No Puedo Ser Alfa

Новая ночь снова привела его в состояние тревоги. Сынгван проснулся от сильного укуса Хансоля в шею, точно в том же месте, что и в прошлый раз. Он держал его за талию и проходил рукой по его шее, чтобы сделать новый укус. — Достаточно! — пробормотал он вслух, но не достаточно громко, чтобы разбудить его. Хансоль с закрытыми глазами отчаянно пытался обнять его, протягивая руку под своим телом. Сынгван его остановил. Вздохнув глубоко, он вернулся обратно и гладил место укуса, кожа была слегка опухшей от клыков, но уже не болела так сильно, как в первый раз. Сынгван устроился так, чтобы видеть лицо младшего и укрыл место укуса под подушкой. Теперь Хансоль казался спокойным, его волосы спадали на лицо, и он выглядел, как будто глубоко спит, и старший не мог удержать зевок, вдохнув эту спокойствие. Если бы Сынгван стал омегой, действительно ли Хансоль стал бы его ненавидеть? В конце концов, он по любому станет его омегой. Сынгван провел рукой по своему лицу и нежно погладил его, чтобы не разбудить. Теперь, когда он об этом подумал, он не был таким ужасным человеком, он любил своего друга и было здорово проводить с ним вечера, терять время с ним и играть в видеоигры, хотя не был в этом особенно хорош. Он глубоко вздохнул, почувствовав себя странным, и вдохнув окружающий аромат, он вдруг замер. Очень свежий запах, как сосен на горе, проник в его нос, заставив ощущать приятное чувство спокойствия и теплоты, но что-то было не так. Определенно, было неправильно, что он нюхал эти ароматы. Сынгван вдруг вскочил, вспомнив слова Дживон. Ему нужно было уйти оттуда до того, как новая волна феромонов не вылетит к нему на нос. Он побежал в гостиную и сел на корточки в одном из углов, примыкающих к столовой, обнял колени и вокруг начали кружиться мысли, которые в последнее время терзали его, и сегодня, впервые, у него была способность нюхать. Он глубоко задумался о том, что никогда раньше не нюхал аромат альфы, не говоря уже о том, что мог чувствовать их эмоции, но, как рассказывал ему Хансоль, он смог. Он опустил голову, чувствуя удушение, но когда приблизил свою голову к рубашке Сунёна, аромат омеги ударил в нос вместе с чувством миролюбия, Сынгван испугался, прочувствовав большее, чем хотелось. Страх заточил его в гостиной, и снова он провел бессонную ночь, пока усталость не одолела его, и он не заснул в этом неудобном положении.

