royally fucked

Горташ разливает вино по бокалам. В очередной раз. Сам он пьет медленно, пытается растянуть момент наслаждения — или просто ведет себя настороженно. За один его Темный Соблазн успевает выпить два. Он неаккуратно касается чужих пальцев, двигая бокал по столу. Замирает на секунду, а затем снова возвращает руку к себе на колени, откидываясь на кресле. Поза выглядит чуть развязной, но недостаточно, чтобы быть откровенно неприличной. Он лениво покачивает ногой, смотря в глаза Темного Соблазна. — Что ж, дорогой союзник, — темные глаза Горташа поблескивают даже в полумраке комнаты, когда он вскидывает голову, вытягивая открытую шею. — За что будет этот бокал? Темный Соблазн шипяще смеется. — А сколько еще я должен выпить, прежде чем твои попытки соблазнить меня перейдут в более активную фазу? — его когти постукивают по столу, чуть царапая дорогое дерево. Горташ осекается, но старается не подавать виду. — Смотрю, мои попытки работают, раз ты заинтересован в большем, — Энвер возвращает нетронутое вино на стол, приподнимаясь с кресла, и сокращает расстояние между ними. Он смотрит на Соблазна сверху вниз, наблюдая за реакцией, но не видит ничего — ни одна мышца не двигается, ни одна эмоция не проскакивает на чужом лице. Горташ забирает бокал из чужой руки и тоже приземляет его на стол. — Или я не прав? — он отодвигает полу накидки и опирается коленом на мягкость кресла рядом с чужим бедром. Даже под одеждой Энвер чувствует жар кожи Соблазна. Он склоняется к чужому лицу, аккуратно касаясь щеки ладонью, и, когда между ними остаются сантиметры расстояния, Соблазн шепчет, обжигая своим дыханием губы Горташа. — Хватит пытаться соблазнить меня так, как пытался всех остальных, — каждое слово — как удар поддых. — Ты действительно хочешь этого или просто надеешься заставить меня крепче держаться за этот союз? Его рука сжимает бок Горташа, не давая сдвинуться с места, и когти погружаются в мягкую кожу. Это больно. Энвер молчит. Он отстраняется, недоуменно смотря на Соблазна. Невыразимо беспомощный прямо сейчас — Соблазн сомневается, что за последние годы хоть кому-то удавалось застать Энвера таким. Это трудно для Горташа. Трудно заставить себя сказать это. Черт с этим. Соблазн уже знает ответ — иначе бы сейчас между ними не было такой неуютной тишины. — Хватит действовать по заученным схемам. — его голос кажется еще более низким, чем обычно. — Я хочу знать, что нравится тебе самому. Иначе это будет совсем неинтересно, — Соблазн скалится, наблюдая за чужим замешательством. Горташ кажется задумавшимся. Пытается собраться, тратя время на размышления ни о чем. — Я многое… Соблазн с усилием тянет Горташа на себя, заставляя его приземлиться на собственные колени. — Что снилось тебе жаркими ночами? О чем ты мечтал, оставаясь наедине с самим собой? Что за мысли отвлекали тебя, когда ты смотрел на мои губы, не слыша ни слова из того, что я сказал? — Соблазн чуть подается бедрами вверх, прижимаясь к Горташу, и слышит от него тяжелый выдох, полный стыда. — Ты и правда фантазировал обо мне! — веселится он, довольный реакцией. Горташ склоняется, утыкаясь лбом в чужое плечо. — Не делай вид, что ты не делал того же, — хрипит он приглушенно. Соблазну вдруг кажется, что для Горташа такое впервые. Не пытаться взять ситуацию под контроль, впечатлить того, с тем оказываешься рядом, найти высшую цель, которая оправдает близость. Просто быть. Плыть по течению. Наслаждаться моментом. — И не пытаюсь. Мне не стыдно признаваться в собственных желаниях, дорогой Лорд, — одна его ладонь продолжает цепкой хваткой удерживать Горташа на месте, а вторая судорожно выдергивает рубашку из-под ремня, открывая себе путь к чужому телу. Он грубыми движениями быстро касается Горташа то тут, то там, будто проверяя, как выбить из него более интересную реакцию. — Ни слова о стыде. Ты достоин моего