Bénédiction avec malédiction

Фурина стала первой, кому он даровал свое благословение, как новый Архонт Фонтейна, поэтому ее глаз бога был особенным во всех смыслах. Создавая его, Невиллет думал лишь о том, чтобы и без его присутствия она могла защитить себя, поэтому наделил символ Гидро и Пневмой и Усией. Если честно, глядя в глаза девушке, Невиллет никогда не смог бы признаться, что старался над творением для нее. При встрече, мужчина не рискнуть рассказать, что получил от «божественной» сущности прощальный подарок, это было бы слишком жестоко по отношению к Фурине, она ведь только начала жить как нормальный человек… И все же, так или иначе, подвеска жгла его карман ещё одной ложью, пусть и во благо. Невиллет не хотел лгать Фурине, но и признаться не мог, что питает глупую надежду, что испытав всю радость и счастье от обычной смертной жизни, она всё-таки придет к нему и захочет остаться, если не навсегда, то хотя бы надолго. Он тоже мог быть жадным. Он дракон. И как бы глупо не звучало, но Невиллет действительно, как и дракон из сказки не готов был отдавать свое. Есть только одно «но», Фурина не вещь и имеет право поступать так того захочет, поэтому все его скверные желание, останутся всего лишь блуждающими мыслями. Юдекс просто не сможет ещё раз подвергнуть девушку мучениям, ради собственного спокойствия, она такого не заслужила. — Действительно «проклятие», — произнес мужчина, сидя в кабинете и держа подвеску за цепочку, разглядывая блеск лазурного камня в свете неясных ламп, — Только не в том оно, что может продлить жизнь смертной «твоей» половине, а в том, что чем дольше оно находится рядом со мной, тем больше я этого желаю. Так страстно, что мне становится страшно. Ты меня хорошо изучила, моя леди, слишком хорошо. Дверь в кабинет неожиданно распахнулась, Невиллет, едва успел спрятать украшение в нагрудный карман, прежде чем Фурина, словно ураган с дикой скоростью запрыгнула на край стола, закидывая ногу на ногу и стала смотреть на него сверху вниз. Девушку разрывало от эмоций, ей нетерпелось начать рассказ о своих приключениях, но она почему-то молчала, лишь пронзительно глядела ему в глаза. На секунду юдексу показалось, что Фурина обо всем догадалась, и от этой мысли сердце болезненно сжалось. Ему не нравилось лгать и изворачиваться. — Леди Фурина, чем обязан вашему внезапному визиту? — сглотнув образовавшийся ком в горле, спросил Невиллет не разрывая зрительного контакта. Он все ещё поражался, как один и тот же человек, мог быть таким разным. Фурина и Фокалорс две стороны одной медали, и тем не менее, если бы он не знал их обеих с самого начала этого длинного спектакля, сходства в их характерах найти было бы практически невозможно. Фурина, как и полагается актрисе выдержала длинную театральную паузу, прежде чем сказать: — Я… Девушка запнулась. Она бежала сюда с намерением поделиться всем тем, что случилось в ее жизнь, в этом недолгом путешествии, но стоило увидеть Невиллета и в душе осталась только мучительная тоска и воспоминание о ночном кошмаре, что мучал ее не меньше месяца, после того, как она решила покинуть Фонтейн. В нем она умирала, много и часто, но не это было самым ужасным, а то с какой горечью юдекс провожал девушку в последний путь. С ее очередной гибелью во сне, Невиллет словно сам умирал в след за ней, оставляя только тень от себя прежнего. Это было так мучительно, что каждое утро начиналось со слез. Фурина никогда не хотела, чтобы ее верный друг так мучился, никогда. Она хотела верить, что сон это всего лишь сон, и на самом деле Невиллет к ней не привязан оковами, что крепче стальных канатов толщиной с запястье. — Да? — Я скучала, — неожиданно призналась Фурина, не сводя с мужчины своих глубоких глаз. Почему-то именно эта правда решила выскочить наружу, а не ее беспокойство и тревожные мысли, что в тот момент показались лишними. — Я тоже, леди Фурина, — спокойно произнес Невиллет, словно в этих словах не было ничего необычного. Может и не было. Но Фурина поняла, что кошмар не так уж и лжив, как ей хотелось верить. Они слишком хорошо друг друга знали, чтобы упустить детали или проигнорировать малейшие изменения. — Что-то случилось? — без хождение вокруг да около, спросила девушка, сокращая расстояние между их лицами до пары сантиметров, продолжая буравить мужчину взглядом. Это было непозволительно, но Невиллет не отвернулся, не отвёл взгляд, не перевёл тему. Он просто смотрел на ту, что обещал защищать и беречь, и осознавал, что Фокалорс права. Это проклятие. Не для «нее», для него. Юдекс не сможет отдать свое золото, даже если над ним зачахнет. Когда придет время, он будет первым, кто захочет продлить ее жизнь, неважно насколько и что для этого потребуется. Если она будет на грани, Невиллет перевернет мир с ног на голову, лишь бы Фурина жила. — Не дай себе погибнуть, — мягко произнес мужчина, осторожно касаясь щеки девушки и отводя в сторону игривый завиток, что норовил коснуться нежных губ. Сердце Фурины замерло, а потом зашлось беспокойным стуком. Все слова увязли в горле, словно патока, то чего она боялась, оказалось правдой. — Я… Я… — Фурина не могла найти слов, маска спала. — Я знаю, — продолжая ласкать ладонью бледное лицо, прошептал Невиллет, — Знаю. Прости. Я не хотел, чтобы ты волновалась, но сам же и прокололся. Не умею лгать. Фурина едва могла вынести его трепетное отношение, которое ломало изнутри. Она не могла смотреть Невиллету в глаза, чувствуя, как к горлу подступает ком, но гордость не позволяла отвести взгляд. Все что пришло в голову, глупое, безнадежное, крепкое до боли объятие. Девушка бросилась вперёд, не давая увидеть капли, что хлынули из глаз. Она прижала голову Невиллета к своей груди так крепко, словно от этого действительно зависела ее жизнь. Юдекс улыбнулся, осторожно обнял Фурину в ответ, прижимая ее хрупкое тело к себе и судорожно вдыхая аромат соленого моря и Лампового колокольчика от одежды. «Благословила «ты» меня или все же прокляла?» — подумал мужчина, расслабленно прикрывая глаза, пока маленькая ладонь гладила его по голове.