желании иметь возможность заниматься сексом с другими девушками. Ничего глупее она в жизни не слышала. Он говорил: «Отсосёшь мне, милая?», «Сладкая моя, ты сегодня должна отблагодарить меня, давай на кровать», «Что значит устала? А я по твоему не устал от того, что ты постоянно динамишь меня в кровати?». Как же противно от него сейчас. Сильвия рада, что всё закончилось. Закончилось. Всё закончилось. Она его больше к себе не подпустит. Точно? Брендон же не станет давить? Страх расплылся по телу, заставляя ещё больше напрячься. Сили боялась, что у неё не получится защитить себя. — Сейчас будем умывать тебя, голубоглазая, — влажными руками водит по лицу, смывая слёзы. — Ранимая девочка, ну что такое случилось? Неужели я сделал что-то не так? Прохладная вода спасает. Сильвия выдыхает тяжело и повисает в крепких руках. — Ты не должен был видеть это, — выдыхает, когда холодная мокрая рука вновь касается лба и щек. Поднимает глаза, чтобы в следующую секунду столкнуться с карими, полными заботы и понимания. — Должен был. Судьба же, — аккуратно касается подбородка большим пальцем, направляет к себе ближе. Горячее чужое дыхание на её губах, заставляет полностью погрузиться в ощущения рядом с этим мужчиной. Невероятно. Волшебно. — Хочешь поцеловать меня? — шепчет чувственно. Ловит момент, когда тот с глаз переводит взгляд на её губы. — Потом. Тебе надо прийти в себя. — Я нравлюсь тебе? — Да. И моему сыну. А это редкость. Знаешь ли у нас с сыном никогда не совпадали предпочтения на роль моей любимой и его матери. — Судьба? — улыбается. Страшно хорошо. Подозрительно идеально. — Судьба. Тебя создали для меня. Никак иначе, — ластится кончиком носа к щеке девушки, где недавно были горькие слёзы. Оставляет короткий поцелуй и поднимает на руки.

***

— Нет. Стоит Пэйтону отойти от кровати, как она просяще шепчет: — Нет, не уходи. Останься, пожалуйста. Посмотрим фильм, — поднимает край одеяла, ожидая мужчину. Сердце трепещет, когда в темноте слышит хриплый смех. — Только переоденусь. Я взял с собой вещи, ожидая такой исход, — и не важно, что он изначально не планировал уходить. После истерики всё тело ноет странной усталостью. Физически она готова на многое, а эмоционально ни к чему, кроме тёплых объятий в кровати. Та же звёздочка, которая потухла к концу вечера. Что же с ней будет дальше? Сили бы сказала, что пока не готова к отношениям, но то что сейчас происходит в неё жизни идёт с этим в разрез. Ей нравится, что все неторопливо и без давления. Девушке комфортны из взаимоотношения. Признаёт хотя бы себе, что рада мужчине рядом. Страшно представить, как она ощущала бы себя будь совершенно одна. Благодаря ему дышится свободней. И слёзы не текут без остановки. Главное — Сили почему-то испытывает к нему то, что не испытывала к Брендону всё это время. Руки мужчины заставляют фантазировать о жарких касаниях, а его запах кружит голову похлеще алкоголя. Она от него, словно, в эйфории. Переживаний никаких. Глупая надежность. Пэйтону хочет доверять. И проблемы, и себя. Но смысла в этом никакого! Едва ли она знают друг друга! — Принёс нам поесть тоже, — с подносом появляется на пороге. Брови хмурит, словно поймал с поличным. — Ну чего ты раскисла, голубоглазая моя. Может расскажешь, что тебя тревожит? Серая толстовка кажется такой уютной для долгих объятий, что терпение практически уходит на «нет», пока тот избавиться от подноса с рук и полезет под одеяло. — Секс. — Секс? — удивленно говорит. Он явно потрясён. — Да. Секс. Стоит ли рассказывать всё? И какую реакцию она получит? Может она этим всё испортит между ними? — Чего замолчала? Договаривай, — снеки лежал на тумбе и Пэйтон наконец-то прижимает к себе за талию, крепко обнимая. — Я хочу тебя, — очередной раз кидает неполную информацию, а мужчина уже закатывает глаза от столь детского поведения. — Секс и ты хочешь меня. Отлично. Что-то ещё? — пальцами массирует затылок, и Сили совсем теряет смысл речей. Глаза тяжелеют, и сил сопротивляться нет. Пэйтоново тепло, запах, ласковые касания — сложно от этого не уснуть.

