Песнь кор-ляписа, молчание нефрита

Маленькое счастье, но про сражение с Осиалом не заговорил никто. Были новости поважнее. Хайян даже немного выдохнул, поняв, что про это просто позабыли. — Вендиго? Ты уверен?             Моракс не стал бы врать, ни в коем случае, но ошибиться? Запросто. Хайян задумчиво уставился на свою пиалу с чаем, разглядывая несколько плавающих там лепесточков. Он всеми силами игнорировал неприятное жжение в груди, существующее там с самого раннего утра. С того момента, как он очнулся после болезного, долгого сна, погрузившего его в единение с самим собой.             Пять суток внутри собственного сознания протекли как маленькая вечность. Хайян блуждал по лабиринтам памяти — своей и всего мира в целом. Ему снова грезилось Падение Лун, и он видел, как погибли несколько Лордов, как их кровь светилась на земле или в воде… ненависть в нём скрипела, как ржавое колесо, и грызла внутренности тугой болью.             Картинки все еще стояли в голове. Тело не оправилось от всех ран полностью. Бинты стягивали очень плотно и раздражали. Чёртов Осиал выжил — а жаль, Хайян планировал отгрызть ему последнюю голову, но сила древнего дракона еще не подчинилась ему полностью. Следовало больше тренироваться.             Проснувшись, первое, что сделал Хайян — позвал. Его воспаленное болью сознание смазало, съело встречу на берегу моря, но инстинкт заставил его засвистеть, заурчать. Он ждал, что Моракс будет рядом, или что появится скоро, потому позвал и еще раз. И еще. И столкнулся с тишиной, а потом с Гуй Чжун, встретившей его на выходе. Он был искренне рад её видеть, правда.             Но чёрт… из головы не шли те объятия. То урчание. То, что досталось Гуй Чжун. Хайян лениво покачал пиалой в руках, старательно не смотря на сидящего напротив него Моракса; он физически не мог увидеть, насколько напряжены были его плечи и насколько внимательный, цепкий взгляд изучал его. Он не мог, сосредоточенный на своих внутренностях, ощутить, какое беспокойство грызло его сородича, делая внимательным и нервным.             — Человеческую плоть ел человек. Едва ли это могло быть что-то другое. Вот только…             Хайян все еще не поднимал взгляд на Моракса. Чай словно был интереснее. И это так сильно нервировало Рекс Ляписа — какого на него смотрели? Так демонстративно игнорировали, будто он был пустым местом? Что он сделал такого, что…             Гуй Чжун с тихим стуком опустила свою чашку на стол, привлекая внимание обоих драконов. Её улыбка была легкой и нежной, как прикосновение соленого прибоя к песку.             — Вы два дурня, вы же знаете?             Моракс приподнял брови, Хайян удивленно опустил кончики острых ушей. Драконы переглянулись между собой косыми взглядами, словно ища ответ на немой вопрос и не находя. В середине важного диалога о страшном монстре такая фраза вдруг стала неуместной. И вместе с тем сбросившей всё внутреннее напряжение.             — Моракс не спал трое суток, пока охранял тебя, и это я выгнала его прочь из Обители заниматься делами.             Хайян дрогнул. Что-то в нём пошатнулось и заскреблось, горькое и болезненное; маленькая пара Рекс Ляписа так хорошо увидела его гнусную ревность? Ему стало стыдно. Он опустил взгляд, отвел в сторону, боковым зрением заметив пристальное внимание Моракса к себе. Он не имел права ревновать и мешать, его эмоции были лишь его, и…               Гуй Чжун обратилась к другому дракону:                 — Хайян позвал тебя сразу, как проснулся, несколько раз. Он все еще болен и его элементальная энергия нестабильна.             Моракс дрогнул. Он уставился на отвернувшегося Хайяна, пытая взглядом его опущенные уши, словно надеясь, что только это заставит его повернуться и посмотреть ему в глаза.             После этих слов легкая фигурка в воздушных тканях поднялась со своего места и нежно улыбнулась. Она вдруг положила свои ладошки поверх больших ладоней драконов. Теплая кожа к теплой коже, возвращая обоих в реальность, заставляя их вздрогнуть и посмотреть на нее, а после и вновь друг на друга.             — Прошу вас поговорить, а у меня пока есть важные дела с Хранительницей Облаков.             Подмигнув и хихикнув, Гуй Чжун вдруг развернулась; ветер игриво подхватил её светлые огромные рукава, и она понеслась прочь с горы прям по воздуху, шагая босыми ступнями по потокам ветра. Хайян уставился ей в спину. Смотрел так, будто она предала его, не понимая, что происходит.             Им не нужно ни о чём говорить, ведь все хорошо, не так ли? Он добьет Осиала в следующий раз, а потом перекусит глотки его жене. А потом принесет их обоих мертвых к ногам Моракса и сам переедет туда, на море, оставив двух Божеств в союзе друг с другом, чтобы не быть третьим лишним. Останется союзником рядом, но больше не будет суетиться слишком вплотную, и…             — Хайян.             