Инструкция к применению

«Повезло, что успели. Одного никак понять не могу, что это за сила у него такая, что даже я на секунду подумал, что не смогу отвертеться? Главное от срока смог, на счётчике который год живой хожу, а тут как миленький руки вверх и прыг в постель? Из головы теперь не идёт Костя Гром и эти его заявления. Надо Хмуровой рапорт писать, а не это.. » — О, и рапорт приложен! — Олег радостно бьёт себя по коленям, доставая вложенный лист бумаги и передает его Игорю. Лицо у того сине-зеленое, будто он отравиться чем-то успел. Даже рапорт этот берет совсем не по-громовски, аккуратненько так, двумя пальцами за угол. Зачитывает: — Я, Смирнов Юрий Валерьевич, прошу отстранить меня от работы с Константином вопросительный знак, Громом, по личным обстоятельствам. Зачеркнуто. По причине харасмента. Зачеркнуто. Ввиду угрозы раскрытия моего внедрения. А потом головой качает с явным недоумением. Олег прямо видит по лицу, что пока оба персонажа были в равной степени заинтересованы, это ещё хоть в какие-то рамки шло, а вот так, чтобы отец сам вдруг оказался инициатором — Интересно, чего он этот рапорт начальству то не отнес? — цокает Игорь. Волков смотрит на вложенную в эту же тетрадь фотографию и думает несколько секунд говорить или нет. Впрочем решить насколько данный снимок может поранить тонкую душевую огрнизацию сотрудника полиции Волков не успевает. Игорь перегибается через тетрадь с любопытным: — Чё у тебя там? И, увидев «Чё» тут же тетрадь эту с громким «Хватит» закрывает. Все что остаётся Олегу, сделать глубокий вздох и, вставая с дивана, надпись другим почерком на обороте процитировать: — «Вину признаю. Обязуюсь содействовать следствию. Веществественные доказательства преступлений сексуального характера прошу к рапорту приложить» — Не успел, получается. — резюмирует, жалея немного, что начать рассматривать сейчас при Игоре фотографию отцовского любовника будет неуместно, снимок то почти художественный. Шторка в ванной (так же самая, что сейчас), мокрое полупопие и, чуть выше, от пальцев четырьмя продольными полосами в мелких крапинках синяк. — Число какое там? — вдруг оживляется Игорь, хотя сам к тетрадку и не открывает, только протягивает Волкову в молчаливой просьбе стать его глазами сейчас. — Тридцатое нуль девятое — без задней мысли оглашает Олег. — А мне говорил, что на улики картридж потратил, когда фотик дарил! — Игорь вдруг рассмеялся, вытирая смешинки из уголков глаз рукой. — Так вот какие улики! Почему-то эта маленькая ложь стала для него облегчением. Наверное это не плохо, что у отца кроме работы и Игоря дома хоть какая-то жизнь была. И, если бы вдруг оказалось, что часть его ночных смен была проведены не в засаде под дождем на открытом воздухе, а где-нибудь в этой квартире с чаем и пышками, то чисто по-человечески Гром за него порадоваться должен. Вопрос только как? Как радоваться, зная к какому итогу все это пришло?

***

Где-то в 1990-х

Встречи в кафе могли бы закончиться и с первым отказом – думал Юра, звонко вышагивая по плитке в сторону «Молли’c». Нет, право, если Гром решил его тут напоить, то как брякнул Смирнов во время прошлой пьянки в этом заведении, можно и на клык взять. Наверное насторожиться стоило еще в эту секунду, ну вот откуда у мента деньги поить его в «Молли’c»? Мысль эта нашла подтверждение, едва Юра вынырнул из арочки и перед ним ярко красными буквами высветилась картина “Ресторан закрыт на спец.обслуживание” и два молодых пацана в олимпийках, сворачивающие надвое Костю Грома, так чтобы тот дышать не мог, не то что войти. – Парни, вы чего. Ну не разглядел мужик вашего полотна, давайте его теперь на гильотину? – драться Юра совсем не хотел, уж больно ладно сидела надетая под пальто рубашка, чуть сильнее повернешься считай порвал. Нашли бы что-то попроще в округе. – Не разглядел? – хохотнул один – Да он хотел за стол к Фердинанду – поддержал его другой, объясняя разом и почему Грома крутят, и почему ресторан закрыт на резерв. – Вот и начальство приехало – хмыкнул себе под нос Юра. Если “босс” здесь, стрелять тоже не вариант, – думал он потирая пальцами заклепку на кобуре. Вот не мог раньше на пару минут прийти, заранее бы разузнал, зашел поздоровался и Костю развернул в ближайшей подворотне… – Наконец-то – едва слышно просипел Костя впереди, прежде чем все душевные терзания Смирнова сделать лишенными причины. Он ударил одного из быков в колено, другого как-то образом обогнул и в лужу спиной уронил, только острая улыбка сверкнула, между кулаками выставленных на охрану юнцов. – Давай его! – последний