***

Утро наступило быстрее, чем хотелось Хансолю. Он повернулся под одеялами, почувствовав солнце на лице. Открыв глаза, он узнал комнату Сынгвана, в которой было беспорядочно и царил непривычный аромат. — Опять? — проговорил он сам себе, имея в виду, что второй раз проснулся в постели Сынгвана. Подняв голову, чтобы найти старшего, он понял, что его там нет. Протянувшись и встал, чтобы начать свой день, он разгладил простыню, чтобы она не была в беспорядке, но подняв одеяло и создав вспышку вокруг, другой, горький и пропитанный страхом запах сильно ошеломил его, заставив смутно ощутить себя несколько секунд до того, как прийти в себя. Этот аромат вызвал странное чувство, пронесшееся по его телу как адреналин, и, оглядываясь по сторонам в комнате, он искал хозяина этого запаха, пока не пришел в гостиную. Аромат был сильным. Он проник в диван посередине, но возле обеденного стола он был намного сильнее, как будто кто-то сидел и плакал там часами. Сердце Хансоля сжалось от странного чувства, которое он не мог описать, он хотел как-то помочь, но там был только он и аромат цитруса от какого-то омеги, который проходил мимо. Хансоль достал телефон и позвонил Сынгвану, первому в списке его контактов. Выждал несколько секунд, пока трубку с той стороны подняли, и услышал голос Сынгвана. — Сынгван? — спросил он, не расслышав четко голос друга. — Да, это я. Что-то случилось? — Эм, ну… — запинался он, не зная, что сказать, первое, что пришло в голову, было то, что, возможно, Сынгван пригласил кого-то очень рано или что-то случилось с кем-то из соседей, но попросить о запахе омеги в его доме было странно, — ты не дома, а уже семь утра. У тебя занятия с десяти. — Мне пришлось срочно уйти. Я у друга. Не волнуйся, — ответил он сквозь зубы. Хансоль кивнул себе в утешение, видно было, что он угадал, скорее всего, какой-то друг Сынгвана переживал плохие моменты, и он помогал ему. — Хорошо, увидимся сегодня вечером. Оба положили трубку, но что-то внутри Хансоля подсказывало всем его чувствам, что-то было не так с бетой, Сынгван вел себя странно перед альфой, и ему это не нравилось. Кроме того, аромат цитруса, пропитанный страхом во всей квартире, был незнакомым; если бы это был друг, его альфа бы обязательно разбудил его, чтобы помочь омеге в такой ситуации. Определенно, что-то скрывалось. Тем временем, у Сынгвана было еще больше хаоса, чем в ту рань. Он сидел на скамейке в парке, ожидая одного человека. Кого-то, с кем он связался несколько часов назад, оставив сообщение на автоответчике. — Бу Сынгван? — кто-то заговорил к нему слева, и он моментально повернул голову, узнав голос. — Дживон, здравствуй, — приветствовал он омегу. — Я услышала сообщение на автоответчике и волновалась. С какого часа ты в этом парке? — С самого раннего утра. — Сынгван встал с лавки и предложил ей сесть рядом с ним, на что она ответила этому жесту. — Дживон, у меня есть вопросы относительно… Ну, ты знаешь, превращения. — Я уже догадывалась, — она сказала с меланхоличным тоном, который отозвался в голове Сынгвана, как будто она знала причину всей этой беспокойства, за которую он сейчас был здесь, чтобы причинить ему последний удар. — Что именно ты хочешь узнать? Сынгван задумался на пару минут, ему правда не приходило в голову, что он хотел бы спросить, или, скорее, у него было много идей, о чем можно было бы спросить, но он просто ничего не мог вымолвить из-за отсутствия смелости. Он вздохнул и повернулся, чтобы встретить ее взгляд. — Может ли альфа отвергнуть тебя, даже если ты его омега? — прозвучал его первый вопрос. Его разум взорвался, и внутри он почувствовал, как что-то тревожно шевельнулось, заставляя его молчать и сжимать грудь в поисках утешения. Он никогда не испытывал такого чувства, и, как и все предыдущее, связывал его с укусами Хансоля. Дживон обеспокоилась, увидев его таким, и с некоторым грустным взглядом испускала первую волну феромонов, чтобы успокоить его. — Сынгван, извини. Я не знала, что Хансол отверг тебя, — сказала она, пытаясь обнять его. Озадаченный взгляд Сынгвана стал очевиден для них обоих, и, позволяя себя обнять, он начал тихо смеяться. — Нет, нет. Хансоль не отверг меня, — разъяснил он и тут же отошел от нее. — Но может ли он это сделать? Дживон задумалась на мгновение, но затем строго отрицательно покачала головой, принося ему успокоение. — Я никогда не слышала о том, чтобы альфа отвергал своего омегу. Он может отвергнуть тебя, если у него нет связи с тобой, но когда он укусил тебя и пропитал тебя своими феромонами, это что-то, что… — она остановилась и улыбнулась. — Это что-то, что никогда не могло бы случиться. Лицо Сынгвана изменилось с тревожного на гораздо более спокойное. Он почувствовал, что у него появился странный шанс, который он должен использовать, однако, несмотря на то, что у него все еще были сомнения в чувствах Хансоля к омегам, он увидел добрую сторону данной ситуации. — Что происходит, Сынгван? — вдруг спросила она, увидев его слишком молчаливым. — Понимаешь, с Хансолем происходит больше, чем должно было бы… — и так, Сынгван начал объяснять ей сложность своей ситуации с недавно представленным альфой, с которым он делил квартиру. Он рассказал, что чувствовал, ароматы, ощущения, которые вызывал альфа в его теле, и, конечно, внезапная перемена в его груди, когда он прямо спросил о том, быть ли омегой у Хансоля. Сомнение за сомнением, омега развеяла все и дала имя тому, что чувствовал Сынгван, но теперь он более, чем когда-либо, испытывал ужас от того, что ему мог предвестить альфа.