***

Солнце пробивается сквозь занавески, согревая своими лучами и тревожа глубокий сон Сильвии. Не понимает ничего, когда открывает глаза, а перед ней обнаженная мужская спина. В ушах звенит, как после пьяни. Тело ватное. Не поддаётся. Вчерашний вечер обрывками пролетает перед глазами. Её глупая истерика и его искренняя забота. Пэйтона. Сили обводит взглядом мужчину, его затылок с слегка кудрявыми волосами и пару едва заметных родимых пятен. Навязчивое желание пройтись по ним поцелуями почти пугает девушку. Рано. Слишком. Вчера всё было настолько сумбурно, необдуманно! И оказалось таким необходимым. Сильвия прижимается лбом к горячему плечу и ожидает ответной реакции. Оттолкнут? Поцелуют в лоб? Обнимут? — Голубоглазая девочка, — бурчит между сном и реальностью. Сильвия ответно мычит, навязчиво прижимается ближе. Чувствует ладонь у себя на талии, прекращает дышать. Пэйтон подминает её под себя. Вот так просто. Ложится поверх и утыкается куда-то в шею. Невозможный. — Кто занимается твоим ребёнком пока ты тут? — задаёт внезапно возникший в голове вопрос, старается не обращать внимание на опасную близость его губ с её чувствительной кожей. Молчание следует больше минуты и Сильвия уже решила, что ответа не получит, как тот мучительно выдыхает, пальцами под одежду лезет, водит, словно по музыкальному инструменту. Пианино? Синтезатор? Гитара? — Его второй родитель, — выдыхает. Сили понятливо кивает. Всё-таки ребёнок с мамой. — У тебя проблемы с возбуждением? Вопрос ставит в ступор. Сили на секунду теряется в потоке мыслей, но вопрос обдумывает старательно. Она возбуждается и как оказалось желает секса. С Брендоном такого не было по неясным причинам. Было ли ей с ним дискомфортно или, может, он не интересовал её внешне? А может дело в каких-то глубоких травмах? — К чему такой вопрос сейчас? — подаёт голос впервые и затихает тут же. Руки вдоль тела пустила. Испуганным оленем глазами хлопает. — Не знаю. Я думал у нас время серьезных разговоров, — хрипотца мужская у ушка ласкала слух. Тело покрылось мурашками. — Нет. Проблем нет, — в ответ ей мычат. Лукавая улыбка остается незамеченной. Пэйтон поддался вперед, что его острота скул выгодно выделялась, а губы касались шеи. Сильвия резко выдохнула, когда он влажными поцелуями покрывал нежную, чувственную кожу. Тонкие пальцы вцепились в обнаженные плечи. Голова кругом. Если бы она стояла, то ножки бы обязательно задрожали. Всего-то поцелуи. Всего-то! — Ты возбуждаешь меня. Сводишь с ума. Единственный, — ощущает, как чужие губы растягиваются в улыбке и её ведёт ещё больше. — Свожу с ума? Уже? — заглядывает в голубые глаза и хитро щуриться. Бес. — Что же будет с тобой, если я...,— поднимается ладонью выше под одежду, слегка щекочет у рёбер и заводит руки за спину. Будоражит мысли Сильвии. Она чувствует себя пойманной в ловушку. Пэйтон обманно нежен. Девушка не знает откуда у неё такие ассоциации. — Пэйтон, ты, — бегает глазами по острым чертам лица и глотает. — Не представляешь сколько самоконтроля требуется мне, чтобы не зацеловать тебя до смерти, хрупкая, — едва ли он преувеличивал! Мужчина держит себя, силу сжатия и даже подбирает слова с особым вниманием, чтобы не сказать чего-то неверно. — Я не хрупкая, — обхватывает чужой затылок в доказательство, и тянется к губам. Пэйтон игриво отстраняется. — Видел, как ты ломалась. Как прицепилась за меня, ища спасения. Ты каждый раз делала это. Смотрела на меня так. Отчаянно, — кидается больно правдой. — Но я не был спасителем. Рад, что ты смогла собрать тебя. И ломать снова не стану. Так что, да, ты хрупкая. Сильвия хмурится и почти физически чувствует дискомфорт. Хочет оттолкнуть мужчину, вообще послать его куда подальше! Возомнил из себя. Бесит тем, что прав! Чертовски прав, мудак. Видимо всё эмоции ярко демострируются на её личике, раз тот довольно скалится. Ураган раздражение в перемешку с возбуждением странно влияют на Сильвию. Ей хочется целовать и кусать. До синяков. Чтобы на этих крепких плечах красовались следы. Девушка не отказывает себе ни в чём, когда сжимает кожу, крепкой шеи, зубами. Пэйтон от неожиданности дёргается, но терпеливо ждёт. — Мудак, — выдыхает на укус, а после валится назад. — Ты пахнешь очень хорошо. Карие глаза загорелись неизвестным ей прежде огнём, а руки словно стали вдвое горячее. Фантазия Сильвии так с ней играла или мужчина действительно практически обжигает её своим присутствием? Вся та же лукавая улыбка, но уже с оттенком чего-то загадочного.