оклик оборвался глухим ударом дырявого башмака и пачкающими пальто брызгам. Выглядел Гром хуже чем во все предыдущие их встречи, но даже в этой грязной майке-алкоголичке чувствовал себя увереннее многих в форме и при погонах. Даже отряхиваться не стал, хоть и знатно боком проехался по асфальту, только пачку с сигаретами поднял и лукаво так подмигнул: – Пугалки свои доставай. Поведешь меня к боссу. – Даже т-так? – сомнение у Смирнова читалось на лице. Нет, поймать мусора это, конечно, благородно. Но то если безвозвратно его передать, а за безвозвратную передачу Хмурова спросит. – Операция согласована? – Обижаешь – хмыкает Костя и что-то подсказывает, что этому задору его верить не следует, как минимум потому что прикрытие все в тартарары полетит, если придется оказать посильную помощь. Противореча логике Юра клацает заклепкой и, в пару шагов расстояния преодолев, тычет в район печени дулом. Достала его работа эта, не верить никому, не общаться ни с кем, так что пускай берут и увольняют. Дела свои он давно окупил. – Кругом – командует цепляя запястье пальцами, чтобы Гром в подобающую для пленника позу завернулся сам – Ты хоть понимаешь сколько там будет народу? – Думаешь я тебя просто так позвал? – в таком положении, практически прижавшись грудью к чужой спине, Юра отчетливо слышит этот рычащий моторчик в голосе. – Думаю, что попал в этот раз основательно. В ресторане все ходило ходуном и грохотало. Работники в форме молочного комбината на огромных носилках коробки через весь зал коротки с надписью “Творог”. Несколько таких распотрошенными стояли в углу. – Блюдо недели? – хохотнул Юра, останавливаясь возле одного из знакомых бандитов. Молот, коренастый мужик средних лет, сунул руку в коробку и, верхний ряд упаковок пробив, выудил новенький пятнадцати миллиметровый TTX: – Блюдо века, мало берешь. Хольт весточку по облаве поймал, пришлось сюда волочить поставку. А этот чего? Мордой не вышел? Юра даже перегнулся Косте (подозрительно послушному) за плечо посмотреть, для правдоподобности следующего своего заключения: – Да тоже показалось мусорская. К Феде за стол переговоров хотел. – Ну если к Феде! – рассмеялся Молот но так, полушепотом. Когда Фердинанд был рядом, никто его так, конечно, не называл, а значит он пусть не в обозримом пространстве, но где-то в округе был. – Глянь в бухгалтерии. – Принял. Ну, раз дело такое, пару порций мне припасешь? Хольт мне за этого премию выпишет, я сразу отблагодарю. Обещаю. – и в сторону делает шаг, так чтобы ни ствола ни Грома не выпуская, намекнуть на пустоту кармана пальто, а после подмигнуть для полноты нарратива. Смирнов у Хольта был на хорошем счету, так что Молот долго думать не стал, ответственно погружая ствол в карман. Только присвистнул смешливо, поняв что глубина у того намного больше, нарисованного снаружи. Ну а у кого из порядочных бандитов не пробит в одежде подклад? – Облава, значит. А ты тут прохлаждаешься – на лестничной клетке тычет стволом Косте под челюсть для большего натурализма и руку сжатую за спиной выкручивает на себя в попытке получить от ситуации хоть как-то удовлетворение. Грому это нравится, кажется, даже больше, по крайней мере глазные зрачки у него делают короткое сокращение, будто брошенный в воду резиновый мяч, стремящейся вынырнуть. – Догадался, что настучат. А у нашего общего знакомого кроме молочного завода и ресторана вариантов не много, дома маленький сын как-никак. – стало понятнее, но от того не легче. В зале несколько тонн огнестрельного и два десятка своих ребят, даже с учетом что Смирнов для Грома ствол прихватил, они Хольта живыми не вынесут. – Вызывай спец.отряд – Юра отпустил чужую руку в ожидании, когда Костя выудит из штанов своих телефон. – Спецотряд на демидовских складах – Гром едва ли не театральный поклон сделал, сознаваясь во лжи пятиминутной давности. Юра наверное не удивился, если б на просьбу ксивой сверкнуть этот черт бы про усы-документы сказал. – Сейчас ты меня в статусе пленного заведешь, мы попробуем договориться, а если разговор не пойдет, то… Разговор не пошел. Впрочем это было совсем не удивительно. Какой бы преступник в здравом смысле согласился на предложение “сдаться без сопротивления” от приведенного к нему с конвоем мента. Тонким чувством юмора Фердинанд не отличался, а то давно бы признал свою кличку в широких кругах, поэтому и здесь не рассмеялся. Только отвлекся от лежавшего на столе новомодного изобретения, похожего на позвоночник, чтобы отдать приказ: – Молот пусть его возле болот прикопает. Мне некогда – тут то и пришел в действие план “б”, который по всей видимости не имел шансов не состояться. Костя ловким жестом выхватил из пальто пистолет, и к моменту, когда взвел курок помещение уже пронзил оглушительный выкрик: – Охрана! Время теперь шло на доли секунд. Пару человек, поднявшихся с ближайшей к кабинету площадки, Юра вмиг уложил – от него не ждали такой подставы. – П-парни живее! – войдя в кураж даже выкрикнул он. В легенду о полоумном менте, решившем пойти на смерть, поверят еще двое, может быть трое. Но следующая партия так или иначе будет ждать своей смерти и от него. Стало быть шансы станут быстро стремиться к нулю, если они не покинут тупиковую комнату кабинета. Когда на лестнице стали слышны очередные шаги и сигнальная кнопка вовсю завопила, со спины послышались два глухих выстрела и какой-то странный скрежещущий звук. Юра обернулся в надежде что Грома еще не убило, черта с два он будет один из этой задницы вылезать, кто затащил тот пусть и… – Ты что сделал! – голос Хольта было невозможно узнать, он подскочил вверх примерно на две октавы, стукнулся о потолок и осип, не замечая приставленного к виску пистолета. С лестницы послышались выстрелы и Смирнов сделал шаг за стену, давая себе секунду на передышку и созерцание театральной сцены достойной премии золотая малина. Костя говорит: “Ты арестован”. Хольт хватает трещащий электрическим током механизм и с визгом замахивается, не замечая как провод соединявший две части лопается на середине. Полоса заряда идет по полу, отталкивая эту оторвавшуюся часть на лестницу точно ракетный двигатель и, когда она пролетает мимо, Юра чувствует как волосы дыбом встают. А вторая, со сходящимися острым концом зубчиками врезается Грому в паре миллиметров от глаза, оглушая всю комнату громким “Хлоп” На секунду вспышка все оглушает, за ней становятся неслышными даже крики охраны на металлической лестнице. А потом Смирнов видит отброшенный к его ногам омертвевший механизм, чувствует едкий запах гари и испуганно обступает это орудие боком. Костя и Фердинанд оба выглядят не особо живыми на вид, в странных скрученных позах упав где стояли. Никто не стреляет. Ничто не шумит. – Дружище? – Юра легонько пинает Грома в бочину носком, наблюдая расходящиеся от глаза вниз вздувшиеся полосы ожога. – Доброе утро. Я не вписывался за это начальству твоему объяснять! – садится на колени, рывком разворачивая Костю на спину, наклоняется, приложившись ухом к груди. Тишина. Лучше слышно как испуганно переговаривается подоспевшая позже охрана, испуганно затормозив возле трупов на лестнице. Времени мало. Да и нервов тоже толком ни на что не осталось. Только ударить чуть ниже солнечного сплетения кулаком и, не услышав сиюсекундной реакции, на руки подхватить, перекинув через плечо. Сами пусть разбираются, что с их Костей Громом произошло – Юрино дело отстреляться и донести. Переговоры проходят гладко. Смирнов делает пару предупредительных выстрелов по стене, высасывается и предлагает: – Я через склад ухожу. Вы з-забираете пушки и босса. – Так и знал, что человечек ты не простой. Что с боссом? – Молот интересуется, но сам уже кивает. Ему главное пушки, за них столько на черном рынке дадут, что у Юры даже сердце болит вот так оставлять. – Хер его знает. Людей отведи до зала. Кого увижу без предупреждения палю. – Добро – на том, получается, и порешали. Даже грузовик с остатками молочной продукции предоставили, чтобы добраться домой. Костя вдруг резко закашлялся как раз к нему на подходе, когда Смирнов скинул его бренное тело возле колеса на пол. Оглянулся по сторонам так выразительно и удивленно, после чего на Юру, своего спасителя, с презрением посмотрел. И, надо признать, шрам от ожога только добавлял этой презрительной выразительности его взгляду. – Хольт где? – Дружище извини. У меня д-две руки и в обоймах по три п-патрона. Так что сегодня уходим вдвоем. – на лице у Кости было написано беснующееся несогласие, но ни руки, ни нооги его толком не слушались. – Оружие? – спросил он, видимо так и не придя в себя достаточно, чтобы намертво зажатый в собственной руке пистолет ощущать. – Ну вот свой ТТХ как сувенир Хмуровой и привезешь, чтобы в следующий раз не разбрасывались груп-ппой захвата. Костя попытался разжать руку, после чего прошипел: – Вот черт! – с какой-то особой своей вибрацией, так что было слышно даже через рев заведенного мотора. Юра высунулся назад, чтобы помочь тому на пассажирское залезть и вдруг понял, почему пистолет не выпал, пока он Костю по лестнице вниз тащил сам. Кожа в месте соприкосновения расплавилась и прилипла к нему точно розовая хуба-буба.