Всё хорошо

Бесконечный кошмар. Вот на что это сначала было похоже. Нескончаемый, беспросветный, темный ужас, который он проживал день за днем. Он точно помнил, что умер. Это было странно — он умер, но почему-то мог думать. Почему-то мог видеть и слышать. Жил — но нет, умер ведь, значит не жил, но как тогда назвать происходящее с ним? Может, загробная жизнь существует, и он попал в ад? Но почему ад выглядит так? Вместо пекла — больница, вместо адских котлов — странные капсулы с непонятными существами, а вместо сатаны — доктор и какой-то еще человек. Со временем он понял, что это не ад. Его словно заперли где-то и не давали выбраться. Он видел и слышал происходящее — видел людей, видел того странного парня с руками и разрушительной причудой, о котором ему, кажется, поручили заботиться, видел и слышал всё — но ничего не мог с этим поделать. Его голос, его мысли и желания, его личность — то, кем он когда-то был, всё было заперто внутри этого существа. Курогири — так он себя называл. Всё, что он смог сделать — заставить его хоть как-то позаботиться о том парне. Он, видимо, стал злодеем. Он никак не мог повлиять на происходящее — что-то мешало. Наверное, так себя чувствуют полностью парализованные люди, которые сохранили рассудок. Он не мог понять — он ли совершал эти действия за это существо, он говорил эти слова или нет, были ли одним целым, или разделены вот этим невидимым барьером. Любой другой бы уже наверное, сошел с ума. Любой другой — но не он. Не зря тот доктор как-то говорил, что «что-то с этим Ному не так. Я подавил его волю, но он всё равно какой-то… странный. Видимо, тот пацан почти не имел ничего злодейского за душой. Нужно будет найти ему другое применение». Пожалуй, это была самая крупная и странная передряга, в которую он попадал. Он начал развлекать себя тем, что бесконечно спорил со своей второй личностью, с которой был заперт. Иногда это доходило до того, что всего на несколько секунд он мог получить контроль над существом, но это ничего ему не давало. Просто веселило, как его моментально спрашивали «Курогири, всё в порядке?». Курогири очень часто просил его заткнуться, но затыкаться он не собирался. Раз уж его жизнь — существование — теперь выглядела так, он должен был приспосабливаться. Курогири даже ходил к доктору, просил подавить его внутренний голос еще сильнее — доктор попытался, но ничего особо не вышло. Он теперь не мог брать контроль над существом, но всё еще продолжал с ним спорить. Было тяжело со стороны наблюдать за всеми злодейскими деяниями, которое вытворяло это существо и его товарищи, поэтому он постоянно осуждал его за это. И убеждал заботиться об этом странном парне с руками. А потом его поймали и посадили в тюрьму. И он был несказанно рад этому. Однажды ему удалось получить контроль. Он словно вырвался из кошмара, снова получил голос, снова мог мыслить на все сто. Он снова увидел своих друзей — они говорили с ним, спрашивали, где создают Ному. Он знал. В больнице — это он сумел сказать, перед тем как его снова заперли. «Мы еще можем быть героями» — эта фраза засела в нём, и он начал активнее спорить. Он обязательно найдет способ выбраться отсюда. Происходящее дальше было самым тяжелым, но в итоге существо снова оказалось в тюрьме. Не удивительно, после стольких злодеяний-то. Хуже всего было то, что оно попыталось убить его друзей. Сил спорить с этим существом оставалось всё меньше — ведь способа выбраться он так и не нашёл. Но надежда умирает последней — правильно. А потом что-то произошло. Ощущения были