желания, — между частыми вдохами и выдохами говорит он в ответ, пытаясь сохранить остатки достоинства. — Еще бы! — из его рта вырывается смешок. — Трудно найти кого-то подобного мне, — это не бахвальство, просто факт, который они оба признают. Ладно, может чуть-чуть бахвальства в этом и есть. Рука перемещается на спину, и Горташ нервно дергается. — Убери. Под пальцами Соблазна расползается сетка старых шрамов, глубоких и давно заживших, но служащих извечным напоминанием о тех временах, когда Горташ не мог позволить себе ни Стальной стражи, ни Убийцы под боком. — Мне нравятся, — почти мурлычет Соблазн. — Не могу дождаться, когда оставлю на тебе новые своими руками, — он вдавливает когти в чужую кожу, оставляя острый отпечаток, но не ранит. — Сколько ты не позволял никому себя касаться? Горташ молчит несколько секунд то ли задумавшись, то ли просто не будучи способным отвечать из-за ладони, спустившейся теперь к низу его живота. — Достаточно долго, чтобы не помнить, когда это было в последний раз, — он врет. Он отлично помнит, когда последний раз оказывался в постели с кем-то. Но врет лишь частично — он и правда долго не мог никому позволить касаться себя так, чтобы плавиться в чужих руках. Темный Соблазн был первым, перед кем он не должен был сохранять образ тирана. Всегда быть сильнее. Лучше. Могущественнее. Соблазн был равным ему. А потому — Горташ обязательно заставит его так же беспомощно стонать, подставлясь под ласки. А пока… Что ж. — Тогда я постараюсь, чтобы этот раз запомнился, — он мягко толкает Горташа в грудь, ослабляя хватку на его талии, а затем перемещает руку на его подбородок, удерживая чужое лицо перед собой. Горташ опирается на спинку кресла одной рукой, второй удерживаясь за плечо Соблазна, хоть она то и дело скатывается на его часто вздымающуюся грудь. Соблазн снова скалится и, не разрывая взгляда, проникает ладонью под белье Энвера. Он сжимает его член, сразу совершая несколько неосторожных движений, и Горташ стонет уже без капли стеснения, прикрывая глаза. — Смотри на меня, — недовольно рычит Соблазн, дергая чужой подбородок на себя. Горташ открывает глаза. Они все еще блестят, как и несколько минут назад, но теперь потянуты пеленой возбуждения. Он подстраивается под неосторожные движения Соблазна, ерзая у него на коленях, и тот не может испытать ничего, кроме восхищения. Энвер Горташ красивый. Вот так, просто — красивый. Соблазну не нужно искать то, что зацепит его взгляд, или то, от чего этот самый взгляд стоит отвести. Горташ двигается нервно, мажет пальцами по его шее, касается лица. Неаккуратно. Движения — совсем не отточенные. Хаотичные. — Такой чудный. Такой красивый. Все для меня. Горташ шипит сквозь зубы: — Не смей так со мной… — но срывается на стон от очередного движения Соблазна. Тот чувствует: Энвер на грани. Его движения ускоряются, и Соблазн вдруг прижимается к чужим губам, целуя его мокро и жадно, будто в последний раз. Он прикусывает губу Энвера, царапая клыками, оттягивает на себя, и чувствует, как издав гортанный стон, Горташ начинает дрожать. Он продолжает двигать ладонью, заставляя Горташа биться почти в агонии от силы стимуляции, и срывает каждый стон его губ, вусмерть зацеловывая. — Хватит, хватит!.. — Горташ пытается убрать его руку, но сил не хватает, и его накрывает второй опустошающий оргазм. Кажется, он почти готов потерять сознание. Энвер бессильно валится на чужую грудь, пока крепкая рука обнимает его за плечи. Соблазн достает ладонь из-под его белья, бесцеремонно вытирая ее о подлокотник. — Что ты творишь? — пытается изобразить недовольство в голосе Горташ. — Эти кресла стоили гору денег. Соблазн звонко смеется. — И это все, что тебя волнует? — он видит, как глаза Горташа закрываются от навалившейся усталости. — Нет, — почти в полудреме отвечает он. — Вообще-то, это последнее, до чего мне сейчас есть дело.