Дракон повёл ухом и все-таки обернулся. Его уши опустились еще ниже, когда он поймал взгляд кор ляписовых глаз, полный странного облегчения. Чай так и остался остывать в пиале, стиснутой в ладони, забытый…             — Мне жаль, что меня не было рядом, когда ты пришёл в себя.             — А, ха… да ты и не должен был, а?             Растерянно проскользив взглядом вокруг, Хайян забавно дёрнул ухом; сережка в нём тихо звякнула, цепочка блеснула серебром. Моракс вздохнул, несколько расслабив доселе каменные плечи, и сцепил пальцы в замок.             — Ты меня искал и ждал.             — О, это… это бессознательный поиск сородича. Прошу тебя. Я… — Хайян кашлянул в сторону, вдруг поникнув и опустив подбородок. — Я не хочу, чтобы ты думал, будто должен стеречь меня.             — Но я собирался.             Они затихли оба. Один — прямой, смотрящий на другого, поникшего и не смеющего поднять взгляд.             — Но ты не должен…             Ломаное шуршание вместо голоса напрягло. Моракс нахмурился, чуть отодвинувшись назад. И тихо вздохнул. Разговор ушёл в тупик, и Хайян был слишком смущён, чтобы пытаться продолжить его. Подумать только, но синий дракон умел не находить слова, теряться и путаться. Невероятное зрелище — и ужасное, потому что причиной стал именно Рекс Ляпис.             — Это была вендиго. Но это был ребёнок, Хайян.             Уловив вновь рабочее русло, Божество Водопадов выпрямился и наконец отпил из пиалы. К счастью, они решили не обсуждать его своеволие пятидневной давности.             — И? Вендиго опасны и страшны. Она не ранила тебя?             Секунды тишины вместо ответа. Хайян ощутил, как вытягивается его лицо. И с тихим возмущением поставил чай на стол.             — Ты не напал на неё!             — Это был ребёнок, Хайян.             — Это монстр в маске ребёнка! Вендиго — неразумные, голодные и агрессивные монстры! Один такой способен за сутки убить сотни! А мы даже не заметим, когда она войдёт и начнет убивать наших людей!             — Ты ошибаешься, — Моракс нахмурился. — Она не неразумная. И не агрессивная.             Дёрнувшийся уголок губ Хайяна был тихой меткой его агрессии.             — О, вне всех сомнений, она убила и съела тех шахтёров разумно и добро! Сам себя слышишь? Что за глупость я слышу от древнего божества войны?! Тебе вдруг стало жаль монстра в маске детеныша?             Моракс дёрнул губой, чуть оскалившись.             — Ты не видел её! Это был рыдающий ребенок, не желавший этого!             — Я видел других, подобных ей, — Хайян громко водрузил ладони на стол и резко поднялся. — А ты повёлся на что? На милое личико? Если я помню, вендиго отвратительны и костлявы, как живая смерть.             Бирюзовые глаза, полные ужаса и слёз, словно отпечатались в сознании Моракса. Он ощущал, всем драконьим нутром чувствовал, что с той девочкой было что-то не так. И что она — не угроза. Не дикий глупый хищник, взращенный людским эгоизмом, а нечто… нечто страшнее.             — Нам нужно найти её.             — И убить. Моментально.             — Нет.             — Она чудовище!             Теперь рывком встал Моракс.             — Мы не будем её убивать, не разобравшись!             — В чём ты собрался разбираться?! — синий дракон дёрнулся вперед и оскалился. Голубым вспыхнули его глаза. — Дать ей возможность пожрать наших, пока мы будем её пытаться удержать?! Она вендиго! Они не ощущают ничего. У них нет болевых рецепторов. Только голод и огромная сила.             У той девочки… зажавшееся в углу тело, обноски. Рвота после съеденного. Силы много, но страха — еще больше. И боль, ей было больно.             Почему её рвало? Моракс застыл, вдруг осознав эту мысль. Желудок вендиго как бездонная дыра, переваривающая мясо моментально. Но ту девочку начало выворачивать. Кровью и съеденным мясом. И у неё есть защитник…             — Почему вендиго может тошнить?             — Что?             Хайян застыл. От его злости вдруг не осталось ни следа. Он вскинул брови в изумлении.             — Её… тошнило? Ты уверен?             Получив в ответ кивок Моракса, он прижал пальцы к подбородку и нахмурился. Постучал когтями по челюсти. Но тишина становилась красноречивым ответом. Вендиго не должно тошнить. Не важно, какой возраст, какая сила; они переваривают все. Перед ними был только зачаток?..             — Что ж… кажется, тут я уступлю тебе, — вновь опускаясь на стул, Хайян задумчиво подпер голову рукой, тихо хмыкнул. — Если её тошнило от мяса, то она не вендиго. Что-то другое…             — Так ты…             — Согласен с тобой, — кивнул, подтверждая незаконченный вопрос. — Мы найдём её. И, если она и впрямь не агрессивна, попробуем понять, что не так. Но, Моракс, если я учую в ней вендиго — я уничтожу её сразу же.             Рекс Ляпис вздохнул и сам наконец осел на стул. Напряжение медленно сбавляло обороты.             — Хорошо. Договорились. И, Хайян…             — М?             — С какой Бездны ты полетел к Осиалу один?!