странными — будто перематывали назад. С телом существа что-то происходило, в его разуме был бардак и паника. А потом всё пронзила резкая вспышка света и… Он моргнул. Свет никуда не исчез — а ещё он видел свои руки. И ноги. Он мог ими пошевелить. Сам. Он снова управлял своим телом. Своим разумом. Он даже, наверное мог говорить. — Как тебя зовут? — спросил незнакомый голос. — Оборо Ширакумо, — он и правда может говорить. — Сколько тебе лет? — Было семнадцать, — он честно, не знал, сколько был заперт в теле этого существа, но когда он умер, ему было семнадцать. Стоп, он же умер. Что вообще происходит? — Какая у тебя причуда? — Создавать облака. А это, что происходит? Я вроде умер, — он поднял голову и посмотрел за стекло — и увидел очень повзрослевших, кажется, Шоту и Хизаши, а еще незнакомую девочку с рогом на голове. — Что последнее ты помнишь? — спросил голос. — Да хватит уже! — это точно был Хизаши. — Нам нужно убедиться… — возразил голос. — Да господи… — Тише ты, это и правда необходимо. Уведи лучше Эри отсюда. Ей нужно отдохнуть, — Шота кивнул на засыпающую стоя девочку. — Хизаши, пожалуйста. Мужчина очень раздраженно ответил «Ладно», поднял девочку на руки и ушел, глянув на него последний раз. — Так вот, что ты помнишь? — У меня очень странные воспоминания. Я был заперт внутри этой штуки, всё видел, но ничего не мог сделать. Я помню… про больницу. Я тогда каким-то образом смог получить контроль над ним, меня тогда спросили, где делают Ному, и я ответил. А до этого — что я умер. Я всё ещё не понимаю, что происходит. Ненадолго все замолчали. Оборо еще раз пошевелил руками и ущипнул себя, чтобы убедиться в реальности происходящего. Он не спит. Он правда мог шевелить руками, говорить и видеть. Он видел Шоту — тот был потрепанным, повзрослевшим и уставшим, смотрел на него одним глазом — второй был закрыт повязкой, и тот будто не верил в происходящее. — То есть, я типа воскрес? Или окончательно умер, а это какой-то допрос перед воротами в загробную жизнь? Тогда мне не нравится, что Шота и Хизаши тоже в нем участвуют, потому что это бы значило, что они тоже умерли, а я бы не хотел этого. — Это точно он. Всё такой же идиот, — вздохнул Айзава. — Сотриголова, спроси у него то, что может знать только он. Нам нужно окончательно убедиться, что перед нами не Курогири. — Помнишь, однажды ты потащился в трусах домой, вместо того, чтобы пойти с нами в школу. Почему на самом деле это произошло? — Потому что в тот день ты остановился погладить очередного кота, и когда он залез к тебе на колени, то обоссал тебе все штаны. Я отдал тебе свои, и вернулся домой, чтобы переодеться. Обо мне тогда даже в новостях написали. Потому что ученик Юэй в форме, но без штанов вызвал много вопросов. Меня тогда даже чуть не исключили. — Да, такое правда было. — Так что всё же происходит? — спросил он ещё раз. — Тебе объяснят попозже. Освободите его, — приказал голос. — Сотриголова, нужно будет доставить его в больницу, чтобы врачи окончательно убедились, что с ним и его психикой всё в порядке. Кажется, причуда Эри каким-то образом смогла вернуть его в то состояние, в котором вы его помните. При упоминании больницы Оборо немного поежился, но подумал, что ничего плохого с ним, наверное, делать не будут. Интересно, а сколько лет прошло? Шота выглядел очень взрослым. Два сотрудника полиции сняли с него ограничивающие ремни, помогли встать. Было так странно — снова ходить самостоятельно. Он снова был хозяином своего разума и тела. Видимо, каким-то неведомым образом, он всё-таки воскрес.

***

за некоторое время до этого — Куда мы приехали? — Эри посмотрела в окно. Место ей не нравилось. Несколько дней назад Шота и Хизаши попросили её о помощи, и вот сегодня они забрали её со школы и потом очень долго полицейский куда-то их вёз. Они вышли из машины — кругом было очень много охраны и камер. — Эри, милая, помнишь, мы попросили тебя помочь? — спросил Хизаши. — Вот в этом не очень приятном месте сейчас находится наш друг, — он показал рукой на здание за их спинами. — Но он сейчас не в том состоянии, в котором мы его когда-то знали. — Поэтому, нам нужно, чтобы ты перемотала его назад. Я помогу тебе, хорошо? Если у тебя не получится, то ничего страшного. — Хорошо, я попробую. Это тот друг, который был с вами на фотографиях? Такой светлый, у него ещё волосы на облака похожи? — спросила она. — Да, это он. Ты можешь не открывать глаза, пока я не попрошу? — Хизаши взял Эри за руку и она послушно закрыла глаза. Она вспоминала те истории, которые ей рассказывали про того друга — они были такими тёплыми и хорошими. Её приемные родители не говорили про то, что с ним случилось, но Эри чувствовала, что они очень по нему скучают. И раз она может помочь им вернуть его, то она должна очень постараться, чтобы Шота и Хизаши порадовались, и они снова были вместе. У неё в последнее время очень хорошо получалось управляться со своей причудой. — Можешь открывать, — Эри увидела за стеклом странное существо, которое словно состояло из фиолетового дыма. — Смотри, сейчас мы начнем. Хизаши скажет тебе, когда нужно остановиться. Если что, я рядом, — Шота взял её за руку и активировал свою причуду. — Готова? — Да, — кивнула Эри и запустила Перемотку. Существо за стеклом начало меняться, дым постепенно рассеивался. Девочка вспомнила фотографии — тот парень на них так улыбался, и её родители тоже были такими радостными. Эти мысли словно придали ей сил — она должна была сделать всё, чтобы Шота и Хизаши чаще улыбались. На несколько секунд всё пространство озарила настолько яркая вспышка света, что даже ослепила всех на секунду. Причуда словно перестала действовать сама по себе — Эри поняла, что выпустила максимум мощности, на который была способна. Девочка проморгалась и посмотрела за стекло — кажется, у неё получилось! Тот парень с фотографий сидел на стуле и двигался. Её поклонило в сон, как всегда бывало, когда она слишком сильно и долго использовала свою причуду. Хизаши взял её на руки и Эри моментально отключилась.

***

В больнице, его, казалось, проверили вообще на всё. Сделали кучу обследований, взяли кровь, он написал какие-то тесты, а затем отвели в приятно выглядящую палату, которая больше была похожа на номер в отеле. Оборо выглянул в окно — да, конечно, всё выглядело не так, как он помнил. Ширакумо не знал, сколько конкретно он был заперт в тюрьме с этим существом, но было ощущение, что технологический прогресс за это время сильно скакнул. Медицина так точно, он уже успел оценить больничное оборудование. — Как вам вид? — в палате появился врач с какой-то папкой в руках. — Интересный, — ответил Оборо. — Давно не видел что-то, кроме белых стен. А вы.? — Кио Макато, я врач-психиатр. — О, вы можете объяснить, что всё-таки произошло? Я, ну, вроде как много лет назад умер, — усмехнулся Ширакумо. — И кстати, сколько лет прошло? — Давайте постепенно, не торопитесь, — врач сел на стул напротив и полистал бумажки в папке. — Что, по вашему, с вами происходило все эти годы? Сначала выслушаю вашу версию, а потом постараюсь её дополнить. — Ну, сначала я, как я уже говорил, умер. А потом меня, по ощущениям, заперли в теле какого-то существа. Я не был уверен в том, что я жив, скорее, как-то существовал. Знаете, это ощущалось так, будто я был парализован, и не мог пошевелиться и ни на что повлиять, но при этом, мог нормально думать и соображать, — он почесал голову. — Я видел всё происходящее, но, ну, вообще не мог на него повлиять. Хотя я пытался. Всё, что я мог — сраться с ним мысленно. Потом тюрьма, вот там, кстати, был момент, когда я вернулся ненадолго и смог рассказать Шоте и Хизаши про больницу, потом побег, снова тюрьма, а потом какое-то странное ощущение, вспышка света — и вот я типа, здесь. Жив. — То есть, вы не были одним целым, с этим, как вы выразились, существом? — уточнил доктор. — Неа. Хрена с два я бы злодеем стал. Макато что-то записал, куда-то посмотрел и потом начал говорить. — Если что — останавливайте меня и спрашивайте вопросы. В общем, двадцать один год назад вы и правда умерли, — врач многозначительно посмотрел в папку на свидетельство о смерти, которое ему привезли из архивов. — Двадцать один год прошел? Жесть, это же мне, получается, почти сорок уже, — Оборо подумал, что ведь до сих пор не посмотрел на себя в зеркало — а как он выглядел сейчас? В палате зеркала не было, а стекло сейчас не отражало достаточно хорошо — день был. — Да, но есть один нюанс, о котором мы поговорим позднее. В общем, ваше тело похитил один злодей, и сделал из него то существо, о котором вы говорите. Ному по имени Курогири. — Да, там, кажется, в их злодейских разговорах шла речь о чём-то таком. Я плохо это запоминал, — ответил он. — Ну и жуть, конечно. — Да. Опустим некоторые события и вернёмся в сегодняшнее утро. У ваших друзей — Сотриголовы и Сущего Мика есть дочка, Эри. — Ооо, до них, таки, дошло, — усмехнулся Ширакумо, смутно вспоминая происходящее с ними в школе. Его чувства за эти двадцать один год смазались — всё-таки, слишком долго он был там заперт. — Я рад, что они вместе. Им же будет разрешено меня навестить, да? — Да, конечно, но только после беседы со мной, — улыбнулся доктор. — Вот, у Эри причуда, которая позволяет перематывать живое существо в любой промежуток времени. То есть, она может даже отмотать человека в момент, когда его ещё даже не существовало. Сотриголова и Сущий Мик долго пытались уговорить полицию и Тартар для того, чтобы они смогли «перемотать» вас. Вообще, они не предполагали, что смогут перемотать вас, до, так сказать, того, что получилось, но надежда явно была. — И до куда она меня отмотала? — спросил Ширакумо, хотя, тупой какой-то был вопрос. Он же умер в семнадцать, значит, либо до семнадцати, либо чуть раньше. — До семнадцатилетнего возраста. И судя по тестам на интеллект и нашему небольшому с вами диалогу, ментально вы сейчас и есть где-то на уровне шестнадцати-семнадцатилетнего подростка. Хоть вы и пережили многое. Если вас что-то беспокоит, то вы можете рассказать мне об этом. Сейчас вам предстоит лечение и реабилитация, а потом, уже, будем думать, что с вами делать. Всё-таки, ситуация, с точки зрения документов, достаточно интересная, до этого такого никогда не случалось. Я буду приходить к вам каждый день и работать с вами. — Спасибо, доктор. Я пока подумаю, всё-таки, знаете, я сейчас в очень странном состоянии нахожусь, не каждый день воскресаешь из мертвых, — улыбнулся он. — Ваши друзья скоро придут. Если что-то понадобится, вот здесь кнопка для вызова персонала, нажмите, я сразу же появлюсь. В любое время суток. — Хорошо, я понял. Ещё раз спасибо. Макато вышел из палаты. Шота и Хизаши, естественно, уже давно сидели за дверью и ждали. — Ну, доктор, как он? — Ямада едва не подскочил со своего места. — Что с ним происходило всё это время, пока мы его не откатили? Он в порядке? — В общем, если кратко — все эти годы, по его словам, его сознание было заперто в сознании Ному, и он наблюдал за всем со стороны. Я бы пока оценил его состояние как стабильное, но мы ещё не начали с ним полноценную работу. Пожалуйста, постарайтесь в разговоре с ним пока не касаться никаких триггерных тем. Будьте максимально аккуратны, пообсуждайте с ним что-нибудь нейтральное. Скажите, у него остались родители? — Да, они ещё живы. Мы пока не сообщали им о произошедшем… Давайте хотя бы пару дней подождём, нам нужно убедиться… — Шота честно, всё ещё находился в состоянии шока от того, что у Эри получилось вернуть их друга, и, честно говоря, он боялся, что что-нибудь произойдет и Оборо просто исчезнет. Или ещё что-нибудь. Но вслух это произносить не хотел, чтобы не сглазить. Мало ли. — Просто, судя по быстрому анализу и некоторым тестам, он всё ещё семнадцатилетний подросток. Конечно, потом, после окончания лечения предстоит комиссия, прецедент интересный, но, вероятно, над ним потребуется опека. Недолго, но потребуется. В общем, это пока не срочные вопросы, решите их позже. Идите к нему, он вас ждёт. — Да, вы правы, не будем торопить события. Пойдем лучше, — Шота положил руку Хизаши на плечо и указал на дверь. Они оба почему-то застыли ненадолго, не решаясь войти. Надеялись на эту встречу со школы, но сейчас боялись сделать этот шаг. И Айзава, и Ямада ведь так сильно изменились… … А Ширакумо остался тем же. По крайней мере, они оба так подумали, когда открыли дверь в палату, и на них вылетело несколько облаков. — Проверял, не потерял ли я причуду за столько лет! — усмехнулся он, размахивая руками, чтобы развеять созданные облака. А потом замер, разглядывая их. — Вас, конечно, потрепало. — А ты всё такой же, — улыбнулся Шота, чувствуя, как подступают слезы. Живой. Никуда не исчез за это время. У них правда получилось вернуть его. Они никогда в жизни так крепко не обнимались. Всем троим понадобилось приличное количество времени, чтобы перестать рыдать в голос и окончательно поверить в происходящее. Оборо не рассыпа́лся в их объятиях, действительно никуда не исчезал, а всё происходящее не было сном. — Я так рад, что вы вместе, — наконец сказал Ширакумо, когда вытер слезы и уселся обратно к себе на кровать. — Почему это первое, на что ты решил обратить внимание? — успокоившись, спросил Хизаши. — Врач сказал, что меня назад отмотала причуда вашей дочери, следовательно, если бы вы не были вместе, у вас бы не было Эри, следовательно, я бы навсегда остался заперт в этой мерзкой штуке, и соответственно, мы бы сейчас здесь не сидели, — Оборо очень легко провел эту логическую цепочку. — Да и разве я не могу порадоваться за своих друзей? Которых не видел столько лет. — Ты лучше скажи, как ты себя чувствуешь? — Шота переживал за то, что за этими непринуждёнными разговорами и шутками может крыться какой-нибудь масштабный пиздец. Если всё было так, как рассказал им психиатр, то получается, все эти годы Ширакумо со стороны наблюдал за всеми злодеяниями, которые делал Курогири вместе с Лигой. Они же даже сражались несколько раз. Всё не могло быть так просто. — Как человек, который восстал из мёртвых. Хорошо, что сейчас не зомби-апокалипсис, тогда бы, наверное, было хуево, а так пока просто странно. И я рад. Или могло. Это же, черт возьми, Оборо Ширакумо. У него, в отличие от Айзавы, всё всегда было просто. — Расскажите мне про вас всё! Мне же нужно постепенно снова социализироваться, правильно? У меня-то, в отличие от вас, ничего нового, ха-ха. Познакомите с Эри? А у вас есть ещё дети? А кошки? Покажете фотки со свадьбы? Вы же женаты? Хотя, наверное, раз у вас есть дочь, значит женаты. — Я скучал по тому, какой ты шумный, — Хизаши окончательно расслабился. То, что Ширакумо, видимо, никак не изменился, возвращало его в спокойные школьные годы. Словно они снова на перемене в Юэй обсуждают какие-то новости, а не сидят в больничной палате. Двадцать один год спустя. — Ну, уж не громче тебя, Заши, — улыбнулся тот. Шоте плакать хотелось от того, как он по этому скучал. Они оба подсели к нему на кровать, и Хизаши достал телефон, чтобы показать фотографии. — Ничего себе агрегат, — улыбнулся Оборо. — Недавно новый купил, — Хизаши зашёл в галерею. — Во, смотри, это Эри. Последние фотографии, — на снимках девочка сидела за столом и что-то писала, по моему, это она делала домашку позавчера. — Это кошки, они уже старенькие, толстенькие и ленивые. Хонока светлая и Юка черная. А это Облачко, он мелкий, мы его недавно взяли. Его Эри так назвала. На тебя похож, такой же мелкий, шумный и не слушается, — улыбнулся Хизаши. — О, а это Денки, наш старший, — на фотографии Каминари, как обычно, лыбился и махал в камеру. — Он сейчас в командировке. — Он точно не ваш родной сын? — Ширакумо посмотрел в телефон, а потом на своих друзей. — Капец похож. — Нам все так говорят. О, а это он со своими парнями, — на следующем снимке, слегка смазанном, были ещё Киришима и Бакуго, и последний был явно не доволен тем, что его фотографируют. — Бакуго, кстати, первый в топе героев. Он, правда, делит его с Мидорией, но это ладно. Наши ученики, кстати. — Нихуя вы крутые учителя, — усмехнулся Оборо. — И родители. И как герои, я уверен, тоже. Судя по тому, как выглядит Шота, вы не одно сражение пережили. — Да, было много чего, — Айзава всё это время просто обнимал своего друга и улыбался, разглядывая фотографии. — Живы и слава богу. Мы когда Денки под опеку брали, помню, нас попросили не умирать одновременно. Как видишь, мы прекрасно с этим справляемся. Оборо улыбнулся, но оба заметили, что улыбка была какой-то печальной. — Слушайте… а я всё ещё могу стать героем? — спросил он. — Вернуться в Юэй, снова тренироваться, спасать людей. Вместе с вами. Хизаши и Шота переглянулись. — Ну… — Ямада приобнял друга. — Сначала тебе нужно восстановиться. А уже потом посмотрим. — Хизаши прав, пока рано думать об этом. Но, не переживай, мы в любом случае, будем рядом и поможем тебе, куда бы всё сейчас не завернуло. Обещаем. Мы со всем справимся. Нас же теперь снова трое. Эти слова вселили в Оборо уверенность. За много лет, проведенных в заключении в разуме Ному, он много раз задумывался о том, а сможет ли он когда-то опять стать героем. За последние годы он успел потерять эту уверенность и надежды, но вот рядом с ним снова сидели его друзья. Он больше не один. Их снова трое. Если один облажается, двое сразу же придут на подмогу.

***

Этой же ночью Оборо обнаружил, что он до ужаса боится лечь спать. Сначала он выключил свет, и когда шел до кровати то понял, что ему страшно. Включил свет обратно, включил возле кровати торшер, снова выключил основной свет. Теперь было не темно. Он лег, закрыл глаза и через какое-то время понял, что просто не может. Ширакумо боялся, что когда утром он откроет глаза, то очнётся снова в том теле, запертый там навсегда. Он почувствовал, как воздуха резко перестало хватать, а из глаз потекли слезы. Боже, как же ему было страшно. Врач появился даже без нажатия кнопки. Когда он успокоился, то тот объяснил, что браслет на его руке отслеживает пульс, сон, дыхание и ещё много каких-то показателей, и этот браслет послал тревожный сигнал. Как оказалось, у него случилась паническая атака. — Я боюсь засыпать, — признался Оборо, принимая от доктора стакан воды. — Вдруг я проснусь снова там. Я боюсь, что это всё сон. Я не хочу снова проживать это… — Проживать что? — доктор уловил момент, в который вся психологическая защита Ширакумо слетела. Не было больше той стены из юмора и простоты, чувства, которые он так долго в себе подавлял, будучи запертым там, чтобы не потерять себя, вырвались наружу. Плотина треснула, и теперь оставалось только отсчитывать время до момента, когда её полностью прорвёт. — Этот ужас. Этот кошмар, бессилие, когда я мог только смотреть на то, как на моих глазах происходят злодейства, и ничего не мог с этим сделать. Боже… — слезы покатились из глаз, он чувствовал, что его сейчас опять накроет паникой. — Я должен был что-то с этим сделать, но я не мог. Чернота и липкость, расползающиеся по внутренностям, были невыносимыми. Хотелось избавиться от этого, вытащить ком из горла, отодрать эту вязкую субстанцию, что паутиной оплела грудную клетку. Снова стало тяжело дышать. Оборо не боялся снова умереть, но панически боялся, что может снова вернуться в тот ад. Он бы лучше ещё раз умер, только бы больше не переживать того, что случилось с ним внутри Ному. Макато с трудом удалось его успокоить. Они ещё немного поговорили о его чувствах и страхах, а потом Ширакумо принял лекарства, которые врач взял с собой. По его словам, они должны были успокоить тревогу и помочь ему заснуть. После двух панических атак и принятых медикаментов Оборо и правда очень быстро заснул. А утром открыл глаза в больнице и с облегчением выдохнул. Всё происходящее не было сном. Он жив, и никогда больше не вернётся в тот кошмар.